Текст книги "Маша без медведя 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Разглядывая город в окно, я преодолела почти всё расстояние до центра. Может, пора выходить?

Я толком не знала, куда мне нужно ехать. Тот магазин, что попался мне на глаза в большом торговом центре и всплывал из детских воспоминаний, явно не подходил – слишком много посетителей, слишком много персонала и очень уж всё… на поток, вот как. Там было производство. А мне нужно было, чтоб индивидуально, с душой. Искусство. Или хотя бы ремесло. И по возможности тихо, чтобы минимизировать магические следы моего там пребывания. Есть тут вообще такое?

Почти во всех зданиях на первых этажах пестрели вывески. Много всяческих кондитерских, ресторанчиков и кафе, книжные лавочки, магазинчики цветочные, шляпные, часовые, обувные… одним словом всё что угодно, кроме ювелирного.

От центрального проспекта отходили боковые улочки, и что находится там, рассмотреть я решительно не успевала. Ладно, будем ориентироваться на месте.

На ближайшей остановке я выскочила из трамвая и пошла сквозь метель, выискивая подходящий объект для получения сведений. О! На пересечении двух улиц стоял дом с сильно скруглённым и сплошь застеклённым углом, в самом центре этого закругления обнаружился вход с обширным дугообразным крыльцом, а выше – до крайности презентабельная надпись, от которой прямо веяло: здесь дорого.

«ресторан ПАНОРАМА»

Вот сюда я и зайду.

Швейцар не удивился раскрывшейся перед ним пустотой двери – он этого просто не заметил, на пару секунд потеряв к происходящему интерес.

К моему сожалению, ресторанный зал был почти пуст. У окна сидел один единственный мужчина, не очень молодой, седоватый, в костюме, который также, как и вывеска этого заведения, кричал: тут водятся большие деньги! Мужчина допивал свой кофе, пролистывая газету. Я остановилась рядом, не выходя из своей тени, и подумала, что массивный перстень на безымянном пальце правой руки внушает некоторую надежду.

Ну что, сыграем во внутренний голос?

– Всё обесценивается, выходит в тираж. Посмотреть на современные ювелирные салоны – всё измельчало, вкуса нет, – дядька отстранил газету и уставился в окно, кивая «своим мыслям». – То ли дело раньше! Взять хотя бы перстень. Кто ж его делал?

– Да Скворцов и делал! – негромко воскликнул дядька. – Только ещё папенька его, а, может, и сам Акинфий Никанорович, царствие им небесное…

– А кто ж сейчас предприятием управляет?

– Кому уж управлять-то! Евстафий Ильич сам и управляет. Теперь уж ему только посочувствовать.

– А адрес его?.. – я вытащила из кармана блокнотик, невольно радуясь. Если уж господину ювелиру по какой-то причине требуется сочувствие, это даёт мне куда больше шансов договориться, не прибегая к экстремальным мерам воздействия.

СКВОРЦОВ

Я вышла из ресторана и направилась по указанному адресу. «Ювелирный дом Скворцова» находился примерно в квартале от этого места, чуть в стороне от современных проспектов – в богатых кварталах старой застройки. Вычурный кирпичный фасад смотрел на проезжую часть лаконичной дорогой вывеской в золотых тонах.

Я вошла в небольшой остеклённый тамбур и сняла «тень» настолько, чтобы человек осознавал, что я есть, но не смог вспомнить ни одежды, ни причёски, ни уверенно сказать: мужчина перед ним стоял или женщина. Дёрнула внутреннюю дверь. Брякнул колокольчик. Сидевший за прилавком молодой парень в элегантном костюме вскочил:

– Добрый день! Чего желаете?

– Позовите мне, милейший, Евстафия Ильича. Прошу, поживее.

Парень исчез за портьерой, а я неторопливо осмотрелась. Да, здесь должны суметь мне помочь. Здесь чувствовалась традиция. Долгая, на несколько столетий. И здесь всё было настоящее. Массивные дубовые витрины, украшенные резьбой и инкрустацией. Настоящий шёлковый бархат, на подложках которого, в тщательно выставленном свете светильничков, мерцали природного происхождения (а не, Боже упаси, искусственно созданные!) камни. И у руля здесь должны стоять такие акулы…

Я призвала на помощь весь опыт Баграровской дипломатии, который мне довелось наблюдать.

