Текст книги "Маша без медведя 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Я хочу тебя… – этот шёпот на ухо прозвучал так жарко, и я вдруг поняла, что моя блузка расстёгнута практически полностью, а поцелуи приобрели куда более откровенное звучание.

– Серёж… Кажется, пора.

Цепочка маленьких поцелуев пробежались от плеча до уха, от чего у меня перехватило дыхание и захотелось вовсе никаких подвигов не совершать, а прямо наоборот – чтоб было тепло, мягко и не кончались поцелуи… Слова прозвучали как будто внутри головы, такие прозрачные…

– Ты не хочешь?..

Это странным образом вернуло меня к реальности.

– Время. И, потом – ну, не здесь же?

Он оглянулся, как будто просыпаясь:

– Хочешь, пойдём в машину?

– А Валеру отправим пешком? По такой погоде?

– Ах, с… Я про него и забыл!

– И вообще, – я начала застёгивать блузку, стреляя на него глазами, – папа говорил: девушка не должна прыгать в постель к молодому человеку на первом свидании.

– Папа тебе так говорил⁈ – поразился он. – А на каком можно?

– Ну, это зависит от того, как молодой человек будет стараться. Кроме того, я бы предпочла получить свой первый опыт в обстановке более спокойной и комфортной, чем салон автомобиля.

– Первый опыт?.. – повторил он эхом.

– И ещё, должна сразу предупредить. Вдруг до тебя не дошло. Я магичка. Подумай, хочешь ли ты затевать со мной отношения. Мы, конечно, можем разок попробовать. Но если мне понравится, а тебе нет, ты окажешься в сложной ситуации, парень.

– Я уже очень боюсь.

Ах, какой прелестный сарказм!

– Не говори потом, что я не предупреждала. А теперь дай руку, мы немножко восстановим тебя.

Я направила в Сергея столько концентрированной целебной энергии, сколько он оказался способен вместить. Пока я занималась таким полезным делом, оправа собрала достаточное для моей затеи количество маны.

Потом я проверила свои возможности и получила удовлетворительный результат.

– Что это? – непонимающе спросил Сергей.

– Наше спасение. Мы можем ехать.

– Поцелуешь меня?

– Ты так говоришь, как будто мы сейчас простимся.

– Я опасаюсь.

– Хорошо, исключительно для успокоения.

ПОЖЕРТВУЕМ МЕБЕЛЬЮ!

Евстафий Ильич поджидал нас, изрядно нервничая. Я заметила, что он включил все люстры и светильники, которые имелись в комнате. Боится. И правильно делает. Часы, между тем, показывали уже около пяти вечера. Блин, в гимназии скоро ужин! Ну, ничего, я сейчас быстро…

Мы остановились около входной двери.

– Евстафий Ильич, боюсь, ради общего блага нам придётся пожертвовать вашим замечательным столом. Вы готовы?

– Да ради Бога, только поскорее!

– Хорошо, продолжайте чтение. Мне понадобится около трёх минут.

Три минуты, чтобы настроиться отсюда.

Надо немного пояснить. Портальная магия не является самым трудным разделом магических дисциплин. Сложность лишь в двух пунктах: дичайшая энергоёмкость и точная координация в пространстве. Маг может открыть портал лишь в те места, где он лично побывал, поскольку для портала требуется отпечаток координат на личной энергоматрице. А вызывается он просто – воспоминанием.

Ни один вулкан Земли я не видела вживую, и для того, чтобы посетить его, потребовалось бы много времени и прочих ресурсов. Не думаю, что припечатанный к камешку колдун стал бы спокойно ждать. Поэтому…

Камень в стакане вдруг затрясся, словно предчувствуя для себя недоброе.

Вокруг стола, примерно на уровне коленей засветился тонкий контур, в мгновение слившийся в сплошное светящееся зеркало. Края этого зеркала отчётливо просматривались вокруг узорчатой скатерти тяжёлого шёлка. Ещё секунда – зеркало исчезло, вместо него в пространстве словно прорезали дыру, в которую полетел и стол, и скатерть, и стоящий на нём стакан со злополучным камнем. Пахн у ло жаром, по потолку мелькнули отсветы. Мне показалось, что в тонком плане я слышу яростный крик, оборвавшийся в тот же миг, как окно портала схлопнулось.

