Текст книги "Трон (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Я всё ещё сомневалась – что брать, что не брать? С другой стороны, может, у них тут вообще жизнь не особо сытая? Что-то я даже из тех, кто меня судил, никого особо дородного не припомню, а простонародье – так вообще тощие через одного, мослы да жилы, не считая уж вовсе скелетонов вроде моего Руди.

Мы бестолково топтались посреди огромной кладовой. Я представила, какой тут будет шалман, если мы всё выгребем на середину и усомнилась в здравости своего порыва.

– Ну и что будем складывать? – почти с тем же сомнением спросил Руди.

– По идее, сперва калорийное и долго не портящееся.

– Кала… какое? – не понял он.

– Сытное! – рубанула я. – Фрукты сушёные. Мёд. Был же мёд?

– Был! – радостно откликнулся братец. – И ещё там есть такой сладкий песочек, я позавчера нашёл! В большой жестянке.

– Песочек? Покажи-ка.

«Песочек» оказался коричневым сахаром. Не знаю уж, свекольным, тростниковым или ещё каким, но вполне себе сахаром! И это классно, потому что я видела тут кофе, а без сахара я не люблю (да-да, страшно далека я от снобизма, люблю с сахаром и сливками). Пробовала с мёдом – как-то совсем не то. Так что сахар – это великолепная новость!

– Так! Этот песочек забираем весь! Вместе с жестяной банкой. И всё остальное, что в жестянки и прочие банки упаковано, так и заберём. Кстати, ты тут всё хозяйство облазил – каких-нибудь корзин или плетёных коробов нигде не видел?

Руди наморщил нос.

– Были! С другой стороны под домом тоже кладовка есть, там всякое. И корзины.

– А ну-ка, пошли!

Мы обошли дом. Там был навес, и я впервые своими глазами рассмотрела телегу, в которой нам предстояло выезжать в город. Размерами она была едва ли сильно больше полутораспальной кровати.

– Да уж, не разбежишься…

А Руди уже залез в кладовку.

– Иди сюда, Таня! Посвети!

24. СОБИРАЮСЬ С ДУХОМ

* * *

Нитон

Я отлетел к самому краю «загонной» области. Вряд ли, конечно, после случившейся внизу суеты кто-то будет обращать внимание на эфирные возмущения. Но мне бы не хотелось, чтобы по ним кто-то смог меня отследить. Поэтому я планировал выскочить у кромки охотничьего полигона на Верхний план и сразу же заскочить обратно в Срединный мир. Лишь бы границу пересечь.

А её не оказалось!

В смысле – границы. Не было. Совсем.

Я некоторое время повисел в воздухе, размышляя, что бы это могло обозначать. Решил для себя, что, скорее всего, граница была завязана на задание. И как только кто-то из претендентов заполучил-таки сердце демона, сдерживающая плёнка исчезла. Ну-ну…

Я медленно двинулся вперёд, ожидая подвоха.

Ничего!

Пролетел туда-сюда.

Вообще даже намёка на препятствие нет!

Нет, вы посмотрите – всем стало просто наплевать на меня! Или наш добрый друг Гусёк понадеялся, что меня-таки последним взрывом пришибло? Хм… Однако вопросы о природе охранного заклинания я ему всё равно задам! Но чуть позже.

Сейчас – выбрать вулкан. Как назло, все они довольно далеко – только-только времени хватит добраться! Да ещё вопрос с Брангейрой надо как-то решить, я ж ей обещал… А выход к её замку как раз недалеко от Суматохи! Долго тащиться по Изнанке мне сейчас не с руки – за мной, как за умирающим зверем, сразу целая стая стервятников выстроится!

Знач-чит, как это ни досадно, придётся вернуться к Суматохе. Надеюсь, никакой ловушки там не будет?

...

И, как это ни было скучно, ловушки не обнаружилось. Подлетая, я увидел вытянувшийся длиннющий хвост кавалькады Фраксовых детишек и их помощников, слуг, егерей, конюхов и кого они там ещё удосужились с собой приволочь. Голова колонны пестрела флажками, среди которых выделялось два штандарта – надо полагать, Эланы и Кранцеля. Я подавил в себе любопытное желание направиться за ними следом и поглядеть, как им удастся (или не удастся) застроить всю разношёрстную компанию родственников разной степени дальности.

