Текст книги "Маша без медведя 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Чинные поначалу зрители тем временем постепенно превращались в азартных болельщиков: сжимались кулаки, горели глаза, люди кричали, свистели, топали, забыв про пристойную солидность. Мне следить за ходом игры было некогда, я изо всех сил прислушивалась к «шерсти на загривке». Когда следующий магический залп пронёсся над моей головой, я успела лишь добавить ему хаоса и чуть сбить прицел. Целый сектор на противоположной стороне трибун дружно чихнул. Скажите спасибо, что не описался или чего ещё похуже. И, кстати, я не подписывалась под обязательством сохранить первоначальный стихийный посыл. Так что пусть удивляются.

Тэ-э-экс, сейчас мы аккуратнее…

– Давай! Давай! – с жаром закричала Анечка, разом перекрыв ближайших крикунов.

Домна хотела сделать ей замечание, но только рукой махнула. Поняла, видать, что не докричится. Я отвлеклась на них и чуть не прозевала следующий бросок.

Хоп!

У мужика в черно-белой полосатой рубахе, бегающего вдоль края поля, разом развязались шнурки, и со следующим шагом он растянулся во весь свой немелкий рост.

– Судью на мыло! – закричали откуда-то сбоку.

Упс! Судья… Ну, извините.

Маруся достала из кармашка зеркальце, поправила волосы и сообщила мне:

– Какая-то девица белобрысая к нему прибежала. Спорят. Озираются во все стороны. Кажется, подозревают, что источник их волнений на противоположной стороне поля.

Что, не ожидали, ребятушки?

– Дай мне на минуточку.

Я получила зеркальце и тоже под видом поправления причёски нашла нужную нишу. Ну, точно – стихийники! Девица огненная. Они когда готовы к бою, в глазах промелькивать начинает…

– Интересно, рискнут ещё на раз или нет?

– Сто процентов – рискнут. Попытаются вычислить.

Ах, вот как. Ну, тогда будьте готовы…

Следующая волна предназначалась явно не футболистам, а вскрытию неизвестного мага – была она куда слабее и расходилась широким веером. В ответ из десятка разных точек в сторону ложи с этими магами рванула и закружилась над ними иллюзия птичьей стаи. Птицы орали. И всё это было, попросту говоря, наведённым изображением – м о роком – но на трансформацию нескольких ощутимых птичьих какашек из бумажных флажков, натянутых над зрительскими рядами, я потратилась. Специально для этой девы.

Ну, а чего они? Вычислять меня ещё вздумали…

Каюсь, на меня подействовал всеобщий азарт.

Эффект превзошёл все мыслимые ожидания. В соседних ложах поднялся женский визг, паника и попытки хаотически куда-то бежать, прикрывая головы подручными предметами. Никто не хочет быть обоср… извините, обгаженным. Домна подскочила и глаза у неё сделались совершенно дикие – явно соображала, как будет всю нашу благородную кучку в одиночку прикрывать от неизвестной опасности…

В общем, мы чуть не сорвали матч. Ладно, я чуть не сорвала матч. Но начали всё равно они! Так что я не виновата, вот.

Дальнейший футбол на фоне столь мощного выступления смотрелся довольно скучно, если не считать того, что народ периодически нервно озирался. Маги сидели надутые. Точнее, маг. Магичка, получив пару какашечных шмяков, умчалась в неведомую даль. Хотя, не исключаю, что она следит за всеми из укрытия.

Домна напоминала сторожевого суслика с вытянутой шеей. С трудом дождавшись конца этого выступления и сверившись с часами, она повела нас в буфет. Режим питания – основа нашего гимназического уклада. Хоть потоп, а кушать и спать по времени извольте.

В просторных коридорах комплекса кипела жизнь. Здесь, реально, было полно народу! Люди встречались, здоровались – тепло, подобострастно, холодно и даже вежливо-враждебно. Многие разговаривали или прогуливались, словно в парке, благо, был приличный повод. Тут тоже, примерно как у нас, выставлялся «товар лицом» – только в виде стендов, сплошь покрытых похвальными листами, грамотами, вымпелами и фотографиями. Под видом знакомства со всей этой красотой вполне можно было проводить небольшие встречи и даже переговоры.

