Текст книги "СССР: вернуться в детство 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Пал Евгеньич задумчиво протянул:

– Предложить им подъехать, на ваш агрегат взглянуть?

– Ой, да ради Бога! Смысл каждый раз велосипед изобретать? Желательно попасть в пересменок, когда мы его дезинфицировать будем после вывода. Теперь первого числа.

Ну вот. Те камни, которые я могла бросить в воду реки истории, я в данном случае бросила. Посмотрим, какими будут волны.

ВЕСНА 1986

Занимаясь банальной бытовухой (а как вы хотите, налаженное хозяйство требует регулярных усилий, вне зависимости от посетившего вас настроения), я всё ждала, когда случится что-нибудь эдакое. Ну, в самом деле, для чего мы здесь вторично? Или Андропову маленько жизнь продлили – и всё? А Вова? Просто по моей настойчивости?

Ой, не верю я в такие совпадения…

А ещё я с ужасом ждала новостей про Чернобыль. С детства мне вр е залось – двоюродный брат, Олег, со своей молодой женой как раз в Киевском Авиационном учились (они и сейчас там), она беременна была, и сколько ужаса вся родня натерпелась, пока их вывезли…

Это должно было случиться где-то в самом конце апреля, потому что после все костерили ЦК за то, что не стали отменять первомайскую демонстрацию в Киеве и других городах, колонны людей шли и кричали радостные лозунги под радиацией, превышающей допустимые нормы в десятки раз. Шли с детьми…

Начался двадцать седьмой пленум ЦК КПСС, заседания которого транслировали по телевизору, а номер положено было писать римскими цифрами. Точно помню, что на этом пленуме про Чернобыль в тот раз и сказали. Но не сразу, а на третий или четвёртый день после аварии. Мишка Меченый*, обычно быстрый на пустопорожние разговоры, начал мямлить нечто невнятное про жуткую трагедию, что дескать, впервые человечество столкнулось с атомом, вышедшим из-под контроля, а ведь никто не ожидал…

*Народ так «любя» называл Горбачёва.

Я смотрела выпуски каждый день, продираясь сквозь тяжеловесные партийные канцеляризмы. Смотрела седьмой день подряд.

Но ничего не происходило.

К слову сказать, вообще всё звучало и выглядело по-другому. Пленумом, само собой разумеется, руководил Андропов, а Горбачёв поминался разве что в списке товарищей, которые больше советским людям не товарищи, потому как отошли от правильной линии партии и вообще погрязли во всяких капиталистических гадостях.

Родственники, встречаясь у нас за воскресными столами, обсуждали очередные снятия с должностей. Меня, в свете послезнания размаха коррупции девяностых, было не удивить такими подробностями конфискации как восемь шуб очередной директорской жены или коробка, набитая золотыми украшениями (которая в пересказах людей постепенно превращалась в чемодан чуть ли не с сокровищами пиратов всей Тортуги вместе взятой). Единственно, удивляла туповатая наивность этих местечковых баронов – знали же, что чистки идут уже четвёртый год по всему СССР, но всё надеялись, авось пронесёт.

Куда больше меня интересовал вопрос АЭС, которая, слава Богу, не торопилась взрываться.

Неужели, правда Горбач тогда Чернобыль продал?

Ходили такие конспирологические версии, что всё это был чудовищный эксперимент глобалистов, чтобы посмотреть: что будет с территорией, с которой принудительно удалены люди? Не совсем понятно было, зачем всё это именно такой ценой – радиоактивное заражение и прочее. Опять же, роза ветров в этом месте своеобразная, бо́льшую часть радиоактивных выбросов унесло бы в Европу (и таки унесло).

Возвращаясь к глобалистам, можно рассмотреть и такую ветвь логических построений, что Европа-то как раз им и мешала (это, кстати, в двадцатых годах двадцать первого отчётливо проявилось).

Так вот, Горбача много раз западные политики открыто хвалили за договороспособность.

Сдал?