Всё заняло едва ли полсекунды, но на потолке кабинета успело образоваться закопчённое пятно.

– Что это было? – потрясённо спросил Евстафий Ильич.

– Одна небольшая лавовая планета. Идеальный вариант в нашем случае. Гарантия расплавления камня – сто процентов. И там точно нет ни одного человека, к которому этот тип мог бы прилипнуть.

– И что же тогда с ним будет?

Я пожала плечами:

– Наверное, наконец-то предстанет перед Богом.

– А… оно не откроется снова?

– О, нет, что вы! Точно нет, ни в коем случае!

Мужчины осмотрели бывшее место нахождения стола, на котором лежали четыре гладко срезанных примерно полуметровых обрезка от ножек и кра я скатерти, оказавшиеся ниже з е ркала портала.

– Это нужно сохранить, – задумчиво сказал Евстафий Ильич, – доставать и смотреть, когда всё произошедшее начнёт казаться сном или мистификацией.

– Вполне, – согласилась я и наконец-то села в кресло. – Однако, прошу вас не распространяться на предмет случившегося. Я… опасаюсь преследований.

В этом месте отец и сын Скворцовы поразили меня, встав и торжественно поклявшись держать в тайне все сегодняшние события, до тех пор, пока я лично не освобожу их от клятвы.

– Минуту, – хозяин потянулся к кнопке на стене, – я вызову также и Валерия.

– Валерия не надо.

– Вы настолько ему доверяете?

– Нет. Я совсем ему не доверяю, поэтому он… уже всё забыл, – призналась я. – И лучше бы, чтобы он меня сейчас не видел.

Старый хозяин, кажется, расстроился:

– Я хотел предложить вам поужинать с нами…

– Сожалею, но вынуждена отказаться. Сегодня я несколько стеснена во времени.

– И всё же, я хотел бы задать вам пару вопросов касательно тех предметов, которые вам были нужны. Смею предположить, что это камни для вашей необычной оправы?

– Вы угадали.

– Позвольте в таком случае хотя бы предложить вам чаю? Я бы за это время осуществил необходимые замеры, и к нашей следующей встрече подготовил вам образцы.

Я прикинула. Полчаса туда-сюда уже погоды не сделают.

– А давайте.

Чай приплыл с вазочкой печенья и бутербродами, что ввиду отсутствия обеда оказалось вовсе не лишним.

– Имеются ли у вас особые пожелания к камням? – уточнил хозяин, вооружившись увеличительными стёклами и специальными измерительными приборами. Результаты он записывал в маленькую рабочую книжечку.

– За исключением прозрачности – нет, – я с удовольствием отпила чай, чувствуя наполняющую желудок теплоту. – Мутные и непрозрачные камни мне не подходят совершенно. В остальном приемлем даже самый простой кварц, лишь бы он был прозрачным.

При упоминании столь неблагородного камня старый Скворцов чопорно поджал губы.

– Нет, я правду говорю, – убедительно закивала я. – Недорогой, но прозрачный камень гораздо лучше дорогого, но мутноватого.

– Хорошо. Цвета должны быть определённые?

– Совершенно без разницы. Можно одного или разных цветов. Сделайте на свой вкус, в конце концов. Главное – идеальное следование размерам, чистота и аккуратная огранка.

Если уж на то пошло, навести мороком оттенок камням, чтобы они подходили к платью – вообще не проблема.

– М-м-хм. Давайте так, барышня. Примерный набор камней я подготовлю вам к четвергу.

– Отлично!

– Надеюсь, в тот день вы не откажете в любезности разделить с нами скромную трапезу?

Прозвучало очень мило и старомодно.

– Не откажу. Давайте в два часа. Нет! В четыре! – наверняка кто-то в обед к забору придёт, ждать будут, надеяться… – А сейчас я убегаю, уж не обессудьте.

– Я отвезу вас, – Сергей поднялся одновременно со мной, – для меня никакого труда не составит.

Отец его встревожился и предложил послать шофёра – если не вместо себя, то хотя бы, чтобы ехать пассажиром – но сразу стало ясно, что вряд ли ему удастся переубедить сына.

– Вы, Евстафий Ильич, не нервничайте, – немного успокоила его я, – я Сергея на исцеление зарядила тоже, так что это вполне безопасно.

