Текст книги "Маша без медведя 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Соседский мальчишка иногда брал меня кататься. Сиденье у его рулевика было длинное, мы запросто усаживались вдвоём, а на боковые полозья было очень удобно ставить ноги. Вот бы мне подобную леталку! В идеале – чтоб она обладала и собственными способствующими полёту качествами. Обтекаемостью и прочим. Дополнительные там щитки какие-нибудь. Только вот ставить её куда? Прятать в тень и прикреплять за окно? Разглядят её наблюдатели из фургона в свою дудку? Нет? А вдруг да? Забавно будет, если мимо гимназии проедет мощный маг (предположим такой гипотетический случай) и увидит мою ухоронку. «А что это у вас там на окне висит?»

Можно было взять полноразмерный предмет и каждый раз уменьшать его до размера безделушки, пряча в карман – но это потребует такого расхода энергии, что мне даже представить было страшно.

Значит, пока мне нужно нечто небольшое, возможно трансформируемое. И желательно, чтоб нам с Марусей на двоих. Опять вязать и перед полётом придавать ей жёсткость? А если в полёте концентрация энергий понадобится для совсем другого, и эта конструкция резко увянет и превратится в тряпочку? Хотя, в случае столь экстренных перегрузок мне, наверное, будет вообще не до полётов.

Обдумывая эту мысль так и эдак, я подлетела к особняку Скворцовых и позвонила в звонок у парадного входа.

18. ЗА БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ

ЕЩЁ ДОГОВОР

Дверь открыл новый дворецкий, вышел на крыльцо, огляделся. Я тем временем влетела в дом, дождалась, пока он вернётся внутрь и велела:

– Доложите хозяину: прибыл гость, которого он ожидает.

Дворецкий развернулся и пошёл весьма целенаправленно, как это всегда бывает с людьми под внушением.

Евстафий Ильич торопливо вышел навстречу – его я под свою тень впустила – любезно поцеловал мне ручку и лично проводил меня в свой рабочий кабинет. На большой бархатной подложке, в порядке, соответствующем моему риталидовому гарнитуру, разместился набор камней. В свете настроенных ламп это было красиво, аж дух захватывало – о чём я честно и сказала. Я выложила оправу рядом:

– Не знаю, как вам удалось угадать, но раньше всё это выглядело очень похоже.

Хозяину это замечание, кажется, понравилось, и он начал процедуру установки камешков на свои места, с удовольствием перечисляя мне названия и характеристики подобранных камней, среди которых более всего меня поразила «благородная шпинель» – я такого раньше и не слышала. Первым делом мне были преподнесены серёжки, которые я с удовольствием (наконец-то!) надела, затем и колье.

Я посмотрела на себя в зеркало:

– Ваша работа выше всяких похвал!

– То, что вы сделали для меня – неоценимо.

– И всё же – благодарю. Также хочу предупредить вас, что на момент обеда я буду прикрыта тенью от прислуги – они даже не будут знать, мужчина приходил к вам сегодня или женщина, какого возраста… кто бы их ни спрашивал.

– Весьма предусмотрительно.

Мы направились в нарядную столовую. По дороге нам попалась горничная, присевшая в мелком книксене. Везде чувствовалось оживление – словно приход весны. Полагаю, с исцелением сына дом Скворцовых прекратил быть пугалкой для соседей и знакомых. Прислугу вон пригласили. Вот и славно.

Обедали мы вдвоём. Это было несколько странно – я думала, Сергей воспользуется случаем меня увидеть. Хотя, Бог знает, какие у него за полгода накопились дела. А кроме того, у меня имелись планы, для реализации которых лучше момента было не угадать.

Отдав должное кушаньям и похвалив мастерство повара, я начала:

– Евстафий Ильич, у меня к вам есть ещё одно предложение.

Он отложил приборы и сплёл пальцы шалашиком:

– Слушаю.

– Мне, некоторым образом, нужны деньги. Первое, что мне приходит в голову: я могу предложить вам исцеление. Не омоложение, нет! – я сразу предупредительно подняла ладонь. – Но на свой возраст вы будете чувствовать себя настолько хорошо, насколько это в принципе возможно.

