Текст книги "Маша без медведя 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Коренастый только сердито крякнул. Высокий перебрал бумаги на столе:

– Приказ искать девицу, считай, что есть. Но скажу прямо: даже не надеюсь. Рапорт маголокационщиков видел? На, читай.

Тимофей Егорыч взял предложенный лист.

«Следящий артефакт цесаревича в указанный период времени работал нестабильно. Около двадцати трёх ноль пять одиннадцатого января сигнал ослаб примерно на сорок процентов относительно передающей мощности. Восстановление мощности происходило постепенно, равномерно и достигло стопроцентного уровня к нолю часам двадцати пяти минутам двенадцатого января. Далее в течение ночи испытывал мелкие возмущения, по своему характеру напоминающие магические, но направленные на другой объект, и около четырёх часов утра зафиксировал сильный кратковременный (до двух секунд) всплеск, также направленный на иной объект (объект неизвестен), характер воздействия предположительно термический…»

– Термический?

– Термический, – пристукнул по столу высокий. – А нам остаётся только гадать. Это что такое? Это рядом с цесаревичем что-то сожгли? Или кого-то? За две секунды… Ты дальше читай.

Коренастый вернулся к листку: «Около семи часов двадцати двух минут зафиксирована интенсивная магическая активность неизвестного генеза, частично направленная на цесаревича».

– Попытка взятия под контроль?

– Возможно.

– Ну, так… поэтому Добрыня и помчался… проверять.

– Долговато он бежал.

– Говорит, проснулся не сразу, – проворчал коренастый. – Всё же перебрали они накануне изрядно.

Высокий обошёл стол и сел в кресло, сцепив руки замком:

– И застукал цесаревича с гимназисткой, которая по всем свидетельствам находилась в этот момент в здании гимназии… – он побарабанил по столу длинными пальцами. – Между тем, цесаревич клянётся, что девица была именно та же, что и на балу – по речи, шуткам и так далее. Чего, как мы понимаем, быть не может, если агентка просто накинула морок. Замкнутый круг получается…

Коренастый смотрел в листок, явно не видя букв:

– А помните ли, Филипп Афанасьич, доклад индонезийской экспедиции?

– Двухгодичной давности? В общих чертах. И что там?

– О местных колдунах. Вернее – о колдуньях, отличающихся особой изощрённостью. Много чего там понаписано было, но сейчас я живо припомнил касательно смены личин. Говорилось там, что по преданьям и сказкам, имеющим хождение у местных народностей, колдунья-лиса может принять вид любого человека и воспринять даже его повадки и память.

– Так-так!

– Однако, для этого ей нужно испить кровь жертвы. С кровью-то как раз и воспоминания, и манеры перенимаются.

– И как ты себе это представляешь? Тимофей Егорыч!

– А так и представляю, – настырно повторил коренастый. – Говорят, колдуну всего несколько капель довольно. Девица после потери памяти, под усиленным медицинским наблюдением, сколько раз за осень уж кровь сдавала. Тех пробирок на пятерых лисиц хватило бы. А в лабораторию проникнуть – дело плёвое. Хоть курьером прикинься, хоть, опять же, полицейским чином.

Высокий снова забарабанил по столу.

– Да ведь ни одной живой лисы не обнаружено было?

– Однако, полностью отрицать подобную версию слишком самонадеянно. Что, если завербовали лису? Хоть те же германцы? Или того хуже – британцы? У тех вечно восемь тузов в рукаве…

– Цель этой акции не вполне ясна. Втереться в ближний круг? Возможно, теракт? Устранить государя и влиять на наследника? Устроить смуту в государстве? Так или иначе, дело дрянное. Я бы предположил попытку полной подмены этой гимназистки, однако сейчас, зная, что цесаревич на несколько месяцев исчезнет из их досягаемости, вряд ли они предпримут нечто подобное. Такие затраты – а смысл?

– А если вернуться к версии именно получения наследника от цесаревича?

– Хотела забеременеть, да не успела?

– Да.

– А чего ж тогда всю ночь тянула?

– Допустим, случая удобного не представилось?

– Хм. Маловероятно, но полностью сбрасывать со счетов эту версию не будем. Ближе к возвращению Дмитрия стоит усилить контроль за Марией Мухиной. Посмотреть: не изменится ли поведение, фон померять.