Не пошёл я также и к строениям – ну не верю я, чтоб сыночек Гусёнка не оставил после себя каких-нибудь «подарочков». Не в их это породе. К тому же стены мне для перехода вовсе не нужны, а скорее даже вредны. Так что я свернул в заросли орешника и устроился в теньке, извлёк из схрона лист бумаги, планшетку, письменные принадлежности и, с минуту подумав, начеркал записку следующего содержания:

'Привет, Брангейра!

/дальше шёл зачарованный текст, который мог бы понять только адресат, а для остальных буквы смешивались в кашицу неопознаваемых символов/

Жду тебя, как и обещал, ровно через семь дней на восточном склоне кратера вулкана Дырявая Шляпа в три часа пополудни. Прошу, не опаздывай! Ждать не будет возможности.

Нитон'

Открыл крошечный портал в покои Брангейры. Увидел, что она с довольно деловитым видом что-то пишет, сидя за столом. Тут же взвыли тревожные сирены. Брангейра мгновенно вскочила, трансформируясь в боевую форму. Но я уже бросил записку ей на стол и захлопнул портал.

Всё, свою часть договора я выполнил, пригласил её. Дальше не моё дело. Захочет – придёт.

Естественно, оставались риски, что взбалмошная тиранша на ходу передумает и решит посмотреть не на перерождение, а на эпическое уничтожение редкого экземпляра (сиречь меня).

И все хлопоты из-за одного завалящего сердца! Нда… Тут уж делать нечего, сам продешевил. Мог бы, к примеру, не одно сердце выторговать, а дюжину. Или ещё каких потрохов. Глядишь – пригодились бы. Но… такой вот я… как это?.. нестяжательный, во. Буду работать с тем, что есть.

Эти глубокомысленные мысли я гонял, уже мерно помахивая крыльями и на приличной скорости удаляясь от охотничьего полигона. Дырявая Шляпа находилась чуть не на другом конце земли. Едва-едва хватит времени долететь. А ни по Верху, ни по Низу мне сейчас ходу нет.

* * *

Танвен

Кладовка позади дома выглядела не менее обширной, чем продуктовое хранилище. Судя по всему, когда-то здесь жил очень рачительный хозяин, потому что вряд ли Нитон стал бы собирать такую коллекцию всяких плетёных ёмкостей. Ну вот не верилось мне.

Выбрав несколько поглянувшихся коробов (более всего напоминающих сундуки и чемоданы из ротанга), мы потащили их в дом.

Результат с упаковкой мёда, сахара и сухофруктов вполне меня удовлетворил. Сюда же пошли жестянки с сушёными травами, деревянная шкатулка с плотно притёртой крышкой на замочке, наполненная солью средней крупности, пакет листьев, примерно похожих на чай, и мешочек с ароматным кофе. Плетёный сундук наполнился доверху, и я порадовалась, что он обшит крепкими кожаными ремнями, иначе того и гляди, развалился бы от тяжести.

– Что теперь? Рыбу? – Руди потянул носом.

Я только вздохнула. Жалко было бросать такое богатство, но…

– Рыбу будем тут есть изо всех сил, у нас с тобой десять дней ещё… – я с сомнением постучала туфелькой по полу. – Ну, пусть неделя. Сколько съедим – вся наша. А в дорогу много не наберёшь, попортится. На день, разве что. Максимум на два.

– А если посушить?

Я с сомнением посмотрела на рыбный шкаф:

– Ну, я даже не знаю… По-моему, рыбу как-то специально сушат… А вот… – взгляд мой перекинулся на мясо, – а с мясом, наверное, можно попробовать…

– Посушить? – удивился Руди.

– Да! И птицу! Потом даже в дороге – сыпанул в котелок горсть сушёного мяска, крупы добавил – вот тебе уже и не просто каша, а настоящая похлёбка!

– А я не знал…

– Так! Руди! Давай-ка ты из ларей насыпай в мешочки крупу. Разную! Чтоб всё время нам одно и то же не жевать. И складывай в следующий короб. А я попробую посушить мясо.

Была у меня одна мысль, и я хотела её проверить. Без свидетелей.

...

Для пробы я взяла курицу. Обыкновенную курицу, подкопчённую самым обыкновенным старинным способом – с помощью огня и дыма, а не каких-то там химикатов. Можно было бы начать, допустим, с окорока, но курица мне почему-то казалась самым недорогим ресурсом – на случай, если она вдруг обуглится, например. Отделить куриное мясо от костей – дело быстрое. Шкурки кинула в сторону, жалея, что нет у меня собаки – вот бы она порадовалась. Поросятам отправить, что ли? Не могу продукты выбрасывать, рука прям не поднимается.