Мы почти дошли до буфета, когда мне представилась возможность лицезреть ещё один образчик местной культуры.

НА КРИВОЙ КОЗЕ

Высокий парень с военной выправкой остановил нашу процессию (по честности, напоминающую мне утку с выводком утят) и учтиво обратился к Домне. Она напряглась и явно засомневалась. Он сделал жест рукой в сторону, воспитательница посмотрела туда, получила какой-то сигнал и нехотя кивнула, после чего подошла к нам ближе:

– Барышня Рокотова, её светлость княгиня Голицына приглашает вас для личной беседы. Я позволяю вам отлучиться на десять минут.

Ух, ты! Голицына! Это которая из светлейших князей, что ли?

Маруся кивнула, но не выпустила моей руки:

– При условии, что я пойду с Машей.

Домна (по-моему, несколько злорадно) улыбнулась переговорщику:

– У вас десять минут, – и гордо продефилировала в буфетный зал.

Парень колебался недолго:

– Прошу, барышни.

Буквально в двух шагах от этого места находилась ниша, отделанная изнутри как беседка, расположенная в парке. Свисающие ветки живых растений, расставленных и развешанных в горшках, только усиливали это ощущение. В глубине ниши, в окружении нескольких стоящих человек (похоже, охрана), сидела очень пожилая, очень элегантно (и очень дорого) одетая дама. Меня она словно не заметила, а Марусе строго дозированно улыбнулась:

– Милая, я же просила о приватном разговоре.

Маруся крепче подхватила меня под локоть и ответила, вызвав у меня острое ощущение дежа вю:

– Мария – моя поверенная в делах, если вы имеете что-то сказать, прошу говорить при ней. В противном случае мы немедленно уходим.

Дама не глядя протянула руку в сторону и приняла поданный бокал явно не с чаем:

– Ну, зачем же так кипятиться! Раз уж дело столь серьёзно, – по-моему, это прозвучало довольно саркастично; с теми же интонациями, с которыми родители рассуждают о серьёзности намерений своих малолетних детей, – ваша подруга может присутствовать. Присаживайтесь, барышни. Чаю? Кофе? Пунша, может быть? На улице так сыро…

Мы синхронно сели на небольшой диванчик, и Маруся сделала отметающее движение пальцами:

– Не стоит беспокойства. У нас осталось около восьми минут. К сожалению, я не могу долго предаваться светским беседам.

– Деловая – это хорошо, – усмехнулась титулованная бабка. – Тогда скажу прямо. Ваше положение, милая, после безвременной смерти вашего отца, царствие ему небесное, незавидно. Ваш дядюшка – мот и дурак, и положение не улучшит даже смерть этой его беспутной жёнушки, – Маруся вздрогнула, и Голицына проницательно сощурилась: – А! Вам ещё не рассказали. Сообщат попозже, никуда не денутся. Однако, я наслышана о том, что ваш покойный папенька прочил вам блестящее профессиональное будущее. Насколько я знаю, вы собирались поступать в юридический институт? – бабка слегка склонила голову вбок.

– В Императорский университет, – сдержанно поправила её Маруся.

– М-м? Несмотря на конкурс?

– Именно.

Или я ошибаюсь, или эта бабуленция специально «ошиблась», чтобы дать Марусе возможность слегка похвастаться.

– Поверьте моему опыту, милая, одинокой сироте, даже с прекрасными дарованиями, очень сложно пробиться. Очень. Возможно, когда-нибудь, когда у нас будет больше времени, я расскажу вам свою историю. Но сейчас, коль уж мы так стеснены рамками нашей встречи, я лишь покажу вам возможность стать частью большого и успешного клана.

Маруся кивнула:

– Я осведомлена о вашем статусе. Каковы ваши условия? Раз уж вам нужен… юрист.

Бабуля усмехнулась:

– Самые что ни на есть прямые. В роду Голицыных всегда рождалось много мальчиков. У меня четверо сыновей, и каждый из них порадовал меня несколькими внуками. Восемь из них вполне подходящего возраста для того, чтобы составить вам партию. Не считая племянников и прочих, – она обобщающе взмахнула бокалом, колыхнув на дне тёмно-бордовую густую жидкость. – Я вижу в вас весьма перспективную невестку. Умную, красивую, а какой характер!