– Зачем вы пришли? – бархатная портьера всколыхнулась, выпуская к прилавку очень сутулого старика с колючим взглядом. – Вы ведь уже отказали мне. Очевидно, что мы не сможем договориться.

Вот это неожиданно! Он с чем-то обращался к местным магам? И ему отказали. Почему?

– Я понятия не имею, с кем и о чём вы пытались договориться. Не знаю, нужно ли мне это знать, но, возможно, мы сможем заключить иную сделку. Взаимовыгодную. Если это не будет противоречить… моим жизненным убеждениям.

– Не морочьте мне голову! – старик сердито оперся о прилавок, и я поняла, что он не просто сутулый. Горбун. – Я всё равно вижу эти ваши штучки! Уходите по хорошему. Вам в прошлый раз не удалось стереть мне память – и в этот не удастся!

Под «штучками» он имеет в виду, вероятно, маскировку? А читает явно не сам. Не маг, сто процентов – ни одного всплеска интереса в мою сторону. Чем читает?

– Кто же вам так досадил? – вслух подивилась я и сняла «тень». – Ваши слова меня тревожат. Если честно, я изрядно подставила вас и сама подставилась, придя сюда. Но кто же знал…

– Гимназистка? – спросил он удивлённо.

– Так бывает. Мария, – представилась я. – Можем мы уйти отсюда? Если за вашим домом следят, то я сняла тень слишком рано, и они могли увидеть меня во входном тамбуре. А я не хочу, чтобы кто-то из… подобных мне меня увидел.

– А вы не врёте, – сказал он подозрительно.

– А должна?

Вместо ответа старый ювелир прошёл в боковую комнату. Сквозь открытую дверь было видно, как он что-то пристально разглядывает в окно. Не знаю уж, что он там увидел, но вернувшись, качнул головой:

– Идёмте. Валера, присмотри тут.

СДЕЛКА

Давешний парень в костюме вышагнул из-за портьеры и занял своё место. Часть прилавка оказалась откидывающейся, деревянная панель под ней распахнулась, открыв небольшой проход. Я последовала за хозяином во внутреннее помещение, через целую вереницу комнат, пока мы не оказались в небольшой гостиной, уставленной тяжёлой мебелью. Поведя рукой в сторону одного из кресел, хозяин развернулся, уперевшись руками в оголовник другого:

– Присаживайтесь. Чаю?

Я присела (не вижу смысла колом стоять):

– Если только ради приличия.

– Не замёрзли с дороги?

– Не вижу в этом необходимости.

Он хмыкнул.

– Вы и впрямь на них не похожи.

– Да на кого «на них»?

Евстафий Ильич сгорбился ещё сильнее и начал расхаживать по кабинету из угла в угол.

– Некоторое время назад я имел неосторожность проболтаться… – он стрельнул на меня глазом.

Я решила чуть ускорить вступление:

– Смею предположить, что у вас есть некий небольшой предмет, обладающий набором магических свойств. Потом к вам явились эти господа и начали просить указанный предмет – это же понятно, но того, что вы просили взамен, они обеспечить не смогли. Я прямо затрудняюсь представить, что же вы такое у них попросили. И ещё, дорогой Евстафий Ильич, мне совсем не эта штука нужна, пусть даже она такая замечательная. Вместе с тем, у вас точно есть то, что нужно мне – или вы сможете это сделать по нужным мне размерам. Я, собственно, поэтому искала ювелира. Так что вы скаж и те мне, какая у вас проблема, а я уже буду думать, смогу я выставить свою помощь в качестве предмета обмена или нет.

Хозяин смотрел на меня, приподняв аккуратно подстриженные седые брови.

– Однако… Но вы же не могли не знать…

– Могла. Я имя-то ваше узнала не больше часа назад.

Повисла небольшая пауза.

– Мой сын… Он одержим.

– О, Господи! – вот тут меня как будто палкой в лоб ударили.

Это реально страшно. Однажды я видела, как порождение ада – не уничтожили, нет! – всего лишь загнали обратно в его… естественную среду. Восемь магов уровня Баграра нужно. И то положение шаткое.

Я, правда, читала, что отдельным святым людям в этом мире подобное удавалось. На мой взгляд, это были проводники Божественной энергии такой силы, что мне и представить трудно было.