Пока крошила мясо, сообразила, что попробовать можно было вовсе на чём-нибудь простом. Вот, к примеру, кусок хлеба лежит. И даже слегка уже зачерствел. Потренируюсь-ка на нём!

Порубив ломоть на небольшие кубики, я высыпала их на металлический противень, разровняла…

– Ну что ж. Как там Фёдор Михалыч говорил? Тварь ли я дрожащая или хоть что-то магическое могу изобразить?

Я несколько раз вздохнула, настраиваясь. Может, не ошиблись бабы – я и впрямь теперь маг огня? Вот Нитон же мог рагу на руке готовить – а я чем хуже?

Представила, как нагревается моя ладонь, как из неё начинает исходить равномерный жар – не очень сильный такой (смысл мне протуберанцами тут швыряться?) – примерно как от нагретой сковороды. Второй рукой аккуратно проверила…

– Фурычит, ты смотри! Я гений, прочь сомненья!

Методом практического подбора расстояния я приспособилась подогревать кусочки так, чтобы они не пережаривались, но подрумянивались довольно быстро. Прибежал что-то спросить Руди, увидел это действо, замер с открытым ртом, позабыв, что хотел.

– У-у-ух ты-ы-ы-ы! Таня, а ты теперь и огнём дышать сможешь? Я на ярмарке видел огненного мага, он мог!

– Значит, и я смогу! – уверенно (при этом внутренне уговаривая себя, что смогу же) заявила я. – Раз уж маг с ярмарки смог, значит, не особо это сложно. А ты чего примчался?

Он наморщил лоб:

– Я забыл…

– Ну иди, собирай пока. Вспомнишь – придёшь. И, кстати, между мешочками с крупой можешь винные бутылки ставить! Не поколотятся.

– Ладно!

Вторым этапом я сушила курицу. Именно сушила, стараясь не зажаривать – она ж и так готовая. Поначалу, признаться, выходило по-разному. Спасибо, мне удалось хотя бы ничего не обуглить. И ещё мне не нравилось, что как-то слишком медленно всё идёт. Если я так с каждой курочкой сколько возиться буду…

– А если… – взгляд мой упал на печку. Конкретно – на место за трубой, в которой сбоку были втиснуты на хранение противни. – А ну-ка!

Я вытащила и протёрла от пыли железные листы. Притащила ещё пару птичьих тушек, по-быстрому счистила с них мясо, разложила. А потом представила, что руки у меня раскалились прям конкретно и нагрела всю варочную поверхность печки.

Понятно, что она сразу начала остывать – да, собственно, жарить я и не собиралась.

А теперь ответственный пункт номер два.

– Дышать огнём, говорите? – голос мой слегка дрожал, выдавая неуверенность, так что я решительно откашлялась: – А нефиг тут! Мы ещё и не такое можем!

Я вышла на середину комнаты (честно говоря, чтоб сразу ничего не сжечь). Подумала. Перешла к раскрытому окну. На улицу дуть буду!

И это решение оказалось более чем правильным. Потому что в первый раз я дыхнула – вот уж дыхнула! Не знаю насчёт пожара, но занавески спалила бы к едрене Фене, это сто процентов!

Испугалась, поперхнулась и закашлялась, выплёвывая клубы дыма.

– Так, спокойно! – притопнула я для верности ногой. – Ещё раз! Аккуратно, экономно, как на дыхательной гимнастике…

Нет, реально, очень мне опыт дыхательной гимнастики помог. Раза где-то с десятого (или с двадцатого?) я наловчилась выдыхать струю горячего воздуха, но без огня. Не кашляя и не обволакивая всё чёрным дымом. Теперь можно было возвращаться к основному кулинарному эксперименту.

Руди явился, когда я сгребала с противней засушенные до состояния сухариков кусочки.

– Выглядит странно, – критически сказал он, взял частичку, помусолил, морща лоб… – И не жуётся.

– Оно и не должно, иначе будет портиться.

На самом деле я сама немножко не уверена была в результате. Может, я сильно мелко накрошила? Или пересушила? По объёму от изначального мяса осталась примерно пятая часть, если не меньше.

– Главное – всё подсохло до крупяной твёрдости, но не сгорело, – уговаривала я больше себя. – В воду заранее положить – оно и размякнет, соображаешь? И вкус даст.