– Сделаем.

– Контроль же за цесаревичем усилить немедля. Портативную установку на борт доставить, чтоб ни одна муха…

22. ПАНИКУЮЩАЯ МАГИЧКА

Я В РАЗДРАЕ

– Марусь, что ты так волнуешься? – спросила я, как только нас оставили в покое в пустой спальне третьего отделения.

– Индивидуальный неповторяющийся рисунок кожи пальцев, – пояснила она. – По следам, оставленным на предметах, можно определить, ты там была или не ты. Что случилось-то?

Я вздохнула и начала рассказывать про свои похождения, закончив как раз-таки индивидуальным рисунком на пальцах, который вроде как нельзя подделать, но если очень хочется… Брови Маруси по ходу рассказа ползли всё выше и выше, пока совсем не стали домиком.

– Ну. Ты. Даёшь… – раздельно произнесла она.

Я покаянно вздохнула.

– Слушай, а где все?

– Так на выставке! Местное общество рукоделий и художественных ремёсел привезло прямо к нам, в большом зале расставились. Хочешь, сходим? Мы успеем ещё.

– Я бы, если честно, лучше в душ сходила, а то меня от этих расспросов аж в пот кинуло.

– Ну, я тогда здесь тебя подожду, почитаю.

Я постояла под душем. Оделась (наконец-то трусы!). И всё это время раздумывала над тем, что жить мне дадут спокойно, разве что уверившись в моей беспамятности. Или в юродстве. И что делать с теми настоящими отпечатками, которые я явно в стольки местах уже наоставляла? Вроде, и стереть их можно быстро, да только как припомнить, где и когда за что я держалась…

И главное, что меня возмущало на заднем плане сознания: накрылся мой полёт по магазинам!

Потом я в ужасе подумала, что если кто-нибудь из этих дядек с аппаратами добьётся разрешения пройти в спальню и обнюхать своим агрегатом мои вещи, он (агрегат) может ведь и распознать маскировку-то! Нет, надо отсюда быстренько всё убирать… А куда? Ответ очевиден – вернуться к плану снять квартирку.

ГДЕ-ТО. ОПЕРАТИВНИКИ

Суббота, 12 января 1964, одиннадцать утра.

Начальник оперативного отдела правобережного района тупо смотрел в несколько листочков, разложенных на его начальственном (это сказано громко и с сарказмом) столе. В дверь стукнули.

– Да! – крикнул он, выходя из оцепенения.

– Иван Семёнович, вызывали?

– Смотри, – он подвинул бумаги своему ведущему магу-оперативнику.

Тот полистал.

– Не понял. Её ещё кто-то ведёт, что ли?

– Случайно под гребёнку попала.

– И что… «Ни один из отпечатков, достоверно определённых как принадлежащий магу-агенту(ке), не совпадает с отпечатками пальцев гимназистки Марии Мухиной…» Погодите, – он посмотрел на начальника. – То есть доподлинно известно, что в городе действует маг или магичка, внешне повторяющая нашу подозреваемую?

– Копирующая, – мрачно поправил начальник, – вплоть до нюансов поведения.

– Метаморф? – неверяще уточнил Костя. – Они существуют?

– Поймаем – узнаем, – проворчал начальник.

– А подробности?.. – Костя покачал бумагами.

– То дело ведёт имперская безопасность. Я, конечно, напишу запрос. Но… Соизволят ли…

– Погодите, так наша-то тогда – что?

– Скорее всего, пустышка. Или отвлекающая приманка, ширма – что угодно. Лишь бы на настоящую не смотрели.

Костя отложил бумаги, нахмурился:

– Но я же сам видел. Она исцеляет. И артефакт у них был, светился.

Начальник досадливо поморщился:

– Что там происходит, никто толком определить не может. И никто не знает, почему папаша эту девочку взаперти держал. Может, дар у неё?

– А снимки?

– А вот каким образом снимки сфальсифицированы, мы тоже узнаем, когда этого морфа поймаем. Или как он из неё энергию тянул, что тоже вероятно.

– Но артефакт?