– Я понял, – хозяин сел в кресло и сжался, словно внутри у него был болезненный пульсирующий комок.

– Погодите. Не бывает, чтоб всё было потеряно. Одна я, понятное дело, не справлюсь. Но если подготовить артефактов, чтоб с запасом, и найти способного священника…

Да, я понимала, что очень сложно найти опытного священника с энергоёмкостью мага-инквизитора. Но не невозможно же!!! Опять же, если рядом будет святыня… При деньгах этого дядьки должно быть возможным устроить перемещение.

– А где вы его содержите?

– Кого?

– Да сына же!

Хозяин горько кивнул на дверь:

– В соседней комнате…

Я выпрямилась:

– Не может быть.

Мы уставились друг на друга.

– Да я вам говорю – не может быть! – я запальчиво вскочила. – Вы не представляете! Если один раз увидишь – никогда не забудешь! Не даром везде пишут про запах серы. Это не вполне точная аналогия, но очень близко. И не вполне запах. Оно… это ощущение, – я поймала себя на том, что неопределённо жестикулирую, не в силах словами описать свои переживания, и постаралась успокоиться, – вы не смогли бы его удержать внутри или скрыть, даже если бы все стены иконами обложили!

– Но… я приглашал епископа! И даже монахов из п у стыни!

– А я вам говорю, они ошиблись! Да, возможно, он одержим духом. Но это не демон!

– А… а кто? – растерялся Евстафий Ильич.

– Не знаю. Пойдёмте посмотрим?

Парень представлял собой жалкое зрелище. Крайнее истощение, вот как я это назвала бы. В какой-то непонятной бесформенной рубахе до колен. И какой-то неправильный фон в комнате висел, хотя со стен, со всех сторон на нас смотрело множество икон.

– А в цепях он?..

– Потому что на людей бросается.

В глазах у парня стояла боль. А ещё там, как будто на дне сознания, таилось что-то, наблюдающее за нами…

– И где ж ты такую гадость подобрал? – с отвращением пробормотала я.

Цепи глухо брякнули.

– В Африке, – горько ответил Евстафий Ильич.

Про Африку после визита казачьей депутации я почитала, диковатое место.

– Надеялся найти артефакт получше, чем дедушка?

Парень рванулся вперёд, натягивая цепи и рыча. То, что сидело внутри, пыталось слепить проклятье на своём примитивном языке. Я на автомате кинула запечатывание уст. Этому меня Баграр очень рано научил: не позволяй растекаться в свою сторону гадостям.

И отступила шага на два.

– Пойдёмте-ка выйдем.

Мы снова сели в кресла.

– У меня есть подозрения, как это случилось. Но я боюсь ошибиться. Евстафий Ильич, вы не знаете подробностей?

– Только в самых общих чертах.

– Давайте. Как доктору, я вас прошу.

Хозяин глубоко вздохнул и сцепил руки замком:

– Они поехали втроём. Сергей и… два его приятеля. Хотели именно в самую глушь, где вот эти колдуны, шаманство или как это уж…

– М-гм, м-гм, дальше.

– Им сказали, что в соседней деревне умер колдун. И вечером должно состояться его… сожжение, вроде. Местные говорили, что колдун никогда не умирает, и вечером он снова будет колдовать. И наши бестолковые ребята решили посмотреть своими глазами.

– Позвольте, я предположу, что произошло дальше! Они приехали, заплатили денег, и их посадили на самые лучшие места – а ваш Серёжа был, наверное, ближе всех к покойнику. Хотя, тут могли быть варианты… – теперь я снова вскочила и забегала по комнате. – Этот колдун выстроил перед смертью магический аркан…

– Вы серьёзно думаете, что дикари способны…

– А что мы с вами только что наблюдали?

– Боже мой…

– Душа покойника должна была выскочить в человека, который сидел на назначенном месте. Но колдун никак не просчитал появление туристов.

– Так это…

– О-он, мерзавец. Заскочить смог. А вышибить душу не смог, – я живо уставилась на хозяина. – Почему?

– Почему? – растерянно переспросил Евстафий Ильич.

– Да потому что душа крещёная! – я даже пальцами прищёлкнула. – Однако, зацепиться всё же смог. А теперь он меня увидел и будет рваться ещё больше. Так! – я развернулась на каблуках. – Времени мало… мало… У вас есть машина?