Ну, я так думаю.

– Ага, – согласился Руди. – А есть будем?

– Ой, точно, времени-то уже…

– Рыбу?

– Тащи!

Чувствую, наедимся мы за эту неделю рыбы, так что смотреть на неё не сможем. Глядишь, оно и к лучшему.

...

Вечер я посвятила более серьёзному мясу. Со свининой, насколько я понимаю, сушка пойдёт хуже. Разве только если самые нежирные куски выбрать. А вот с говядиной и ещё какими-то неопознанным мной кусками – похожими на дикое, темноватыми и совершенно нежирными – всё должно было получиться хорошо.

И получилось! Ну не то чтобы прям сразу, но где-то к середине ночи результат начал меня удовлетворять.

...

Все последующие дни мы пахали как заведённые, вкушая при этом почти исключительно деликатесы. Зато переработали почти всё мясо – ура! У нас образовался приличный запасец, с которым я даже в небольшое путешествие рискнула бы отправиться.

Руди быстро управился с укладкой круп, и чтобы он не заскучал, я озадачила его новым трудовым подвигом – мыть и тереть морковку. Он сперва ворчал, пока я не пересушила несколько первых партий и не объяснила ему:

– С морковкой похлёбка гораздо вкуснее, чем просто крупа и мясо. Соображаешь?

– Ух ты! – восхитился он. – А с картошкой так получится?

– Насчёт картошки я сомневаюсь. Но можем попробовать, если нарезать её тоненькими пластиками…

В конце концов, если получится фигня, поджарю чуть сильнее. Сверху подсолить – будут почти чипсы.

Потом ещё день мы рыдали, потому что мне вступила в голову гениальная идея насушить также и лука…

Со странной жёлтой репой я не рискнула экспериментировать. К тому же внутренний тревожный датчик снова начал сигнализировать, что пора бы уже и отваливать. Всё равно, как говорится, перед смертью не надышишься.

Ещё был прикол, когда мы попробовали поднять хоть один из сундуков с едой и поняли, что не можем его даже сдвинуть! В итоге мы снова сходили в корзинный сарай и вместо трёх огроменных гробин притащили целую кучу сравнительно небольших ёмкостей и целый вечер всё в них перекладывали.

Меня вдруг накрыла мысль, что телега наша вовсе не приспособлена к длительным путешествиям, и если вдруг пойдёт дождь, всё к едрене Фене промокнет – и вот вместо запасов у нас останется шиш с маслом! Это сразу обрезало мою идею пристать к какому-нибудь каравану, идущему из столицы (я, кстати, так до сих пор и не знала, как она называется) на юг. Получалось, как бы мне ни хотелось избежать ближайшего города, по-другому не выходило никак.

...

На седьмой день, поднявшись рано утром и плотно позавтракав, мы начали собираться. Руди запряг двух наших лошадок в телегу и подвёл её к крыльцу. Первым делом мы выволокли коробку комода, потом – частично заполненные от него же ящики, потом – весь остальной хлам, который в этих ящиках лежал.

Наверное, можно было бы потребовать от тех баб помощи, но мне противно становилось от одной мысли, что они станут ходить рядом со мной, обшаривая всё своими жадными взглядами, что будут прикасаться к моим вещам… Фу.

Поэтому мы всё сделали сами.

Комод оказался самым серьёзным испытанием. Потом мы потихоньку стаскали и привязали все наши короба с провизией. Поддавшись на уговоры Руди, я позволила ему сбегать за отдельным сундучком и сложить туда рыбки, какой ему захочется – на сегодня и, может быть, на завтра. Сама я собрала небольшую корзинку на перекус – хлеб, окорок, десяток яблок, несколько сваренных вкрутую яиц. Свернула рулоном мягкий тюфяк (пуховый, наверное?), который лежал поверх огромного матраса на кровати, забрала все подушки, овчинное покрывало и два одеяла с печки. Ещё у нас было два больших мешка овса – лошадей подкармливать – и ведёрный бочонок питьевой воды. Сумка со специями и золотом висела у меня на плече, передвинутая поближе к груди, и я не собиралась с ней расставаться.

Я оглянулась на дом. Прошептала:

– Спасибо! Будь счастлив с новыми хозяевами.

Руди отворил ворота и спросил меня:

– Ну что?

– Поехали!

Для пущего счастья не хватало только рукой махнуть.

В дверях дальнего сарая мелькнуло и пропало чьё-то лицо. Но мне было уже наплевать.

