Текст книги "Покинутый (ЛП)"

Автор книги: Оливер Боуден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Он поморщился.

– К сожалению, сундук, в котором я хранил мои исследования, украден. А без него я вам совершенно бесполезен.

Я знал по опыту, что легко никогда не бывает.

– Значит, его надо найти. – Я вздохнул. – Этим кто-нибудь занимается?

– Мой товарищ, Томас Хики, ведет расследование. Он мастер развязывать языки.

– Скажите, где его можно найти, и я позабочусь, чтобы дело пошло веселей.

– Были слухи о грабителях, у которых есть база к юго-западу отсюда, – сказал Уильям. – Вероятно, там вы его и найдете.

3

За городской чертой легкий вечерний ветерок колыхал кукурузное поле.

Неподалеку от поля высился забор, ограждавший участок с бандитским притоном, и изнутри неслись звуки разгульного веселья. «Почему бы и нет?», – подумал я. Если ты в очередной раз увильнул от виселицы или штыка красных мундиров – разве это не повод для праздника в разбойничьей жизни?

У ворот стояли охранники, тут же слонялись еще какие-то подонки, кто с выпивкой, кто тоже изображая из себя охрану, и все они непрерывно спорили. Слева от этого вертепа кукурузное поле поднималось на холмик и там, наклонившись над небольшим костром, сидел часовой. Для часового место у костра не самое лучшее, хотя, с другой стороны, он единственный из всех, слонявшихся здесь, был действительно занят делом. Наверное, они не смогли выставить еще дозорных. Или смогли, но дозорные валялись где-нибудь под деревом, мертвецки пьяные, потому что никто не заметил, как мы с Чарльзом потихоньку подобрались поближе, к человеку, который сидел на корточках за полуразрушенной каменной стеной и следил за тем, что происходит возле притона.

Это был он: Томас Хики. Круглолицый, тертый калач и не дурак выпить, если судить по виду. Это про него Уильям говорил, что он мастер развязывать языки? Пока что, похоже, он был не в состоянии развязать собственные штаны.

Может быть, явная моя неприязнь к нему определилась тем, что он был первым человеком, на которого, со времен моего приезда в Бостон, мое имя не произвело впечатления. Но мое раздражение было ничто по сравнению с действием, которое все это произвело на Чарльза – он выхватил саблю.

– Будь повежливее, парень, – сказал он с угрозой.

Я жестом остановил его:

– Тише, Чарльз, – и обратился к Томасу: – Уильям Джонсон послал нас в надежде, что мы… поможем вам с розыском.

– А мне и не нужна помощь, – фыркнул Томас. – Тем более от лондонского хлыща. Воров я уже нашел.

Чарльз рядом со мной ощетинился.

– Тогда почему вы бездельничаете?

– Думаю, как с этими пройдохами управиться, – Томас показал на дом и, выжидательно глядя на нас, усмехнулся.

Я вздохнул. Пора браться за дело.

– Я убью часового и зайду в тыл охранникам. Вы двое подойдете к воротам. Когда я выстрелю по охранникам, атакуйте. Мы застанем их врасплох. Половина погибнет раньше, чем поймет, в чем дело.

Я взял мушкет, пробрался к краю кукурузного поля и, присев, прицелился в часового. Он безмятежно грел руки, поставив мушкет между ногами, и вероятно, не заметил бы меня, даже появись я тут верхом на верблюде. Было в этом что-то от малодушия – в такой ситуации нажать курок, но я нажал.

И чертыхнулся, потому что он рухнул головой вперед, рассыпав сноп искр. Он сразу загорелся, и одного только запаха гари будет достаточно, чтобы его товарищи всполошились. Я поспешил к Чарльзу с Томасом, которые уже подобрались к бандитскому притону, и занял позицию неподалеку, целясь в того бандита, что стоял – а точнее, «шатался» – возле самых ворот. Он двинулся к кукурузному полю, может быть, чтобы сменить часового, который все еще жарился на костре. Я выждал, пока он дойдет до кромки поля и пока не кончится внезапный перерыв в веселье внутри притона, и когда снова поднялся рев, я выстрелил.