Не знаю, утешило это старого хозяина или наоборот, ещё более обеспокоило, но поехали мы без водителя.

* * *

– Всплески пошли!!! Амплитуда растёт!

– Два пика, вот это мощность!

– Идём на захват?

– Основания нет, наблюдаем.

АРГУМЕНТЫ

К машине, всё ещё скрытой от посторонних глаз, мы шли, понятное дело, тоже прикрывшись «тенью», чтобы никакие случайные наблюдатели не смогли точно сказать: какие люди покинули дом и вообще, сколько их было.

Сергей предупредительно распахнул передо мной дверцу переднего сиденья, сам сел на шофёрское место и начал задействовать какие-то рычажки и переключатели. Машина сыто заурчала, но пока не тронулась с места. Он повернулся ко мне вполоборота:

– Итак, куда бы хотела поехать моя прекрасная дама?

Я откинулась на сиденье и честно сказала:

– Дама страшно переживает, что опоздала, ужасно хочет есть, а ещё в душ. Поэтому давай в гимназию.

– Он смотрел на меня, неверяще подняв брови круглым домиком:

– Ты правда гимназистка?

– Представь себе, случился со мной такой жизненный казус.

– А как же вот эти все… – он неопределённо пошевелил пальцами, но я поняла.

– Поверь мне, это заслуга совсем других учебных заведений.

Мы тихонько тронулись, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Хорошо, что сегодня метель. Редкие машины, пассажиры которых решили выбраться из дома в такую погоду, когда хороший хозяин и собаку не выгонит, крались осторожно, опасаясь плёнки гололёда, к вечеру покрывшей дороги.

Я, если честно, не хотела больше ехать под плотной тенью – всё-таки движение, люди должны осознавать, как минимум, что перед ними машина, пусть и без подробностей. Я почти уже сняла полную маскировку. И тут, в небольшом скверике у соседнего дома, я увидела её. Почти полную копию той набившей мне оскомину машины, которая стояла у гимназии. С трубой, да.

– Серёж, планы немножко изменились. Давай-ка в центр.

* * *

– Мощность растёт. Плавно, – техник напряжённо следил за показателями, – как будто объект приближается.

Константин, в качестве гостя находившийся дальше всех от приборов, поглядывал в окно. Датчики датчиками, а наблюдение со счетов никак сбрасывать нельзя.

– А теперь слабеет, – недоумённо сказал техник. – Плавный спад.

Костя приник к стеклу. Через нанос, образовавшийся напротив просвета между домами, пролегли два новых следа от шин.

– Они на машине! Вон туда! Давай!

– Осторожнее, врежемся!

* * *

Наблюдательный фургон рыкнул и начал выворачивать вслед за нами. Заметили!

– Серёж, быстрее!

Отражение в зеркале заднего вида начало стремительно удаляться. Ага, крадутся. Значит, точное наше расположение им неизвестно, аварии опасаются. А как узнали, что мы выехали?

Последнюю фразу я произнесла вслух, и Сергей ответил:

– Так снег же.

Я чуть не треснула себя в лоб. Следы!

– Давай на центральную улицу, где намётов нет.

А я-то, дурочка, обрадовалась, что из гимназии ушла! Расслабилась! Срочно вывести потенциал в ноль…

* * *

– Теряю сигнал.

– Не может быть, они бы визуально проявились!

– Тем не менее. Всё. Их нет.

Шофёр притормозил и оглянулся через плечо:

– Куда?

Старший группы несколько секунд раздумывал.

– Возвращаемся к дому Скворцовых.

* * *

Мы сделали несколько петель по пустым дорогам богатых кварталов, пока я не убедилась, что никто за нами не прицепился. Вернулись к набережной, свернули на мост…

Прямо посередине моста мы неожиданно остановились – оказывается, там есть специальный карман – Сергей живо выскочил, обежал машину и открыл передо мной дверцу.

– Ты что делаешь?

– Мне показалось, тебе понравилась река.

О, да. Понравилась река и тот внезапный поцелуй тоже. Только в этот раз я не опустошена до донышка, риталид успешно справляется с потоком маны и сознание у меня не плывёт от захлёста энергий. Но я всё-таки его поцеловала. Интересно было: насколько приятными будут ощущения на трезвую голову?

