Текст книги "СССР: вернуться в детство 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Это называется «эфес», – пояснил Вова и принял шпагу обратно, – а вот эта чашка, конкретно – гарда, для защиты руки.

– А что за материал?

– Стеклотекстолит. Получается макет, по весу максимально похожий на стальной клинок. Если под металл покрасить, вообще похоже будет. Это для исторического моделирования.

– Ну, я смотрю, у вас интересы разнообразные! – покрутил головой Павел Евгеньич.

– Да, мы стараемся быть разносторонне развитыми, – с покерфейсом ответил Вова.

– Понятно, понятно… Ну что, поедем?

– Да мы, наверное, сами.

Я забрала из москвича свой рюкзачок:

– Спасибо вам, Пал Евгеньич!

Журналист сел в машину:

– Ну, бывайте, молодёжь!

– До свидания! – сказали мы хором.

Москвич, пользуясь пустотой плотины, развернулся тут же и устремился обратно в центр.

– Ну, ты, Вовка, даёшь! «Макет»!

– А как я должен был сказать? Полновесная копия холодного оружия?

– Н-ну, так-то – но, дровокол.

– Садись давай. Жара такая…

Стоять посреди плотины, и впрямь, было жарко, здесь же ни деревца, ни кустика – не положено. Если только в тень столба спрятаться. Сверху нещадно палило, а у горизонта снова собирались белые, пышные как взбитый белок облака. За ними виднелись ещё, но уже сизые. По ходу, снова грозу натянет.

Но как же здесь было красиво!

– Постоим минутку…

В прошлой жизни я любила иногда по плотине прогуляться – именно пешком. Бо́льшая часть народа, ЗОЖников, бодрых пенсионеров, велосипедистов и прочих бегунов, предпочитали тот край, который граничил с Иркутским водохранилищем (именуемым в некоторых документах морем).

А я, наоборот, любила вид с другой стороны, где сброс воды, и тело плотины уходит вниз огромным ровным косогором, покрытым травой, трепещущей под постоянным ветром. Если встать на самом краешке верхней плоской части, видно, как через гребень плотины, поочерёдно пригибая тра́вы, перетекает ветер – как будто вниз по откосу скатываются прозрачные воздушные дракончики или кто-то огромный перебирает невидимыми пальцами травяную гриву склона…

Далеко внизу, под откосом – тропинка, а ниже – ещё одна, потом несколько разных по форме и размеру озёр и заливчиков, отделённых от основного потока реки и потому более тёплых, бурно обросших деревьями. И все берега Ангары, справа и слева, полны зелени, из которой выглядывают не очень высокие пока дома.

Плотина – место волшебное. И именно тот край, где спуск. Попав туда впервые, лет сорок или пятьдесят назад, я просто обалдела от ощущения провала в какой-то отдельный, совершенно удивительный мир, очень похожий на трогательные рисованные истории Хаяо Миядзаки. Как будто реальность делает шажок в сторону и разглядывает себя со стороны. Эта реальность отсекает несущийся в десяти метрах рядом сплошной поток машин, и ты словно оказываешься один, в огромном мире, где-то на окраинах которого есть дома и люди, внизу – невыносимо красивая вода, а сверху – огромное небо. И даже одинокий пешеход или велосипедист на далёкой тропинке воспринимается как нарисованный персонаж…

…

05. ДЕНЬГИ ПРИХОДЯТ И УХОДЯТ

ВОТ ЭТО ПОВОРОТ!

Постояв вволю, я забралась на велик и переключила мысли на насущное.

– Слушай, а что, по телику «Трёх мушкетёров» показывают? – спросила я у Вовкиной спины.

– Ага! Вчера вторая серия уже была.

– То-то мне никто работать не мешал!

С притоком родни вечерами фильмы начали собирать в бабушкиной комнате форменные аншлаги, и мы вынужденно вытащили телевизор в большую общую комнату. Каждый вечер собиралась толпа, рассаживались кто как мог, дети – в основном на вязанных крючком тряпочных круглых ковриках, прямо на полу, смотрели, естественно, громко, и я, зная это, уходила куда-нибудь в козью подсобку, тихонько поработать, но всё равно меня обычно кто-нибудь находил и чем-нибудь старался загрузить. А вчера, на удивление, всех – и взрослых, и детей – натурально, как корова языком слизнула.

Между прочим, надо сказать, что с некоторых пор в стратегии комплектования телепрограмм наметились определённые сдвиги. К примеру, каждый будний вечер, часов где-то с семи до девяти, показывали какое-нибудь кино. А после новостной программы «Время» (а в выходные и днём) – фильмы-концерты или музыкальные передачи (которые я бы назвала сборником клипов и саундтреков, если бы слова «клип» и «саундтрек» были в ходу), и в них стали изредка мелькать иностранные хиты (пардон, популярные мелодии).

Иногда я тайком думала, что (может быть) в этом есть и доля моего участия – всё-таки то письмо против сухого закона с комментариями было отправлено, даже по двум каналам, и пусть оно, скорее всего, не дошло до самого Андропова, кто-то же его читал – или читали? – глядишь, где-то идеи были восприняты, что-то в эгрегор партийной верхушки и просочилось.

Шпага произвела фурор в рядах сестёр наших меньших и вознесла Вову в глазах Наташки с Иркой на невообразимую высоту. Девки незамедлительно захотели тоже шпаги и обязательно чтобы ими махать. И тут Вова поразил меня казуистическим вывертом, весьма ловко доказав им, что девочкам для занятий нужны специальные безопасные шпаги, чтоб глаза друг другу не выколоть, а пока он займётся их изготовлением, обязательно нужно получить определённую физическую подготовку, а поэтому с завтрашнего дня объявляются тренировки по подготовке молодых бойцов и самому настоящему армейскому рукопашному бою. Для верности Вова добавил, что это только «для пограничников», чтоб шпионов задерживать, но он нас тоже научит. Я внезапно обнаружила, что тоже включена в круг тренирующихся, и не могу сказать, что была особо счастлива от этой новости, но Вова сурово сказал, что полноценная физподготовка нужна обязательно – и посмотрел на меня так многозначительно, аж спорить перехотелось.

В качестве душеподъёмного бонуса Вова обещал, что вечерами, когда хорошая погода, мы будем теперь всё время костёр жечь, хлеб жарить и вообще приятно проводить время. Потому что площадку для костра сделали и лавки-сидушки из круглых брёвен – чего им зря простаивать?

Наташка с Иркой не поняли, радоваться им или огорчаться, и чуть было не надулись, но со следующего дня внезапно начался показ многосерийного фильма «Государственная граница», и там было всякое остросюжетное, про задержание шпионов в том числе. Я ещё удивилась, думаю: надо же, как Вова догадался? А оказывается он просто программку у бабушки с дедом на следующую неделю видел, вот жук!

ТРЕНИРОВКИ

Так или иначе, юннаты начали тренироваться, а как только первая серия про пограничников прошла – тренироваться с величайшим азартом*, включая даже Рашидку, потому что Вова сказал, что на девочках приёмы показывать неудобно и вообще, заниматься – так всем.

*Между прочим, когда в школе (в прошлом будущем) мы начали изучать иностранный язык, одна учительница с подковыркой спросила, для чего мы это делаем. И все как один четвероклассники, не сговариваясь, ответили, что это на тот случай, если шпионов придётся задерживать или пленных на войне допрашивать. Тётя, помнится, горестно качала головой и вопрошала, мол, никому не приходит в голову, что можно будет поехать в страну, где говорят на таком языке и типа там разговаривать? Но мы недоумевали в ответ. Идея зарубежных поездок реально никому в голову не приходила. А идея поймать шпиона – легко.

Родня, глядя на наши эволюции, добродушно посмеивалась. Дескать, играют дети – вот и ладно, главное, заняты. И вообще, военно-спортивные игры поощрялись, и как-то никто не паниковал, что деточки могут ушибиться.

Девятнадцатого июня (наконец-то!) у нас состоялась затея с костром. До этого никак было невозможно, поскольку гроза в день приезда Вовки со шпагой таки разразилась, и, вопреки обычаям всех гроз, не закончилась, пролившись ливнем, а трансформировалась в довольно сильный дождь на двое суток, что, впрочем, не помешало Вовке сдвинуть в угол столы в большой комнате и провести пару тренировок под крышей.

И вот, ура-ура, настало время жечь костры!!! Я ещё подумала, что неплохо было бы песни петь, например, под гитару. И у нас даже гитара была. И товарищ, играющий на ней – Вова. Правда, репертуар у него не сильно широкий, но с чего-то надо начинать? Ещё был вариант петь под магнитофон, но пока эта идея была весьма умозрительна, ибо требовала либо большого удлинителя, либо целой батареи батареек (масло масляное, ага), которые, к тому же, по словам Вовы, будут с космической скоростью разряжаться.

ГОРЕСТНЫЕ ВЗДОХИ

Двадцать первого июня произошло несколько событий сразу.

Первым по порядку, но не по важности стал процесс закладки цесарочьих яиц в инкубатор. Согласно сопроводительной бумаге, где-то в это время как раз вероятность оплодотворённости повышалась, да и нестись эти дикошарые крикуши стали поактивнее – а дольше чем неделю яйцо на инкубацию держать нельзя. Так вот, набрали мы практически на полный инкубатор яиц, снова перечитали всю инструкцию и запустили этот дивный агрегат.

Вторым и, безусловно, самым ожидаемым событием стал мамин приезд. Первым делом мама бросилась к Феденьке. Федька страшно обрадовался и даже «вспомнил всё», прилёг у мамы на руках и решил, что его сейчас кормить будут. Но бабушка его разочаровала:

– Федя, ты что? Титя – всё, кака. Горькая.

– Гока? – спросил Федька и сложил бровки домиком. Все, конечно, сразу закивали и загомонили, подтверждая, что гока и кака. Федька тоскливо вздохнул прижался к маме, типа: хоть пообнимаюсь.

Третье – матушка страшно досадовала, что явление вьетнамцев произошло без неё. Ну, обидно же, в самом деле. В кои-то веки приехали, можно сказать, прямо домой – а она на учёбе!

А четвёртое событие закономерно вытекало из второго.

Полагаю, что Женя, встретив супругу, сперва её домой повёз. Далее, пользуясь методом дедукции, могу себе представить, что выходя из подъезда, они автоматически заглянули в почтовый ящик – и увидели там некоторое количество газет, письмо для бабушки и две замечательных бумажки с извещениями. Две, потому что одна – как автору, а вторая – как иллюстратору. За Мастерилкиных.

И конечно, они заехали на почту – потому что ну, а как же! А потом – рысью на дачу.

И вот, пообнимавшись с Федькой, мама улучила момент и заперлась со мной в комнате:

– Оля, там деньги пришли.

– Большая куча?

– Сильно.

– Чувствую, у тебя возникли на них планы, но вынуждена тебя разочаровать.

Мама посопела.

– Ну, может…

– Может. Но не дракона. И не в этот раз.

– Что? – не поняла она.

Да и я бы тоже на её месте не поняла, фильм-то, по-моему, ещё не сняли.*

*Имеется в виду

фильм «Убить дракона»

Марка Захарова

по мотивам пьесы

Евгения Шварца

«Дракон», 1988 г,

упомянутая фраза —

цитата из него.

– Дело в том, мам, что практически все деньги, которые были у меня в заначке, ушли на дом. А на корм а в этом году почти двадцать тысяч нужно, иначе скотинка с голоду передохнет.

Мама грустно вздохнула. Я произвела в голове кой-какие вычисления:

– А сколь там денег-то?

– Почти девятнадцать.

Могу понять горестные вздохи. Так.

– Две тысячи могу вам выделить. Остальное к августу молоком добьём, немножко сена подкосим… Только не трать на всякую фигню, типа сто тыщ хрустальных ваз, – мама возмущённо вытаращила глаза. – Да-да, я тебе серьёзно говорю. Купи́те что-нибудь дельное. Хоть прицеп для жигуля, иногда так надо. А лучше с Женей посоветуйся. Ты, кстати, главное правило роста денег в кошельке помнишь?

– Месяцу показывать?

О, если вы не в курсе, это дивная штука. Нарождающемуся молодому месяцу надо показывать свои денежки. Желательно крупные. Штука из разряда бытовой магии, чрезвычайно популярная в восьмидесятых среди детей и женщин. Копейки и бумажки показывали с большим энтузиазмом. Очень забавно, но хуже никому не стало, и даже, кажется, наоборот… так, отвлеклась.

– Мама! Дать денежкам переночевать в кошельке, я ж тебе говорила! И тогда они не рассосутся так быстро и так бестолково, как могли бы. А при случае может даже и расплодятся.

Мама хмыкнула и полезла в сумку за деньгами.

КСТАТИ НАСЧЁТ ДОМА

Дом сдали на следующий день. С утра чего-то немножко повозились и пришли объявлять, что – всё. И дом готов, и площадка.

Дом внутри был ещё немножко страшненький. Стены из хоть и струганного, но ничем более не «изукрашенного» бруса – ждать же надо год-полтора, пока как следует осядет. По той же причине над окнами просматривались довольно приличные зазоры, затыканные паклей и стекловатой. Меня радовало уже то, что окна не просто зияли дырами проёмов, а имели вполне пригодный для проживания вид: двойные рамы, хорошие стёкла.

Почему-то, рассказывая такие подробности, я всё время вспоминаю советский анекдот про Вовочку, где его на отработке в школе отправили окна красить на третий этаж, а через некоторое время он кричит сверху: «А рамы тоже красить?» Ужасно смешно в детстве было. А отработка, если кто не знает – это сорок (ну, у нас так было) трудовых часов, которые ты должен в родной школе отработать летом на каникулах. Потому что трудовое воспитание.

Ну вот, над окнами, по технологии, были щели сантиметров по семь, наверное. Это выглядело страшненько, я всё боялась, что пыль стекловатная будет выдуваться в дом, и что мы будем ей дышать и кашлять, а ещё чесаться (ну, и прочие ужасы). Что с этим делать при отсутствии привычных материалов, было вообще непонятно, и это меня нервировало ещё сильнее. В конце концов мужики закрыли щели изнутри, тупо прихватив полоски картона мелкими штапиковыми гвоздиками. Ну и ладно, душенька моя успокоилась.

Зато потолок был красиво зашит светлой лакированной вагонкой, а пол – толстой половой доской, по общепринятому обычаю выкрашенной в коричневый цвет специальной половой краской. Были навешаны все двери, подведён свет и розетки, подключена сантехника, водонагреватель и отопительный дровяной котёл.

Этот дом сильно напоминал наш первый (мамин с Женей), только веранда у него была заметно больше. Даже не веранда, а пристрой, тёплый (тоже из бруса, только не двадцатки, а десятки), с нормальными двойными, а не одинарными рамами, с летним вариантом входа (сразу с веранды в дом) и зимним (через в дополнительный тамбур, чтоб холод отсекать и дом не выстужать в морозы).

В этот пристрой мы вынесли прихожую и котельную, и большая общая комната сразу стала ещё просторнее, расширившись на два метра. Ну, а вдруг расширится наше юннатское общество до невероятных размеров человек в тридцать? И что ж тогда – снова столовую строить? Пусть уж так.

В дальней от входа стене располагалась одна единственная дверь – в «санитарный тамбур», оснащённый раковиной, на случай, если вам только руки помыть. Там, внутри, из этого тамбура выходило ещё две двери. Налево – в ванную, направо – в туалет (сразу со своей встроенной маленькой раковиной, это уж мои тараканы).

Из большой комнаты-столовой направо и налево расходились жилые зоны. Налево – две больших, мальчишечья и девчоночья – гостевых или, можно так сказать, для временного проживания. Направо – три маленьких, для круглогодичного (моя, Вовкина и бабушкина). На самом деле между моей и Вовиной комнатой вместо стены был запланирован большой встроенный шкаф, которого пока не было. Но топчанчики стояли, чуть пошире полуторки.

Да и вообще, из всей мебели, если вообще это можно мебелью назвать, пока имелись только топчаны, гораздо более обширные, чем в первом доме. Пожалуй, за размер их даже можно было зазвать нарами. Выполнили их строители по моим эскизам самым примитивнейшим образом: ножки и поперечины из бруса, сверху дощатое основание, на которое полагалось укладывать матрасы или спальники. Доски-палки, понятное дело, тщательно оструганные и полакированные. Дети ж спать будут.

Плиты́ только вот не было. И ещё я подумала, что сюда я бы тоже купила себе стиралку-автомат, а то «Сибирь» с её перекладываниями и шлангами меня уже примучила, а возить постоянно туда-сюда кули – тоже не вариант. И вообще, мне, как оптовому покупателю, уже скидка на «Вятку» полагается!

И, конечно, для житья срочняк нужны были хотя бы столы, лавки, полочки – самое основное. Попросить бы Наиля, так он на постройке своего дома пашет без передыху…

Зато на площадке для отдыха было приятственно. Скамейки-брёвна, навесики для тени и от дождя, несколько разных качелей, круглое забетонированное пятнышко очага, обложенное крупным диким камнем. В перспективе мы хотели с Вовой всё цивильно устроить – и кольцо металлическое для костра заказать, и мангал, и подставки-держалки под котелки и казаны. Вова даже переговорил с тем кузнецом, который ему эфес делал. И просит мужик за свою работу по-божески, так что, скорее всего, с ним и договариваться будем. Даже не так – Вова будет. Смысл мне везде с ним паровозом ходить, правильно?

Ещё вокруг площадки были устроены простецкие такие штуки спортивные и околоспортивные: два разновысоких бревна (пресс удобно качать и равновесие тренировать), змейка из вертикально вкопанных разновысоких брёвнышек, чтоб ходить (очень фендибоберная для детских площадок штука), три турника под разный рост, рукоход, «переправа» из бревна с верёвкой. Целая полоса препятствий, если так прикинуть.

Качеством работы мы с Вовкой остались чрезвычайно довольны.

– Премию мужикам выпиши, – предложил он, – по полтинничку.

Понятное дело, что речь шла не о пятидесяти копейках, а о рублях. Так что расплатились мы, как договаривались, и четыреста рублей сверху положили. За добросовестный труд, тысызыть.

И хотя из стен в новом доме проглядывала пакля, и картонки вокруг окон смотрелись не особенно эстетично, молодёжь воспылала желанием немедленно в него переехать. Прежде всего, конечно, потому, что у взрослых настала пора отпусков, и народу в нашем старом доме стало ночевать сразу много. И началось: тут не кричите, сюда не бегайте, в туалет всё время очередь – ладно, в погожий день проще до волшебного домика на улице сбегать, а если дождь?

Принципиальных возражений против переселения народов мы не имели, и в тот же вечер перетащились со своими матрасами-одеялами на новые площадя́. Однако варку обедов я как-то не очень хотела на себя брать, поэтому в первый дом мы бегали, как в столовую. А ещё всё-таки хотелось бы обустроиться. Почесали мы с Вовой репки и поехали в столярный цех, который открылся нынче прямо рядом со строительным рынком. Работали там кустарщики, делали в основном недорогую мебель для дач: столы, табуретки, этажерки. Но могли выполнить и что посложнее: буфет или, скажем, плательный шкаф. Несомненным преимуществом этой столярки была работа без выходных. Очень клиентоориентированно!

06. ЧТОБ КРАСИВО И УДОБНО

СЕМЁНЫЧ!

Мы заехали в двор, густо пахнущий деревом, морилками, столярным клеем и Бог знает чем ещё. Со всех сторон из распахнутых дверей помещений доносились производственные звуки.

– Где у них контора-то? – спросил Вовка, оглядываясь.

Контора, вопреки обычным правилам, оказалась в дальнем углу, и из её дверей выглянула молодая женщина:

– Ребята, вы кого потеряли?

Мы подъехали к ней, и Вова достал из кармана листок:

– Здравствуйте! Подскажите, мебель по нашим размерам вы можете изготовить?

– Смотря какую. Покажи-ка.

Увидев наш чертёж, девушка нахмурилась и крикнула куда-то за спину:

– Семёныч! – и ещё раз, погромче: – Семёныч!!! – подождала… – Ай-й! – крутанулась на каблуках и выскочила в раскрытую позади дверь, где, должно быть, находился цех, и буквально через минуту вернулась с седоватым мужиком со следами стружки и древесной пыли на синем комбезе.

– Здрассьте, – хором сказали мы с Вовой.

Мужик покивал и хмуро сравнил нас с листком.

– Чего вас-то послали? Тут со взрослыми разговаривать надо. Дверцы, смотрю, туда, сюда…

– Мы от юннатской станции, – любезно пояснил Вова, – и взрослых у нас нет. С нами вы можете переговорить? Это межкомнатный шкаф, и дверцы у него, действительно, часть на одну сторону, часть – на другую.

Столярщики переглянулись.

– А платить-то кто будет? – озабоченно уточнила конторщица.

– Мы, конечно.

– Слуш-ка, видел пару раз телегу, пацан заготовителям яйца возит… – полувопросительно начал Семёныч.

– Если на телеге табличка была с надписью «Шаман-камень», то наш, – кивнул Вова. Раз в два-три дня он ездит.

– М-гм, – Семёныч покряхтел, – ну чё, по месту смотреть надо. Мало ли, намеряли криво…

– Да пожалуйста. Можно хоть сегодня. Нам помимо шкафа ещё в комнаты и в кухню несколько шкафчиков надо. Ну, и так, по мелочи: столы, лавки-табуретки, полочек каких-нибудь.

Столярщики снова переглянулись.

– Готового у нас много есть, – девушка словно просила у мастера подтверждения.

– Но-о, – кивнул тот.

– Если сегодня доставку сделаем, сразу с Виталей и съездишь, померяешь?

– Ну, нормально, – кивнул Семёныч, и девушка обрадованно предложила:

– Пойдёмте, посмотрите, подберём вам…

Что мне положительно нравилось в этом учреждении – вам хотели продать, и это вынуждало людей быть приветливыми с клиентами. Потому что в большинстве советских магазинов вас встречали с таким выражением лица, как будто вы как минимум набиваетесь на приём к министру. Я даже подозревала, что некоторые продавщицы, по заветам Терри Пратчетта, специально жуют перед работой лимон.

Мы зашли в помещение, которое совмещало рабочее место конторщицы и торговый зал. И, наверное, немножко склад.

Вся представленная мебель, насколько я могу судить, изготавливалась из сосны. Полагаю, потому что массово завозить что-то другое – слишком дорого. Да и зачем, если этой самой сосны, простите, хоть ж*пой ешь? Из лиственницы мебель делать – разве что под заказ, очень уж твёрдая она. А из кедра – шибко дорого встанет. Так что, сосна – выбор сибирского производителя. Готовое окрашивалось масляной краской (белой или голубой) или же лакировалось. Иногда дополнительно, перед лаком, покрывалось морилкой. Это я вам сейчас варианты отделки в порядке возрастания цены назвала. Часть продукции продавалась вовсе не окрашенная никак, видать, чтобы граждане могли проявить фантазию и индивидуальность.

Столы имелись в товарном количестве. И с тумбами (кухонные) и на ножках (обеденные, обычного размера, только не раздвижные). Меня немножко смущало, что всё представленное разнообразных цветов.

– Извините, – спросила я девушку, – а предметы в наличии по одному?

– Да нет, конечно! – засмеялась она. – На складе много. Выбирайте любые, всё есть.

Мы пошли вдоль рядов.

– Вов, тебе какой вариант нравится?

– Да мне, в принципе, всё равно. Что-нибудь среднее давай возьмём? Вот, на орех похоже. И не сильно тёмный, и не сильно светлый. М? И похоже на тот цвет, которым мужики топчаны нам покрыли.

– А что, давай.

Набрали мы всего:

четыре стола на ножках (один из них – мне в комнату, на машинке работать), десяток табуреток и пару длинных лавок, пять этажерок, по одной в каждую комнату (потом это слово вытеснится новым «стеллаж», но пока стеллажами шкафчики из вертикальных рядов открытых полочек никто не называл),

три шифоньера с полками и вешалками (в мальчишечью комнату, девчоночью и будущую бабушкину),

тумбу под телевизор (да, мы хотели купить отдельный телевизор, чтобы и к бабушке в комнату не набиваться, как селёдки в бочку, и включать, например, мультики, а не то, что взрослые хотят),

кровать для бабушки, чтоб уж всё шло в одном стиле, десяток прикроватных тумбочек (простецких, как в пионерлагере),

комод для постельного белья,

две больших обувных полки,

две широких вешалки для верхней одежды в прихожую…

Потом, пораскинув мозгами, мы решили не выпендриваться с кухонными гарнитурами, а купить три простых стола со встроенными тумбами и один навесной шкафчик, с проволочными подставками и дыркой в дне – для посуды. Больше навесных шкафов нам не требовалось – дети же в основном, малорослые. Да и трёх объёмистых нижних тумб более чем достаточно, а для длительного хранения у нас погреба есть.

– Хорошо, что мы сюда поехали, – сказал Вова по дороге домой. – Во-первых, недорого. А во-вторых, доставка по садоводствам работает. А в городе ещё неизвестно, согласились бы везти или нет.

– Или попросили бы как за доставку в другой населённый пункт, – додумала я.

Вышло за всё про всё семьсот восемьдесят пять рублей. Плюс пятнадцать за доставку (прям до комнаты). Итого восемьсот. Плюс двести предоплаты за будущий межкомнатный шкаф. Десять зарплат молодых специалистов или только что пришедших на завод новичков, которые ещё в статусе ученика ходят. С другой стороны – столько всего сразу! В общем, мы решили, что мы – однозначно молодцы. Осталось только машину вечером дождаться.

Пока мы ехали со столярной базы домой, меня как-то распёрло на комфорт, и я подумала, что неплохо было бы завести, например, ковры на полу. Даже зимой ногам тепло и вообще приятно. Да и на стене над кроватью я не отказалась бы повесить. Не люблю, когда ночью рука к холодному дереву прикасается. А если ковёр есть, значит нужно что? Пылесос. И холодильник надо бы свой, хотя бы молоко, масло положить, не каждый же раз, когда чаю попить хочешь, в погреб за молоком бежать?

Изложила я Вовке эти свои соображения, а он и говорит:

– Что мать, растащило тебя на красивую жизнь? Как это… тяга к роскоши, о.

Только я хотела возмутиться, как он добавил:

– А печку будем газовую брать.

– С баллоном?

– Да. Мало ли – свет отключат. И что? На костре бежать готовить? А если дождь заливает? Или мороз?

– Да не агитируй меня за советскую власть. Давай газовую.

Я, конечно, к электроплите гораздо больше привыкла, но против газовой принципиального возражения не имею.

МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА

Мастер приехал, и пока грузчики таскали мебель, осмотрел место предполагаемой постановки шкафа. И первым делом задал нам резонный вопрос:

– А как вы хотите поставить перегородку до потолка, если дом ещё не сел?

Мы с Вовкой уставились друг на друга. Реально, вот мы тормознули-то…

– А стены снутри обшивать чем будете-нет?

– Мы, по правде говоря, пока не думали, – честно ответила я, ощущая себя полной дурой.

– Давайте так, – Семёныч встряхнул нашими листками, – рамку, как вы нарисовали, никак сделать не получится. Можем поставить два шкафа, на манер как стенки делают, знаете? Пока без антресолей, до усадки дома. Чтоб оно вам удобно было: один лицом туда, другой сюда. У вас же тут…

– Три метра ширина, – подсказал Вова.

– Ну, вот. Можт, вы на следущий год захочите досочками стенки обшить? Уже меньше будет.

С таким доводом спорить было глупо.

– А тогда давайте так? – я взяла новый листок взамен вусметрь исчёрканного и смятого старого. – Поставьте нам пока просто два платяных шкафа, чтоб основной отдел и одна дверка под плечики, а сбоку полочки внутри.

Я нарисовала довольно популярную в будущем модель с небольшой глухой частью.

– А эта сторона что – открываться не будет? – удивился Семёныч.

– Нет, это нам не надо.

– Это, выходит, шесят сантиметров дверка и сорок – глухая стенка?

– Да. Это удобно, поверьте мне.

Мы ещё пообсуждали подробности и детали, кому и как оформить, раз уж под заказ делаем.

Семёныч нахмурился, глядя в чертёж.

– Высоту-то какую берём? Метр восемьсят?

– Да берите сразу два, – рубанул Вова, – иначе антресоль слишком громоздкая получится.

– Девочка-то как будет до вешалки доставать? – усомнился Семёныч.

– А вы ей палку для вешалок сразу пониже прикрепите, на высоте метр сорок – и нормально. Потом и переставить можно.

– Ну вот! – хлопнул по новому чертежу мастер. – Это уже дело, нормально встанет.

– Вообще отлично, – согласился Вова. – А через год-полтора мы посмотрим, как дом сел, и дозакажем у вас недостающие части.

А пустое пространство мы пока шторами завесим. Нам же ещё и ходить друг к другу удобнее будет.

Конечно, поглазеть на приобретения набежали не только юннаты, но и прочая родня. Новую мебель сразу расставили, навесные шкафчики-вешалки развесили. Сделалась красота и благорастворение возду́хов.

– Надо вам бюст Горького из дома привезти, – сказала мама.

Был у нас такой, гипсовый.

И тут меня как громом поразило! Едрид твою налево!

Должно быть, я так изменилась в лице, что мама испугалась:

– Ты что?

– Да-а, ногу судорогой стянуло, – соврала я и для верности потёрла икру.

Но Вовка видел, в судорогу не поверил, и при первом же случае спросил:

– Что случилось?

– Пойдём-ка, – я утянула его в комнату и шёпотом сказала: – Лошары мы с тобой!

– Да почему⁈

– Детская пионерская организация – а портреты вождей где⁈

Паниковала я тоже шёпотом, чтоб никто не набежал.

– Фубля, напугала ты меня. Мы ж только дом достроили – купим!

Я промолчала, что у правильных ленинцев портретик должен бы уже лежать, заранее заготовленный, и спросила только:

– Когда?

– С Женей надо поговорить, поедем в город за плиткой и прочим – заодно и купим.

БУРЖУЙСКИЕ ПОКУПКИ

Но с понедельника зарядил дождь. И шёл он неутомимо, до самого двадцать девятого числа, потом день перерыва – и снова. Женя ехать боялся. Увязнет жигуль – и что? Ковырять его из грязи, как репку? Дядя Рашид наоборот боялся засесть на даче с казённым грузовиком. Получилось, что мы из-за этого дождя как будто в осаде. Как же меня просёлочные глиняные дороги раздражают!

Первого июля, словно отметив новый месяц, вышло солнце. Два дня мы ждали, пока всё просохнет, и третьего с раннего утра рванули в город, чтоб к открытию. Таня с бабушкой мне обещались, что со сдачей молока справятся, а дойка летом первая рано – мы же на трёхразовый график перешли. Вовка у свинот тоже рано управиться успел.

Короче, поехали.

Примчали в центр, к магазину, очередь заняли сразу в два дефицитных отдела: за холодильниками (мы с Вовой) и за телевизорами (Женя).

Долго мы накануне обсуждали, какой телевизор хотим. Я однозначно хотела цветной, чтоб изображение не расплывалось и не сильно маленький – толпа-то большая. И ещё чтоб максимально надёжный (насколько это вообще возможно было с советскими телевизорами). У нас, конечно, имелся свой внештатный ремонтник в лице инженера Жени, но вечно чинить телик – тоже удовольствие ниже среднего.

Стояли мы часа два. Люди в очереди охотно обсуждали, что дефицита стало меньше, в очередь за телевизорами с импортными кинескопами уже не записывают на несколько месяцев вперёд, так можно купить, но всё равно надёжнее заранее прийти, постоять – а вдруг мало привезут? Придёшь к обеду – а они кончились. Поэтому и привычные номерки на руках были, с метками, в какую очередь. Например, наш за холодильниками был Х-3.

Мда.

В десять ровно в тамбуре магазина завозилось, громыхнул засов на двери, и обширная дама (сама размером с дверь) начала запускать очередь. Мы с Вовкой добежали до отдела. Конечно же, он вмещал разные приборы. Электроскороварки, например, электрические сковороды, мощные вафельницы и, между прочим, плиты. Плит было аж три– ассортимент: «Электра» электрическая, «Электра» газовая и самое главное – «Электра» комбинированная! Две газовых конфорки, две электрических.