* * *

Нитон

Конечно же, я летел не по прямой. Я же говорил, что не доверяю ни Верхним, ни Нижним? Так вот, Брангейре я не доверял тоже. Мало ли, что щёлкнет в её расчётливых тиранских мозгах. Вдруг доводы в пользу выгоды перевесят познавательный интерес?

Ловушка на меня представлялась мне довольно лёгкой затеей. Спрятаться в обычном понимании здесь было бы довольно сложно. Она занимала практически весь остров, эта Шляпа. И была действительно похожа на невысокие конусовидные шапки обитателей восточных морей. Каменистые склоны покрывал снег – везде, где он не был подтоплен свежими потоками лавы.

Собственно, поэтому я и выбрал это место. Этот вулкан никогда не спал, когда бы ты не явился к нему – он готов был принять тебя с распростёртыми объятьями, и меня это весьма устраивало.

Но каждый, затаившийся хотя бы под «отводом глаз» на этих склонах, имел возможность обозревать всё воздушное пространство над океаном, простирающимся насколько хватит взгляда. На самом же острове отсутствовала какая бы то ни была жизнь – ни животная, ни растительная. Слишком холодно было в этих широтах. Слишком неуютно вблизи плюющегося серой и лавой вулкана. Даже вездесущие в этих краях пингвины обходили Дырявую Шляпу стороной.

Я предполагал, что меня могут подкарауливать на подлёте. Откровенно говоря, я и рассчитывал на худшее. Уж лучше потом обрадоваться, чем довериться Нижним и оказаться в дураках.

Но как бы они ни таращились на горизонт в ожидании меня, я явился не оттуда.

25. ТОЧКА НЕВОЗВРАТА

* * *

Нитон

Не секрет, что наш род может принимать форму любых разумных. Но все давно забыли, что и высших животных – тоже. Поэтому я не прилетел. Я приплыл.

Едва покинув охотничий полигон, я тут же устремился на юг, держась кратчайшего пути к океану. И стоило мне только добраться до ближайшей большой воды, я трансформировал себя в косатку. Не отключая «Скрыта», естественно!

Море приняло меня, как родного. Теперь я был самым быстрым. Самым опасным плавающим хищником. Здесь тело переживало совсем другие ощущения, трудно облекаемые во внятные слова. Глубина была полна сигналов, недоступных обычному уху… Главное – не увлекаться, а то можно на пару десятков лет так зависнуть. Впрочем, так или иначе, через пару недель я естественным образом умру и выйду на новый виток перерождения. Это должно будет меня привести в чувство. Но перед Брангейрой будет всё-таки неудобно – я ж слово дал.

Поэтому, наскоро перекусив повернувшейся акулой, я взял курс на Дырявую Шляпу, руководствуясь заложенным Мирозданием чувством направления. В этом виде я мог лететь под водой, почти не тратя времени на отдых. И периодически чем-нибудь перекусывать – можно сказать, на ходу.

К островку я прибыл даже чуть раньше назначенного часа. Сделал вокруг него круг, время от времени выныривая из воды, но ничего особенного не заметил. Мокрая галька прибоя. Белый снег. Серый лёд. Застывшие потёки лавы на растрескавшейся земле. Впрочем, если кто-то меня ждёт (и если они не окончательные дураки), эти кто-то должны бы озаботиться артефактами невидимости или отвода глаз. Пусть не такими мощными, как «Скрыт», но всё же…

На этом месте моих рассуждений пространство рядом с самой верхушкой Дырявой Шляпы полыхнуло багровым, и из портала выпрыгнула Брангейра. Деловито оправила довольно парадное платье (ты глянь, принарядилась по случаю!), прошлась по самой кромке кратера, внимательно оглядев его внутренность. Если бы Шляпа не плевалась лавой, эта любопытная тиранша, небось, и в само жерло заглянула бы. А так она быстро потеряла к вулкану интерес и принялась нареза́ть пе́тли вдоль верхнего обреза Шляпы (с той стороны, где не выплёскивалась лава), поглядывая в разные стороны горизонта и иногда сверяясь с луковкой сияющих алым часиков, подвешенных к поясу.

Что ж, не будем тянуть кота за всякое…

Я ушёл под воду и тоже сделал круг, чтобы отплыть подальше от острова и набрать скорости. Разогнался. Вылетел арбалетным болтом, превращаясь под «Скрытом» из косатки в свою «демоническую» форму. В несколько взмахов преодолел расстояние от подножия горы до вершины. Последнюю пару десятков метров спланировал мягко, чтобы даже колебанием воздуха не выдать своего присутствия.

И не отказал себе в удовольствии шепнуть Брангейре прямо в ухо:

– Привет, красотка!

– А! – вскрикнула она, разворачиваясь и воспламеняя когти. Я проявился, и она возмущённо фыркнула: – Тьфу ты, Нитон! Предупреждать надо! – и без перехода: – А ты – всё? Готов?..

И тут же любопытное лицо её исказилось, а я почувствовал, как сразу две ловчих плети захлёстывают мне ноги и крылья.

– Гейдур! – рявкнула Брангейра. – Как ты узнал⁉

– Я сказала ему! – ответил чей-то хрипло-мурлыкающий голосок.

Всё это я успевал фиксировать автоматически. На потом. Чтобы вылезти и разобраться с ними как следует.

Потому что я летел вниз. Спасибо Мирозданию, по внутренней стороне кратера, а не по внешней! Дёрнуться успел, как только почуял свист плети. Иначе хрен бы мне по всей морде, а не перерождение-е-е!

Ярко-жёлтый язык лавы вспух мне навстречу и практически слизнул меня со скальной стенки.

– Да в рот…

Да в рот мне ноги, как больно!!! МАТЬ-МАТЬ-М-М-М-МА-А-А-АТЬ!!!

Ты всегда хочешь жить. Всегда. И даже зная, что впереди тебя ждёт лучшая (молодая!) форма и тысяча лет почти всемогущества, ты будешь биться из последних сил, пытаясь сбежать от боли…

Расплавленный камень кипел вокруг, выжигая плоть. Плети давно сгорели. Я отчаянно бился и извивался, пытаясь хоть на секунду вынырнуть из жидкого огня. Воздух!

– А-А-А-А!

– А-А-А-А-А-А!.. – визжащей разноголосицей откликнулся мир вокруг вулкана. – СУКА-А-А-А!.. ИДИОТКА-А-А-А!.. Р-Р-Р-РА-А-А-А!.. ПР-Р-Р-РЕДАТЕЛИ!.. И-И-И-И-Й-Я-А-А-А!..

Казалось, там наверху хлещется и рвёт друг друга пара доминионов в полном составе.

Мне было не до подсчёта голосов. Дырявая Шляпа гулко булькнула, огромный лавовый пузырь лопнул совсем рядом, и меня вновь затянуло в глубину.

Несколько бесконечных секунд я не осознавал никакой иной мысли, кроме собственного внутреннего крика.

Пока меня не выжгло целиком.

Совсем.

Осталось одно сознание, растворённое в кипящем огне. Боль исчезла – потому что нечему было больше болеть. Это был миг чистого разума, свободного от плоти – и в следующий момент меня выбросило из кипящей лавы, словно горящее смоляное ядро из катапульты. Я влепился в стенку кратера, бормоча:

– Я жив… В рот мне ноги, жив…

Ответом мне был заходящийся женский визг. И ответный рык – тоже как будто бы женский, но за это я бы уже не поручился.

Сознание вернулось рывком. Молодой, алой яростью.

Так-та-а-ак! А ну посмотрим, кто тут старенького меня лишить перерождения хотел?

Я принялся карабкаться по склону кратера, цепляясь всеми возможными когтями. Нет, можно было бы и взлететь… Только, мне хотелось сперва посмотреть, так скажем, ненавязчиво. А «Скрыт», не убранный в схрон, в лаве сгорел!!! Обидно!

– За всё мне ответите, грызни шелудивые, – проворчал я, забираясь на кромку кратера. И понял, что отвечать-то особо уже и некому.

Спиной ко мне стояла Брангейра. Ну страшна же она была в боевой форме, сахрибская сила! Тиранша трясла какого-то демона. Последнего. Потому что остальные в разной степени расчленённости валялись вокруг, покрывая весьма внушительное пространство.

– ТЫ-Ы-Ы! – рычала Брангейра. – Я СЧИТАЛА ТЕБЯ ПОДРУГОЙ!!!

А. «Подругой». Значит, не демона волтузит. Демоницу.

– ТЫ УСТРОИЛА ЗАГОВОР ПРОТИВ МЕНЯ!!!