Маруся слегка покраснела:

– Простите, но, во-первых, я совсем не знаю ваших внуков…

– Согласна, это как кота в мешке покупать, – Голицына отхлебнула из бокала. – Я бы с удовольствием пригласила вас на вечер, и даже не на один, но, к сожалению, устав вашего заведения не предполагает исключений…

– Погодите, – Маруся слегка зажмурилась, прихватив пальцами переносицу, – и во-вторых… во-вторых, я… не хотела… пока не пройдёт год…

Бабуля почти по-человечески вздохнула, внезапно переходя на «ты»:

– Понимаю, милая. Но ты, как девушка здравомыслящая, всё же подумай о том, что к тому времени от твоих капиталов может мало что остаться. Хотя, – она сунула бокал в сторону, где его незамедлительно кто-то принял, и живо потёрла сухонькие ручки, – императорское приданое – тоже неплохо. Кроме того, отметь как важное, что Голицыны не намерены препятствовать тебе в построении карьеры. Более того, мы будем всячески этому способствовать. А парни у меня хор-р-рошие. Во! – она неожиданно подняла большой палец вверх – жест весьма простецкий и в некоторой степени даже эпатажный – и довольно засмеялась.

Маруся взяла себя в руки и сдержанно улыбнулась:

– Благодарю вас за участие. Я обдумаю ваше предложение, но ничего не обещаю. Более того, для того, чтобы принять решение подобного рода, мне нужно знать человека, а не просто быть ему представленной.

Бабуля слегка склонилась над столом и деловито уточнила:

– Мы первые?

– С таким предложением? Да.

– Ну, ещё набегут. Но не забывай, что Голицыны предоставляют самый широкий выбор, – она подмигнула. – Во всех отношениях.

Очень странное у меня было чувство от этого разговора. Как будто нам предложили продать лошадь на ярмарке. И одновременно купить.

Мы откланялись. Маруся шла несколько деревянно и щёки у неё продолжали гореть. Я молчала, потому что тупо не знала, что сказать. Переварить всё это надо.

Дальнейшие наши брожения не особо меня впечатлили. Бег, прыжки, штанги… Немного поинтереснее были стрельбы, но с трибун всё равно далеко, плохо видно и поэтому не так цепляюще. Потолкались мы там ещё часа два и все благополучно вернулись в гимназию.

Вечером мы сидели в своей выгородке, и Маруся вдруг сказала:

– Предложение, конечно, перспективное, но выходить замуж неизвестно за кого…

– Я так поняла, раз ты сразу им от ворот поворот не дала, эти Голицыны ничем себя особо не замарали?

– На удивление – нет. Ни воровством, ни подлогом. Жёсткие они – это правда. Не знаю, может по-другому в больших играх и не выжить. И я бы, наверное, всерьёз рассматривала это предложение, если бы не инквизиторство. Я, честно говоря, вообще не знаю, как теперь это всё совмещать…

– А ещё, ты заметила – они знают, что у Стивы умерла жена, но что он сам больше не сможет проматывать чужие деньги – нет.

– Значит, информацию максимально закрывают, – ответила Маруся, думая о чём-то своём.

И тут я осознала, что за всеми этими подкатами совершенно забыла о моей антимагической выходке. Теперь, по здравом размышлении, она показалась мне чистой дуростью. Ну, надо же так демаскироваться! Нет, персонально меня, конечно же, не вычислили, иначе этот хвостатый так спокойненько бы не сидел, но если задаться конкретной целью, то можно ведь и полный список зрителей составить, и перетрясти всех потихонечку… Вот я ворона, а! Сидела бы себе, глазела, так ведь нет! Выпендриться понадобилось!

Так я корила себя с полчаса, а потом подумала, что сделанного всё равно не воротишь. Ну и хватит ныть. Постараюсь быть умнее. Наверное.

09. ПОСЛЕДСТВИЯ ФУТБОЛЬНЫХ ВЫСТУПЛЕНИЙ

ГДЕ-ТО

Оперативный отдел тайного городского магоуправления города Заранск.