Оказалось очень даже. Более того, голова, оказывается, может кружиться вовсе даже не из-за магии.

Только теперь ступенек не было, и ему приходилось ко мне наклоняться. Глупая мысль, да?

Он вдруг обнял меня крепко-крепко:

– Мне кажется, что всё вокруг – нереальное, хрупкое, как сон. И ты одна в нём живая и настоящая. Останься со мной. Пожалуйста…

Откровенно говоря, телу уже хотелось остаться. Но мозг тихонько напомнил о докторице, которая ведь явится будить меня в ужин – как же, целый день подопечная без еды, правильно? А когда не добудится? Запаникует и вызовет ещё врачей? А дальше? Они будут пытаться реанимировать одеяло? Хм…

Но Сергей, вероятно, расценил моё молчание как сомнения и предложил:

– Маш, а может – ну её, эту гимназию? Поехали в «Метрополь»?

– Что ещё за «Метрополь» такой? – проворчала я, представляя суету вокруг моей палаты в изоляторе.

– Это лучшая гостиница в городе…

Судя по рассказу, в этом «Метрополе» было богато. Шикарные залы, огромные люстры, изысканная музыка и такая прям вся из себя еда на прозрачных фарфоровых тарелках с каёмочками из настоящего золота. Я слушала-слушала, да и сказала:

– Пока не вижу ничего особо привлекательного в этом твоём «Метрополе».

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом он аккуратно отвёл мне со лба выбившуюся из косы прядку:

– Я постараюсь сделать так, чтоб тебе было хорошо. И чтоб твой первый раз тебе понравился.

Ну вот, уже интереснее!

– Ладно уж, для начала соглашусь на ужин. Насчёт первого раза – я, как порядочная девушка, последую папиному совету. Однако, если первое свидание мне понравится, не исключено, что будет и второе. Но в гимназию заехать надо, иначе никак.

Сергей ответил долгим взглядом, в котором явно читалось желание меня переубедить по ходу вечера. Ну, пусть попробует.

Мы остановились примерно в том месте, где утром я перелетала через забор.

– Всё. Постараюсь быстро, но как получится – не уверена.

Я выскочила на тротуар (мне опять галантно распахнули дверь, куда деваться!) и по-быстрому пересчитала баланс теней, чтобы ни отдельно машину, ни тем более левитирующую меня будка с дудкой не зафиксировала. Поворчала про себя, что с этими пересчётами я скоро профессором стану.

Леталку на пять секунд разворачивать смысла нет, так что снова воспользуемся воздухом. Я встала на невидимую площадку (в этот раз с невидимой ручкой) и начала подниматься над забором – между прочим, с ручкой куда более уверенно, чем без. Почти добравшись до верха, я услышала характерный звук и бросила взгляд на здание. Окно коридора на третьем этаже распахнулось. Должно быть, время проветривания. Очень удачно. Ну-с. Попробуем…

Вертикальный взлёт на третий этаж оказался труднее, чем привычное барражирование на небольшой высоте, пусть даже с грузом в виде Маруси. Надо бы в каких-нибудь сложных летательных фигурах потренироваться, что ли.

Я тяжело перелетела подоконник и таким же способом устремилась к лазарету. Мало ли, вдруг следы от туфель останутся?

На столике около моей койки стоял изрядно остывший обед и не менее остывший чай. К чаю прилагалось печенье, к обеду – мясной пирожок. Вот пирожок я немедленно разогрела (магичка я или нет?) и съела с компотом. Когда там меня ещё ресторанным ужином накормят! А тут в животе сразу веселее стало.

Да, девочки, воспитанные медведями, не любят голодать.

Пунктом два я осмотрела туфли, задала им магическое очищение. А потом пошла к докторице. Благо – идти напротив, дверь в дверь.

– Добрый вечер!

Она вытаращила глаза и хотела подскочить с явным намерением развить кипучее внимание.

– Я только зашла предупредить, – сказала я, включая внушение, – я проснулась, съела пирожок, и больше ничего не хочу, пусть все подносы заберут и вечером ничего не приносят. Я чувствую себя хорошо, но очень хочу спать. И буду спать до завтрашнего дня, пусть никто меня не тревожит.