Он повалился на колени, потом набок, и полчерепа у него как не бывало, а я оглянулся на двери притона, не слышен ли там выстрел. Нет, не слышен. Но зато компания у ворот заметила Чарльза с Томасом, повыхватывала клинки и пистолеты и заорала: «Убирайтесь подальше!»

Чарльз и Томас не спешили, как я и велел. Они готовы были достать оружие, но выжидали. Молодцы. Ждали, чтобы я выстрелил в охранников.

Было самое время. Я прицелился в одного из бандитов, которого посчитал за главаря, нажал курок, и охранник отшатнулся назад, а из его затылка брызнула кровь.

Теперь мой выстрел был слышен, но это было неважно, потому что Чарльз и Томас уже вынули клинки и рубанули, и еще двое охранников повалились набок с кровавыми фонтанами, бившими у них из шеи. Ворота были взяты, но схватка завязалась нешуточная.

Мне удалось подстрелить еще двух бандитов, и я отбросил мушкет – достал саблю, прыгнул в гущу тел и дрался плечом к плечу с Чарльзом и Томасом. Мне нравилось вот так драться рядом с товарищами, и я искромсал еще трех головорезов, и они с пронзительными воплями умерли, а остальные отступили от ворот и забаррикадировались в доме.

В общем, остались только я, Томас и Чарльз – тяжело дышавшие и стряхивающие кровь с клинков. Теперь я поглядывал на Томаса с уважением: он дрался хорошо – быстро и умело, хотя по виду трудно было этого от него ждать. Чарльз тоже посматривал на него, но с гораздо большим отвращением, как будто умение Томаса драться раздражало его.

Надо было как-то решать эту задачу: мы ведь остались снаружи, а дверь бандиты заперли наглухо. И именно Томас предложил подстрелить одну-две бочки с порохом – неплохая идея для человека, которого поначалу я готов был отвергнуть как пьяницу.

Взрыв проломал стену, и мы забрались внутрь и пробрались через развороченные, растерзанные взрывом трупы, валявшиеся с другой стороны пролома.

Мы бросились дальше. Толстые, плотные ковры и пледы устилали пол, и возле окон висели изысканные гобелены. Всюду был полумрак. Слышались крики, мужские и женские, и топот ног, и мы кинулись туда – я с саблей в одной руке и пистолетом в другой убил по пути какого-то человека.

Томас подхватил какой-то подсвечник и обрушил его на голову одного из грабителей и смахнул со своего лица чужую кровь и мозги. Чарльз напомнил нам, зачем мы пришли: за шкатулкой Уильяма, и мы ринулись по мрачным коридорам, почти уже не встречая сопротивления. Грабители или оставили нас в покое, или собирались с новыми силами. Это было уже неважно, главное: найти шкатулку.

Чем мы и занялись в ближней части будуара, провонявшего пивом и борделем и кишевшего народом: полуголые женщины хватали одежду, визжали и бегали, а несколько воров заряжали пистолеты. Рядом со мной в деревяшку дверного косяка шмякнула пуля, и мы отпрыгнули в стороны, потому что еще какой-то человек, совсем голый, готовился нажать курок.

Чарльз в ответ выстрелил в дверной проем, и голый стрелок повалился на ковер с неприглядной дырой в груди, таща за собой с кровати стиснутое в кулаке одеяло. Еще одна пуля выкрошила косяк, и мы снова попрятались. Томас вынул саблю, потому что на нас по коридору неслись два грабителя, Чарльз присоединился к нему.

– Бросайте оружие, – крикнул бандит, оставшийся в будуаре, – и я сохраню вам жизнь.

– Я предлагаю то же, – сказал я из-за двери. – Нам не из-за чего драться. Я просто хочу вернуть шкатулку законному владельцу.

