Текст книги "Трон (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

20. ЖАРКО

* * *

Танвен

Нет, пожалуй, слово «рассердилась» тут подходило мало. Я пришла в натуральную ярость, которой оставалось совсем немного до того, чтобы стать неистовой.

Эмми умела лечить! Она умела лечить так хорошо, что это едва не стало причиной её погибели – из-за глупости и зависти человеческой. Я должна была подобрать хотя бы крупицы её умения! И они есть во мне, я уверена. Иначе не было бы чудесных светильников, и «рентгена», и внезапного усекновения куриной головы. Да, я не знаю, как она всё это делала. Значит, надо найти свой путь!

Вот как у меня со светом получилось? Я же представила себе нечто привычное. Мне очень хотелось подсветить телефоном. Значит… а ну-ка, для начала, градусник!

Полупрозрачный и довольно зыбкий силуэт заколебался передо мной в воздухе. Или не в воздухе? Это же как бы бред или что?

Решив с сущностью явлений разобраться попозже, я присмотрелась к приборчику. Он был вроде бы похож на обычный ртутный градусник.

– Не подходит! – мрачно сказала я. Или подумала? Ртутные – они ж опасные. Я со своей природной ловкостью по-любому его расколочу. – Давай электронный!

Непонятно, кого я просила, но покачивающийся прибор мигнул и исчез, а на его месте появился обычный бытовой градусник. С маленьким экранчиком на конце.

Я с трудом дотянулась, цапнула его, сунула носик под мышку и, скосив внутренний взор, начала хмуро наблюдать за экранчиком, отчётливо понимая, что глаза у меня закрыты и я даже поморгать не могу.

Не успела я мрачно сама с собой пошутить, мол – «Поднимите мне веки!» – как термометр пискнул и начал бодро отображать растущую температуру.

– Что-то я не поняла, это по какой шкале? – цифры бежали и бежали, и, судя по всему, как-то не собирались останавливаться. Сорок восемь… Пятьдесят четыре… шестьдесят семь…

– Да ну, нафиг! С таким не живут! – хмыкнула я и принялась вставать. Хрен с ним, что глаза не открываются. С этой ситуацией надо было что-то предпринимать.

– Таня, ты что? – испуганно спросил Руди. – Ты куда?

– На кудыкину гору! – пропыхтела я, пытаясь соразмерить усилия, и остро почувствовала, что надо бы его услать. Вот не нужен он сейчас здесь будет. – Иди лучше… куда ты ходишь? А! Эти тётки не приехали ещё? За коровами ходить?

– Нет…

– Ну вот! Выгони коров пастись, яйца собери, ещё чего там. Иди, дружок, иди…

Я прислушалась к удаляющимся лёгким шагам и одним резким движением скинула ноги с кровати вбок, заставив себя сесть.

– О-э-э-эй, зря это я… – Голова кружилась и гудела, как колокол. Хотелось, как та тётка в мультике, держать её двумя руками – чисто чтобы убедиться, что черепушка ещё на месте. И кресло, ага.

Я наощупь ухватилась за спинку кровати и встала. Перебирая руками, пошаркала меленькими шажочками. Так-так, сейчас у нас вот здесь комод, а над ним зеркало висит… Цепляясь за крышку комода, я сделала ещё два крошечных шага, выдохнула и оперлась на локти. Вы ни за что не поверите, зачем. В общем, я оперлась локтями о крышку комода, скрючилась, почти положив лицо в ладони, и пальцами открыла глаза. Потому что сами они, падлы, ни в какую открываться не хотели.

Из зеркала на меня смотрела растрёпанная я. Красная – ну просто как кирпич. Глаза пылали огнём.

– Хороший какой бред, – похвалила я отражение, – качественный.

Тут взгляд мой упал на жестяной ковшик, в котором Руди принёс мне компот.

Медленно, словно не доверяя самой себе, я взяла этот ковшик в ладони. Он снова показался мне ледяным. Ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Глаза пылали. Бесстыжие глаза, вот что! Пугают бедную меня.

Я таращилась на отражение так и эдак, жмурилась и снова выпучивалась – один хрен.

– Упорный какой глюк! – брюзгливо пробухтела я. И тут котелок в моих руках тихонько зашумел. Ну – как чайник перед тем, как закипать собирается. – Однако!