А теперь его нет – и Чернобыль не рванул. Интересненько…

Хотя, я лично всё же склоняюсь к той версии, что при Андропове настолько ужесточилась дисциплина на режимных объектах, что роковой ошибки, приведшей к аварии, просто не произошло. Очень надеюсь, что и не произойдёт. А то в прошлый раз СССР на ликвидации последствий буквально надорвался – и морально, и ещё более – финансово. Сколько миллиардов в эту воронку кануло…

К моему несказанному облегчению, ничего про аварию на атомной электростанции (ни Чернобыльской, ни любой другой) я так и не дождалась.

Зато объявили на этом съезде такое, что у граждан натурально глаза на лоб полезли.

ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Всё население СССР с этого момента было признано единым народом, в связи с чем графа «национальность» в паспортах упразднялась.*

*Документальные свидетельства

о реальной подготовке

этой и последующих реформ

сохранились.

С одной стороны – весьма спорный тезис. А с другой – возьмём, например, меня. Вроде бы не так много кровей понамешано; с маминой стороны татарская, да с отцовой русско**-белорусская напополам. И вот кто я? И это ещё не самый экстремальный вариант.

**с некоторым подозрением на примесь марийской…

А вот у моих сродных по папе братцев мама уже не татарка, а наполовину бурятка. Если, к примеру, они женятся на девушках, у которых в наборе «предков» по две (или четыре) ещё каких-нибудь национальности, ребёнок в паспортном столе сможет использовать целый флеш-рояль вариантов. В смысле – раньше бы смог.

Но это всё фигня по сравнению с дальнейшим. Поскольку мы все теперь один народ, то и территориальное деление по национальному признаку было признано устаревшим и более не соответствующим идеям социализма и коммунизма. Национальные традиции было предписано сохранять в культурных центрах, музеях и кружках, а прежние границы стирались и рисовались новые.

И кто-то ответственный за эту новую карту с одной стороны пошёл по пути дробления (если исходить из того, что республик раньше было всего пятнадцать). Но с другой, против прежнего множества краёв и областей (скажем, в РСФСР только областей было сорок девять, не считая краёв, автономных республик и прочих), дело явно двигалось в сторону укрупнения (ну, как минимум этот тезис работал для части страны до Урала).

Отныне в Советском Союзе существовало ровно сорок территориальных единиц первого порядка (всего сорок!), которые постановлено было называть регионами – наивно подозреваю, чтоб никому не обидно было. Да и звучало слово «регион» как будто бы более современно.

Республики, края, области, в том числе национальные и автономные – всё одинаково упразднялось. Все территории были уравнены в правах, сорок регионов, названных по региональным столицам. Внутри предполагалось деление по районам – об этом обещано было подробнее, в прессе, следите за новинками в «Союзпечати».

Часть новых регионов всё-таки оказались покрупнее (особенно северо-сибирские и дальневосточные), часть помельче, но многозначительно было объявлено, что средняя площадь одной советской области чуть больше территории Франции. Звучало внушительно, учитывая, что Франция на текущий момент являлась крупнейшей страной из чисто европейских, если не считать западную часть России до Урала.

Но как всё это будет практически?

Показали карту. В глазах, если честно, рябило, но первое, на что я автоматически обратила внимание – наша Иркутская область. Раньше она была похожа на голову зайца с двумя торчащими на северо-восток ушами. Значительную часть северных районов обкорнали вместе с ушами (подозреваю, ровно тот кусок, который был приравнен к районам Крайнего Севера – чтобы не путаться с вечной катавасией в поясах и разных коэффициентах). Зато снизу пришили! Теперь область граничила непосредственно с Монголией, прихватив кусочек бывшей Тувинской АССР и ещё больше – Бурятской.

Ни одной территории не осталось без изменения. Под хорошо поставленный голос диктора, вещающий что-то очень правильное и равномерное, начали крупно прокручивать карту. Бросился в глаза Калининград. Калининградская область, вместе с южным куском Литвы (по Неману) и северным краем Украины отходила к Минской области (по-моему, слегка похудевшей с востока). Остатки Прибалтики сливались с северо-западом РСФСР с областным центром в Ленинграде. Вот это поворот! Дальше как-то быстро пошло, да и не настолько хорошо я помню границы краёв и областей, чтобы «масштаб трагедии» заценить. Но видно было, что перекроили от души.