Голос его стал насмешливым.

– Это Джонсон – законный владелец?

– Повторять не стану.

– Я тоже.

Я услышал неподалеку движение и мельком глянул на дверь. К нам подкрадывался еще один человек, но я выстрелил ему в переносицу, и он шлепнулся на пол, а его пистолет отлетел в сторону. Оставшийся грабитель выстрелил еще раз и нырнул за пистолетом своего товарища, но я уже перезарядился и упредил его – выстрелил сбоку, пока он тянулся к пистолету. Как раненый зверь, согнутый пополам, он повалился на кровать, на мокрую кучу окровавленного одеяла и смотрел, как я осторожно приближаюсь, наставив на него пистолет.

Глаза у него были злыми. Он не так собирался провести ночь.

– Таким, как ты, книги и схемы ни к чему, – сказал я, показывая на сундук Уильяма. – Кто тебя нанял?

– Я их никогда не видел, – прохрипел он, качая головой. – Только тайники и письма. Но они платили, и мы выполняли.

Такие люди попадались мне всюду – они готовы на что угодно ради нескольких монет. Вот такие вот молодцы и влезли когда-то в мой дом и убили моего отца. И вот чем мне приходится из-за них заниматься.

Они платили. Мы выполняли.

И все-таки усилием воли я преодолел отвращение и не убил его.

– Что ж, это в прошлом. Передай это от меня своим хозяевам.

Он приподнялся, поняв, что я оставляю его в живых.

– От чьего имени я должен передать?

– Не нужно имени. Они знают, – сказал я.

И дал ему уйти.

Томас еще хватал, чем поживиться, а мы с Чарльзом взяли шкатулку и стали выбираться из этого места. Возвращаться было проще – большинство грабителей решили, что лучшая отвага – это благоразумие, и не сунули к нам носа, а мы добрались до лошадей и поскакали прочь.

4

В «Зеленом Драконе» Уильям Джонсон все еще корпел над своими картами. Мы отдали ему шкатулку, и он сразу проверил, все ли карты и манускрипты на месте.

– Благодарю вас, мастер Кенуэй, – сказал он, вновь усаживаясь за стол, довольный, что ничего не пропало. – Теперь я готов ответить на все ваши вопросы.

У меня на шее был амулет. Показалось ли мне, или он начал светиться? Когда я забрал его у Мико, амулет не светился. Первый раз я заметил его свечение, когда амулет взял в руки Реджинальд, на Флит-энд Брайд. А сейчас и у меня он просиял точно так же – как будто он оживал, как ни смешно это прозвучит, когда в него верили.

Я посмотрел на него, снял с себя и протянул через стол Уильяму. Уильям принял его с важным видом и, прищурившись, стал изучать, а я уточнил:

– Рисунки на амулете – они вам ни о чем не говорят? Может быть, вы встречали что-то подобное у какого-нибудь племени?

– Похоже, что это изделие ганьенгэха, – сказал Уильям.

Могавки. У меня учащенно забилось сердце.

– Не могли бы вы определить точное место? – спросил я. – Мне надо знать, откуда он.

– С моими работами, которые вы мне вернули, вполне возможно. Дайте срок.

Я кивнул в знак благодарности.

– Но для начала мне бы все-таки хотелось побольше узнать о вас, Уильям.

Расскажите о себе.

– Ну, что рассказывать? Я родился в Ирландии, в семье католиков – что, как я довольно рано понял, сильно ограничивало мои возможности. Поэтому я принял протестантизм и отправился сюда, по совету моего дяди. Но, похоже, дядя Питер не из самых смекалистых. Он пробовал наладить торговлю с могавками, но решил обустроиться вдали от торговых путей. Я пытался его вразумить, но… – он вздохнул, – как я и сказал, он не из оборотистых. Так что я взял то немногое, что мне удалось заработать, и купил свой собственный участок земли. Выстроил дом, ферму, лавку, мельницу. Всё скромное, но расположено в удобном месте, а это важно.