Ювелир довольно долго задумчиво смотрел на свои руки, затем, цепко – на меня:

– И вы можете вернуть мне хорошее зрение?

– И здоровую спину, если пожелаете. Правда, это вызовет дополнительные для вас расходы в виде необходимости смены гардероба.

Не знаю, что за портной шил этому дяденьке, но дефекты фигуры покрой скрывал максимально.

Он усмехнулся:

– Многие отдали бы состояния, чтобы иметь возможность совершить подобные расходы… Сколько вы хотите?

Я подпёрла подбородок рукой:

– Если честно, я очень плохо ориентируюсь в деньгах. Давайте так: вы заплатите мне столько, сколько сочтёте справедливым. Можете отталкиваться от стоимости медицинских услуг, если вам удобно. Меня это нисколько не покоробит.

Ювелир поднял брови и задумчиво пожевал губами:

– Счёта в банке, я так понимаю, у вас нет?

– Не знаю. Предположительно, есть, но пользоваться каким-либо счётом для меня сейчас несколько затруднительно.

– В таком случае наличные?

– Это было бы идеально.

– Когда мы сможем начать?

– Мы уже начали. Подготовительная часть в вашем случае займёт около двадцати минут, а вот для основной вам придётся снять… как это называется? Пиджак?

– В таком случае, мы успеем побаловать себя десертом. Это ведь не повлияет на результат?

– Нисколько!

На десерт предлагался шикарный торт, который вызвал у меня исключительно положительные эмоции:

– Обалдеть! – честно сказала я. – Какое изысканное сочетание нежных медовых коржей и лёгкой клубничной кислинки в креме. Ставлю этому торту десять из десяти.

Да, медведи любят и мёд, и ягоды.

Хозяин довольно засмеялся:

– Рад, что мне удалось вам угодить.

– Что ж, давайте теперь переместим вас куда-нибудь на табуретку или даже лучше на стул, но сесть наоборот.

– Руками опереться на спинку?

– Да. И пиджак долой.

Я потёрла руки, настраиваясь. Единственное, что меня смущало: задуманная нами перестройка позвоночника несколько выходила за рамки медицинских операций. В редких подобных случаях (если уж до такого доходило), на Гертнии прибегали не только к магическим, но и к медикаментозным – очень сильным, между прочим – средствам, которых я была лишена. Фактически, к наркотикам.

– В чём дело? – сразу отметил заминку хозяин.

– Евстафий Ильич, обратная деформация такого рода, как мы затеяли – это даже чуть больше, чем исцеление. Это будет…

– Болезненно?

– Я постараюсь купировать, но боюсь, что полностью не получится.

Он слегка кивнул:

– За всё должна быть плата, и не только деньгами. Я надеюсь, мне удастся перенести её, сохранив лицо?

Я вздохнула:

– Тут, видите как. Можно ослабить до предела. Но тогда процесс растянется месяца на два. Я буду приходить ежедневно. Можно ускорить до предела. Но… это, по-моему, уж слишком.

– Если уж терпеть боль, то лучше недолго. Я бы предпочёл, чтобы вы постарались ускорить процесс.

– Давайте так. Я буду усиливать воздействие. Как только вы поймёте, что край – говорите мне, хорошо?

Он молча кивнул.

Ну, с Богом.

Позвоночник был самой сложной частью, и если мы сможем завершить сегодня, это будет прямо победа. Я подключила свой магический «наркоз» и начала наращивать воздействие – обезболивание сразу давало определённые допуски. В момент, когда боль пришла, он вздрогнул. Та-а-ак, теперь осторожнее…

Я не просила моего пациента снять рубашку. Постеснялась, если честно. Но в тонком плане мне было видно, как начали сдвигаться и менять форму внутренние телесные конфигурации. Честно говоря, я думала, что уже предел, но он молчал. Я добавляла воздействие по капельке.