А поскольку республик не осталось, то и название страны теперь было другое.

СССР, прикиньте!

Только не Союз Советских Социалистических Республик, а Союз Советских Социалистических Регионов. Я прям впечатлилась от такого полёта казуистики.

Далее, все коммунистические партии бывших республик упразднялись, а в каждом отдельном регионе учреждалось региональное отделение коммунистической партии СССР.

Зная, с какой силой компартии республик тянули одеяла на себя, постоянно жалуясь, страдая и недовольничая), я даже порадовалась. Нет, серьёзно! Сильнее всего вечно недовольны были Украина, Средняя Азия, Кавказ и Прибалтика – их партийные лидеры жали на все педали, лишь бы урвать преференций послаще. А у РСФСР даже своей партии отдельной, в отличие от остальных республик не было! В момент распределения, условно говоря, доходов самую большую республику СССР представлял… никто. Это как если бы толпа конкурентов делила прибыль, высчитывая, кто больше всех вложился – и в том числе на отсутствующего. Совсем ничего не дать чувство самосохранения не позволяло, но самые скудные куски при делёжке пирога стабильно доставались РСФСР. Рядом с ней неизменно держалась Белоруссия – то ли слишком скромная, то ли малопробивная. Так они и держались рядом, изредка соревнуясь за нижнюю планку, но всегда получая меньше, чем произвели.

Надеюсь, теперь положение дел хотя бы относительно выравняется.

И, наконец, на последнем заседании (на посошок, так сказать) народ очень сдержанно поставили в известность, что пленум принял решение о внедрении новых (ещё более новых) методов хозяйствования и о постепенном частичном переходе на свободные рыночные отношения. Подробности, как говорится, письмом. Ожидайте.

Бабушка восприняла происходящее в образцовым пофигизмом. Заявила, что это не первое изменение в карте Советского Союза, которое она видит на своём веку, не второе и даже не третье. Па-а-адумаешь!

У меня же лично от всего этого закралось такое подозрение, что товарищи, затеявшие реформы, решили прибегнуть к своеобразной шоковой терапии, встряхнуть страну. А, впрочем, хрен их поймёшь с их хитроумными планами.

Буквально через пару дней после объявления об изменениях в административном делении СССР в книжных магазинах и киосках «Союзпечати» появились новые карты страны. Их покупали, разглядывали и обсуждали, наверное, в каждой семье. РСФСР перекроили изрядно, но это были мелочи жизни. По югам что наделили – вот это могло бы вызвать бурю недовольства.

Могло. Бы. Если бы три с половиной последних года не происходила массовая методичная чистка партаппарата и крупных управленцев. Новости о том, что сняли то одного, то другого, вообще уже не удивляли. И не просто сняли, а с конфискацией и приседанием. Поэтому недовольные если и были, то вслух кричали совершенно другое.

Однако, вскоре стало ясно, что отдельные горячие южные парни готовы высказать своё решительное несогласие с политикой партии. Но это я узнаю позже, а пока…

ЗАКОСТЕНЕЛЫЕ

Пока что я упорно воевала с «Радианом», в полном соответствии с пословицей, пытаясь загрести жар руками Пал Евгеньича. Дирекция «Радиана» упиралась, мотивируя своё желание сидеть на жопе ровно тем, что они и так осваивают новое производство – советские видеомагнитофоны, и если взять на себя ещё хоть что-то – то всё, прям надсадится «Радиан».

Пал Евгеньич сделал несколько заходов так и эдак, но радиановцы держались крепко. Я было разозлилась и хотела опять писать гневное письмо – не знаю уж, то ли в горисполком, то ли в газету, но тут пришёл Вовка и говорит:

– Да и хрен с ними! Чё ты мне раньше не сказала, что инкубаторы нужны?