– Костя, ты хоть понимаешь, насколько безответственной была эта твоя шалость?

Парень мучительно покраснел.

– Перечень присутствующих…?

– Составлен незамедлительно, Иван Семёнович. Уже работают.

– Гимназистки?

– Пятеро плюс классная дама.

– Ну-ка! Где они тут? – старший дёрнул к себе список и с досадой обнаружил две знакомые фамилии: – Мухина и Рокотова! С этих – глаз не спускать! Днём и ночью!

Слишком много совпадений. Слишком!

Двери распахнулись, и в кабинет с воплем: «Они настоящие!!!» – влетела белокурая девушка. Потрясала она при этом крошечным пакетиком для улик. Начальник поморщился:

– Что «настоящие», Света?

– Птичьи какашки!

Повисла небольшая пауза. Иван Семёнович тяжело навалился локтями на стол и очень, очень терпеливо спросил:

– И почему мне так важно знать об этих… экскрементах?

– Так птицы ведь были ненастоящие!!! – отчаянно выкрикнула девушка.

– Я объясню, – Константин взял у неё пакетик с образцами и посмотрел на свет. – Это всё из того же эпизода. В ответ на последний поисковый вброс вылетело несколько десятков птиц. М о рок. Летали минуты три, скрылись в техническом тоннеле. Мы кинули репортёрам информацию про сбой в вентиляционной системе. Но Свету эта стая… кхм… как бы…

– Обгадила! – сердито сказала Света, отвернувшись к окну.

Иван Семёнович посмотрел на раздражённо приподнятые плечи и уточнил у Кости:

– Именно её?

– Больше не было зафиксировано ни одного случая.

– Ну-ну, дальше что?

Света стремительно развернулась, хаотически жестикулируя:

– Я когда поняла, что это не морок вовсе, сразу побежала образцы собирать!

– Что говорит лаборатория?

– Что никаких инфекций и инвазий не обнаружено. Исторгшие их птицы полностью здоровы.

– Куда как ценно, – пробормотал начальник и откинулся в кресле. – Ну-те-с, что мы имеем в итоге? Некое лицо, находящееся на закрытом светском мероприятии, распознало деятельность имперского мага. Мы пока не можем однозначно утверждать, как неизвестный квалифицировал эту магическую деятельность, но по неким причинам им (или группой лиц) было оказано активное магическое противодействие, по всем признакам не отклоняющее и не нейтрализующее, а к корне меняющее природу самого заклинания. Причём итог всегда представлялся разный. Более того, в финале мы имели счастье наблюдать материализацию. После чего маг спокойно ушёл, необнаруженный.

– А я гимназисток видела, – непривычно спокойным, даже заторможенным голосом сказала Света, – они в нашем секторе сидели, в нижнем ярусе.

Мужчины переглянулись. Иван Семёнович решительно потянулся к телефону:

– Вот что. Организуем-ка запрос на применение спецтехники. Кто там к цесаревичу подкатывал? Мухина. Вот её и поковыряем. А если что вскроется, так и вторую не грех будет паровозом зацепить. Победителей не судят.

ПО ГРАНИ

В понедельник я проснулась, преисполненная бодрости. Полученные от господина Бирюкова денежки подспудно напоминали о себе. Не знаю, можно ли сказать «жгли комод» по аналогии с выражением «жгли карман», но такое чувство, что они тихонько из этого комода попискивают и хотят, чтобы их потратили, у меня было.

– Марусь, я бы в город мотанулась быстренько? Прикроешь меня?

– Всё-таки ювелирку хочешь посмотреть?

– Ага.

– Давай.

– Я прямо из форточки в спальне стартану. Ты, главное, следи, чтоб её раньше времени не закрыли, а то придётся мне кругами бегать.

– Ты только недолго, к обеду вернись!

– Да я махом туда-сюда, ценники гляну, хоть ориентироваться на что.

– А если придёт кто?

– А если придёт… Скажешь, что на меня резко слабость накатила, сон прям такой, что невозможно до медчасти дойти. Доктор сказал, при потерях памяти такое может быть, так что поверят. А в кровать мы иллюзию положим.