Через несколько минут он прохрипел:

– М-м-м-х-хват-с-с-сит…

Нет, пожалуй даже чуть-чуть ослабим, иначе можно всё испортить…

Спустя долгих двадцать минут стало видно, что основная внутренняя структура и соответствующая ей энергоматрица восстановлены в первоначально предусмотренном природой виде. Теперь нужно дать процессу доработать. Плавный, плавный выход и перевод на остаточное воздействие…

Руки хозяина, вцепившиеся в спинку стула, тряслись. На указательном пальце правой руки сидел перстень с довольно крупным камнем. Блики от граней дрожали в солнечном луче. Вот этот камушек для моих целей очень даже подойдёт. Я накрыла его ладонью, ускоренно вкачивая ману – в риталиде было скоплено достаточное её количество – настраивая исходящий поток на обезболивание, исцеление и главное – на стабилизацию трансформации.

– У вас очень высокий болевой порог, Евстафий Ильич, получилось быстро. Теперь самое сложное позади. Сегодня я прописываю вам покой, тяжёлое не поднимать, побольше спать.

– И свежий воздух? – вымученно улыбнулся он.

– Свежий воздух – хорошо. Но лучше уж не гуляйте, пусть Валера комнату проветрит, и достаточно. А завтра я также к вам зайду, проверю, чтобы никаких неприятных сюрпризов…

– Обед?

– Обед у вас шикарен. Но не уверена, что на долгие посиделки будет время. А вот чаю с тортиком – вполне.

– Но я всё-таки распоряжусь. На всякий случай.

Хоть хозяин сейчас выглядел не лучше меня после ликвидации колдуна, он стойко держался, провожая меня, и снова целовал мне пальцы. Занятная эта традиция, честно скажем. Однако, приятно – сразу чувствуешь себя чуть ли не королевой.

– Переживаю я за тебя, – сказала вечером Маруся, доподлинно осведомлённая об истинной природе моих «приступов слабости». – Как запаникует наша докторша: «Ой, отчего снова ухудшения?» – она очень натурально изобразила интонации Елены Игоревны. – Начнёт настаивать, что углублённые обследования нужны, в Москву тебя отправлять, под предлогом того, что там клиники получше, всякие специальные аппараты. Или даже в императорский госпиталь, воспитанницы имеют право.

Идея госпиталя меня даже слегка зацепила, хотя здравомыслие кричало, что Дмитрия Александровича я там встретить точно не смогу – он сейчас должен быть приписан к госпиталю академии, да и вряд ли он вообще соберётся хворать…

– Меня больше слежка настораживает. Судя по тому, что они сидят спокойно, моих отлучек никто не обнаружил.

– Главное – не расслабляйся. Самомнение – наш худший враг, – сурово сдвинула брови Маруся. – Только начнёшь думать, что у тебя всё схвачено – ан, уже специалиста получше выписали.

– И такое тоже возможно. Да, надо постараться с ювелиром побыстрее закончить, чтоб не светиться лишний раз.

В пятницу, вернувшись с обеденной прогулки, я снова отправилась к Скворцовым.

Хозяин встретил меня приветливо, выглядел он сегодня куда как лучше! Мало того, что спина распрямилась, добавив чуть не двадцать сантиметров роста – глаза ясные, седины почти не осталось, походка пружинящая. Одним словом, жених.

Однако настроен он был хмуро.

– Ваш вчерашний визит не остался незамеченным. Ко мне опять приходили.

– Просили артефакт?

– Более чем настойчиво. Хуже того – пытались дознаться о вас: кто, откуда. Намекали на недовольство… – он кривовато усмехнулся, – сильных мира сего.

– Да отдайте вы им этот дурацкий камень! – всплеснула я руками. – Навлекать на себя гнев власть имеющих – вот ещё затея! Закодировать новый артефакт я вам и так смогу. Именной, заметьте. Что вы хотите? Видеть ложь, злой умысел, яды, поддельные камни (если вам, допустим, это для дела необходимо), сопротивляться внушению – так? Можно и ещё что-то выдумать. Немножко исцелять, допустим… Бодрить? Нет, это ж тогда для сна его снимать придётся. Лучше, наверное, сделать упор на душевное равновесие? Даже если его выпросят или обманом купят, он не будет работать ни с кем, кроме вас или того человека, на которого вы мысленно укажете. А после вашей смерти – с вашим законным наследником. Добавим ему жёсткости, чтобы при попытке украсть он парализовал вора. Плюс мы можем навести немножко маскировки, чтобы ни сам предмет, ни его магическая составляющая, не привлекали особого внимания. Целее будет, и всякие мутные личности не явятся вам досаждать.