– Да думала, что наша акула журналистики справится. Но с той стороны, видимо, спешно укрепляют баррикады, лишь бы ничего нового не освоить, – я подскочила и возмущённо забегала по комнате. – А я, видишь ли, надеялась, что они не просто нам пару штучных экземпляров изготовят, а хоть мало-мальское производство наладят, чтоб народ при желании смог приобрести.

– С массовым выпуском будет сложнее, – Вовка почесал в затылке. – Но я постараюсь удочку на эту тему закинуть.

– Да где-е?

– Ничего не буду говорить. Получится – тогда скажу.

Ну, всё. Теперь что-то разузнать – дохлый номер.

17. ЧТО-ТО НОВЕНЬКОЕ

РЕШИЛСЯ ВОПРОС!

Дней через десять к нам на хозяйство подъехали два интересных дяденьки. Посмотрели инкубатор, несколько раз включили-выключили, проверили разные датчики, почитали инструкцию и бодро сообщили Вове, мол:

– Пфе, да тут всё примитивно! – и умчались.

– Военные, что ли? – спросила я.

– Как догадалась?

– Ну уж не знаю, то ли по выправке, то ли потому, что у ворот их встретил защитного цвета уазик с военными номерами.

Вова даже удивился моей несказанной прозорливости. Нет, в принципе, то, что я заметила бобик, странно – я ж Зоркий Сокол*. Но манеру держаться я обычно считываю.

*Тот, который из анекдота:

'На третий день

Зоркий Сокол обнаружил,

что в сарае, где его заперли,

не хватает задней стены,

и благополучно сбежал…'

– С ИВАТУ, что ли? – уточнила я.

– Ага. Говорят, как раз удачно. После последнего пленума всем пришла разнарядка организовать на подсобных площадях что-нибудь такое, для поддержки инициатив народонаселения. Они уж головы себе сломали…

Эк у нас в военном ведомстве удивительно всё!

– Так ты давай, подскажи мужикам: можно на разные размеры делать. Или регулируемые – побольше-поменьше. И на разное количество. Кому-то на тридцать штук достаточно будет, кому-то – на двести. Только их испытывать надо будет, чтоб температура выдерживалась, влажность и прочее. Брудеры ещё под это дело паровозом. Кормушки бункерные, тут вообще ума не надо, а в хозяйствах – оптимизация. Поилки…

Я подумала, что есть нечто глубоко ироничное в том, чтобы высшее военное авиационно-инженерное училище производило инкубаторы для нелетающей домашней птицы.

Ладно, осталось подождать, как оно на деле получится, а то я возмечтала тут о пончиках небесных.

ДЕМАРШ НЕСОГЛАСНЫХ

Первого мая после обеда Вовка намылился к своим дедам. Тебе, говорит, и так не скучно будет – сейчас толпа родни привалит (у матушки ж день рождения), а ему, дескать, надо с дедом переговорить, да плюс к тому есть надежда, что дядя Лёва в гостях будет – переговорить в неформальной семейной обстановке, что там как с инкубаторами.

Однако, вернулся Вова совсем с другими новостями. Он дождался, пока народ немного рассосётся и пригласил меня пройтись по противопожарке.

Вокруг нас скакал Роб, Вовка время от времени бросал ему палку, которую тот притаскивал обратно. Собачья идиллия!

– Я так понимаю, ты не очень хочешь, чтобы нас слушали?

– М-гм, – Вовка слегка прикусил губу. – Новости, Олька, не очень.

– Не с инкубаторами же?

Он помотал головой.

– Чё б я тебя из-за инкубаторов сюда попёр…

– Логично.

– Короче, Олька, не всем понравилось последнее решение пленума.

– Что, не хотят люди быть предпринимателями?

– И это, ты будешь смеяться, тоже.

Фу, блин! Ненавижу вот это его выражение: «ты будешь смеяться». Каждый раз ни фига не смешно!

– Вова-а! Что?..

– Западная Украина начала возмущаться. Натурально, как в прошлый раз, только сейчас повод другой подхватили. Аж с пикетами выходят: «Не допустим возврат к капиталистическим пережиткам!» – и вот это вот всё.