Мы организовали видимость спящей меня из подушек одеял и небольшого количества маны. Я тщательно упаковалась в теневой кокон, чтоб никто не засёк летящую меня… Однако, нашим дальнейшим планам не суждено было сбыться. В коридоре раздались приближающиеся голоса – спорящие на повышенных тонах, и часть – явно мужские. Среди женских выделялись пронзительные и возмущённые интонации завучихи, Илларии Степановны.

– Нет! Нет-нет! – решительно выкрикнула она. – Только в присутствии госпожи директрисы!

Дверь слегка дёрнулась, словно с той стороны кто-то упёрся в неё спиной. Это что – к нам, что ли, мужики ломятся⁈ А завучиха готова костьми лечь? Это что такое тут происходит?

Я живо разгладила постель, уничтожив следы своей иллюзии, скинула тень…

– Распоряжением начальника службы безопасности, – рычал мужской голос, что постарше.

– У меня своё начальство! – кричала завучиха. К её воплям присоединилась докторша, судя по прыгающим звукам, бегущая с другого конца коридора.

Если пришли по подозрению в использовании магии… Я оглянулась на Марусю. Колье! Риталид постоянно подпитывается, слегка сдвигая баланс маскирующих формул. Маг, настроенный на поиск, увидит следы от тени! Повторить прикрытие «магией внутрь», быстро!

Молодой мужской голос за дверью закричал:

– Там что-то происходит!

Послышались короткие звуки борьбы, закончившиеся сдавленным:

– Можете жаловаться.

Дверь в отделение распахнулась, ударившись о стену. Маруся смерила двоих ввалившихся в комнату мужчин взглядом – сверху донизу – и холодно спросила:

– Что вам угодно?

Докторица, встрёпанная завучиха и трое горничных влетели вслед за ними:

– Я требую, чтобы вы немедленно, слышите, немедленно убрались!!! – взвыла Иллария. – И я непременно напишу жалобу не только вашему начальству, но и вышестоящему!

Угроза, однако, не произвела на мужчин ровным счётом никакого впечатления.

– Девица Мария Мухина? – сухо спросил старший.

Мы с Марусей переглянулись, и я слегка кивнула:

– Это я.

Добавлять «к вашим услугам» или ещё что-либо подобное я не стала – ещё чего не хватало!

– Простите, – молодой, подвинув докторицу, вкатил в палату агрегат, похожий на пылесос, но с экраном на тыльной панельке, и начал поворачивать его во все стороны. К слову, когда я услышала крики в коридоре, почему-то подумала, что явится тот вчерашний маг-стихийник, с хвостом, но этот парень был совсем другой, невысокий, круглоголовый, с короткой военной стрижкой.

Я смотрела на манипуляции, приподняв брови, а затем перевела взгляд на Елену Игоревну:

– Это что-то медицинское?

– Бога ради, Машенька, только не нервничайте, – засуетилась она.

– Что вы делали вчера, во время просмотра футбольного матча в высшем командном артиллерийском училище? – перебил её старший.

– Смотрела очень внимательно, – подняла брови я. – Толпа полуголых парней в трусах пинала мячик. Кто-то из них победил.

Иллария с докторицей от такой моей интерпретации игрового действа выпучили глаза и надулись. Старший посмотрел на молодого, молодой – на свой экранчик и неопределённо пожал плечами. Так-так, похоже, это их маго-метр, а заодно и машинка для определения лжи. Ну-ну.

– В комнате довольно свежо. Почему?

– Я что-то не понимаю, разве в гимназии запрещено проветривать?

Молодой поморщился. Что – не правда и не ложь? Ай-яй-яй…

– Пожалуйста, изъясняйтесь чётче! – потребовал старший.

И тут в нашей сцене появилось новое лицо. Нет, лица. Директриса, Агриппина, кастелянша и двухметровый дворник Степаныч. Степаныч придавал компании особенный вес.

– Господа, извольте объясниться! – строго потребовала директриса.

Дальше началась суета. За спиной Агриппины внезапно возникли усатый столовский «поварёнок» и разнорабочий Ефимыч, тоже не отличавшийся мелким телосложением. Не знаю уж, кто распорядился отправить их в качестве группы поддержки, но наша Надежда Генриховна сразу стала держаться более уверенно. Агриппина подбежала к нам и обняла, успокаивая. Докторша громко высказывала своё возмущение, загибая пальцы. Прибежали ещё воспитательницы, послали за батюшкой (которого, к слову, не оказалось)… Но мужики – надо отдать им должное – стояли крепко и настаивали на том, что меня требуется допросить с этим их агрегатом.

– Да Боже Мой! – воздела руки гор е директриса. – О чём вы хотите расспрашивать бедную девочку? У неё ещё память после трагедии не восстановилась!

Старший сжал зубы и вынул из внутреннего кармана шинели какую-то бумагу. Надежда Генриховна развернула её и некоторое время стояла молча.

– Я вовсе не против поговорить. И было бы неплохо съесть что-нибудь, – решила воспользоваться удобным моментом я – и тут же отметила, что молодой, глядя на свой аппарат удовлетворённо кивнул. Работает, значит, машинка. А мне правда захотелось есть. Медведи часто так, когда волнуются.

Директриса посмотрела на меня, на Агриппину…

– Хорошо, пройдёмте в мой кабинет. Алёша, – повернулась она к поварёнку, – принесите чай с печеньем для барышни в директорскую.

Вот мы и узнали, как его зовут! Алёша.

В директорскую пригласили не всех. Однако, докторица, Агриппина и даже Маруся проследовали за мной. За Марусю я переживала. Её-то они зачем приволокли? А-а, наверное, из тех соображений, что в прошлое моё «обострение» я забыла всех, кроме неё… Однако близость странного прибора к недавно проявленному нервничающему инквизитору меня пугала. А ну как не удержит контроль? Но Маруся боялась гораздо меньше меня, она приобрела свой холодный «юридический» вид и держалась максимально собранно.

Все гимназические расселись на угловом директорском диване, мужчины с прибором – на стульях напротив.

– Некоторые вопросы, которые мы будем вынуждены задать, – начал старший из мужчин, – требуют сугубой конфиденциальности…

– Однако, прежде чем переходить к допросу такого рода, – адвокатским тоном заявила Маруся, – вам следует задать интервьюируемому определённый ритм вопросов и ответов на материале, который близок опрашиваемому и затрагивает круг тем, простых и понятных ему, касающихся семьи и быта.

Этот пассаж вызвал общую заминку и обмен взглядами. Прямо посередине сего процесса дверь открылась, Алёша вкатил сервированную к чаю тележку, установил её передо мной и удалился, предупредив директрису:

– Я за дверью, в коридорчике подожду, – и многозначительно посмотрев на незваных гостей.

– Н-ну, хоррррошо, – сказал старший, которому, кажется, начал надоедать этот цирк. – Расскажите нам, Мария, про свою семью.

– Про свою первую семью я помню мало что, – честно сказала я. – Дело в том, что мой отец… мой приёмный отец… он меня украл.

Женщины дружно ахнули. Старший дядька требовательно взглянул на младшего и тот сурово подтверждающе кивнул, не отрываясь от экрана.

– Расскажите подробнее, – потребовал старший.

Я взяла плюшку, откусила, запила чаем.

– Ну, понимаете, это было как в сказке «Маша и медведь». Я шла по улице. А он украл меня. Посадил в свой золотой автомобиль и повёз. Я тогда сильно испугалась, потому что никогда не видела медведей так близко.

– Каких медведей? – не понял мужик.

– Обычных медведей. Больших. Мой отец – он медведь, очень большой. Его зовут Баграр. Но потом мы стали хорошо жить. Он очень любил меня, баловал. Дарил мне всякое. Камни драгоценные. Бриллианты, большие, как ягоды. Только они сгорели однажды. Он даже повесил по стенам моей спальни такую большую паутину, потому что я никак не могла насыщаться как следует.

Агриппина в ужасе прижала ладошку к губам.

– Паутину? – перекосился старший.

– Да.

– Медведь повесил паутину?

– Да.

– Чтобы вы питались как следует?

– Всё правильно.

Старший развернулся к молодому всем корпусом, и мы все получили возможность полюбоваться на потрясённое лицо ассистента.

– Только что девочка начала в себя приходить! – с крайней горечью бросила докторица.

– Вынужден принести свои глубочайшие извинения, – выдавил старший. – Прошу понять. Служба.

Они собрали свой агрегат и ушли. А мне «стало плохо». И пока все суетились вокруг меня, Маша стояла напротив окна и наблюдала за центральной дорожкой.

– Уехали, – сказала она, и я села на диване, «приходя в себя».

– Мне уже лучше. А глупости, которые я тут болтала – забудьте.

Всё же, хорошо, что я с Марусей договориться успела.

Дозу магического воздействия я рассчитала очень тщательно и экономно, чтобы этот парень со своим пылесосом меня не засёк.

– С точки зрения обитателей гимназии, возмутительно, конечно, – сказала рассудительная Маруся, когда мы остались вдвоём в спальне, – но с точки зрения следствия… Папе и не в такие учреждения вторгаться приходилось. И возмущаются каждый раз, я тебя уверяю, и невиновные…

– И ещё больше виновные, – согласилась я. – Но нас пронесло.

– А теперь расскажи мне, – очень серьёзно попросила она, – как тебе удалось обмануть этот агрегат. Я про него слышала, не знала только, что принцип действия магический, и знаю, что ложь он распознаёт не на девяносто девять процентов даже – на сто.

Я вздохнула и подпёрла щёку рукой:

– Приготовься, это потребует достаточно длительного рассказа. Скорее всего, этот аппарат действительно невозможно обмануть. Но правду, выдернутую из контекста, он распознаёт как правду, даже если звучит она чудовищно.

– То есть твой отец?..

– Правда медведь. И правда меня украл. Слушай…

Тем вечером была рассказана моя полная история попадания в Гертнию и пребывания там – вплоть до отчаянной обороны западных побережий и моего выброса сюда.

Сложно сказать, сколько раз Маруся произнесла: «Вот это да…» Но то, что она не просто уши развесила, а проверила меня своим инквизиторским чутьём – это точно. А потом – доверие за доверие – рассказала мне свою историю. О своих родителях, о матери, которая по первоначальному дворянскому статусу была гораздо выше отца и замуж за него вышла вопреки родне, прервав с кланом всякие отношения, забрав только неотъемлемую часть своего наследства – лично завещанную прабабкой шкатулку, о довольно ранней её смерти, о том, как они с отцом множество раз чудом избегали покушений – уж больно многим сильным мира сего наступил он на чувствительные мозоли…

Этот день стал для нас очень важным. Знаковым для нашей дружбы.

Дальше перед нами встал вопрос: раз уж мы увидели, что существует государственная магическая служба, следует ли прийти туда и открыться, что мы тоже маги? И тут Маруся заявила:

– Исходя из их поведения, я не могу однозначно утверждать, что данная служба является императорской и что она действует в интересах Российской империи.

Мне стало не по себе:

– То есть, ты предполагаешь…

– Я предполагаю множество вариантов. В самом для нас благоприятном – да, это имперская магическая безопасность (примем это как рабочее название), и она всецело предана Империи и правящему клану. В худшем варианте – это абсолютные самозванцы: террористы или шпионы, хоть бы английские. Промежуточные версии: имперская служба под управлением самодура. Имперская служба, реализующая под вывеской безопасности интересы другого клана или иных государств (и, возможно, подготавливающая переворот). Имперская служба, наполненная бездарями, сильнее всего переживающими за то, чтобы не нашёлся кто-нибудь талантливее, способный сместить их с тёплых мест…

По спине у меня прошёл холод:

– Магоблокировка…

– Что?

– Худшее, что может ждать мага – магоблокировка. Когда ты неспособен реализовать ни одну, даже самую маленькую формулу. И извне ничего принять не можешь. Пустой запечатанный сосуд. Магическая смерть.

– Хочу огорчить тебя, подруга, – хмуро сказала Маруся, – есть вещи более простые в воплощении. Например, обыкновенная смерть от ножа. Или от петли – если против нас будет сфабриковано дело об измене. Или автокатастрофа, вообще никакого дела не надо.

Звучало не очень обнадёживающе.