Я хлебнула компота. Теперь он показался мне почти тёплым. Очень странное ощущение, учитывая то, что на донышке уже можно было разглядеть пузырьки. Реально, что ли, кипеть собрался?

– Что за ересь! – с досадой проворчала я. – Даже и помереть спокойно не дадут, всё в какой-то извращённой форме! – поставила компот на комод, вернулась в постель (точнее говоря, доползла и рухнула в неё), натянула одеяло до подбородка и провалилась в забытьё.

* * *

Нитон

Я отошёл от лагеря Эланы подальше. А то воткнут какое особо сильное заклинание в спину, а у меня сейчас с защитой что-то плоховато. Или этот Юрген всё же – особый уникум? Откровенно говоря, проверять на своей шкуре не хотелось.

Ну всё, теперь можно и вниз.

...

Нижний план встретил меня жаром. Пылью, запахом серы и жаром. Привычная местным атмосфера. Можно сказать, особый колорит. Самое забавное, я специально узнавал – можно и по-другому. В восточных доминионах – лёд с холод. А тут – жара. Традиции, понимаешь! В человеческом виде особо не побегаешь – кожа начнёт волдырями вздуваться, а то и облазить. Регенерации не напасёшься. Так что выпендриваться не стал, сразу малую боевую форму накинул.

Замок тиранши пятого Доминиона всё ещё торчал на чёрной скале, словно палец от железной перчатки. Живописненько.

Почему всё ещё? Так право сильного в Доминионах царило как бы не прочнее, чем в срединном мире. Так что я вполне мог и опоздать, прийти на руины. Но нет. Сильна Брангейра! Хотя и наивна, на мой вкус.

Подойдя к воротам, я вежливо постучался. И даже «Скрыт» снял. Это в прошлый раз пришлось пробиваться с боем, а теперь у меня есть официальное приглашение!

Демон, отворивший маленькую калитку в чёрных воротах, поправил кирасу и буркнул:

– Опять ты? Чего забыл?

Но в атаку не полез. Понимает чешуйчатый, чем это может закончиться.

– К хозяйке! – отрубил я.

– Прям так сразу к хозяйке? – изумился привратник.

– Звала поговорить. Может ещё чего… – развёл лапами я.

– Сама? Звала? Упасть не встать! – казалось сильнее выпучить глаза невозможно, но этому демону удалось. Талант! – И ты пришёл? Сам пришёл?

Не рановато я его похвалил. Повторяется. Чего заладил сам, не сам? Я отодвинул его в сторону. Надоел.

– Где сама?

– Наверху, – буркнул демон, потирая плечо.

– Одна? – а то ввалюсь незванный в самый разгар сами понимаете чего. Тремя зубами можно не отделаться.

Привратник кивнул. Чего-то он туповат, а? Или я придираюсь?

Прошёл по чёрным плитам двора к огромной узкой и извилистой лестнице. Любят Нижние такие выверты архитектуры, чтоб с безуминкой…

Вход на лестницу предварялся огромными кованными воротами.

– Кто такой⁈ – здоровенная выгравированная голова демона на створке приветливо оскалилась. Надеюсь, что приветливо.

– Нитон Габелот Ландорагаст! По приглашению!

– А-а-а-а! Это ты-ы! – вдруг узнала меня дверь и с чувством выдала умозаключение: – Гад ты, Нитон!

– Это почему это? – удивился я. Вот нигде меня не любят!

– А кто мне створку сломал? Знаешь как тяжело правую створку вправлять? А? Да тебе то без разницы, а я теперь на бурю скрипеть начинаю!

– Ну извини, я не со зла.

– Да-да-да! Так я тебе и поверила! Говори, зачем припёрся?

– Так я же сказал – пригласила меня ваша хозяйка. Посидеть, поговорить, кофе выпить.

– Издеваешься? – с надеждой произнесла дверь.

– С чего бы? – развёл руками я. – Сами должны знать, такими вещами не шутят! – Чего они мне не верят-то? Что – к их хозяйке вообще никто в гости не приходит?

– Ладно. Поверим. Тем более, что ты прав, с такими вещами шутить не стоит.

Дверь, скрипнув, отворилась.

– Извини, ещё раз. Был неправ!

– Да иди уже, извиняльщик!