– И всё это в одном предмете? – поражённо уточнил Евстафий Ильич.

– С условием, что мы возьмём достаточно энергоёмкий камень. К примеру, тот перстень, что у вас на руке. Единственное, работа это небыстрая. Мне потребуется часа четыре минимум. Что же касается вопросов обо мне – вы ведь толком ничего не знаете.

– Ну, как же…

– Хорошо, давайте, – подначила я. – Что вы можете обо мне рассказать?

– Вы – молодая девушка, гимназистка, воспитываетесь в императорской гимназии для дворян.

– И зовут меня Мария? – улыбнулась я. – Но это же всё я вам сказала. На самом деле я могу быть мужчиной, – я накинула маску дядьки Гроя, сидящего в кресле нога на ногу, с кружкой пива. – Или предстать вообще не человеком, – я обернулась лисом в накинутом пестротканом плаще.

Лисы – излюбленные персонажи гертниского фольклора. Ходили легенды, что в древности это была одна из сильнейших магических рас, которые решили уйти в другой мир. Никаких археологических подтверждений эти истории, понятное дело, не имели, но сюжетов пересказывалось множество, особенно о лисе Рестке и его возлюбленной Линси.

Лис поправил серьгу в рваном ухе и хищно ухмыльнулся.

– Пожалуйста, прекратите, – попросил хозяин. – Кем бы вы ни были, образ девушки…

– Воспринимается лучше, я понимаю, – я приняла родной вид. – Однако, рекомендую вам смело рассказать вашим преследователям о том, что вы видели. Думаю, они распознают, что в ваших словах нет лжи, и получат определённую информацию к размышлению. И вот ещё. Вы отдали мне набор камней. А знаете вы, что для горных троллей драгоценные камни – это лучшее лекарство? Разные виды от разных каменных болезней, – это тоже было из сказок, но распространяться об источнике я не собиралась. – Может, я тролль? Девушка-тролль, и истинное моё обличье слишком тяжеловесно и чуждо для человеческого восприятия?

– Вы меня окончательно запутали, – признался хозяин.

– Это же прекрасно, – я усмехнулась. – Давайте ваш перстень, Евстафий Ильич, и я обещаю, что не буду откусывать этот вкусный бриллиант, как бы мне ни хотелось…

Мы ещё раз обсудили список функций нового артефакта, и я начала работу.

Закончила я поздно. За окнами стоял тёмный январский вечер, больше похожий на ночь. От ужина я отказалась – хотелось скорее домой. В смысле – в гимназию, успеть немножко поболтать перед сном с подружкой.

Благодарный ювелир выложил передо мной на стол тиснёный кожаный ридикюль на длинном шнурке:

– Прошу. Главное – внутри.

Я открыла застёжку-фермуар* и заглянула внутрь.

*Фермуар – обычная перекрёстная защёлка

на кошельке или сумке,

украшенная двумя бусинами

(как правило, металлическими).

– Ух ты! А это не много?

– Опасаюсь, как бы этого ни было мало. Вы не представляете, каково это – жить, ежедневно, из года в год, смиряясь с собственной… неполноценностью.

Я вспомнила взгляды, которые бросали на меня гертнийские одноклассники, и захлопнула ридикюльчик:

– Отчего же. Отлично представляю.

– А это, – ювелир торжественно раскрыл ладонь, – за вашу сегодняшнюю работу.

Я снова хотела было возопить, что это слишком много, но потом вспомнила, что подобная услуга для этого мира является эксклюзивной – и не стала.

Аккуратный золотой браслет с цветами и листочками, переливающимися разноцветными гранями камней, приятным образом гармонировал с риталидовым гарнитуром, пусть и немного отличался оттенком металла. И что самое примечательное – в центральное овальное звено были встроены крошечные часики! Мечта моя!