– Выходит, так вы и познакомились с могавками?

– Совершенно верно. И отношения оказались полезными.

– А вам не доводилось слышать о хранилище предтеч? О каких-нибудь заброшенных храмах или древних сооружениях?

– И да, и нет. У них довольно много священных мест, но ни одно не похоже на то, которое вы описали. Земляные насыпи, лесные поляны, потайные пещеры… Все это просто природа. Без постороннего металла. Без этого… загадочного свечения.

– Хм. Значит, спрятано надежно, – сказал я.

– Особенно для них, по-моему. – Он улыбнулся. – Но не унывайте, друг мой. Вы добудете сокровища предтеч. Обещаю.

Я поднял стакан.

– Тогда за успех!

– За успех!

Я улыбнулся. Теперь нас четверо. И мы команда.

Глава 21
10 июля 1754 года

1

Теперь у нас была своя комната в таверне «Зеленый Дракон» – база, если угодно, – и именно здесь я застал Томаса, Чарльза и Уильяма: Томас пил, Чарльз выглядел встревоженным, а Уильям изучал свои расчеты и карты. Я поздоровался со всеми, однако был вознагражден только отрыжкой Томаса.

– Очаровательно, – процедил Чарльз.

Я усмехнулся.

– Не волнуйтесь, Чарльз. Он научится манерам, – сказал я и сел рядом с Томасом, который посмотрел на меня с благодарностью.

– Есть новости? – спросил я.

Он покачал головой.

– Только слухи. Ничего стоящего, пока. Я знаю, вы ждете рассказов о чем-то необычном… вроде храмов, духов, древности и прочей небывальщины. Но…. Не могу сказать, чтобы мои парни много слышали.

– А безделушки или артефакты, которые проходили бы через ваш…. черный рынок?

– Ничего нового. Немного ворованного оружия, немного украшений, вероятно снятых с живых. Но вы ведь велели прислушиваться к разговорам о том, что мерцает и гудит, и присматриваться ко всему странному, так? А ничего такого я не слышал.

– Продолжайте искать, – сказал я.

– Само собой. Вы оказали мне большую услугу, мистер, и я в долгу не останусь – верну сторицей, если угодно.

– Спасибо, Томас.

– Место для ночлега и еда – это все, что мне нужно. Не беспокойтесь. За мной не заржавеет.

Он поднял свою пивную кружку, но увидел, что она пуста, и я рассмеялся, похлопал его по плечу и некоторое время смотрел, как он, пошатываясь, бродит в поисках эля. Я занялся Уильямом – подошел к его конторке и отодвинул стул, чтобы сесть.

– Как движется поиск?

Он нахмурился.

– Карты и расчеты не сокращают его.

И тут ничего утешительного.

– А как дела с местным населением? – спросил я его, садясь напротив.

Поспешно вернулся Томас – с кружкой пенящегося пива в кулаке и с красной отметиной на лице, потому что по пути он обо что-то хлопнулся, и как раз в это время Уильям сказал:

– Нам надо будет завоевать их доверие, прежде чем они поделятся тем, что знают.

– У меня есть идея, как можно все устроить, – пробубнил Томас, и мы повернулись в его сторону, каждый по-своему выразив интерес: Чарльз, как всегда при взгляде на Томаса, сделал физиономию, как будто вляпался в собачьи отбросы, Уильям смотрел с изумлением, я – с неподдельным интересом. Пьяный или трезвый, Томас соображал гораздо лучше, чем предполагали Чарльз и Уильям. Он продолжал:

– Есть человек, который продает туземцев в рабство. Спасем их, и они будут у нас в долгу.

Туземцы, подумал я. Индейцы могавк. Да, это была мысль.

– Вы знаете, где их держат?

Он покачал головой. Но Чарльз наклонился вперед.

– Бенджамин Черч знает. Он маклер и посредник – он есть в вашем списке.