– Правильно, милочка, так и сделайте! – очень серьёзно ответила врачиха.

– Передайте, пожалуйста, моей подруге, Марусе Рокотовой, чтобы она за меня не волновалась. Спасибо. И спокойной ночи, – пожелала я и вышла.

Как, кстати, её зовут? Запамятовала, а уточнить никак не удосужусь… Я посмотрела на табличку, прикрученную к двери: «врач общей практики Печникова Елена Игоревна». Ну вот, хоть буду знать.

17. Я ВЫСТУПАЮ КРАСИВО

И БЕЗ ДОБРОЙ ФЕИ ОБОЙДЁМСЯ

Я вернулась в палату, подновила иллюзию спящей себя и решила, что по лестнице больше шарашиться не хочу. Есть же у меня окно. Надо только немножко его усовершенствовать…

Я взяла с подноса из столовой салфетку, скатала её в трубочку и придала нужную форму. Потом приложила салфетку к раме с наружной стороны… Вот теперь у нас есть удобная ручка! Ещё зарядить её на невидимость… Всё, можно лететь.

Случайный взгляд упал на зеркало, и я увидела себя. Свидание у меня или как⁈ Почему я собираюсь, как Золушка, у которой есть карета, но нет платья?

Для начала всё освежить (включая меня, а то как же).

Гардероб предоставляет нам умеренный выбор, так что наложим-ка на платье временную трансформацию. На сколько? Часов на четырнадцать, на всякий случай. Исходный цвет оставим тёмно-изумрудным, добавим немножко переливов и золотого шитья, чтоб как нежные завитки с листиками. Воротник убираем. Лиф плотнее к телу. Вырез поглубже, но умеренный. А вот на спине-е-е пусть почти до талии, как у той княжны. Рукава нам не нужны, разве что некое подобие небольших крылышек по плечам. А вот перчатки – да. Давайте золотистого цвета. Нет, не перчатки, а эти… без пальцев как? Митенки. А то не люблю я, когда ткань мешает. А маникюр чуть подлиннее и покрытие золотое, с искорками. И туфли тоже.

Оборки нижней юбки превратить в кружевные. Ах! И бельё поменять на что-нибудь шёлковое, кружевное и невесомое. А вдруг? И вместо колгот нежные чулочки цвета шампанского.

Ну, как говорят девчонки, шарман. Единственное, пустую оправу придётся снять. А на шею прикрепить какую-нибудь иллюзию. Медальон, допустим.

Теперь причёска. Лента выпала из косы, волосы разобрались на множество мелких прядей, сплетающихся в тоненькие косички, составляющие сложный узор.

Я удовлетворённо осмотрела себя в зеркало. Давно такое хотела сделать, ещё с Гертнии – да всё случая подходящего не было. Да и маны там всё время не хватало, а руками такое…

Последний штрих… По причёске рассыпалось множество крошечных мерцающих золотых бусинок.

Теперь, вместо неудобной плитки воздуха, достанем нашу фирменную вязанную леталку… Я пару раз облетела палату, решила, что сидится мне отлично, и выплыла за окно. Притянуть раму, запечатать временным заклинанием, чтобы от ветра не раскрылось (всё это опять с «магией внутрь», как это меня уже утомляет…) – и вниз. Пикирование с третьего этажа оказалось не таким безопасным, как я себе представляла. Земное притяжение придало мне приличного ускорения (или это я поторопилась со снижением?), тротуар довольно чувствительно толкнулся в ноги, и я подумала – да уж, шикарно бы вышло, если бы я сейчас разбилась в лепёшку прямо перед носом у парня! Сидит он себе, ждёт – и вдруг такой кровавый шлёп, брызги и прочее. Потому как со смертью мага все его короткие заклинания рассеиваются.

Передёрнулась. Картинка, прямо скажем, фу… Практика сложных полётных фигур нужна, практика!

В новом варианте платья не было карманов. Леталку куда девать? В веер превратить? Зачем мне веер? Или в сумочку? А зачем мне сумочка?

Я решила забить на превращения и тупо воспользоваться маскировкой, села в машину, а леталку кинула на заднее сиденье. А потом приоткрыла своему кавалеру тень.

Эффект мне понравился. Первые эмоции – они всегда самые правдивые.

– Обалдеть!..