Одновременно с этими словами где-то наверху в глубине помещений раздался звук, словно ударил гонг. Гляди-ка, как у них тут предупреждения устроены!

...

Рассудив, что изыски нижней архитектуры не для меня, да и находился я сегодня предостаточно, я расправил крылья и, неторопливо помахивая, взлетел к верхней площадке лестницы. В окна уж сегодня ломиться не буду, так и быть.

– Нарушаем? – мрачно спросила меня железная морда на верхней площадке, копия-близняшка нижней.

– Поговори мне ещё, – не менее мрачно отбрил её я, – будешь на посетителей беззубым ртом шамкать.

– Опять ты! – перекосилась и эта, узнавая.

– Я смотрю, я тут у вас бешено популярен. Меня пригласила госпожа Брангейра. Я что – так и буду у каждой двери топтаться?

– Прошу прощения, сударь! Это мы не подумавши! – испугалась верхняя рожа, распахивая двери. – Госпожа ожидает!

Я прошёл небольшой анфиладой довольно помпезно обставленных комнат – а ничего, с фантазией. Картины устрашающие (надо полагать, битвы за Доминион), чучела противников. Некоторые даже с регалиями. А некоторые – эк фантазия у них! – в распотрошённом виде вставленные в глубь огромных кристаллов. Багровые отблески света падали так, что казалось, будто из толщи прозрачных магических минералов за посетителем всё ещё следят полуживые глаза этих вот… запакованных. Впрочем, не удивлюсь, если так на самом деле и было. Мало ли – останавливающий время артефакт. Тут у них в Доминионе столько свободной кровищи должно быть, что тиран и не такое может себе позволить.

Я шёл и размышлял – какая же комната будет в конце этой анфилады? По идее, должен бы быть кабинет.

Ошибся.

Спальня.

– Ни-и-итон! – низко промурлыкала Брангейра, непринуждённо развалясь в большом оббитом бордовым бархатом кресле. Кресло при этом стояло стратегически рядом с призывно расстеленной кроватью – такой огромной, что в иных небедных домах, честное слово, комнаты поменьше будут.

Сама тиранша при этом была облачена в нечто красно-чёрное, довольно скудное и интригующе-прозрачное.

– Нет-нет-нет-нет-нет! – я предупреждающе поднял ладонь. – Предложение, конечно, лестное во всех смыслах, но, прости, я не в тонусе, времени мало да и вообще, знаю я ваши штучки! Не успеешь отвлечься, а там тебе нижние зубы уже всё самое нужное откусывают – для любопытных экспериментов по выведению новых перспективных химер!

Брангейра захохотала, и наряд из ленточек и верёвочек словно выплеснулся кроваво-красной волной, растекаясь по её телу и превращаясь в струящийся шёлк платья:

– А ты, я смотрю, парень с опытом! Но я должна была попытаться, согласись?

– Это была сильная попытка, – признал я. – А кабинет у тебя есть? Или ты всех гостей принимаешь в спальне?

– Вот ещё! – она прищёлкнула пальцами, стены комнаты поехали, словно карусель, кровать скрылась за выросшей перегородкой, а перед креслом образовался рабочий стол и ещё одно кресло перед ним. – Присаживайся! – махнула мне на него демонесса и как-то странно повела головой из стороны в сторону.

Хм. Присел.

– Я навела о тебе справки, Серый демон Нитон Габелот Ландорагаст, – она ехидно показала свои острые зубки, – или тебя стоит называть твои настоящим именем?

– Не нужно играть с огнём, – мягко улыбнулся я. – У меня пока нет повода, чтобы откусить тебе голову, госпожа Брангейра. И, откровенно говоря, мне бы хотелось, чтобы так оно и осталось.

Она слегка надулась:

– Думал, я совсем дурочка, да? Наивная кукла.

Я хмыкнул:

– Наивные куклы не становятся тиранами Доминионов. Ты всего лишь была занята другими проблемами.

– Ну, допустим, отмазался… – тут её ноздри дрогнули, и демонесса, уже не скрываясь, наклонилась вперёд, наваливаясь на стол, и громко принюхалась. Уставилась на меня поражённо:

– Да ты ранен?..

Это меня до некоторой степени уязвило:

– Можно подумать, ситуация и ряда вон выходящая! Ты же видела, что там творится. Охота на меня, целая толпа.