– Конечно! – удивился перемене направления разговора Евстафий Ильич.

– Пошлите за батюшкой, срочно, водосвятие нужно. Полную ванну и пару баков сверху.

– Не помогает…

– Теперь поможет. Дальше. Вот та штука, которую все хотят – сможете сделать ещё одну, такой же формы? И желательно из подобного материала. Только быстро, она же простая должна быть, примитивная. И не смотрите на меня, слышите, что делается? – за стеной доносились глухие удары. – Это хорошо, что у вас стены мягким оббиты, но колдуны – они, знаете ли, очень настойчивы.

– Батюшка присутствовать должен?

– Нет. Он же вмешается и всё перекосит. Главное, пусть воду освятит.

Дальше началась страшная суета. Хозяин вызвал своего Валеру (который, судя по всему, в этом доме был помощником на все случаи жизни), велел закрыть магазин и мчаться за священником. Сам побежал в мастерскую, и оттуда вскоре донёсся глухой визг сверла по камню.

Я сидела и думала: выйдет ли у меня?

Что мы имели. Обилие святых предметов в комнате не даёт чужеродному духу развернуться в полную силу и забрать над телом власть. По сути дела он сконцентрирован в центре этого измученного тела. И самое простое, что я придумала: сделать среду для него максимально некомфортной. Святая вода, да. Не должно ему понравиться. Исходя чисто из умозрительного представления об энергоматрицах и их взаимодействии со святыми источниками, которые я здесь наблюдала, мана от святой воды – более плотная, чем дикая, и она начнёт сразу распространяться по телу. Моя задача в этом случае – обеспечить встречным потоком максимально сдерживающую внешнюю энергооболочку, и таким образом как бы выдавить дух наружу через оставленный ему выход – через рот. А в тот примитивный артефакт я надеялась уловить этот гадкий дух. Если парни искали по принципу схожести культур, колдун как раз-таки должен бы на эту наживку попасться.

Попадётся ли?

Не знаю… Но очень надеюсь.

Привезли священника, который отслужил у ёмкостей, установленных неподалёку от Сергея, водосвятный молебен и удалился, не проявив особого желания длительно присутствовать рядом со страдальцем, терзаемым зловредным духом. И я его могу понять. Выглядел Сергей с каждой минутой всё хуже. Он то хрипел, то синел, переставая дышать, то дугой выгибался, пену пускал, выл, лаял…

Мы снова вышли в комнату с креслами – я всё же боялась, что колдун раскусит мои приготовления и тоже выкинет что-нибудь в ответ.

Евстафий Ильич вынул из кармана небольшой круглый окатыш, каких на морском берегу миллионы, с просверленной посередине дыркой.

– Да уж, артефактеры тут на высоте, – проворчала я. – Шнурок покрепче дайте, чтобы сразу не перекусил.

Шнурком я примотала этот камень к риталидовой оправе.

– Ну, теперь быстро. Где ваш этот Валера, пусть два ведра прихватит, а дальше – чётко, делаем как я скажу.

Я изложила ювелиру план, и он посмотрел на меня как на сумасшедшую. Я развела руками:

– Другого выхода у нас нет.

Он прикрыл глаза:

– Господи, Твоя воля… Хорошо, пусть так.

15. ПРОЦЕДУРА ИЗБАВЛЕНИЯ

ЛИШНИЙ ДУХ

Валера в элегантном костюме забежал в оббитую поролоном комнату, кинулся к ближнему баку со святой водой, зачерпнул полные вёдра, обливая ноги – и немедленно вылил их на прикованного Сергея. Мы бросились следом. Секундная заминка дала мне возможность наложить на тело обездвижение, но очевидно было, что надолго этого не хватит.

– Скорее, скорее!

Евстафий Ильич отстегнул цепи и с неожиданной для пожилого человека силой подхватил сына под мышки. Помощнику достались ноги. Они доволокли его до ванны (старинной бронзовой ванны на ножках в виде львиных лап) и кинули в воду, так что на поверхности осталось только лицо. Я едва успела всунуть Сергею в рот камень с просверленной дырочкой и застегнуть оправу на затылке. Рукава мгновенно намокли до плеч, но сейчас было не до этого.

– Воду, воду!