– Костя. Это могли специально вбросить, чтобы мы по ложному следу пошли. Заключение прочти внимательно. Без всякой магии тебе сказано: два разных человека.

Костя сел, внимательнейшим образом просмотрел все бумаги. Упрямо поджал губы. Нет, что-то здесь не так.

– А вот тут написано, что она в медицинском изоляторе была. Я бы с той стороны здания о кна посмотрел, где…

– Нет. Наблюдательный пост при гимназии снимаем. Два месяца смотрели, ничего не высмотрели. Хватит.

– Но как же…

– Нет. Берёшь Фёдора. Прямо сейчас поступаете в усиление, будете сопровождать курсантов до прибытия на судно морской академии в Рижском заливе. Там вас сменит питерская команда. Опасность теракта, – Иван Семёнович поднял палец, – возможно, магического. Дело серьёзное. На сборы два часа, явка в порт, пассажирский теплоход «Нестеров», спросишь замначальника училища по воспитательной работе. Выполняй.

СО ВСЕМИ ПРЕДОСТОРОЖНОСТЯМИ…

До вечера я маялась тягостными мыслями и ходила как пришибленная, потом спустилась в хозблок и попросила выдать мне пакет для личных вещей – под тем предлогом, что хочу кое-что перебрать да раздать приходящим иногда просителям. Кастелянша Наталья Дмитриевна подробности выспрашивать не стала, а я не стала лишний раз её обрабатывать – и так тут повсюду полно моих следов, пусть они со временем и рассеиваются, но рисковать сейчас… Под видом уборки перетрясла комод и уложила в один мешок всё, что не хотела бы потерять в случае внезапного бегства, тщательно перевязала, чтоб ничего не потерялось по дороге. Поставила мешок в шкаф.

После ужина была исповедь. Я попросила пропустить меня вперёд, потом вернулась в спальню, взяла свой кулёк и, замирая от страха, спустилась на второй этаж. Мимо учительской я шла на цыпочках. Внутри разговаривали, дневные воспитательницы обсуждали с вечерними сегодняшний «скандальный инцидент» (слыханное ли дело – заподозрить воспитанницу в противоправных действиях!) и участившиеся случаи ЧП. Я проскользнула до дальней лестницы, спустилась до кухни. У меня был план. Я видела, что кухонные работницы выходят до погреба, накинув рабочее ватное стёганое пальто с капюшоном, а потом вешают его на крючок под лестницей. Я хотела надеть это пальто и таким образом замаскироваться, чтобы не попасть под внимание фургона с трубой – боялась, если честно, что после моих выходок с наследником наблюдатели усилят мощность аппаратуры. Но пальто не оказалось. А в кухне слышались голоса: Алёша флиртовал с кем-то из девушек и набивался проводить её до дома.

Я сердито посмотрела на куль в своих руках, на усилившийся за окном снег и подумала: какая же я всё-таки беспомощная без магии! Я не могу буквально ничего. Я привыкла к ней, ровно так же, как к ногам или глазам. Вот, допустим, висело бы здесь это пальто – а обувь? На улице вон сугробы намело чуть не по колено! Не дошла бы я до моста, как пить дать, ноги бы окоченели.

Я обругала себя дурочкой, спряталась от случайных глаз поглубже в сумрак подлестничного треугольника и начала усиленно соображать. Значит, так. Если всплеск может быть фиксирован, надо попробовать «магию внутрь» послойно, а? Несколько параллельных потоков! Отдельный на каждую рабочую формулу, и сверху общий – на абсолютное прикрытие. Строго синхронно! Да, это будет медленнее, плавнее и вязче, чем обычно – но это может сработать!

Я замерла, концентрируясь. Первым делом невидимость…

Это действительно выходило медленно, словно следишь за растущими кристалликами льда на поверхности воды. Но, кажется, получилось! Дальше я окуклилась в тепловой кокон – мимо прошли Алёша с раздатчицей, направились к дальнему выходу, и я последовала за ними, чтобы лишний раз не привлекать внимание открывающейся дверью. Вместе с ними я вышла и за ограду. Мало ли, вдруг на воздушное пересечение границы двора тоже уловители поставили? Я бы обязательно так сделала, в первую очередь.