– Западная? – поразилась я до глубины души. – И чего им не понравилось? Они ж всю дорогу чем-то приторговывали, шабашили. Такие просторы открываются, зарабатывай – не хочу!

– Вот и я о чём. Подозреваю, что не своим умом они до такого допёрли. Опять же, листовки с лозунгами «против рвачей» повсюду появились. Кто-то где-то их печатает?

– Или завозит.

– Или завозит… – эхом откликнулся Вовка. – Подозреваю, что тут дело ещё и в том, что вся восточная Украина теперь вовсе даже не Украина, регионы-то переделили, самое жирное всё у них отрезали.

– Нет, я понимаю, что они кушать привыкли хорошо. Но это ж СССР. Они как себе представляют – что сейчас прям массовый голод наступит?

– Ты не поверишь, «голодомор» уже вспомнили.

– Так это точно ненашенские мутят!

– А как же. Если, ты говоришь, по всем прогнозам надвигается общемировая жопа, и они на этот счёт исследования проводили, то наши предупреждённые нетоварищи давно крючков повсюду понацепляли. Жить хотят, твари. За чей-нибудь счёт.

В животе стало холодно:

– И что?

– Что. Нашим ментам тоже разнарядки пришли, чтоб бдели, особенно если вдруг какие-то листовки… Но я думаю, что тут у нас особых «спящих» нет, разве что собственные дураки с инициативой.

– И как с ними?..

– Если зафиксировано участие в митингах, пикетах и тому подобное – как минимум административка со всеми вытекающими, вплоть до исправительно-трудовых на тридцать дней. Штраф могут выписать, до пятидесяти рублей, кажись.

– Лишение должности?

– Скорее всего, если на руководящей или административной сидит. А вот если вторично или что посерьёзнее – там вплоть до высылки, сроки не могу тебе сказать.

– И это, я так понимаю, не худшее, что произошло?

– Н-нет. Худшее на югах.

– Что, горячие южные парни не хотят между собой дружицца?

– Причём, некоторые не хотят очень агрессивно. В Киргизии до русских погромов дошло.

– Ни фига себе…

– Мда.

– А как же «все люди братья»?

Вова в непечатных выражениях высказал мне, что киргизские братья забили на эту поговорку.

– И что теперь?

– Наши следят и ждут. Дядь Аркаша говорит, что у нас националистических поползновений пока не было – и все надеются, что пронесёт. Но бдят.

– Ну, крандец…

– А ты как думала? Господа пиндосы сильно рассчитывают если не сожрать, то понадкусывать СССР, и локальная войнушка в любой из республик им была бы очень кстати. Вот там, я думаю, завербованных до фига. Это ещё Прибалтика молчит.

– Списываю на то, что они тормозные.

Вовка коротко усмехнулся:

– Не исключено.

Мы развернулись и пошли вверх по противопожарке, к нашему участку. Слышно было, что у мамы с Женей смеются и поют, пахло шашлыками. Господи, живи да радуйся, нет же… Нам в Сибири, где всё, особенно в пору комсомольских строек, как в котле перемешалось, эти дурацкие националистические идеи казались до крайности идиотскими. Ну, реально. Что вы делите???

Я тяжко вздохнула.

– Не боись, прорвёмся, – мрачновато утешил меня Вовка. – Из хороших новостей, копия инкубатора работает стабильно, пошли эксперименты с размерами.

– Ну, класс! И что, они готовы прямо производство организовать?

– Небольшое, но готовы. В рамках этих… обязательств, или как там…

НЕОЖИДАННАЯ ОГЛАСКА

Расскажу сразу, чем завершилась эта эпопея, иначе лоскутно и непонятно всё получится.

Я думала, что по советской традиции ничем не нервировать общественность, никто и ничего про волнения в республиках писать не станет, но в центральной «Правде» неожиданно начали выходить статьи. Не знаю, кто и как сработал, но в целом ряде случаев докопались до первоисточников, разоблачительно уходящих корнями за кордон (в чём, мы лично и не сомневались).