Евстафий Ильич уже втиснул сыну в угол рта носик воронки, а Валера щедро лил ему на голову святую воду. Со стороны выглядело так, словно мы решили окончательно закрыть вопрос и утопить несчастного парня. Его тело немедленно выгнулось дугой. Оправа начала съезжать, я перехватила её сильнее. Риталидовые шипы впились Сергею в щёки и мне в ладони. Колдун бился внутри, пытаясь найти другой выход, кроме оставленного мной. Ловушку почуял! Удары изнутри сделались такими сильными, что выстроенная мной блокада начала давать трещины.

Не хватает, не хватает энергии!

Я отчаянно запела:

– Окра-асился ме-есяц багря-а-анцем,

Где волны бушу-уют у ска-а-ал!.. —

Настроенные вороночки-сборщики маны вздрогнули и подросли. Вливающийся ручеёк энергии пошёл плотнее.

Всё на усиление, по максимуму!!! —

вдох —

ПО-О-Е-Е-ЕДЕМ КРАСО-О-ОТКА КАТА-А-А-А-АТЬСЯ —

ДАВНО Я ТЕБЯ-А-А ПОДЖИДА-А-АЛ!

Мужики завыли все трое (и где-то на внутреннем плане – четвёртый, совсем нечеловечьи), зазвенели лопнувшие стёкла, но в ожерелье по отлаженным каналам хлынул сносящий всё поток маны!

Сергей вдруг обмяк и откинулся назад, гулко стукнувшись затылком о край ванны. Камень выпал у него изо рта и повис на измочаленном ремешке. По серой поверхности растекались чёрные разводы.

Ноги у меня тряслись, я упала на колени, цепляясь за бронзовые борта. Цепляться получалось плохо, потому что руки тоже тряслись.

– Жив? – голос звучал отвратительно хрипло, и я откашлялась. – Сергей, жив? Я ж вижу.

– Господи, – прошептал он, – как хорошо быть в своей голове одному…

Дальше всё было очень сумбурно.

Я так устала, что легла прямо там, свернувшись клубочком у бронзовых львиных ножек. Хозяин с помощником суетились, помогая Сергею выбраться из ванны. Вокруг плескала святая вода, и от этого было хорошо…

– Барышня, не сочтите за грубость… – чьи-то руки подняли меня и понесли, усадили в давешнее кресло.

Последнее, что я помню – это собственное бормотание:

– Простите, мне надо поспать…

ГДЕ-ТО

– Иван Семёныч, соседи передают: в доме Скворцова какая-то возня началась. Явился неопознанный посетитель, потом священника возили, сейчас окна бьют, песни горланят. Мощный всплеск магического фона. Спрашивают, не сможем ли мы пару человек в усиление выделить.

– А у нас по объектам что?

– Тишина полная. Рокотова в библиотеке сидит, учится, Мухина вообще со слабостью в изоляторе лежит.

– М-гм… Федя пусть с прибором остаётся. А вы с Мариам – туда. Посм о трите, что за… неопознанный посетитель.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Проснулась я от того, что затекла шея. Всё же неудобно в кресле спать, хотя кто-то заботливый подсунул мне пару подушек и прикрыл мягким клетчатым пледом.

– М-м-ф-ф-ф… сколько времени?

– Около трёх часов пополудни, – ответил голос Евстафия Ильича.

– Кошмар… дайте попить…

– Рядом с вами на столике стакан.

Я пила грушевый морс, и тут мне пришла в голову следующая ужасная мысль!

– День-то хоть тот же⁈

– Конечно, – послышались негромкие шаги, и хозяин оказался в моём поле зрения. – Барышня, я должен выразить вам мою бесконечную благодарность…

И тут я с ужасом подумала, что они могли просто выкинуть тот кругляш с дыркой, и вскочила:

– Камень⁈ Камень где???

Евстафий Ильич сурово кивнул:

– Пройдёмте.

В соседней комнате было изрядно свежо – насколько я помню, стёкла-таки лопнули, и теперь окна оставались закрыты лишь портьерами.

– Вы можете уже вызвать стекольщика.

– Я не хотел до вашего пробуждения, чтобы ничего… не испортить, вы понимаете?

– Очень правильное решение.

Ещё бы! Столько усилий, страданий, переживаний. Судя по тому, что я увидела, дух мучил парня не меньше пяти месяцев. Отчаяние. Надежда. Вроде бы избавление – и страх всё испортить неосторожным действием. Да, понимаю вполне.