На привычном месте фургона с трубой не было. Замаскировали получше? Или пригнали другую технику, более неприметную?

Я отошла подальше в сторону моста, села на мешок с вещами – он сегодня выступает в роли летательного средства – и плавно поднялась в воздух, параллельно подкачивая «магию внутрь». С полётом это оказалось сложнее всего, чувство было, как будто я лечу на старинном кашляющем и чихающем воздухоплане. В конце концов я вышла на режим и устремилась к центру города.

И так бы, наверное, я и долетела, если бы на одном из перекрёстков не увидела сворачивающий на небольшую боковую улицу тот самый фургон! Решив, что упускать случай выяснить, где находится гнездо моих преследователей, никак нельзя, я повернула за ним.

Место оказалось во всех отношениях среднестатистическим. Самая обыкновенная непримечательная улица. Неброская ограда из простых столбиков и железных пик. Серый невыразительный дом, по архитектурной изысканности приближающийся к картонной коробке. Фургон свернул во двор, занял своё место в ряду разнокалиберных машин и затих.

Стоящая на крыльце фигура (предположительно, женская, наряженная в длинную шубу, каракулевую шапку и суконный башлык) с любопытством развернулась в сторону остановившегося фургона, а когда из него выскочила белобрысая девчонка (огненная магичка, знакомая мне по футболу!), удивлённо воскликнула:

– Света! А Федя где?

Федя, предположительно, был шофёром этой будки, а Света вместо шубы имела только овчинную безрукавку, поэтому к крыльцу бежала рысью:

– Так их же с Костей на усиление отпра… – куда их «отпра» я не успела услышать, поскольку обе девушки вошли в помещение и дверь за собой захлопнули.

Так-так, интересненько. А если я ещё ближе подлечу, меня никакая сигнализация не засечёт?

Я двинула мой летательный куль вперёд, каждую секунду ожидая услышать сирену, звонок или того хуже – свист срабатывающих ловушек. Допустим, ледяных игл или ещё чего-нибудь в том же духе. Потом я подумала, что если официально о магии никто не знает, в городе, наверное, они не рискнули бы так демаскироваться. Хотя, кто их знает, странные они тут.

Слева от главной двери красовалась табличка с длинной многоступенчатой надписью, из которой следовало, что здесь сидит какой-то отдел регламентов весо-габаритных и иных допусков таможенного управления. Ну, в принципе, чего-то подобного и следовало ожидать. Вряд ли нашёлся бы такой дурак, который написал бы: «Отдел магического контроля» или «Шпионская база Великобритании».

Я облетела здание по кругу. Узкие торцы, лишённые окон, интересовали меня мало. Парадный и задний фасады по большей части стояли тёмными или наглухо задёрнутыми шторами. Интересно, если я вдруг какой-нибудь шторе придам отдельную прозрачность, это будет воспринято работниками с энтузиазмом? Это я так шучу, если что. Просто ни одной открытой форточки, даже ничего не подслушаешь.

Я потихоньку дрейфовала вдоль крыши, поглядывая на вход. Покараулить ещё? Или по своим делам направиться? Досадно было бы улететь просто так, не солоно хлебавши.

Дверь центрального входа гулко хлопнула, и двое человек направились к машине, выглядевшей чуть посолиднее остальных. Неужто начальник домой поехал? И прям с шофёром? А вдруг не домой? Мне стало любопытно (тем более что ничего более занятного не маячило), и я пристроилась за ними.

Машина ехала минут пятнадцать, пока перед ней не вырос вдвое увеличенный образчик «таможенной» конторы. Только район выглядел побогаче. На этот раз на вывеске значилось: «Особый отдел охраны». Всё, честное слово. Ни чем таким особенным отличается этот особый отдел, ни кого он охраняет, не пояснялось. Видимо, предполагалось, что все, кому положено, и так знают, а кому не положено – и знать незачем. Если всё это опять не нахальная мистификация.

На входе стоял суровый охранник, внимательно проверивший пропуск у приехавшего «начальника». Вероятно, здесь сидит начальство повыше.

Из двух высоченных створок входной двери открывалась только правая, и я набралась наглости влететь, пока она не захлопнулась. Ну, надо же мне что-то выяснить, правда?