Я улыбнулся ему. Хорошая работа. Наверное.

– А я как раз думал, кого бы нам еще попросить.

2

Бенджамин Черч был доктором, и мы нашли его дом достаточно легко. На стук в дверь никто не ответил и Чарльз не теряя времени, выбил ее, и мы поспешили внутрь, только для того чтобы обнаружить, что внутри царил разгром. Не только мебель была перевернута и бумаги изорваны, истоптаны и разбросаны на полу, но были также следы крови.

Мы смотрели друг на друга.

– Кажется, что мы не единственные, кто ищет доктора Черча, – сказал я, опустив меч.

– Проклятие! – взорвался Чарльз. – Он может быть где угодно. Что же нам делать?

Я указал на портрет славного доктора, нависающий над каминной доской. На нем был изображен человек лет двадцати, у которого, тем не менее, был солидный вид.

– Мы найдем его. Пойдем, я покажу вам как.

И я начал рассказывать Чарльзу об искусстве наблюдения, проникновения, исчезновения, как замечать особенности и привычки, как изучать движение вокруг и приспосабливаться к нему, сливаясь с окружающей средой, становясь частью пейзажа.

Я понял, насколько я наслаждаюсь своей новой ролью наставника. Как мне, еще мальчишке преподавал мой отец, и затем Реджинальд, и я всегда с нетерпением ждал своих занятий с ними – всегда смаковал получение и осознание нового знания – запретного знания, того самого, которое нельзя найти в книгах.

Обучая Чарльза, я задался вопросом, чувствовали ли мой отец и Реджинальд то же, что я теперь – безмятежность, мудрость, собственную практичность. Я показал ему, как задавать вопросы, как подслушивать, как перемещаться по городу как призрак, впитывая и переваривая информацию. После этого мы разделились для самостоятельных поисков, а через час или немногим позже встретились с мрачными лицами.

Удалось выяснить, что Бенджамина Черча видели в компании трех или четырех мужчин, которые выводили его из его дома. Некоторые свидетели предположили, что Бенджамин был пьян; другие заметили, что он избит и весь в крови. Один человек, который пришел ему на помощь, получил нож в кишки в знак благодарности. Куда бы они ни направлялись, было ясно, что Бенджамин в беде, но куда же они направлялись? Ответ нашелся у глашатая, который выкрикивал новости дня.

– Вы видели этого человека? – спросил я у него.

– Трудно сказать… – он покачал головой. – Столько людей проходит через эту площадь, трудно…

Я вжал несколько монет в его руку, и его поведение мгновенно изменилось. Он наклонился вперед с заговорщическим видом:

– Его отвели к прибрежным складам к востоку отсюда.

– Большое спасибо за помощь, – сказал я ему.

– Но поторопитесь, – ответил он. – Он был с людьми Сайласа. Такие встречи обычно плохо заканчиваются.

Сайлас, подумал я, и вместо того, чтобы гулять по улицам, мы повернули к району складов. Ну, и кто такой Сайлас?

Толпа значительно поредела к тому времени, когда мы достигли пункта нашего назначения, располагавшегося далеко от основных дорог, где, казалось, слабый запах рыбы, пронизывал все вокруг. Склад находился в веренице подобных зданий – огромных и производивших впечатление разрухи и упадка. И я, возможно, прошел бы мимо, если бы не охранник, который бездельничал перед главным входом. Он сидел на бочонке, задрав ноги на соседний, жуя что-то, и не столь бдительный, как ему полагалось. Так что я успел остановить Чарльза и прижать его к стене здания прежде, чем нас заметили.

В ближайшей к нам стене располагался вход, и я проверил, нет ли там охраны, прежде, чем пытаться открыть дверь. Закрыто. Изнутри до нас доносились звуки борьбы и отчаянный крик. Я не игрок, но поставил бы на то, что обладатель отчаянного крика – Бенджамин Черч. Чарльз и я переглянулись. Мы должны туда войти, и быстро.