Камень лежал в стакане, вместе с кожаным шнурком. Залитый водой.

– Святая вода?

– Да.

Во втором стакане, свёрнутая клубочком и также залитая водой, лежала моя оправа. Я подняла руку и почувствовала неясный, но неприятный фон.

– Евстафий Ильич, у вас же ещё святая вода осталась?

– Да. Насчёт той, что в ванне, я не уверен, но ещё один полный бак и половина другого. Вон они.

– М-гм.

Я взяла стакан, тихонько напевая под нос «Отче наш», воду вылила в ванну, а оправу опрокинула в ополовиненный бак. Подумала, и опустила туда же стакан. И руки по локоть. Прислушалась. Носить на шее ожерелье с отголосками эманаций африканского колдуна мне совсем не улыбалось. Спела ещё «Богородице» и «Царю Небесный».

– Евстафий Ильич, есть у вас Евангелие?

– Конечно!

– Несите.

– Да вот же, – он снял с полочки небольшой томик.

– Открывайте в любом месте и читайте вслух. Просто подряд.

Минут через двадцать звучание металла сделалось таким же чистым, как прежде. Я дождалась конца эпизода:

– Евстафий Ильич!

– Да?

– Наберите в ковшик воды из другого бака, пожалуйста.

– Так.

– Лейте мне прямо на голову. Лейте-лейте, не бойтесь!

Я умылась и начисто ополоснула ожерелье и стакан.

– Минуту, полотенце…

– Да не надо, сейчас высохнет. Возьмите вот стаканчик, им вполне можно пользоваться.

От моих волос и одежды потихоньку пошёл парок – должна же от магии быть и бытовая польза, в конце концов. Однако, какая слабость, аж ноги подкашиваются!

– Поразительно, – честно сказал ювелир. – Я не думал, что люди вашей… м-м-м… специальности – верующие.

Я усмехнулась.

– Правильные маги не могут не видеть источник силы.

– А неправильные?

– А неправильные, наверное, тоже видят. Но стараются вывернуть его в иную сторону. Потому они и неправильные.

– Поразительно, – повторил он.

– Вы погодите поражаться, давайте дело закончим. Использованную воду нужно слить. Ванную и початый бак чистой святой водой омыть, не менее чем дважды. И тоже слить. А вот камень трогать категорически не советую. Подозреваю, что он – колдун – вполне может выскочить и прилипнуть к кому-то ещё.

– И что же делать?

– Я думаю. И вы думайте тоже. Каким способом можно уничтожить камень, окончательно и бесповоротно?

– Измельчить? Истереть в крошку.

– Вариант. Но есть опасения. Уж больно злой он был, да и за жизнь привык цепляться. Сколько, интересно, он тел успел сменить, что про него местные легенды появились?

Евстафий Ильич зябко поёжился.

– А если эта пыль начнёт… я не знаю… каким-то образом причинять зло? – вслух рассуждала я. – А если, не дай Бог, в лёгкие кому-то попадёт и оттуда опять поползёт?

Что будет, если колдун захватит не одного человека, а нескольких, я думать вообще не хотела. И чтобы это ходило со мной по одному городу и вообще по одной земле, я тоже не хотела, категорически.

– Расплавить? – предложил хозяин.

– Это ж какие температуры нужны!

– Допустим, в специальную печь кинуть? Я мог бы договориться.

– А если он повредит печь? Устроит напоследок промышленную катастрофу? С человеческими жертвами?

– Вулкан, – сказал голос у нас из-за спины.

В ТАКОЙ СИТУАЦИИ ПРИХОДИТЬ В СЕБЯ НУЖНО БЫСТРО

Мы синхронно обернулись. У двери, ведущей во внутренние помещения дома, стоял Сергей. Выглядел он куда лучше, чем в мой первый визит в эту комнату, однозначно. Но далеко не идеально.

– Серёжа! Зачем ты поднялся⁈ – подскочил Евстафий Ильич.

– Да невозможно же лежать, папа. Ну, похож на скелет. Но лёжа в постели мышц не восстановишь.

Он и впрямь был похож на скелет, дорогой костюм болтался на нём, как на вешалке. Зато он явно как следует отмылся и привёл в порядок голову (я имею в виду чисто внешне – причесался, усы, бороду подправил). Однако, вокруг глаз лежали тёмные тени – сразу такое не проходит.