– Ой, с часами это вы вообще угадали! И очень красиво, благодарю, – я повесила ридикюль через плечо и позволила хозяину застегнуть мне браслетик. – Евстафий Ильич, я загляну к вам где-то через недельку, убедиться, что всё идёт должным образом. Никаких неожиданностей, вроде бы, не предвидится, но всё же. А ту каменюку отдайте этим, пусть тешатся. Да расскажите им про мои виды, – я на пару секунд задумалась, – да и про то, что зловредного духа из Сергея я изгнала на другую планету, тоже можете рассказать, иначе не отстанут ведь. Только в общих чертах.

– А это не повредит вам?

– Вряд ли. Кроме того, в противном случае они начнут додумывать, и, подозреваю, выдумают невесть что.

– Хорошо, как скажете.

– И не сочтите за труд, велите горничной открыть окна для проветривания…

СВОБОДНЫЕ ПОЛЁТЫ

Несмотря на то, что время ужина давно прошло, летела я в отличном настроении. Ожерелье у меня теперь есть, в приданом Маруси накопителей для неё тоже предостаточно, так что несколько пухлых пачек местных банкнот явно не мелкого достоинства (да ещё, если присоединить к ним выручку за картину…) придавали мне энтузиазма. Я отчего-то была уверена, что за такие деньги я и дом себе смогу купить, не то что понравившуюся девчачью мелочь.

И я решила не отказать себе в удовольствии и пролететь над центром – и, может быть, даже съесть что-нибудь вкусненькое в ресторане, который (как говорил Баграр) на меня посмотрит. Город был шикарен! Начать с того, что кроме трамвайных линий и время от времени перегораживающих улицу растяжек рекламных объявлений, больше никого в воздухе не было. Это вам не Гертния с принудительно ограниченной скоростью полётов в жилых районах!

Рестораны имелись в ассортименте. С учётом позднего времени и погашенных вывесок магазинов, они особенно выделялись своим сиянием. Но пока как-то… пафос, пафос, а мне хотелось что-нибудь более живого и интересного. И тут я вспомнила, что кажется видела на набережной корабль, прямо целиком переделанный под ресторан. А вот это было бы занятно!

Я свернула на боковую улицу, которая, если я не ошибаюсь, должна была вывести меня поближе к нужному пункту. Пролететь со свистом, что ли? Вроде бы, впереди растяжек нет.

Я начала разгоняться, ускоряясь всё больше и больше, пока ветер не засвистел в ушах – и вдруг затормозила так резко, что меня чуть не опрокинуло на месте.

Среди припаркованных на стоянке автомобилей была и машина Сергея – сине-металлический искристый ягуар.

Интересно-интересно…

19. ПОХОЖДЕНИЯ

ВОТ ТАК

Не знаю, почему «ягуар» – модель такая или фирма, я не поинтересовалась. Как по мне, на гнутую сплющенную сосиску он был похож гораздо больше, чем на ягуара. Но по сравнению с прочими машинами выглядел круто, тут уж не отнять.

Я задумчиво сделала круг над местом. Если не Сергея – то очень похожа. Свалиться на голову, сделать сюрприз?

Здание рядом с парковкой тоже как будто бы напоминало ресторан – изнутри доносилась музыка. Только вот окон не было. Что бы это значило?

Я влетела в распахнутые высокие двери над головами охранников, удивлённо придержавших свои фирменные фуражки от порыва ветра.

Так-так, непохоже чтобы это заведение было из разряда респектабельных. Но и не дешёвое – нет, не подумайте. Скорее, это было что-то для богатеньких сынков, желающих почувствовать себя плохими мальчиками. Насчёт богатеньких дочек я не уверена; девиц внутри толклось предостаточно, но не исключено, что они здесь просто… кхм… работали.

Тут было темно, как в каком-нибудь подвале. И накурено. И вообще странно.

Ярче всего – маленькими жёлтыми лампочками – была освещена тесная эстрадка, на которой стояли три стриженных по плечи, ослепительно белокурых девицы. Крашеные – сразу поняла я. И кудри у них были странные, у каждой ровно три совершенно одинаковых волны справа. Но примечательным были не столько волосы, пусть и перетянутые жемчужными повязками, чего я ни у кого раньше не видела, а платья. Бархатные чёрные платья, очень открытые сверху (по сути, как корсет) и очень короткие снизу. Подол (если можно так назвать столь ничтожный лоскут ткани) едва прикрывал трусы. При условии, что они были, конечно, эти трусы, а то при такой обстановочке всякое можно заподозрить. А чтобы выдержать нормы приличия по длине юбки, дополнено это «платье» было подшитой по низу бахромой, спускающейся прозрачной чёрной лапшой чуть ниже колена.