В момент нашего входа/влёта фонарь над дверью слегка мигнул, и дежурный (уже внутренний, сидящий за столом) слегка нахмурился:

– Боевые приспособления, артефакты?

– Да нет, – пожал плечами гость.

– Пройдите ещё раз, пожалуйста.

Тот вышел в тамбур и снова вошёл. На этот раз фонарь не подал признаков активности (ну, ещё бы, я-то не вылетала).

– Помеха, наверное, проскочила, – решил дежурный. – Давайте удостоверение.

Посетителя тщательно вписали в журнал посещений (я успела выяснить, что зовут его Иваном Семёновичем), после чего он пошёл по широкой и длинной, устланной бордовым ковром лестнице на второй этаж.

Устройство второго этажа не поразило оригинальностью – длинный коридор через всё здание, по правым и левым сторонам которого виднелись многочисленные двери кабинетов. Нужная дверь оказалась почти напротив лестницы, Иван Семёнович коротко постучал, получил приглашение войти, и мы снова благополучно вошли: он в нижнем уровне, я в верхнем.

Кабинет напоминал директрисин, только с мужским уклоном: шкафов с документами побольше, огромный напольный глобус, карты города и страны с пометками, красивое оружие на стене – похожее на слегка изогнутый меч и ещё одно, короткое. Наградное, наверное или какое-нибудь памятное.

За большим столом сидел высокий мужчина, смутно показавшийся мне знакомым, с гостевой стороны – ещё один, в мундире вточь как у Ивана Семёновича, который, кстати, щёлкнул каблуками и начал вполне по-военному докладывать, что, мол, явился.

– Присаживайтесь, – сказал ему высокий. Сейчас нам ваш коллега доложит о результатах собеседования с господином Скворцовым.

Я навострила уши. Что там со Скворцовым, мне тоже было интересно. И тут дверь раскрылась без стука, и в кабинет вошёл батюшка в серой рясе и небольшой серой шапочке.

– Добрый вечер, дети мои, – сказал он мужчинам, приподнявшимся со своих мест, – не утруждайтесь, обстановка у нас рабочая. А вот барышне следовало бы брать пример со старших и поздороваться по форме, даже если вы изобрели новый способ перемещения.

– Ч-ч-ч-то? – прошипел высокий, приподнимаясь. Двое остальных тоже вскочили и шарили глазами по кабинету. – Где она⁈

Взгляд священника сделался хищным. Он быстро отступил с линии боевого контакта, водя рукой и безошибочно указывая на заметавшуюся по кабинету меня.

В коридоре заорал пронзительный звонок. Общая тревога! По-любому длинный кнопку нажал!

И самое худшее – я почувствовала, как меня стремительно покидает энергия.

– Вон она! – закричал Иван Семёнович.

Увидел! Тает моя тень!

Хуже того, следом увидел меня и хозяин кабинета – по-видимому, единственный, у кого здесь было оружие. Маленький, металлически блестящий предмет с коротким стволом мелькнул в его руке. Страшно грохнуло, закладывая уши.

И сразу грохнуло ещё страшнее – сработало моё ожерелье. Ударной волной откинуло всех! Лопнули стёкла в высоком окне, вылетая на улицу сверкающей россыпью. Я бросилась между повисшими на петлях рамами, не дожидаясь, пока в двери вломятся топочущие по коридору мужики.

Летела я, задыхаясь от ужаса, пока не поняла, что город давно кончился, и вокруг сплошные голые поля и из света – только усыпанное звёздами небо да серпик луны. Я упала прямо в сугроб и затряслась, обнимая себя руками. Вот, значит, как выглядит работа местного антимага. Ты просто становишься самым обычным человеком. Вдруг. Зубы у меня выбивали форменную дробь. Нет, не от холода.

Метель швыряла в меня снег целыми горстями, и вскоре вокруг образовался небольшой снежный валик. Не хватало в снеговика превратиться! Я встала, отряхиваясь.

Теперь ветер трепал подол моего платья, волосы, и в этом был существенный плюс – мана начала прибывать, наполняя меня уверенностью, успокаивая.

Так. Отставить панику. Все без исключения доступные мне источники указывали на что? Настолько одарённых людей в этом мире чрезвычайно мало. Сколько на миллионный город? Десяток?