Сергей прошёлся мимо нас, с деланной беспечностью сунул руки в карманы, развернулся к столу…

– Не подходи! – я воскликнула, и одновременно, заставив вздрогнуть обоих мужчин, камень в стакане дёрнулся и стукнулся о стенку. – Не приближайся к нему категорически!

Сергей страшно побледнел и отступил назад.

– Он настроен на тебя, он тебя чувствует. И он хочет вернуться.

– Господи, помилуй! – размашисто перекрестился старший ювелир. – Уйдём отсюда?

– Нет, – я чувствовала, что там, за стеклом стакана, эта чёрная душа издевательски смеётся над нами. – Нельзя отсюда выходить. Тогда он притянет любого ближайшего человека, и всё опять по кругу… Так. Евстафий Ильич, обратно открывайте книгу! Вы читаете евангелие, не встаёте с кресла и никому не позволяете входить в комнату.

– Читаю вслух?

– Вслух. Сергей, мы с вами берём Валеру и едем к реке.

– К реке? – хором удивились оба.

– Да. Я всё объясню, когда мы завершим это дело. Боже милостивый, кто бы мог подумать, что я ввяжусь в такое…

Автомобиль младшего Скворцова явно был выпендрёжным. Вытянутый, хищный, тёмно-синего мерцающего цвета с металлическим отливом. Валера (на все руки мастер) сидел за рулём, невозмутимо поджидая пассажиров. Выходили из особняка мы, понятное дело, через парадный вход для жильцов, но под тенью.

– А что, пальто нам не нужно? – притормозил Сергей.

– Не нужно, не нужно! Время!

Мы сели в машину, и я мгновенно распространила прикрывающую нас тень и на неё тоже.

– Валера, теперь очень внимательно. Имейте в виду, что нас никто не видит. Совсем.

Он обернулся и посмотрел на меня совершенно круглыми глазами:

– Вы серьёзно?

– Абсолютно. Для прочих участников движения нас нет. Постарайтесь довезти нас живыми. Берег реки, любая площадка или карман, желательно побезлюднее.

– Понял.

– Мы в вас верим.

К нашему всеобщему счастью, движение в этих ленивых богатых кварталах было таким же ленивым. Да и погода сегодня не располагала. К реке мы подъехали в районе большой (очень большой), но практически пустой стоянки – дураков, желающих насладиться промозглым речным воздухом в сочетании с метелью, кроме нас не нашлось. К воде спускались ступени, украшенные внизу лежащими на постаментах львами. Спусков было много – шире или уже, рассчитанных на разные компании. Очень удобно.

– Валера, ждите! Сергей, идём.

Мы вышли из машины, выбрали крайний узкий спуск и пошли вниз по ступеням, облепленным снегом и немного льдом. Ширины лестницы едва хватало, чтобы идти рядом. От непосредственной близости реки мне стало вдруг легко и весело, всякую усталость как рукой сняло. Казалось, что здесь даже воздух искрится. Полететь бы над этой рекой! Сейчас я смогла бы невесомо, как ледяной дракон! Хотелось хохотать и порхать как бабочка. Удивительно, сколько разных чувств и желаний одновременно…

– А почему вы обращаетесь к Валере на «вы», а ко мне – на «ты»? – с непонятной для меня интонацией начал Сергей.

– Хм, действительно. Мы немедленно исправим это упущение.

– Нет-нет, напротив! Разрешите и мне обращаться к вам на «ты»!

– А мы вообще представлены?

– Э-э-э… Я помню вас в своей голове.

– Во-о-от. Именно поэтому я говорю тебе «ты», Серёжа. Можешь и ты отвечать мне тем же. После совместного брожения по колено в экскрементах это вполне допустимо. Маша, – я остановилась и протянула руку для рукопожатия, однако Сергей осторожно развернул её и прикоснулся губами к моим пальцам. Несколько дольше, чем того требовал местный этикет.

Это что – как будто бы ухаживание? Ну, прям оборжаться. Только что ведь пацан из дерьма выколупался…

Ой, извините. Это я непроизвольно на манеру речи выпившего дядьки Гроя сбилась.