За спинами девиц теснился оркестрик, и исполняли они все вместе что-то квакающее и тягучее. Между разбросанными столами и столиками кучно танцевали пары, довольно откровенно обтираясь друг об друга. За столами мало ели, зато много пили, курили и публично лапали женщин. Кое-где играли в карты.

Что-то мне не очень здесь нравится. Я медленно обернулась вокруг себя, всё ещё зависая под потолком.

О! А вон и Серёжа… Я хотела сказать: «Серёжа мой», но поняла, что нет. Не мой.

Сергей несколько расхлябанно смеялся и тянул за собой девицу с лаково блестящими волосами. За столик повёл, м-хм. Платье у неё было почти как у тех трёх певиц, только золотое и на бретельках. Ну и, может, на пару сантиметров подлиннее.

Он упал на диван и притянул девушку, усаживая её к себе на колени. С минуту я смотрела, как он оглаживает её по всяким конечностям и заглядывает в декольте, оттягивая платье – и гадала: почему же не срабатывает моё «оружие возмездия», которое я слепила на фоне звона в голове, после «Метрополя». А-а-а! Не активировано!

Я прищёлкнула пальцами, запуская формулу – не пропадать же добру! Хоть посмотрю, как это работает. Приземлилась на диван напротив этой сладкой парочки и любезно спросила:

– Не одна я, оказывается, живая и настоящая, да?

Они прервали своё увлекательное занятие, и девушка обернулась ко мне, сильно выворачивая шею:

– Серёжа, это кто-о? – обиженно спросила она, но тут моё бредовое творение заработало. Девушка вытерла пальцами под носом, неверяще посмотрела на результат, после чего сдавленно мяукнула и схватила со стола салфетку, прижала к лицу. Чихнула. Над краем салфетки вздулся зелёный пузырь. Сергей передёрнулся, но его несостоявшаяся пассия этого уже не видела, потому что убегала (предполагаю, в сторону дамской комнаты, а, может, и совсем).

– Мы ведь договорились, – горько сказала я, плотно накрывая нас глухим колпаком. Обидно было – вы не представляете как.

Сергей поёжился.

– Ты не понимаешь, у меня женщины полгода не было, а ты…

– А я сразу не разделась до гола и не улеглась, раздвинув ноги, да? Ай-яй-яй, какая бяка! – я потянулась к бутылке, стоящей на столе, сгенерировала себе краткосрочный бокал, щедро налила в него и выпила. – Дрянь какая, а! Как вы это пьёте? – кинула стакан в сторону; он ударился в наведённый купол, разбился и тут же истаял тысячей жёлтых искр. – А я ведь предупреждала тебя, да? Не обижай магичку.

Я встала, чувствуя, что в голове начинает неиллюзорно шуметь:

– Я считаю наши отношения законченными. Забудь даже место, куда ты меня подвозил. Можешь заводить девочек, хоть по десятку за раз. Поскольку исчезает необходимое условие – не будет работать и привязанная к нему формула. Но для тебя лично я подарок оставлю. И скажи спасибо, что это, например, не страстное влечение к козлам, – я припечатала его от души, хотя Сергей пока ничего не ощутил и не понял. – Твой купол рассеется через три часа. Желаю приятного вечера.

Я поднялась под потолок и полетела к выходу, чувствуя, что меня заносит чуть больше обычного. Потом я летала над городом. Два раза чуть не врезалась в шпили и, кажется, оторвала какие-то провода. Ревела, размазывая слёзы по щекам и ругая себя за то, что всё так глупо. Ну правда – ну, поцеловались. И что? Никаких ведь отношений и настоящих привязанностей пока не случилось. Но обидно было до невозможности…

Спустя какое-то время (правда, не могу сказать – какое) я сидела на своём импровизированном летательном средстве, пристроившись на флюгер башни, похожей на пожарную каланчу (да, маги такое могут), и плакала уже потихоньку. Вот же жамский хрюм*, а! Это я про Сергея. Больше всего меня уязвляло, что я забыла активировать свою «формулу возмездия» сразу. Не столкнись я сегодня с ними – примчалась бы завтра на свидание как дурочка. А он бы что? Улыбался и делал вид, что ничего не произошло?