А дальше (не возьмусь судить, по собственному почину или по чьей-то подсказке) в редакции газет пошли письма от имени многотысячных коллективов предприятий-гигантов с требованиями сурово покарать (а иногда прямо расстрелять) всех, кто выступает против решений советской власти. Вот это, я вам скажу, кто-то догадался запустить мощную встречную волну!

Процесс был громким. Точнее, целый ряд процессов. И высылка, наверное, оказалась самой масштабной со времён товарища Сталина. Те, кто не захотел жить при изменившихся порядках на юге и на западе, поехали сильно на север, организовывать сельское хозяйство в экстремальных климатических условиях. В связи с новым делением перекос по плотности населения между отдельными областями стал не просто резким, а как-то уже запредельным, что ли. Но после объявления приговоров, у меня возникло стойкое подозрение, что подобный ход событий предполагался заранее. Никаких поездов в места новых поселений не ходило, дорог, как говорили, тоже особо не было – всё в точном соответствии с песней: «только самолётом можно долететь»*

*П опулярная песня

композитора Александры Пахмутовой

на стихи Сергея Гребенникова

и Николая Добронравова,

написанная в 1962 году.

Товарищ Андропов выступил, сказал много и разного, в конце как-то сбился с официозного тона и высказался в том духе, что раз они такие умные, вот пусть и попробуют самостоятельное общество процветания выстроить. А заодно причинить пользу Родине. Это, дескать, вроде как десант космонавтов-переселенцев. Сказано же «и на Марсе будут яблони цвести»**. А тут даже не Марс, атмосферу менять не надо. Только города построить, инфраструктуру организовать.

**Не такая популярная, как предыдущая,

но тоже известная песня.

Композитор Вано Мурадели,

стихи Евгения Долматовского.

Вообще, по ходу дела,

в ЦК в то время

много песен слушали.

А чтобы умные люди могли себя проявить максимально, туда же, к несогласным административно, будут отправлены и все несогласные политически. Дорогая наша либеральная интеллигенция, все осужденные по политическим статьям, диссиденты и прочие. Им даже предоставится свобода экспериментально проверить любые свои идеи в границах, не противоречащих законам Союза Советских Социалистических Регионов. А коммунистическая партия сделает всё возможное для перевоспитания несознательных граждан.

Далее пошли панорамы северных природ, перемежающиеся картинками, с голосом за кадром. Диктор пояснил нам, что расселение полагалось производить малыми посёлками, не превышающими численность в тысячу человек. Новым поселенцам будет передано необходимое для жизни и производства…

Как я поняла, эти посёлки должны были выстроиться в определённом порядке и в случае удачи в дальнейшем стать частью инфраструктуры будущих северных городов, обеспечивать их всяким потребным, в том числе питанием.

В финале диктор сухо добавил, что новым поселенцам вменяется в трёхмесячный срок обечпечить условия для круглогодичного пребывания, обучения и воспитания подрастающего поколения, в противном случае на осенне-весенний период детей придётся вывозить в специализированные интернаты.

Это холодным душем отрезвило и Кавказ, и Среднюю Азию, и даже западную Украину.

А в магазинах внезапно появились яблоки (нормальные, не избитые вусмерть и не гнилые). Народ сперва кидался и нахватывал авоськами, а потом как-то привыкли, что яблоки есть, и успокоились. К декабрю, сразу скажу, пошли даже мандарины, и картинка повторилась снова. Но мандарины тоже не закончились в один день. И хоть продавали их по-прежнему по килограмму в одни руки, не сходили с прилавков весь декабрь и январь.

Но это я немножко забегаю вперёд. Громкими процессами страну будет лихорадить всё лето и часть осени. Люди, связанные с пенитенциарными учреждениями будут рассказывать, что после наступления холодов целые эшелоны «антисоветчиков» остались во временных пересылочных лагерях до следующей весны, а пока местные иркутские власти внезапно озадачились совершенно другой проблемой.

ЭТНОГРАФИЯ – ПУТЬ К СОЦИАЛИЗМУ?

Это на самом деле, флэшбек такой. В одной из книг Макаренко (честно, не помню в какой), прибыв на место будущей колонии, он (Макаренко) встречает как бы педагога (такого, типа безумного профессора), в каморке которого на стене висит лозунг на полосе бумаги: «Стенография – путь к социализму!»

Каким образом стенография должна была обеспечить вход в светлое социалистическое будущее, осталось покрыто туманом. А вспомнила я об этом потому, что господа-товарищи, которые сидели в комиссии напротив нас, почему-то были уверены, что так же здорово всё получится с этнографией. Ну, или хотя бы с фольклором. Вообще, они, по-моему, не очень различали два этих понятия.

Так. Сначала.

19 мая 1986

Нас пригласили на заседание расширенной комиссии, в которую были включены представители горисполкома, облисполкома, комитета по культуре, детских и молодёжных коммунистических организаций (в лице пионервожатых и комсомольских вожаков), краеведы-музейщики и ещё какие-то люди. Всё было солидно – большой кабинет, ковры, огромный, не побоюсь этого слова, полированный стол, стакан перед каждым заседающим и несколько графинов с водой. Должно быть, от долгих речей у выступающих пересыхает в горле.

Слова начали по очереди брать всякие ответственные тёти и дяди, которые красиво говорили про прошедший пленум, про новые горизонты, а также про (внезапно) сохранение культурного наследия.

Я слушала, не совсем понимая, нахрена нас вообще сюда позвали, и между делом меня вдруг живо заинтересовал вопрос: почему у комсомольцев вожаки, а у пионеров – вожатые? Что за невнятная дифференциация штанов?*

*В кино про Кин-дза-дзу,

которое не все любят и понимают,

и который неизвестно —

будет ли снят теперь,

была вполне чёткая

цветовая дифференциация штанов.

Не помню, присутствовала ли в фильме

именно эта фраза

или уж мы её сами придумали.

Да и неважно.

Всё равно, малиновые штаны: два раза «ку»

а уж жёлтые…

Поразмышляв ещё немного я выстроила для себя такой ранжир:

великий вождь (это, конечно, Ленин или Сталин, обычно употребляется в сочетании со словами «мировой революции»);

вождь (просто, без «великого»; это всякие прочие типа «дорогого Леонида Ильича», партийный);

вожак (это комсомольский, таких пруд пруди, в каждой школе хоть один да есть; как правило, это граждане, которые сознательно нацелились не работать, а руководить);

вожатый (просто должность для граждан, которые хотят – или были заставлены – рулить пионэрами; по качеству сильно разнились между собой, впрочем, как и представители всех прочих категорий).

И тут председатель этого сборища, которому, кажется, было не менее скучно, чем мне, этак поднял брови и выпучил глаза, словно перед этим едва не уснул (не исключаю, что так оно и было). Пантомима была такая интересная, что я невольно сконцентрировалась на происходящем. А дядя завершил свои эволюции и громогласно заявил:

– Так давайте обратимся непосредственно к председателю этой юннатской станции! Что они думают по поставленному вопросу?

Вот тут я оказалась в сложном положении. Что я думаю? Да ничего! Я ж не слушала. Как их слушать вообще, пока сквозь дебри их измышлений пробьёшься…

Но заявить, что я тупо прохлопала ушами, стратегически неправильно – сразу все закивают головами, что я маленькая, и больше ни на какие заседания не позовут. А на виду быть надо – это и определённая общественная бронь, и кой-какие преференции под такое дело получить можно.

– Мысль интересная, – дипломатически ответила я. – А можно ещё раз чётко услышать, что конкретно от нас требуется?

И вот тут-то они мне и выдали.

Товарищ Андропов же заявил, что нужно сохранять национальные традиции в специальных объединениях. Традиция (особенно в сознании руководства) – это нечто, связанное с селом. А вот тут у нас как раз и подходящий объект есть сельской направленности – как удобно! Пусть они заодно и центром народной культуры будут.

– Вы что, прикалываетесь? – обалдело спросила я.