– Не-е-е-ет! Нет, нет! – завизжала подруга. Бывшая, надо понимать. – Заговор – это Гейдур! Это Гейду-у-ур! Это всё он!!! Я не хотела!!! Я только сказала им про перерождение!

– ТЫ. РАЗБОЛТАЛА. ГЕЙДУРУ. МОЙ. СЕКРЕТ, – обманчиво-спокойно заговорила Брангейра и вдруг полоснула бывшую подругу когтями, вырвав длинный лоскут чешуйчатой кожи.

Низшая демоница завыла и забилась в алых когтях:

– Нет! Нет! Не надо! Очнись! Он околдовал тебя, Брани!

– КАКАЯ Я ТЕБЕ БРАНИ?!! Я – ТВОЯ ГОСПОЖА!!! ВЫ РЕШИЛИ, ЧТО Я ПРЕВРАТИЛАСЬ В ДУРУ⁈ С ЧЕГО БЫ⁈

Тут я был склонен согласиться с Брангейрой – с чего бы они (кто бы ни были эти они) вдруг понадеялись, что свалить тирана доминиона будет плёвой задачей? Это у Верхних иногда можно каких-то преференций добиться за особые достижения в медитации и уединении. В Нижнем мире выживают только стаи, а правят только сильнейшие. Каждый, кто забыл о такой простой формуле, валяется в виде кусков по большой площади.

– Он – наш враг! Мы должны были убить его и выпить его силу!!!

Вот зря она это сказала. Глядишь, отделалась бы шрамом на всю тушку. Ну, может, двумя. Но в ответ на последний выкрик Брангейра прямо заполыхала огнём, и рык её загрохотал, наверное, до самого горизонта:

– ТЫ! МЕЛКАЯ! ПАСКУДНАЯ! ТВАРЬ! – и с каждым словом она полосовала бывшую подругу на длинные пласты. – ТЫ! ПОНИМАЕШЬ! ЧТО ВЫ! УБИЛИ! РЕЛИКТОВОЕ! СУЩЕСТВО⁈

– По-моему, это тебе уже не сможет ответить, – сказал я, переваливаясь через кромку кратера.

– НИТОН!!! – радостно проревела Брангейра, отшвырнула останки (ошмётки?), которые держала в руках, и кинулась ко мне.

– Но-но! – я выставил перед собой ладонь. – Никаких обнимашек в боевой форме. Я, понимаешь ли, опасаюсь. Мало ли, вдруг ты среагируешь на запах свежатинки, да и меня тоже на ремни порвёшь.

Польстил ей маленько, конечно. Дама, всё-таки. Хоть и страшная-а-а-а…

Она перекинулась на ходу и остановилась около меня, принюхиваясь:

– Я не понимаю… Ты… – Кожистые крылья огорчённо повисли: – Что – уже всё?..

– Да. К сожалению… и благодаря твоим внезапным друзьям, ты пропустила всё самое интересное.

Брангейра воздела руки к небу и с чувством, длинно и цветасто выругалась. И ещё раз. И ещё.

– Полегчало?

– Немного, – она плюхнулась на камни рядом со мной. – И что? Когда теперь в следующий раз?

– Лет через тыщу.

– Вот же уроды! – она подобрала и отшвырнула камешек. – Тысяча лет!

Мы помолчали.

– Откуда они вообще здесь взялись? – дипломатично поинтересовался я.

– Потому что я – дура! – с досадой сказала Брангейра.

– Ни за что не поверю! – почти искренне возразил я.

Она хмыкнула… Вздохнула… с раскаянием??? Честно, я и не знал, что Нижние способны на такие эмоции!

– Когда ты прислал записку… – она снова тяжко вздохнула, – я так обрадовалась… Решила по случаю новое платье заказать…

– Я заметил и оценил! – не преминул заверить её я.

– Правда? – обалдеть, даже демоницам нравятся комплименты!

– Клянусь! Это как раз тот случай, когда правду говорить легко и приятно.

Брангейра довольно поёрзала:

– Ну и вот. Позвала эту… – дёрнула она головой в сторону последней расправы, – посоветоваться, фасон выбрать. А она всё спрашивала – куда да зачем? Ну я и ляпнула, что увижу своими глазами событие, которое не случалось уже больше тысячи лет. Она, понятно, не угадала, а вот Гейдур, пас-скуда, сообразил. И решил одним махом решить две проблемы. Поднять свой статус за счёт убийства тебя. И прорваться в тираны. С-с-сопляк.

Я тихо рассмеялся. Судя по всему, этот Гейдур, хоть был и умный, но дурак. Так сесть в лужу!

Я посмотрел на склон, заваленный поверженными демонами. Вниз текли и застывали густыми наплывами кровавые ручейки. В кровавую лужу, нда.

Нет, хотелось смотреть не туда. Лучше уж синее-синее небо и синий-синий бескрайний океан.

Брангейра слегка подвинулась и прищурилась на меня пристальнее:

– Постой-ка… Но ты… ты не похож на молодого? То есть, я имею в виду, что ваши после перерождения – они же как бешеные подростки?

– Я уникальный, – усмехнулся я.

– Н-да, верно, поэтому ты и выжил, – протянула она, и глаза её вспыхнули огоньками: – Так, может, мы?..

– О, нет, не начинай. У меня в этом деле принцип.

Она отвернулась и проворчала:

– Ладно уж, но я должна была попробовать… – снова сгребла когтями камешек и отшвырнула так, что он поскакал по склону. – Слушай, Нитон…

– М?

– Ты же знаешь, что ты – не самый последний?

Вот тут мне резко стало очень интересно:

– А что ты об этом знаешь?

Брангейра неопределённо повела плечом:

– А если… если я подскажу тебе, где находится один из ваших – освободив его, ты пригласишь меня посмотреть на перерождение?

Я нехорошо прищурился:

– Освободив?

– Да. Есть косвенные признаки, что один из ваших находится в плену у Верхних.

– Невозможно!

– Ещё как возможно! Разве ты не слышал об адамантии?

По крыльям пробежал мороз:

– Ты не представляешь, сколько надо цепей, чтобы удержать взрослого…

– Как раз представляю!

– Этот металл столь редок, что я никогда не видел больше пары горошин!

– А не думал ты, что именно поэтому он и редок⁈ – воскликнула Брангейра. – Верхние всегда полагались на артефакты сильнее, чем мы. Они начали собирать его пятьдесят тысячелетий назад! Или сто.

– То есть, точно ты не знаешь?

– Не знаю точно – сколько, – сказала Брангейра, успокаиваясь. – Но знаю, что давно. Как думаешь, зачем им столько адамантия?

Я сомневался:

– Устроить магический голод в отдельно взятой стране? Чтобы продвинуть свой культ?

Она хмыкнула:

– Тогда откуда на чёрном Верхнем рынке начали появляться эликсиры, замешанные на живой крови твоих соплеменников? Это, между прочим, их страшнейший секрет.

– И ты мне его просто так рассказываешь?

– Не просто! – она облизнула губы раздвоенным языком. – Нитон, я передам тебе всю информацию, которую смогу собрать. А взамен… Когда ты спасёшь его – ты позовёшь меня посмотреть на его перерождение?

Я не колебался ни секунды.

– При условии, что ты придёшь одна. Точно одна, без всяких лишних свидетелей.

– Я клянусь!

– Договорились! – мы торжественно пожали друг другу руки.

Я потянулся, расправляя крылья:

– Ну ладно, я полетел.

– Эй! А как я тебя найду? – всполошилась Брангейра.

– Я буду навещать тебя. Время от времени. Ну или можешь вывесить по столицам флаги м моим портретом. Я пойму, что ты меня ищешь.

– Флаги? – обалдело переспросила она.

– Да шутка это, шутка! – засмеялся я. – Буду забегать. Бывай!

С этими словами я легко подпрыгнул и взмыл в прекрасное, сияющее синевой небо. Косаткой пока плыть точно не стоило. Молодые мы – увлекающиеся…

* * *

Танвен

Лошадки бодро топали по заросшему травой просёлку. Как видно, нечасто здесь кто-нибудь езживал. Я немного поразмыслил и пришла к выводу, что вообще само по себе чудо, что за десятки лет заброшенности отворот от усадьбы до тракта не зарос чем-нибудь неистребимым вроде осинника или сосняка – эти везде успевают подняться сплошной стеной, дай только им волю. Как в былине вон про Соловья-разбойника. Чуть маленько – и «заколодела дорожка прямоезжая». А мы ехали по вполне себе укатанной и довольно чистой дороге. Ну, трава наросла, подумаешь. Трава – несчитово. Должно быть, тут тоже работала какая-то магия задержки времени или как там Нитон говорил.

Мы шли рядом с телегой пешком. Мне казалось, что взгромоздись мы сверху поклажи, лошадям станет тяжело. Вот выберемся на тракт…