Продолжая рассуждение – возможно, это такая ответная реакция организма на стресс? Говорят, бывает у спасшихся после страшных кораблекрушений и прочих катастроф – вроде как природное, оставить потомство или что-то в этом роде?

Я слегка усмехнулась:

– Это, конечно, мило, но я не испытываю влечения к ходячим скелетам.

Он слегка покраснел и отпустил мою руку.

– Я прошу прощения. Или не ст о ит? Может быть, это сон? Или я умираю, и всё это последний болезненный бред? Тогда спасибо, что он такой красивый.

– Да, вид на реку прекрасный, – я продолжила спускаться по ступенькам.

– Я имел в виду тебя, – сказал он мне в спину.

– О! Очень приятно. А почему ты думаешь, что всё – сон?

– Это мало похоже на правду. То нас никто не видит. То мне не холодно. А снег?

– Ну, хочешь – будет холодно? – я посмотрела на него через плечо.

– Это будет всего лишь ответом на мои ожидания, – несколько чопорно проворчал он.

– Ай-яй-яй, опять незадача! Все мальчика обижают… – я всё-таки захихикала.

Он в три прыжка обогнал меня и остановился на небольшой площадке ниже по лестнице, лихорадочно блестя глазами и сердито уперев руки в бока:

– Издеваешься, да?

А ВОТ ЭТО БЫЛО ХОРОШО

Я спускалась, и почему-то было очень забавно. На две ступеньки выше него я остановилась – иначе пришлось толкать бы этого гневного Питера Пена – и поняла, что ростом он как раз на две ступеньки меня выше. Глаза наши оказались на одном уровне.

Я хотела сказать, что надо сделать дело и ехать бы домой, а то меня что-то как будто развозит… И тут он притянул меня за талию – очень крепко. И глаза оказались очень близко. И он смотрел так… Да он правда сомневается, живые мы или нет! И мне страшно захотелось засмеяться и выкрикнуть, что живая я, живая! – и я опять не успела.

До этого раза я целовалась с мальчиком однажды. Тот поцелуй показался мне слишком агрессивным. А ещё – слишком слюнявым. И я тогда сделала, как меня научил Баграр: сказала, что, мол, стоп, продолжения не будет, всего хорошего, все претензии можно высказать папе. Тому мальчику, наверное, было обидно, но (ввиду репутации Баграра) никаких претензий ни мне, ни тем более моему приёмному отцу высказано не было. Однако, полагаю, в кругу сверстников этот пацан что-то про меня наговорил, потому что никто больше подкатывать ко мне не пытался. Больше года уж прошло.

Поцелуй Сергея мне понравился гораздо больше. Он был… более внимательный, что ли? И неожиданно нежный. Тело отозвалось, потянулось ему навстречу, и мысли совсем смешались. Значит, вот так это должно быть? Это приятно, даже очень. И, кстати, костлявый он оказался не настолько, чтоб обниматься было прямо твёрдо. Я слегка фыркнула и волшебство прекратилось.

– Что? – удивлённо спросил он.

Вокруг меня кружилось, и я положила голову ему на плечо:

– Серёжа, зачем мы здесь?

– Я не знаю, – честно сказал он.

Так. Я изо всех сил зажмурилась. Тёплые мужские руки прижимали меня к себе. К нему? Фу, блин, я даже предложения формулировать нормально не могу!

– Перестань меня гладить, это сбивает.

Руки замерли.

– Мы приехали к реке, – вслух рассуждала я. – Река – это энергия. Мне надо было восстановиться. Так. Почему у меня голова кружится, а?

– Почему? – спросил он.

– Потому что ресурс был вычерпан! И поэтому риталид не работает! Всё пропускает на восстановление. Так?

– Так.

– Ты прекрасный собеседник. Предположу, что как только риталид начнёт собирать энергию на себя, мысли перестанут путаться. Логично?

– Наверное.

– Значит, у нас есть ещё время. В таком случае, можешь меня пока целовать, мне понравилось.

– Какой прекрасный вывод…

16. ГЛАВНОЕ – ЧИСТО ПРИБРАТЬ ЗА СОБОЙ

ПЕРВЫЙ ОПЫТ???

И мы целовались. Мне казалось, что я стою по колено в горячем золоте, и этот жар накатывает волнами всё выше и выше, захлёстывая те части меня, о которых не принято говорить в публичном пространстве.