– Да ладно! – она отмахнулась от этих слабых аргументов – только алый лак на когтях сверкнул! – Ты же понимаешь, о чём я!

Она смотрела на меня, и в глазах её боролись два яростных желания. Первое – естественное для тирана Доминиона – немедленно вызвать гвардию, которая могла бы скрутить и с высокой вероятностью убить меня прямо здесь. А второе… второе я не очень пока понимал, но что-то останавливало меня от перехода в полную боевую форму. И тут оно победило.

– Ты действительно почти готов?.. – шёпотом спросила она, приложив коготок к губам.

– Мне осталось несколько дней. Пара недель, не больше, – нехотя ответил я.

На самом деле, может быть, я протянул бы и месяц, и два, но ей не стоило знать таких подробностей.

Глаза демоницы вспыхнули азартом:

– Нитон! Я хочу это видеть!!! Это должно быть… должно быть…

– Довольно ярко, – кисло сказал я.

– Должно быть потрясающе! Когда у меня ещё случится шанс? Через тысячу лет??? Вы же вымирающие!

– Ну спасибо…

– Ну Нитон!

Собственно, а чего я мнусь? Я ведь пришёл заключить сделку.

– Послушай, Брангейра… – она с готовностью сложила руки на столе, сверху умостила свой впечатляющий бюст и подалась вперёд, распахнув глаза, в которых колыхались алые отблески. Так, о чём я? – Так вот! Мы заключим с тобой договор.

– И скрепим его кровью? – тут же спросила она.

– Да как же! Чтобы ты опять соорудила на меня «компас»? – усмехнулся я. – Мы заключим договор, скреплённый словом.

– Только словом?

– Именно. И тебе придётся поверить мне и принять моё слово, потому что мне нужна от тебя конкретная вещь, и сегодня я надеюсь с ней от тебя уйти. – В глазах демонессы закрутились варианты предположений, она аж губу закусила. – В обмен на это я пошлю тебе вызов. Как только почувствую, что время подходит. Вызов, в котором будет значиться время и место. В этом я клянусь тебе своим словом и своим настоящим именем. Ты придёшь одна и увидишь всё своими глазами.

– А что взамен? – быстро спросила она.

– Мне нужно сердце демона. Сердце, отданное мне добровольно. Чтобы оно не рассыпалось в пепел в Срединном мире.

Брангейра аж на спинку кресла откинулась:

– И всё?

– Что значит «всё»? – проворчал я. – Если ты не в курсе, в Срединном мире сердце демона – большая редкость!

– Да такого барахла у меня!.. – она взмахнула рукой. – Как грязи!

– Экспериментируешь с пересадкой органов?

– Что?.. Да ну, вот ещё! Стычки случаются. Зачем пропадать полезному ресурсу. Мало ли, аркан какой-нибудь нужно будет сообразить.

– А они точно не развалятся?

– Нет, конечно! – Брангейра, кажется, даже удивилась. – Рассыпаются в пепел органы, которые не были отданы добровольно. Я думала, уж такую прописную истину ты знаешь.

– Да вот как-то не довелось столкнуться, – пробормотал я. – Послушай, но ведь эти… ну… которые остались от стычек – они же как бы?..

– Что? – она уставилась на меня с непониманием.

– Ну – не были отданы добровольно?

– Это почему же? Они нанялись в войско добровольно и по собственной воле пошли на смерть. А их тела, – она улыбнулась, выразительно поведя бровью, – согласно служебному контракту, принадлежат мне. А я… совершенно добровольно отдам нужный орган тебе. Всё понятно?

– Более чем.

Надо ж, умыла она меня.

– Посиди минутку, я сейчас! – Брангейра деловито вышла в соседнюю комнату и принялась чем-то там греметь и стеклянно звенеть.

– Помощь не нужна⁈ – крикнул я.

– Да нет, я уже всё, – она появилась в дверях с банкой тёмного стекла, – хотя приятно, что ты видишь во мне женщину, конечно.

– А стекло обязательно? – поспешил перевести тему я.

– Да нет, – она брякнула банку передо мной и повела пальцами, – это так, чтобы не пылилось лишний раз. Можешь в мешочек переложить, оно, в принципе, даже не засохнет. Но дёргаться будет. Меня лично это раздражает.

– Так оно бьётся?

– Как положено нормальному сердцу, отданному добровольно! – она вдруг хихикнула. – Ты всё-таки забавный.

– Ну хоть кого-то мне удалось сегодня повеселить.

– Значит, я жду вызова.

– Непременно. Я же дал слово.

Я активировал «Скрыт», прихватил покрепче банку и шагнул в Срединный план. Сейчас можно было не утруждать себя переходами через все эти ворота.

...

Я устроился на ночлег прямо в перелеске, на краю поляны. Смысл идти в любую из деревень – все оставшиеся дома стопроцентно заняты набежавшими Фраксовыми наследничками. Лежал, глядел в чёрное звёздное небо и удивлялся сам себе.

Думал ли я, что когда-нибудь приглашу на своё перерождение не просто демоницу – тирана Доминиона?.. Помереть не встать…

* * *

Дорогие читатели! Если вы ещё не поставили произведению лайк – самое время это сделать!

21. СНЫ И ВОСПОМИНАНИЯ

* * *

Нитон

Мне снился сон. Редкое вообще-то для меня состояние, лишний раз доказывающее, что истинное перерождение – совсем близко, на расстоянии когтя.

Мне снился сон, и в этом сне я вспоминал первые свои перерождения. Не самые первые, а… Таредский стыд, если честно. О, Мироздание! Если ты сделало нас столь долго живущими, то почему ты не избавило нас от повторений ошибок юности?

Никакой опыт, никакие знания, примеры старших, магия и веками воспитываемый в себе характер не спасают от бурлящей юной крови, когда сбегаешь из родного дома невесть куда, строишь идиотскую пещеру с какой-нибудь ещё более идиотской башней и начинаешь таскать туда хорошеньких девиц.

Мда.

Возможно, всё дело в том, что когда наш род был создан, люди были слишком похожи на обезьян? Тогда никому бы и в голову не пришло, что кто-то из мне подобных захочет принимать человеческую форму и совокупляться с человеческими самками. К тому же, у нашего рода были и свои прекрасные дамы. К чему нам были какие-то волосатые коротышки, которых мироздание отчего-то выбрало венцом творения, а Верхние и Нижние решили использовать как кормовую базу. Мы защищали эти странные племена, не давая им в том числе истребить друг друга. Мы – имеется в виду все мы, наш род.

Годы текли, сливаясь в века и тысячелетия. И долгое время наши брачные союзы заключались только между своими. Короткие – в несколько веков, не более. Как правило, предчувствуя перерождение, дама удалялась в пещеры, а проснувшись юной, становилась довольно агрессивной. Лет триста проходило, прежде чем она отправлялась искать себе нового мужа. В этом была своя правильность. Потому что (до меня лично это дошло сильно позже) жён у нас в роду сильно меньше, чем мужей. Как бы не в четверо. Было.

От этих союзов рождались дети. Очень редко, но всё же.

До тех пор, пока однажды, сразу после рождения ребёнка, мать не превратилась в золотую пыль – рассыпалась в прах в единый момент. Возникло предположение, что это какая-то болезнь вроде родильной горячки, но вскоре случился похожий случай, только золотой пылью пал отец. С тех пор каждое новое рождение было отмечено смертью кого-то из нас – кого-то из родителей. Был проведён всеобщий учёт и каждому дан номер. Мой был сто тридцать четвёртый из пятисот. Пять сотен – такой предел нашему роду положило Мироздание. Наверное, в этом была своя логика. Но она сыграла с нами злую шутку.

Немногие захотят продолжить свой род, зная, что кто-то из пары родителей будет стёрт из жизни. Мы были просто к этому не готовы. Да и можно ли быть готовым к подобному? Это надо мозг иметь, как у самца богомола! Я тогда жил свою четвёртую жизнь. Надеялся завоевать наконец свою даму сердца. Но… Я не хотел умирать. И тем более не хотел смотреть, как умрёт она – совсем, окончательно.

К тому же род, за которым мы присматривали, здорово изменился. И их девушки стали чудо как хороши. Да. Это уже были не полуобезьяны, а настоящие люди – такие, как сейчас. Они стали разумны. Ладно-ладно, пусть не все, но… Это были уже не примитивные твари, вместо нормальной речи обменивающиеся угуканьем. И принять человеческую форму для того, чтобы приятно провести с человеческой самкой несколько часов, стало уже не зазорным. Да и эпидемия «золотой пыли» здорово давила на мозги.