Я скромно потупила глазки:

– Правда?

– Ты очень красивая!

– Ну, тогда поехали.

ВКУС РОСКОШИ

Если достопамятная «Панорама» была просто рестораном, то «Метрополь» занимал целое четырёхэтажное здание, выходящее своим вычурным фасадом на одну из центральных улиц. Внутри всё было как обещано – люстры, золото, лощёная обслуга и ещё более лощёная публика. Ресторанный зал был чуть короче гимназической цветочной гостиной, зато чуть шире, со столиками, расставленными по кругу, и открытой площадкой по центру. По всему периметру зала проходила широкая галерея, на которой, напротив входа, располагался оркестр, а в остальной части, в некотором подобии ниш, также стояли столики для посетителей.

Вот на галерейке и нашёлся свободный столик. Это было даже лучше, укромнее, и отсюда было занимательно наблюдать за публикой внизу.

Ресторанная карта блюд была просто огромная, глаза у меня разбежались.

– Значит, так. В этих названиях я понимаю мало что, поэтому слушай. Я сегодня со всеми этими душами колдунов осталась без горячего. Поэтому я хочу суп. Вкусный суп, не очень жирный и не очень острый. И хлебушек к нему чтоб бородинский, чёрненький. На второе хочу мяса.

– Здесь шикарные морепродукты.

– Вот и ешь, тебе полезно. А мне мяска. Такое, знаешь, чтоб не размазня по тарелке, а на сковороде, горячее, сочное, можно с запечёнными овощами – лук, сладкий перец, балкажанчик с чесночком. Пить буду сок. А на десерт лёгкий тортик. И чаю с молоком.

– Фрукты?

– Можно.

Я предоставила Сергею разбираться с официантом, а сама уставилась вниз.

Народу реально было много, все столы заняты. Меня сильно интересовали женщины. Любопытно, здесь на сословия тоже как-то делятся или всё по кошельку? С мужиками как-то можно было угадать. Если дворяне служат – значит, те, которые в форме… стоп.

– Серёж, а служат только дворяне?

– На военной службе, ты имеешь в виду?

– Да.

– Отчего же, не только. Лица любых сословий, изъявившие желание и показавшие соответствующие успехи.

Та-а-ак… Вот и накрылась медным тазом моя теория. С женщинами всё ещё более запутанно, я полагаю. Все присутствующие были в длинных юбках. Некоторые, особо увешанные драгоценностями, аж со шлейфами. М-хм. Очень открытый верх, очень приталенное всё, пышный низ. Очень выверенные, тщательно завитые и уложенные причёски, иногда с такими штуками вокруг лба, я даже не знаю, как их назвать. Букли? Нет, скорее, какие-то прямо трубки из волос.

О! В зал вошла и поплыла за зарезервированный столик дама в очень длинной и очень узкой юбке. Я бы назвала такую «ножны». Нет, на самом деле она, конечно, как-то иначе называется, но выглядит натурально, как будто женщину туда воткнули. Это, наверное, или супер-модница – или эпатажница.

В центре зала несколько пар танцевали неторопливый вальс. Музыка закончилась, и оркестр заиграл что-то новое, а пышная белокурая певица вышла поближе к балюстраде и запела про «всё стало вокруг голубым и зелёным» и про «любовь никого не отпустит». Ритм музыки звучал непривычно, однако круг быстро наполнился танцующими парами. Некоторые движения немного напоминали вальсовые, но весь рисунок танца был другим:

– А что это за танец?

– Фокстрот, – немного удивлённо ответил мой кавалер, – потанцуем?

– А я не умею.

– О, там совсем простые шаги. Пойдём!

Вот почему на галерейке места ещё были. Бегать вниз, чтоб потанцевать – не всякий захочет. Танец, и впрямь, оказался несложным. Потом был ещё вальс, и снова фокстрот – медленный и тягучий, как мёд. Потом к нам подошёл официант и сообщил Сергею, что наш заказ готов.

Готовили здесь по кошельку – как для королей. Уж на что нас в последние месяцы Строгановский повар разбаловал, местную кухню я оценила на отлично. И мы ели, и снова танцевали, вальс, фокстрот и даже что-то странное, диковатое и по меркам гимназии явно неприличное под названием танго. А потом целовались в машине. И голова у меня кружилась пуще прежнего.

Но когда дело дошло до рук, забирающихся под юбку, я сказала:

– Нет. Старые медведи умнее молодых. Не сегодня.

Я выскочила из машины, встряхнула свою леталку и уселась верхом:

– До субботы! На мосту в десять!

В небо я стартовала, сдерживая восторженный писк. Опасаюсь я за крики – плохо у меня маскировка звука выходит. Я сделала виток над «Метрополем» и вдруг вспомнила, что мы не договорились о главном.

Пикирование вниз с высоты даже не трёх, а, наверное, десяти этажей заставило меня максимально сосредоточиться на торможении. Я снова едва не треснулась о мостовую и выскочила из тени в ту же секунду, как Сергей завёл автомобиль. Машина дёрнулась. Ну и глаза у него…

Я живо плюхнулась не переднее сиденье:

– Серёж, мы забыли договориться.

– Как?.. На мосту в десять, суббота.

– Да нет! О другом. Как мы с тобой встречаемся? Только ты и я? Или к нашей паре могут присоединиться ещё… м-м-м… участники? Скажем, девушки с моего согласия или парни с твоего. Или мы вообще не ограничены в свиданиях с другими? Чего ты на меня так смотришь, я серьёзно спрашиваю.

Реально, в Гертнии это была норма – договориться на берегу, чтоб без обид.

– Нет, я не хочу, чтоб ты встречалась с другими мужчинами, – набычился он.

– Значит, только ты и я, замётано! Но учти, ты имеешь дело с магичкой, – в голове у меня скакали звенелки и смешинки, как у того Винни-Пуха, – того, кто вторгнется в нашу пару, постигнет проклятие зелёных соплей!

– Проклятие чего?

Но оно уже вылепилось, это проклятие – и вылетело. И вообще, подозреваю, что тот сок был не вполне соком. Я захихикала и выскочила из машины:

– Пока!

Я летела, закладывая такие виражи между шпилями, что свист стоял в ушах. И хохотала во всё горло. А чтобы меня никто не слышал, поднялась повыше, так что город стал похож на нарисованную огоньками карту. Потом я вспомнила, что оправы у меня нет, и если энергия сейчас закончится (а она при таких расходах скоро неизбежно закончится), тормозить мне будет нечем, ай-яй… – и повернула к реке.

На подлёте я поняла, что стремительно теряю высоту. Ой, мамочки!.. Держись-держись-держись-держись! Есть! Энергетический вал подхватил меня и потащил, обгоняя несущуюся к морю ледяную кашу. Я неслась над самой стремниной, почти чиркая каблуками по стылой ряби, и мои волосы развевались. Получилось!!!

– Й-й-й-йа-а-а-а-а-х-х-ха-а-а-а-а-а!

Если кто услышит мой оглушительный визг – сам виноват! Впереди мелькнула коряга. Я вильнула, уходя влево и вверх, взмывая в небо штопором – Господи, как здорово!

– Спасибо-о-о-о! – закричала я в небо, заложила петлю и, развернувшись, полетела назад, через мост и дальше, пока город не кончился – на север! – а потом снова на юг! – и снова…

Я просвистела, наверное, раз десять туда и обратно, вдоль всей городской набережной и даже больше – пока в голове у меня не прояснело. А ведь могла бы врезаться в какой-нибудь летательный аппарат, кажется, здесь такие есть. Или в гуся. Я неуютно поёжилась. Надо будет подойти к Серёже с серьёзным вопросом – это что за соки-воды такие? Положительным моментом было то, что после всех своих воздушно-акробатических кульбитов никакие перелёты через заборы, экстренные посадки и резкие повороты мне были не страшны просто абсолютно. Вот что значит, хорошенько потренироваться!

Я влетела в окно своей палаты, привела все предметы (платье и прочее) в первоначальный вид и завалилась спать, чтобы утром проснуться вместе со всеми по звонку и всю среду вести себя, как паинька.

ГДЕ-ТО В ГОРОДЕ

– М а ри, глянь-ка, что нам локационщики принесли.

– И что это такое?

– Я не знаю.

– Выглядит так, как будто два огненных мага играли в мяч файерболами, – они посмотрели друг на друга. – Здоровенными файерболами. И почему над рекой?

– Понятия не имею…

– В новостях?..

– Ничего необычного.

– Кто у нас в городе из членов императорской семьи?

– Только Дмитрий, и тот до двенадцатого.

– Усильте контроль за академией. И предупредите охрану, чтобы наследник этим мостом не пользовался. Мало ли, что это такое.

– А у Кости что?

– Злится опять. Просидел, говорит, как дурак. Машину под невидимостью только по следам на снегу и увидели, и то ушла от них.

– И не проследили? Не догнали?

– Говорю тебе, квартал от дома не проехали – ни визуально, ни аппаратурой. Ты его лучше не спрашивай, опять шипеть будет полчаса.

ПРО ЗАПЛАТКИ

В четверг я убедилась, что предусмотрительно назначила встречу с ювелиром на четыре не зря. Во время послеобеденной прогулки напротив забора снова выстроились просители. Одна женщина почему-то запомнилась мне сильнее остальных. Она была сильно похожа на ту, с младенцем, которая пришла ко мне первой после тёти Тани – наверное, смертельно уставшим лицом, отчаянием и тёмными кругами под глазами. Ребёночек лежал в коляске, похожей на кругловатый короб на четырёх колёсах, и плакал надрывно, не переставая. Когда я (под тенью, само собой разумеется) привязала ему на ручку браслетик и сняла острую боль, он замолчал так внезапно, что мать изменилась в лице – думала, помер. Сунулась в коляску, увидела ручку, перевязанную верёвочкой, которая как будто сама собой заправлялась под одеяльце, испугалась, закрестилась и поскорее покатила прочь от гимназической ограды.

Заметила ли она, что вторую верёвочку я уронила поверх одеяльца? Ну да, думаю, заметит. Ей самой тоже помощь не помешает.

Я так гордилась своими воронками-маносборниками (ну, теми, которые через музыку и пение), так раздувалась от значимости своего открытия… пока не вспомнила энергетическую паутину, которая покрывала почти всё свободное пространство в моей спальне. Потом, заставляя меня осознать полнейший конфуз ситуации, в памяти всплыли огромные автоматизированные маносборщики, которые ходили над гертнийскими лесами. Мне стало ужасно стыдно. Это, получается, я что изобрела? Что-то типа ложки, если переводить в бытовое сравнение? Хожу такая вся из себя гордая от того, что могу ложкой есть, а не руками. А люди-то кроме ложки уже и мясорубки всякие придумали, и миксеры… Какой пердимонокль, ужас. Хорошо, что у меня не было возможности ни перед кем похвастаться. Что бы сказал Баграр, если бы я ему сообщила о своём новейшем творении?

Я грустно задумалась.

Нет, Баграр бы меня похвалил. Он всегда находил, за что меня хвалить. Сказал бы, что всё равно я умница, дошла своим умом. И, может быть, именно такой способ до сих пор и не был открыт, а? От этой мысли я слегка приободрилась. Ну, правда. Никаких таких вот вороночек я никогда в жизни раньше не видела. Наверняка на гертнийских манонакопителях даже принцип сбора другой.

На этом месте я решила, что в таком случае я всё равно молодец, и нечего тут киснуть!

Второй стороной моих размышлений было то, что (по сути) целительство и картины – это всё, что я могла бы сейчас продать. Не этим просительницам у ограды, а кому-то с достаточно толстым кошельком и сходными потребностями. Мысли концентрировались вокруг того, кому конкретно и что конкретно я могла бы предложить прямо сейчас, и, кажется, таки сконцентрировались…

В половине третьего я снова пожаловалась на слабость и окуклилась в изоляторе. Ни на какие трансформации решила время не тратить, закуталась в тень, села на леталку и понеслась. Вот, кстати, надо что-то придумать с этими полётами. Моя простецкая вязаная конструкция для воздушных петель и штопоров оказалась вообще-то неуклюжей. Хочу такую штуку, чтобы удобно было летать. Сидеть, держаться, управлять. В детстве, помню, мальчишки с гор гоняли на таких самодельных агрегатах… Как же они назывались? Верх на манер трёхколёсного велосипеда, только вместо колёс – коротенькие лыжи. И руль поворачивался, так что передней лыжей можно было управлять. А! Рулевик – вот как!