Хорошо, что Вова сегодня со мной отказался поехать (он эти заседания вообще на дух не переносит). Представляю, что мой муж-матершинник мог бы им ляпнуть. Нет, он, конечно, старается сдерживаться, но когда вот так…

Собрание завозилось. Только что они так всё здорово обсудили – и вдруг. Больше всех возбудились комсомольские вожаки. Начали активно выражать, так сказать, порицать и осуждать. И, конечно, понимающе кивать друг другу – мол, чего же ждать о детей, не понимают высоких целей партии.

Это меня так здорово взбесило, что я встала и несколько раз хорошо стукнула толстым стеклянным стаканом по полированной столешнице. Согласна, жест идиотский. В последнее время у меня чёт нервы сдают.

Зато люди настолько не ожидали подобного неадеквата, что все вдруг замолчали.

18. ВОТ ТЕБЕ И НОВЕНЬКОЕ!

В ОБЩИХ ЧЕРТАХ

– Для организации нормального этнокультурного центра, – немедленно воспользовалась паузой я, пока никто не успел раскрыть рот, чтобы начать мне выговаривать за неподобающее поведение, – требуются отдельные земельные площади, специальные профильные помещения, ставки сотрудников, в конце концов!

– Но ведь у вас уже есть хозяйство… – удивлённо начала какая-то мадам.

– Подождите! – решительно возмутилась я. Тут только скажи: «Да», – сразу сядут и ножки свесят. Всем скопом! – Вы как себе наше малокомплектное животноводство представляете? Деревянные вёдра и корыта, что ли? Вы хоть раз держали в руках орудие труда тяжелее авторучки?

– Ну, на картошку-то в колхоз мы тоже ездим! – несколько оскорбилась дама.

Да, было такое глупое общенародное развлечение: пару-тройку дней в году отработать на колхозном поле, хоть ты инженер, хоть студент, хоть токарь…

– Значит, вы способны понять, что современное экспериментальное хозяйство имеет очень мало общего с крестьянским укладом даже девятнадцатого века. У нас малое, но высокотехнологичное сельскохозяйственное производство!* Вот, кстати, у нас и поля нет! – развела руками я. – Что показывать будем?

*Это я уж для пущей важности.

Средне-такое технологичное.

Но тем не менее!

– Кому показывать? – удивился председатель собрания.

– Как – кому? – показательно подняла брови уже я. – Школьникам-дошкольникам, например… – в голове у меня внезапно завертелись колёсики, рисуя всякие возможные перспективы, переключая меня в скоростной проектный режим. – Вот, смотрите. Мы имеем, скажем, натурный макет сибирского крестьянского подворья условно конца девятнадцатого века. Полную усадьбу: дом, двор и всякие эти пристройки. Это можно сделать очень здорово, всяких самоваров-утюгов насобирать, мелкие предметы быта – и чтобы всем можно было пользоваться, вы понимаете? И сотрудники чтоб не в синих музейных халатах, а в народной одежде, по сезону. Летом – летняя. Зимой – тулупчики, душегреи всякие*. На подворье – контактный зоопарк, чтобы можно было козочку покормить, курочек посмотреть. А то у нас у половины городских детей фантастические представления о домашних животных. На лошадке в тележке прокатиться. Или вот ещё!..

*Вы не представляете,

как меня вымораживают сарафаны,

натянутые зимой поверх пуховиков…

Собрание смотрело на меня, вытаращив глаза. Они, видимо, как обычно собирались организовать что-то вроде мёртвой пионерской комнаты. Полочки с «образцами народности» и лозунги по стенам. А тут я! Но я как-то и не думала тормозить.

– Если вы нам найдёте прялку… О! Я даже знаю, у кого можно выпросить настоящую рабочую прялку!..* То мы сможем показывать полный цикл шерстяного производства. Закажем со Ставрополя пару пуховых коз с ВНИИОК – вот как раз они доятся так себе, посадим их в контактный зоопарк, можно их вычёсывать, шерсть прясть и вязать хоть, к примеру, варежки. Или ещё лучше – станок сделаем и будем показывать процесс производства тканей. И можем даже уроки мастерства проводить, что-нибудь простое, вроде половичков.