В общем, я стал иногда спускаться в человеческие города.

А уж когда случилось пятое моё перерождение… Перекинувшись человеком, я вдруг осознал себя не зрелым мужчиной, а мальчишкой, едва достигшим возраста, когда начинают расти усы! В крови бурлил коктейль желаний – спаривайся, побеждай, доминируй! Наверное, это всё-таки звериная составляющая человека, но тогда я поддался ей со всей страстью юности. Я говорил про таредский стыд? Говорил, точно. И ещё раз скажу.

Таредский стыд.

Именно тогда рядом с моей пещерой появилась первая башня. Зачем? Понятия не имею! Никто на самом деле в ней не жил. Но она поднималась выше всего, что было построено в округе, и это тешило моё самолюбие.

Потом я украл девицу. Она пищала и плакала, пока я не подарил ей ожерелье из собственных чешуек. Похожее я видел на жене правителя этого городишки. О, как заблестели глаза моей пассии! Никаких больше слёз я не видел, а уж как она старалась мне понравиться… Через три дня я отнёс её туда, откуда взял, но на следующее утро она снова явилась к моей пещере. Да ещё привела подружек. И они притащили несколько корзин всякой еды и вино в глиняных кувшинах.

Через неделю явилась толпа бородатых мужиков с топорами и кольями.

Мужикам я выдал пинков, а город обложил обязанностью отправлять ко мне десяток самых красивых девиц каждую неделю. Ну и провиант к ним заодно – не хватало ещё мне охотиться для всей этой толпы.

Что я хочу сказать. Многие девицы по пути из города в пещеру плакали. Но столь же многие переставали, едва переступив порог! Нет, некоторые продолжали заламывать руки и вовсе не хотели участвовать в любовных утехах. Этим доставалось готовить и пещеру прибирать – не я же должен был этим заниматься!

Периодически приходили сердитые мужики, получали своих тумаков и проваливали восвояси. Пока однажды одна из девиц не приковыляла ко мне избитая. Видите ли, ревнивый жених у неё оказался. Или отец посчитал себя опозоренным и отыгрался на ней? Уже сейчас не вспомню.

С этим победителем женщин я разобрался по-своему, и его обгорелая туша ещё месяц украшала городскую площадь, пока её начисто не обглодали вороны. А девицу исцелил и оставил подле себя. Через пять лет, когда мне наконец наскучило подобное жительство и голова начала вставать на место, я отпустил и её, купив большой дом в тогдашней столице. Местные сочли её богатой вдовушкой – все видели, как двое слуг тащили в дом сундучок с золотом. Так что к ней ещё и очередь из завидных женихов выстроилась.

И это, я вам скажу, было не самым сумасшедшим мои перерождением. Мне случалось развязывать войны, мне воздвигали храмы и организовывали культы, а иногда я воровал красавиц прямо из их спален.

И возводил эти идиотские башни.

Таредский стыд.

Иногда женщины так привязывались ко мне, что я уж и не знал, как от них избавиться. Я прямо ждал – когда же, когда притащатся к пещере эти храбрые воины со своими железяками? И я с радостью сделаю вид «да-да, ты меня убил, вот ваши красавицы, забирайте!» и некоторое время буду лежать неподвижной тушей. Всё равно у них тогда не доставало возможностей, чтобы хоть что-нибудь у меня отпилить.

Иногда я выгонял женщин. Тех, что пытались меня отравить. Или ещё хуже – тех, что заявляли мне: «Я от тебя беременна!»

У нас никогда не рождается полукровок.

У меня никогда не было детей. Я не знаю, что значит – увидеть своё бессмертие в потомстве.

Поэтому такие предприимчивые дамочки сразу отсылались прочь.

Одного я не учёл.

Пока я развлекался в своё удовольствие, на наш род открыли натуральную охоту.

...

Я чувствовал, что моё очередное перерождение близко, и потому ушёл в одну из моих старых пещер на дальние острова. Здесь было пустынно, очень тихо и очень спокойно. И ни один идиотский рыцарь с зачарованным копьём не явился бы, чтобы распотрошить мою ослабевшую тушку.

Но, видимо, они следили за мной. Или как-то вычислили, где меня искать, тут я не возьмусь судить.

Пятёрка Верхних явилась в самый разгар дня, когда слепящее солнце поднялось до своего пика.

– Ты зажился́на свете, старый, – презрительно выпятив губу, заявил мне их златокудрый вожак.

Наверное, с тех пор я не переношу, когда меня называют старым. Могу и жаром нечаянно дохнуть. Так что те, которым я крылья оборвал, пусть ещё спасибо скажут за моё великодушие.

Ну а тогда… Я молчал, разглядывая их довольные рожи. Меня подловили. Что ещё сказать?

– Выползай, и мы убьём тебя быстро. – Вожак явно собой любовался. – И не скалься зря. Мы знаем, что сейчас ты не способен даже плюнуть огнём!

И он был прав.

Я думал – вот же паскудные твари! Нет бы им опоздать на день-два. Я был бы снова молодой, дурной, и навешал бы им таких люлей, что эти Верхние костей бы своих не собрали, вместе с золотыми кудрями…

Но даже сейчас, лишённый огня и большей части силы, я был способен на отчаянный удар. Последний.

Я рванулся из пещеры, словно арбалетный болт. Смял массой заоравшего вожака. Ударил плечом кого-то ещё, стоящего за ним. Глаза резануло слепящим заклинанием. Крылья опутала сеть. Выдраться!

– Ещё! Ещё!!! – отчаянно верещал кто-то, и я дёрнулся в ту сторону, перекатываясь. Под моей спиной захрустело. Крик сменился истошным визгом.

Есть! Хоть кого-то я зацепил!

– Сеть! Ещё сеть! – вопили справа.

Не дотянусь!

– Что с Лиовен?

– Плохо! Придётся самим!

– Мы не справимся! – ух ты ж! Испуг в голосе!

– Хватайтесь! Скорее, иначе он переродится!

– Ещё сеть! Взяли! Бросим его туда!!!

– Ты молодец! Держи, Тэйс!

Опутывающие меня сети дёрнулись, и я почувствовал себя словно в гамаке. Нет, верно, муха так качается в паучьей ловушке! Я призывал на помощь последние крупицы иссякающей магии…

Вижу! Словно сквозь плёнку, но всё же вижу!

Верхних осталось трое. И они тащили меня в облака.

Зачем? Надеются сбросить меня на скалы? Гиблое ж дело!

И тут я понял и внутренне похолодел.

Они несли меня к жерлу вулкана!

Этот старик и не буйствовал, но и не совсем спал – в распахнутом к небу зеве дышала лава, а пеплом регулярно посыпало остров, оттого и было тут пустынно.

Я отчаянно задёргался, пытаясь разорвать сеть. Уж лучше изломаться о скалы – перерождению это не воспрепятствует, чем заживо сгореть!

Треугольная сеть заколыхалась.

– Скорее! Скорее! – завопила одна из верхних. – Он вырывается!

Тот, что тянул передний угол, обернулся через плечо, оскалившись, и прибавил ходу. Неудобно ему, вишь ты, крылами махать! Этак боком лететь приходится. Надо помочь!

Я задёргался сильнее, враскачку. Вырвал из паутины одну лапу! А потом одним резким движением провернулся, словно веретено! Задние, инстинктивно вцепившиеся в свои углы сети ещё сильнее, залипли в образовавшийся кокон. А головного я успел цепануть когтем. Рявкнул:

– Все со мной пойдёте!

Мы камнем падали вниз. На самую кромку кольцевого гребня жерла. Мелькнула безумная надежда, что нашему спутанному комку удастся скатиться по внешней стенке кратера…

Нет.

За короткие секунды я успел рассмотреть и серые частицы, усеивающие стенку кратера изнутри, и поднимающийся снизу чад, и неестественно широко распахнутый рот Верхней, неожиданно оказавшийся совсем рядом со мной.

Мы упали на схватившуюся на поверхности лавы чёрную корку, и на мгновение в сердце мелькнуло упование на чудо…

Нет.

Чёрная корка лопнула, и раскалённая лава поглотила нас. Я ослеп второй раз за день. Признаться, я не очень хочу рассказывать в подробностях, как оно – сгорать в вулкане заживо. Гораздо больнее, чем при перерождении. Вот просто в разы.

А потом меня выплюнуло из этой лавы, словно вулканическую бомбу! И я летел и не верил сам себе – жив? Жив!!!