*Это такой звероящер

из северо-гертнийских болот,

довольно неприятного вида.

Я хлопнула кулаком по ладошке. Так ему и надо! И вообще, я не хочу больше о нём думать. И не буду! И вообще, что я сижу? Хотела же поесть где-нибудь.

Я сердито уставилась на город внизу. Длинная зимняя ночь давно вступила в свои права, но улицы боролись за вечер, зажигая огни. Народу было множество, и на центральных улицах, и на тех, что подальше от богатых кварталов. Вон, между прочим, прямо подо мной какое-то заведение. Тоже мигают огоньки, и народ заходит.

Возвращаясь к этой истории спустя некоторое время, я прихожу к неприятному выводу, что в бутылке, из которой я выпила, видимо, было что-то совсем для девушки непотребное, потому что я нашла идею спуститься в этот клоповник замечательной. Более того, я вообще не вспомнила, что на мне гимназическая форма.

ВОТ Я ВЛЯПАЛАСЬ…

Охраны и уж тем паче швейцаров в этом заведении, понятное дело, не было. Зато на крыльце стояли три неопрятных мужика, двое из которых при виде меня присвистнули, а третий, наполовину перегораживавший вход, хрипло поинтересовался:

– Заблудилась, мамзель?

– Тамбовский волк тебе мамзель! – сердито ответила я и хотела пройти, но мужик с неожиданной резвостью сместился, загораживая вход окончательно:

– А куда это мы так торопимся, а?

Сзади в шею дохнуло кислым, спиртовым и чем-то ещё, отвратительно вонючим:

– Не хотите отдохнуть в приятной компании?

Я почувствовала, что это пытается меня обнимать и передёрнулась от омерзения:

– Отойдите от меня! – начала формировать защитный кокон и с ужасом поняла, что в голове у меня так шумит, что я даже привычную формулу построить не могу… мамочки…

– А что это у нас тут в сумочке? – захихикал третий и потянул мой ридикюль.

– Руки убери! – голос у меня сорвался.

Меня пихнули в угол этого грязного крыльца и зажали у стены.

– О! Глянь, какой браслетик! – радостно загоготал первый и вывернул мне руку.

В голове моей от ужаса даже мыслей не осталось.

– Хак! – тот, что цеплялся за браслет, вдруг осел и заскрёб руками по стене.

– Наших бьют!!! – неожиданно высоким голосом заверещал тот, что до этого прижимал меня в угол, и из этого притона повалили люди – они как будто сигнала там ждали! На крыльце закипела драка, кто дрался с кем, я никак не могла разобрать. Да и не пыталась, если честно – такой страх накатил. Я даже в той башне на побережье, где нас должны были вантийцы накрыть, так не боялась. Там, скорее, обречённость была. Но это я потом подумаю, а пока я просто таращила глаза и тряслась.

– Никитич, уводи её! – заорал кто-то – и передо мной, разом откинув всех, загораживающих обзор, вырос парень. Я и лицо не успела разглядеть. Что-то, вроде, мелькнуло знакомое… Куртка на нём была красная, в тонкую белую полоску. Эту куртку я разглядела, пока на плече у него висела, как куль картошки. Потому что он, не говоря худого слова, закинул меня на это самое плечо одной рукой и помчался по улице.

Если кто-то и хотел за нами погнаться – все были заняты.

Некоторое время я тряслась вот так, потом меня ссадили и прислонили в уголок со словами:

– Тиш-тиш… Здесь подождём…

Мы стояли у длинного двухэтажного домика, спрятавшись за выступающей коробкой подъезда, и мой… кто?.. спаситель?.. а спаситель ли?.. выглядывал из-за хилых облетелых кустов. Улица, сплошь составленная из таких же двухэтажных домов, каждый на два-три подъезда, была темна и пуста. Слабенькие фонарики над входными дверями придавали ей призрачный вид.