Осматривая склад, я бросил взгляд на охранника, и мелькнувший брелок для ключей на его поясе навел меня на мысль.

Прижав палец к губам, я подождал, пока не пройдет мимо человек с тележкой, велел Чарльзу ждать и вышел из своего укрытия пошатываясь, выглядя совершенно так, как будто хватил лишку.

Сидевший на бочке часовой искоса посмотрел на меня и скривил губы. Он слегка потянул меч из ножен, приобнажив блестящий клинок. Всем видом показав, что ошеломлен, я выпрямился, поднял руку, мол, понял увиденное предупреждение и собираюсь уйти, но затем немного споткнулся и натолкнулся на него.

– Эй! – возмутился охранник и с силой отпихнул меня, так что я потерял равновесие и упал. Я поднялся и с новой порцией извинений удалился.

Чего охранник не понял, так это того, что я снял с его пояса брелок для ключей.

Вернувшись к складу, мы попробовали несколько ключей, прежде чем, к нашему большому облегчению, нашли нужный. Вздрагивая при каждом призрачном скрипе и писке, мы открыли дверь и нырнули в темноту пахнущего сыростью склада.

Попав внутрь, мы присели за дверью, медленно приспосабливаясь к нашей новой обстановке – обширному пространству, большая часть которого была скрыта темнотой.

Черные, отзывающиеся эхом, пустоты, казалось, восходили к бесконечности, единственный свет исходил от трех жаровен, расположенных в середине комнаты. Мы увидели, наконец, человека, которого мы искали, человека с портрета – доктора Бенджамина Черча. Он сидел, привязанный к стулу, с охраной по обе стороны от него.

Один глаз у него был фиолетовый от ушиба, голова свешивалась и кровь капала из разбитой губы прямо на его грязный белый шарф.

Перед ним стоял одетый с иголочки человек – без сомнения Сайлас – и его компаньон, который точил нож. Мягкий, со свистом, звук, с которым это происходило, был почти нежным, гипнотическим, и какое-то время он был единственным шумом в комнате.

– Почему вы всегда все усложняете, Бенджамин? – спросил Сайлас с наигранной печалью. Он говорил с английским акцентом, и судя по выговору, был знатного происхождения. Он продолжал:

– Просто предоставьте мне компенсацию, и все будет забыто.

Бенджамин наградил его болезненным, но дерзким взглядом.

– Я не буду платить за защиту, в которой я не нуждаюсь, – он откинулся назад, всем видом показывая, что не утратил смелости.

Сайлас улыбнулся и обвел рукой вокруг сырого и грязного склада.

– Совершенно очевидно, что защита вам просто необходима, иначе мы не были бы здесь.

Повернув голову, Бенджамин сплюнул сгусток крови, который шлепнулся на каменный пол, затем снова перевел взгляд на Сайласа, который принял такой вид, будто Бенджамин «пустил ветер» на обеде.

– Как неприлично, – сказал он. – Итак. Что мы будем делать с нашим гостем?

Человек, точивший нож, поднял взгляд. Теперь была его очередь.

– Может, отрезать ему руки, – проскрежетал он, – и покончить с его хирургической практикой? Или отрезать язык? И положить конец его болтовне. Или, скорее всего, я отрежу ему член. Чтоб он не трахал нам мозги.

По солдатам, казалось, прошла дрожь: отвращения, страха и сладострастия. Сайлас ответил:

– Столько возможностей, мне трудно выбрать.

Он смотрел на компаньона и делал вид, что растерялся от нерешительности, затем добавил:

– Давай все три.

– Постойте, – торопливо сказал Бенджамин. – Возможно, я поторопился отказаться от ваших услуг.

– Я очень сожалею, Бенджамин, но эта дверь закрылась, – сказал Сайлас печально.

– Будьте благоразумны… – начал Бенджамин с просительной ноткой в голосе.

Сайлас наклонил голову набок, и его брови сошлись вместе в ложном беспокойстве.

– Правильнее сказать, я был благоразумен. Но вы извлекли выгоду из моего великодушия. Я не хочу, чтобы из меня снова делали дурака.

Мучитель двинулся вперед, держа острие ножа на уровне собственных глаз и усмехаясь, как ненормальный.

– Я боюсь, у меня не хватит сил быть очевидцем такого варварства, – сказал Сайлас с видом легко возбудимой старой дамы. – Придешь ко мне, когда закончишь, Резчик.

Сайлас направился к выходу, Бенджамин Черч крикнул:

– Вы заплатите за это, Сайлас! Слышите меня? Я получу вашу голову!

У двери Сайлас остановился, повернулся и посмотрел на него.

– Нет, – сказал он с усмешкой. – Я склонен думать, что этого не будет.

Бенджамин закричал, когда Резчик, хихикая, начал свою работу. Он использовал нож как художник кисть, делая первые живописные штрихи, как будто он в начале большего проекта. Бедняга доктор Черч была холстом, а Потрошитель рисовал на нем шедевр.

Я шепнул Чарльзу, что необходимо сделать, и он удалился, скрывшись в темноте, к задней части склада, где, и я это видел, он приложил руку ко рту и позвал:

– Сюда, подонок! – и тут же быстро и тихо исчез.

Голова Резчика вздрогнула, он махнул двум охранникам, осторожно оглядывая склад, в то время как его парни достали мечи и двинулись к дальней стенке, откуда был шум – как раз в тот момент послышался другой зов, на сей раз из противоположного угла темноты, почти шептавший:

– Сюда.

Два охранника сглотнули, обменялись нервным взглядом, в то время как пристальный взгляд Резчика бродил по теням здания, его желваки выражали наполовину страх, наполовину расстройство. Я видел по его лицу, как он тщится понять: розыгрыш ли это его собственных парней? Детские шалости?

Нет. Это были действия врага.

– Что происходит? – проворчал один из громил. Оба вытянули шеи, чтобы заглянуть в темные места склада.

– Посвети, – огрызнулся первый на своего компаньона, и второй бросился назад, в середину комнаты, осторожно снял одну из жаровен, и согнувшись под ее весом двинулся обратно.

Внезапно раздался визг из тени, и Резчик закричал:

– Что? Что, черт возьми, происходит?

Парень с жаровней поставил ее и начал вглядываться во мрак.

– Это Грег, – он бросил через плечо. – Но его там больше нет, босс.

Резчик возмутился.

– Что значит «больше нет»? Куда он мог деться?

– Грег! – позвал второй громила. – Грег?

Ответа не было.

– Говорю вам, босс, его там больше нет.

И прямо в этот момент, как будто подчеркивая мысль, из темноты прилетел меч, проскользив по каменному полу и остановился у ног Резчика.

Лезвие было окровавлено.

– Это меч Грега, – нервно сказал громила. – Его прикончили.

– Кто прикончил Грега? – резко спросил Резчик.

– Я не знаю, но его прикончили.

– Кто бы ты ни был, лучше покажись, – крикнул Резчик.

Его взгляд остановился на Бенджамине, и я смог увидеть, что, поразмыслив, он пришел к выводу, что они подвергались нападению друзей доктора; что это была спасательная операция. Оставшийся громила не двигался с места, пытаясь находиться в свете жаровни, наконечник его меча, вспыхивая в свете огня, дрожал. Чарльз оставался в тени. Я знал, что это был лишь Чарльз, но для Резчика и его приятеля он был мстящим демоном, столь же тихим и неотвратимым как сама смерть.

– Вы лучше убирайтесь отсюда, прежде чем я прикончу вашего приятеля, – проскрипел Резчик. Он придвинулся поближе к Бенджамину, собираясь прижать лезвие к его горлу, и оказался спиной ко мне. Это был мой шанс, и я тихо начал пробираться из моего укрытия в его сторону. В этот момент его приятель обернулся и, увидев меня, закричал:

– Босс, сзади!