Да-а-а!!!

Только тут я догадался расправить крылья. Едва не шваркнулся об землю со всего маху!

Заложив крутой вираж, я вернулся к пещере. Златовласый вожак возился вокруг кровавой каши, в которую превратился пятый боец их отряда, когда я прокатился по нему всей своей старой тушкой.

– Тут уже нечего ловить, – сказал я ему из-за плеча, и он испуганно вскинулся, перевернулся на спину да так и пополз от меня, перебирая по земле руками-ногами, путаясь в крыльях. – Если б ты сразу к ней кинулся, – наставительно сказал я, – или к нему, хрен вас разберёшь – оставался бы мизерный шанс. А ты, я гляжу, первым делом свои ножки лечить заторопился. Я ж тебе обе ножки переломал, так?.. Да не открывай рот почём зря, не порть воздух. Вижу. Не сломал даже – раздробил. Но мог бы поползти, например.

Он снова открыл рот, но я снова не дал ему сказать:

– Больно, понимаю! Но ты же командир отряда. Или как это у вас сейчас модно?.. Глава, в общем. Мог бы и потерпеть. Но не стал. Или не стала? Понять не могу, мужик ты или баба. Да и какая, в сущности, разница?

Я наступил ему на крыло и откусил голову. Или ей. Выплюнул, потому что терпеть не могу волосы во рту. Голова булькала и открывала рот. Я ж говорю – регенерация у них чудовищная. Брось тут эту башку сейчас – он себе её ещё и приставит. И срастётся всё! Ну, нафиг! Мне такое без надобности.

Я подхватил златовласую башку, отдельно – тело за ногу, с огромным удовольствием поднялся в воздух – легко и сильно и сделал кружочек над вулканом, скинув ношу в окошко ярко-жёлтой лавы. Поразмыслил, вернулся к пещере и сгрёб раздавленного пятого, вместе с комом земли и пепла. В шар скатал и тоже в вулкан выкинул. Мало ли – полежит тут, оклемается ещё. А свидетели мне вовсе не были нужны.

Даже если по их следу придут – группа опоздала. Они хотели убить старого дракона, но он успел переродиться. На том и буду стоять, если спросят. А пещерку эту придётся забыть. Жаль. Удобная была.

...

Я вернулся на материк по воздуху, упиваясь вернувшейся силой и удивляясь, что в этот раз меня не особо и растаскивает на глупые эмоции. Мне не хотелось орать, драться, да и мысли о женщинах не вызывали восторженной испарины. То есть, я с удовольствием рассматривал перспективу уединиться с какой-нибудь хорошенькой девицей, но сперва, пожалуй, пообедать бы. Странно. Обычно после перерождения всё наоборот.

Удивлялся я до тех пор, пока не добрался до ближайшего города и не преобразился в человеческий вид. Войдя в приличную таверну, первое, что я услышал, было:

– Добро пожаловать, господин! – от хозяина.

Просто «господин». Не «молодой» и уж тем более не «юноша», как меня иной раз в первый день перерождения навеличивали.

– Комнату? – продолжал меж тем трактирщик, кланяясь. – Обед? Или ещё какая нужда?

Под последним, надо полагать, подразумевались румяные улыбчивые подавальщицы.

– Сперва обед. Да получше.

Хозяин отвернулся распорядиться, а я уставился в пузатый начищенный самовар, стоящий на главной стойке. Это, конечно, не зеркало, но отражение, пусть и вытянутое, разглядеть было можно. Из медной глубины выпуклого бока на меня смотрело вовсе не мальчишечье лицо. Я бы сказал – муж лет двадцати пяти. Густые усы, аккуратно подстриженная борода. И никакой нескладности! Тело ощущалось ещё не зрело-заматеревшим, но уже взрослым.

Однако.

...

Да, я стал именно молод, но не юн.

Ночью, когда предложенная мне хорошенькая служанка уснула на моём плече (не стал я её отсылать – уж больно приятная она была, мяконькая…), рассеянно поглаживая её прелести, я пришёл к выводу, что ничем иным, кроме как падением в вулкан, подобное моё омоложение объяснить было нельзя. Эта мысль не оставляла меня до самого следующего перерождения, всплывая периодически то так, то эдак. И когда пришёл следующий срок…