Качало меня, как былинку. Рука там, где пытались сорвать браслет, болела. Голова кружилась. Я вдруг задним числом испугалась, что мои маскировочные заклинания в таком состоянии тоже могли поплыть. Бог с ними, и с деньгами, и с браслетом. Что было бы, если бы они с меня риталидовый комплект сняли⁈ Я начала судорожно всхлипывать, обнимая себя за плечи, пытаясь успокоить дрожь.

Парень обернулся:

– Ну, ты чего? Не реви, не реви, нормально всё. На-ка, успокойся, – с этими словами он вынул из кармана фляжечку, отвинтил крышечку (предусмотрительно посаженную на цепочку) и сунул мне в руки. – Пивни, не бойся!

В его словах, правда, не было никакого злого умысла, и я смело отпила большой глоток.

А-а-а-а-а!

Это я внутри головы закричала, потому что до сих пор боялась, что снова появятся эти ужасные люди. Но чувствовала я себя так, как будто сейчас взорвусь.

– Это что за ужас? – спросила я почему-то осипшим голосом.

– Обижаете, барышня, – прогудел парень, – отличный французский коньяк!

– Я дышать не могу…

– Зато ножки-ручки у вас больше не трясутся.

И тут я его узнала!

– Добрыня⁈..

– Он самый.

– А почему «Никитич»?

– Так Добрыня же.

Он улыбался с таким хитроватым выражением, что я сразу поняла: он тоже уже принял немного этого «лучшего французского». Или чуть более чем немного.

– Вы откуда взялись⁈

– Тайна сия велика, – многозначительно поднял палец он, и тут в той стороне, откуда мы примчались, послышались заливистые свистки. Городовые подоспели!

Добрыня замер, вглядываясь в тёмную улицу, и когда раздался быстро приближающийся топот, тихонько свистнул.

Три бегущих фигуры перескочили облетевшую живую изгородь и нырнули в чёрную тень подъезда, замерев. Свистки приближались. По их прерывистому звучанию было понятно, что городовые свистят на бегу. Я из последних сил накрыла нашу компанию реденькой тенью. Но этого хватило. С десяток городовых пронеслись дальше по улице и свернули влево.

– К набережной побежали, – прошептал Добрыня.

– Пошли! – коротко скомандовал высокий, в котором я уже предположительно опознала Диму, и Добрыня, привычным движением похитителя невест закинув меня на плечо, стартовал первым.

Минут пять мы неслись… нет – они! Они неслись! В общем, кто нёсся, а кого несли, пока злополучная улица не осталась далеко позади. Остановились мы в каком-то парке.

– Ой, не могу больше… – честно сказала я, и меня поставили.

Некоторое время я старалась отдышаться, согнувшись и успокаивая желудок. Это же как здорово, что я поужинать нигде не успела, да? Хоть не опозорюсь – нечем потому что. С другой стороны, может, после еды меня бы так не развезло?

Формулы не складывались. Блин. Я выпрямилась.

– Маша, ты как там оказалась? – спросил Дима.

– Я не могу вам сказать, как я покинула гимназию. А потом я заблудилась, – почти честно сказала я и покачнулась.

Высокий Кеша наклонился ко мне и с подозрением принюхался:

– Ты выпивши, что ли?

– Он мне дал чего-то из железной этой… банки… м-м-м, нет… фляжки! – сдала я Добрыню с потрохами, для верности ткнув в него пальцем.

Тот в своё оправдание честно вытаращил глаза:

– Да она тряслась, как танковый дизель! Ещё минута – и мне пришлось бы с истерикой разбираться.

– Нет, в таком виде девушку в гимназию возвращать нельзя, – покачал головой Александр, – это же скандал…

И пока они растерянно переглядывались, я оригинально предложила:

– А пойдёмте посидим где-нибудь? М?

И вообще, судя по глазам, к той фляжке не один Добрыня прикладывался. И я сейчас не о себе говорю, да-да.

– В таком виде? – понизил голос Саша. Явно ведь, на мою гимназическую форму намекает. Вот если бы у меня голова так не кружилась, я бы показала вам класс…