Пожалуй, я бы поставила на «один». Ну, в лучшем случае, «два».

Значит, моя задача – не попадаться ему на глаза. Затея весьма затруднительная, если предположить, что батюшка может пренебречь потерей лица и таки ещё раз наведаться в гимназию, для окончательной проверки.

Я села на куль. А Маруся? Увидит ведь он её, и что будет? Как её выручить? И меня по-любому засада ждёт.

23. ПОСПАТЬ В ЭТУ НОЧЬ НЕ СУДЬБА

ПУСТЫНЬКА

– Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? – спросил слегка дребезжащий старческий голос.

Русские сказки я читала сравнительно недавно и уверенно ответила:

– Тепло-о-о, дедушка!

– А чего на куле сидишь да трясёсся? – в поле моего зрения появился совершенно седой дедок с длинной бородой, в чёрной рясе и чёрном же расстёгнутом тулупчике.

И было в глазах у него что-то такое… Я вздохнула, понимая, что от этого дедушки я точно уже не успею убежать.

– Это я, дедуль, от душевных переживаний. Только антимагией сразу не шар а шь, и так ноги еле держат.

Дедок усмехнулся и посмотрел на меня хитро:

– Ну, пошли тада чай пить, чтоль?

Я встала и потянула из сугроба свой кулёк:

– Пошли.

Пустынька* оказалась крошечная, спрятанная под тремя разлапистыми дубами, отчего я её и не заметила, пролетая.

*Монашеское поселение в традиции православия,

обычно удалённое от всяческих поселений.

Там может жить один человек или много.

Главное, что вокруг пусто от суетливых людей,

поэтому и «пу стынь».

– А я думаю: кого это мимо меня несёт? А тут, глянь – Машенька. С малиной будешь?

– Давайте.

Дедулька вручил мне кружку с горячим медово-малиновым чаем:

– Дивное про тебя вижу, аж поверить трудно. Не объяснишь старику?

Я так уже устала от всей этой беготни и шпионских игр, что рассказ пошёл легко, словно я за этим сюда и примчалась. Сколько просидели – даже не знаю. Часа два или три. Или четыре? Дедок слушал внимательно, иногда высоко поднимая белые брови, иногда посмеиваясь. Риталид попросил посмотреть, удивлённо качал головой. Когда дело дошло до последних событий, он сказал:

– А-а, это отец Сергий. Горяч он, привык с военными скакать. Ты как увидишь его, скажи: отец Макарий велел дурью не маяться, да лучше смотреть за островами, а не гимназисток ловить.

– А я его увижу?

– Конечно! Он ведь без тебя, почитай, к утру Богу душу отдаст.

– Как же? – растерялась я. – На него же ожерелье совсем не среагировало?

– А его не ожерелье, его стеклом от окна зацепило. Брюхо располосовало – не всякий раз саблей так получится.

Я смотрела на дедушку, открыв рот.

– Чего такое? – усмехнулся он. – Сергию тоже полезно полежать, о жизни подумать. Гордыню смирить маненько. Хорошо, что ты ему на пути попалась. А то ведь до мыслишек о всемогуществе полшажочка осталось.

Я подумала, что злополучный отец Сергий мне попался примерно с тем же эффектом. Очень отрезвляюще.

– А как я его найду? Если я в эту охранную контору явлюсь, не поверят ведь мне…

– Ясно-понятно, не поверят. Начнут пулять, чего доброго. Ты сразу в больницу лети. На юге города, новая. Парк большой вокруг, а по всей ограде – фонари. Сверху огроменный квадрант получается, не промахнёсся.

– А сам отец Сергий меня с ходу не шарахнет?

Дедуля задумчиво пошевелил бородой.

– Этот мо-ожет… Ладанку тебе дам. А то ить скопытится отец Сергий по собственной горячности, а у него дел ишшо сколько!

БОЛЬНИЦА

Больница реально оказалась здоровенная, раскинувшаяся несколькими корпусами по приличной территории. И где теперь этого отца Сергия искать?