– Значит, маскируемся?

– По крайней мере, до того момента, когда мы сможем убедиться в подлинности этой структуры и истинности намерений её членов.

Между тем, надеяться на то, что нас разок проверили – и отстанут, было весьма наивно. Нет, мы не видели никаких наблюдателей, прогуливающихся вдоль ограды под видом праздношатающихся или торчащих на углах в шпионских серых пальто. Но Маруся говорила, что слежка есть – а кому же верить, как не инквизитору? И всё это довольно здорово мотало нам нервы, пока не произошло событие, одним махом заставившее нас забыть об этой слежке.

10. ШТОРМИТ

ВОТ ЭТО ДА…

В следующее же воскресенье нас ожидал сюрприз.

Нет, что я вру? Шок нас ожидал. Шок и потрясение. Потому что бабушка Голицына решительно взялась за реализацию своего плана.

Я, между прочим, в момент их фееричного появления как раз заканчивала с очередной просительницей, и поэтому пришествие бабули лицезрела практически с первых секунд. А «их» я говорю, не потому что внезапно сверх меры прониклась почтением к светлейшей княгине, а потому что их было много, Голицыных. Бабушка и пятеро внучков, представьте себе.

Сразу скажу словами дядьки Гроя, бабуля с козырей зашла. Не знаю, как остальные, а эти отпрыски Голицынского рода были прям как из сказки Пушкина: «все красавцы расписные» и как там дальше у классика: рослые, подтянутые, нарочно выряженные блестящими офицерами. Что понравилось лично мне: умные они были, это прям на лицах было написано. А что насторожило: смотрелись они стаей. Этакие доминантные хищники, оглядывающиеся на новой территории. Понятно, что внутри между ними существует определённая соревновательность и даже конкуренция, но против общего врага они объединятся мгновенно и будут действовать слаженно, как чётко сработанный механизм.

Персонал гимназии, увидав этакое явление, сперва остолбенел, а потом страшно засуетился. Что спрашивала выбежавшая завуч, слышно не было, а вот ответ Голицыной прозвучал в почтительной тишине:

– К барышне Рокотовой. Светлейшая княгиня с сопровождением.

С сопровождением! Слыхали вы такое? Типа просто с охраной пришла. Это чтобы Маруся не отказалась их сразу принять, явное дело.

Горничная получила цветы с указаниями и метнулась в гостиную. Голицыны проследовали к гардеробу.

Я бочком проскользнула во внутренние помещения, а следом за мной, практически на рысях – наша завуч. Мне пришлось изрядно поднажать, чтобы не отстать от неё. А отстать я не хочу, такой спектакль надо наблюдать вблизи!

– Барышня Рокотова, к вам светлейшая княгиня с сопровождением, – почти слово в слово, с придыханиями, повторила Иллария Степановна.

Маруся в это время хмуро разглядывала букет. Нет! Два букета! Посмотрела на меня.

– Один, между прочим, твой.

– Мой⁈ – сказать, что я удивилась – это практически ничего не сказать.

– К ним прилагаются записки, так что тут двух мнений быть не может.

В этот момент двери отворились, и в гостиную вошла Голицына.

Про маленькую бабулю хотелось говорить «шествовала» или ещё что-нибудь такое же помпезное. Пятеро внучков изо всех сил изображали сопровождение.

Маруся встала ради приветствия. Убегать сейчас или, допустим, заявлять, что внезапно заболела голова, было бы скандально. Да и бессмысленно. Однако лицо у неё сделалось не хуже, чем у этих парней – холодное, хищное. Наверное, так выглядел в работе её папа – неподкупный инквизитор, как бы ни называлась его должность.

Так мы и стояли рядом, между двух букетов, словно парадный портрет, и смотрели на приближение сей процессии. И вся гостиная таращилась на происходящее во все глаза.

– Подружки, всё тем же составом! – ж воскликнула Голицына. – Так я и думала! Мальчики, позвольте вам представить: Мария Рокотова и Мария Мухина, – княгиня повела в нашу сторону несколько старомодным веером и им же указала на каждого парня по очереди: – а это – мои внуки: Андрей, Ярослав, Григорий, Виктор и Александр.