Резчик обернулся.

Я прыгнул и в то же самое время достал скрытый клинок. Резчик запаниковал, и я увидел, что его рука с ножом напряглась, готовая прикончить Бенджамина.

Вытянувшись, мне удалось выбить его руку ударом и отправить его на пол. Но я также лишился баланса, и у него был шанс достать меч и встретить меня лицом к лицу, меч в одной руке, пыточный нож в другой.

Через его плечо я видел, что Чарльз не потратил впустую свой шанс, налетел на охранника, перезвон стали ознаменовал встречу их клинков. Через мгновенье я и Резчик тоже сражались. Он больше не был ошарашен, но быстро выяснилось, что он не в своей стихии. Владеть ножом он, возможно, и умел, но он не привык к противникам, которые сопротивлялись; он был мастером пытки, а не воином. И в то время как его руки быстро двигались и его лезвия щелкали у меня перед носом, все, что он показал мне, были уловки, ловкость рук, шаги, которые могли бы испугать человека, привязанного к стулу, но не меня. Передо мной был садист – и садист напуганный. И если есть вещь более отвратительная и вызывающая жалость, чем садист, то это – напуганный садист.

У него не было упреждения. Никаких стоек или навыков защиты. Позади него борьба была закончена: громила опустился на колени со стоном, и Чарльз упершись ногой в грудь вытянул из нее его меч, позволяя наконец телу упасть на каменный пол.

Резчик это тоже видел, и я дал ему смотреть. Отошел и позволил смотреть, как умирает его компаньон, его последняя защита. Послышался стук в дверь – охранник снаружи наконец обнаружил кражу ключей и пробовал войти, но у него не получилось.

Взгляд Резчика метнулся в направлении двери. Спасения не было. Этот напуганный взгляд вернулся ко мне, и я, усмехнувшись, двинулся на него и начал свою «резку». Я не находил в ней удовольствия. Я просто дал ему то обращение, которого он заслужил, и когда он наконец упал на пол с ярко-красной глубокой раной, открывшейся в его горле, с кровью, льющейся как из ведра, я ничего не почувствовал помимо удовлетворения, выполненного правосудия. Никто больше не пострадает от его ножа.

Я забыл о стуке в дверь, пока он не прекратился, и во внезапной тишине я переглянулся с Чарльзом, который пришел к такому же заключению, что и я – охранник пошел за помощью. Бенджамин стонал, и я пошел к нему, разрезал его путы двумя взмахами моего клинка и подхватил его, поскольку он едва не упал со стула вниз лицом.

Мои руки стали влажными от его крови, но дышал он без перебоев, и глаза у него были открыты, хотя иногда он и зажмуривался от боли. Он был жив. Его раны были болезненными, но не глубокими.

Он смотрел на меня.

– Кто… кто вы? – спросил он.

– Хэйтем Кенуэй, к вашим услугам, – я дотронулся до своей шляпы.

На его лице появилось подобие улыбки, когда он сказал:

– Спасибо. Спасибо. Но… Я не понимаю… почему вы здесь?

– Вы тамплиер, не так ли? – спросил я.

Он кивнул.

– Как я, а у нас не в обычае оставлять Рыцарей во власти сумасшедших, владеющих ножом. Вот почему я здесь, а также потому, что мне нужна ваша помощь.

– Вы ее получите, – сказал он. – Только скажите, что именно нужно.

Я помог ему встать на ноги и махнул Чарльзу. Мы помогли ему дойти до боковой двери склада и вышли наружу, наслаждаясь прохладным, свежим воздухом после сырого запаха крови и смерти внутри.

И когда мы двинулись обратно к Юнион-Стрит, под сень «Зеленого Дракона», я рассказал доктору Бенджамину Черчу о списке[11]11
  Главу перевел PiLeSoS.


[Закрыть].