Ответ нашёлся быстро – в том корпусе, около которого дежурили знакомые фургоны с растопыренными в небо трубами. Кстати, этот Сергий что-то там про новый способ передвижения говорил. То есть они тут левитировать не умеют, что ли? Или, если верить Европейским хроникам, всех специалисток посжигали? Поэтому до сих пор ни одна труба вверх и не смотрела, вот оно что.

Ну, да ладно.

Я облетела здание вокруг. Похоже, тут только тяжёлые палаты и есть. Тэ-э-экс… Я пристроила свой кулёк на крыше этого же корпуса, между вентиляционных труб и уселась наблюдать. Периодически подъезжали кареты скорой помощи, в точности похожие на ту, в которой меня возили на полицейское освидетельствование. И на многих медиках были такие же зелёные ватные халаты с капюшонами, как выдавали мне для переезда. Изредка кто-то из служащих переходил в таких же халатах из корпуса в корпус. Ну, отлично.

Я трансформировала своё платье в медицинскую форму, сменила цвет глаз на карий, волосы сделала порыжее и собрала в шишку. Это всё на случай, если кто-то сможет пробиться сквозь мою тень. Накинула невидимость. Слетела на тротуар. Между прочим, после определённых часов налёта я всё-таки научилась туфлями в качестве опоры вместо платформы пользоваться, особенно если без резких движений.

К крыльцу реанимации как раз подъехала скорая, выкатили носилки. За этой суетой я спокойно вошла в здание. О! Вон у двери лифта бойцы дежурят, значит, мне туда. Я загрузилась вместе с несколькими медсёстрами в большой грузовой отсек, прижалась в уголок. Халат из образа устранила, кстати, в здании он совсем ни к чему.

На выходе на второй этаж никого не было, а вот на третьем – были. Я вылетела, снова пользуясь туфлями вместо леталки – чтоб не топать.

Палату нашла по такому же признаку – охрана. Здесь пришлось ждать. Я просидела пятнадцать минут, начала уже раздумывать над тем, не усыпить ли весь этаж, не сработает ли после этакого фортеля сигнал тревоги, и не причинит ли это вреда другим пациентам – и тут прибежала дежурная медсестра, которая начала заходить во все палаты по очереди, проверять приборчики и что-то записывать в разных папочках. Ну, ура!

Нужная мне палата была четвёртой по счёту. Я проскользнула внутрь вслед за сестрой, шагнула в угол, потому как сразу за нами вошёл один из охранников, и внутри немедленно стало тесно. Девушка смотрела на приборы и хмурила брови. Плохо, видать. Ну, хотя бы жив.

Она поправила какие-то трубочки и вышла. Вышел и охранник, закрыв дверь на замок. Оп-па. Ну, ладно, потом будем думать, как выбраться. Сперва дело.

Я подошла к отцу Сергию, утыканному трубочками. И поняла, что он смотрит на меня из-под ресниц.

– Пришла? – я, скорее, догадалась, чем услышала.

Честно, внутри плеснулся такой лютый страх, аж ноги к полу приморозило. Я зажмурилась и усилием воли заставила себя сделать шаг. Спокойно, Маша, я Дубровский! Мог бы – уже бы мою энергию потянул, правильно? Я открыла глаза и настороженно уставилась на лежащего. Ему, видимо, пришла в голову та же мысль, и мой животный страх прыгнул к нему ехидным мячиком. Работает дедушкина ладанка!

– Отец Макарий сказал, что вы в опасном положении. Возгордиться можете ненароком, – мстительно сказала я.

– Отец Макарий? – повторил он одними губами.

– Ну, дедушка такой. В пустыньке под дубами живёт. А ещё, что надо не дурью маяться, и лучше смотреть за островами, а не гимназисток ловить.

Я сердито взяла его за руку. Страх совсем прошёл.

– А от себя добавлю: при таких способностях могли бы, вообще-то, просчитать последствия воздействия на артефакт подобного уровня. Дуболомы…

Я прикрыла глаза и сосредоточилась. Да уж, до утра точно бы не дожил. Тут мои шнурочки – как мёртвому припарка. Только прямое целительство, желательно в хорошей концентрации. Ну, с Богом…

Я, если честно, немного задумалась, и когда через пару минут внезапно окрепшие пальцы ухватили меня за запястье, вздрогнула, как будто просыпаясь.

– Больной, ведите себя прилично!

Правда, задремала, что ли? Сколько времени-то уже? Я выдернула руку и оценила качество целительного воздействия.

– Ты кто⁈

– Дедушку Макария спросите. Он вам скажет, если сочтёт нужным. Ну, всё. Полагаю, угрозы жизни больше нет. А уж за долечивание пусть местные врачи отвечают. Неделька-две, и будете как огурец. Дедушка сказал, вам полезно о жизни подумать. Вот, приятного думанья!

Я подошла к окну и распахнула форточку:

– И крикните охрану, пусть за мной закроют. А то простудитесь ещё…

УХОРОНКА

Полетела я не вниз, а вверх – хорошо, хоть вспомнила про свой куль. Забрать его надо. Нет, вы подумайте только, сколько всякого за ночь случилось, а я со своим барахлом, как дурак с писаной торбой… И что, обратно в гимназию тащить? Маруся увидит меня обратно с этим скарбом, обалдеет.

Я в задумчивости описала пару кренделей вокруг высокого шпиля с часами. Остановилась, глядя на мерно шагающую секундную стрелку. Посмотрела на свои часики. Почти восемь. Встают здесь рано, магазины и лавочки открывают соответственно. Полечу-ка, съем что-нибудь, глядишь, что-то умное и придумается. Только медицинский вид сменю на «даму в дороге». А куль замаскирую под чемоданчик на колёсиках.

На большой центральной улице, очень оригинально называющейся «Большая», уже открылось несколько кофеен, чайных, блинных и пирожковых. Но меня привлекло заведение с очень аппетитной вывеской «Шоколадница». Внутри было очень уютно, пахло какао и всякими кондитерскими вкусностями. Я попросила чашку горячего шоколада, сырников со сметаной и клубничное мороженое. Народу с утра почти не было, и когда официантка принесла мне заказ, я спросила: не подскажет ли она, где в этом городе приличная девушка дворянского сословия может снять небольшую квартиру за умеренную плату?

Девушка закусила губу, как бы припоминая. Потом спросила: нужны ли мне услуги горничной, стол, стирка и так далее? И получив на всё отрицательный ответ, назвала два адреса:

– Большой Доходный дом Мамонова на пересечении Пречистенки и Садовой. И доходный дом Третьякова, на набережной. Третьяковский подороже будет, зато вид хороший, и на первом этаже всякие службы – прачечная, химчистка, парикмахерская. А то, барышня, если вы подождёте, я сбегаю хозяйке позвоню.

– А что, она сдаёт?

– Да тут, видите, какое дело, – девушка не прочь была поболтать и доверительно присогнулась, выпучивая глаза, – наша Наталья Семёновна недавно вышла замуж.

– Та-ак?

– И, конечно, тут же съехала к мужу! – ну, ясное дело. – А квартирка-то стоит. За неё ж надо оплачивать: за центральное отопление, воду и всё прочее.

– Это понятно, – покивала я, хотя до сего момента подобные сложности мне и в голову не приходили. – А где квартира находится?

– Так в этом же доме! – всплеснула официантка руками. – На третьем этаже. Продавать она не хотела, а сдавать всё боится, что попортят ей, да дебоширить будут, вот и мечется. А я себе думаю – вы такая благородная барышня…

– Хорошо. Позвоните вашей хозяйке и скажите, что если она подъедет сюда, я представлю ей свои рекомендательные письма, в том числе от самой графини Строгановой, и мы оформим договор сейчас же. Я очень устала с дороги и хотела бы поскорее решить этот вопрос.

Девушка чуть не бегом побежала в подсобные помещения и спустя пару минут выскочила с известием, что хозяйка будет очень скоро.

Ну, что ж, а я пока поем.

Хозяйка «Шоколадницы» оказалась белокурой, очень кудрявой (и при этом очень тщательно уложенной), пышной и розовощёкой молодой женщиной с серыми глазами слегка навыкате. Она «внимательно прочитала» рекомендательные письма (которые, понятное дело, были чистым внушением), очень впечатлилась «подписью графини Строгановой» и тут же предложила мне ознакомиться с помещением. На мою попытку расплатиться за заказ, она суетливо замахала руками: