355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ольга Горовая » Котировка страсти или любовь в формате рыночных отношений (СИ) » Текст книги (страница 14)
Котировка страсти или любовь в формате рыночных отношений (СИ)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 22:40

Текст книги "Котировка страсти или любовь в формате рыночных отношений (СИ)"


Автор книги: Ольга Горовая



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 37 страниц)

Ему и так предстоит слишком непростая задача, чтобы еще тратить время на какое-то там мужское самомнение и самолюбие. Некогда. Нельзя распыляться и тратить энергию на мальчишеские глупости.

Еенадо вытащить. И не только из лап этих зверей, с чем он, уже, в принципе, почти справился. А из того чистилища, которое у Карины теперь внутри.

А эта задача, похлеще любой войны будет.

Когда-то Константин очень рвался воевать. В Афганистан хотел, доводя мать до сердечного приступа такими разговорами. Да кто ж его и в армию-то пустил бы? Единственного и ненаглядного внука секретаря обкома партии. Ну и что, что назревала перестройка и смена политической ситуации? Его дед с отцом весьма умело прогнозировали будущие изменения в стране и на полную катушку использовали все доступные методы, чтобы и при любом смене режима – семья не осталась внакладе. Самые лучшие школы, институты, светлое будущее – все для Константина.

А Косте все не до того было. Ему, воспитанному не в меру патриотичной бабушкой, воевать за Отчизну хотелось. Вот, настолько дурной был по молодости, романтичный до поросячьего визгу. И ведь добился же. Не через ворота, так по тыну полез – сбежал из дому и в соседней области в военкомат «сдался». Дед тогда такой разгон ему устроил, и собрался все решить по-своему. Но Костя характером и сам в деда пошел. В общем, тогда он отстоял свое право «воевать». Правда, родня не удержалась, все-таки поспособствовала переводу в особый род войск. О том, что из всего этого вышло, Соболев предпочитал никогда не вспоминать. Попал он в свой Афганистан. Под самый конец, и все-таки, хватило по горло. Так, что на всю жизнь романтику вырвало на корню. Как и дурные порывы. Вернувшись, он больше не спорил с семьей о том, на что стоит тратить время. Хотя, наверное, именно тот опыт во многом сделал его тем, кем он сейчас был, без всяких сантиментов и ханжеской совестливости, которые только мешали бы в мире бизнеса. Тот, в конце концов, зачастую оказывался не менее жестоким, чем любая война.

А теперь… А что теперь? И говорить нечего. И так, все ясно. Ему, по крайней мере.

Война, так война. Не он ее начал, а вот закончить, причем победой Карины – был обязан. И глупо делать вид, что не понимает с какой-такой стати ввязался. Все он понимал. И не сопротивлялся. Потому и стоял сейчас в своей темной спальне, вглядываясь в невидимые черты лица спящей на кровати женщины.

Ему очень хотелось коснуться ее, хоть волос. Просто погладить.

Но Соболев развернулся и вышел, сжав кулаки и спрятав те, для надежности, в карманы брюк. И пошел назад, к себе в кабинет, читать план окончания работ в достраивающемся офисном центре и то, что предлагала для его презентации нанятая фирма. Это был один из последних грандиозных проектов Соболева. Учитывая приближающийся чемпионат европейского масштаба, который будет проводиться в их стране, и в его городе, в том числе – отелей не хватало. И он даже не думал упускать такой шанс. Выбрал проект, совмещающий отель европейского класса с площадями, которые можно использовать под офисы и модные нынче «бутики».

Именно там, кстати, в этом здании, которое сейчас находилось на завершающем этапе отделки, находился его временный офис, в котором Соболев и дневал, и ночевал, порою. Уж очень удобно расположен был объект, потому они с Никольским и решили выделить пару этажей себе и перенести туда офис окончательно.

А через два часа, закончив дела на сегодня, Соболев в третий раз зашел в свою комнату. Просто так. Он уже точно знал, что ни за что не будет будить ее этой ночью. Пусть спит. И именно здесь.

Простоял в темной спальне почти час, пытаясь до последней черточки рассмотреть все так же неподвижно лежащую фигурку. И сам, в конце концов, пошел в ту, вторую спальню по коридору, через дверь.

Глава 14

А утром она поменяла позу. Соболев смотрел на Карину, которая, казалось, сжалась на кровати еще больше, словно стремилась свести свое существование до полного отсутствия занимаемой площади. На то, как она во сне, не просыпаясь, прикрывает руками голову. И напоминал себе, что закури он здесь – обязательно ее разбудит. Потому и не курил, просто присел на край своей же прикроватной тумбочки и обвел глазами темную комнату.

Он проснулся в шесть, как обычно в те дни, когда собирался работать. И пришел сюда почти полтора часа назад, собираясь взять свежую одежду, собраться и уехать в офис. Дать указания охранникам и Валентине Васильевне, если Карина не проснется до его отъезда.

Пришел и остался. Вышел, полчаса назад на пару минут, чтобы велеть приготовить завтрак экономке. И снова вернулся.

И в офис уже опоздал. Шлепко уже десять минут, как сам развлекает немцев, видимо. Ну, ничего. Парень он толковый, не должен упустить контракт. И потом, это же немцы в нем заинтересованы, не он приехал на их территории свои клиники строить, а они. Так что, не убегут.

Костя снова перевел глаза на кровать, на эти руки, где на коже так отчетливо в утреннем свете был виден ожог, и вспомнил о бумажке с номерами телефонов, которые ему написал Стас. Надо будет сегодня решить этот вопрос.

Простыни были серыми. И наволочки тоже. И дело вовсе не утренних сумерках, проникающих в не зашторенное окно тусклым светом. Нет. Просто такой цвет. А вчера она на это не обратила внимания.

Карина снова прикрыла веки, стараясь окончательно успокоиться и полностью избавиться от очередного кошмара, в котором безнадежно пыталась спрятаться. Надо вдохнуть поглубже, рассмотреть как можно больше деталей, и все пройдет. Еще десять-двадцать секунд и все наладится. Она медленно подняла веки.

Хлопок. Хороший, качественный. Конечно, именно хлопок. Или лен, на смену, возможно. Такой мужчина, как Соболев, однозначно, не будет спать на шелке.

Рука, которой она опять пыталась во сне прикрыть голову, затекла и немилосердно болела. Как и все тело, в принципе. На второй день всегда хуже, чем в первый. А таблетки пить нельзя. Те, что выписал врач Соболева – не помогут, Карина когда-то такие пробовала. Потому они и разрешены, видимо, что ни черта не действуют.

Осторожно распрямив руку, она попыталась расслабить все тело и вдруг вздрогнула. В комнате кто-то был. Она знала это совершенно точно.

Разом напрягшись, Карина стиснула зубы и одним движением перевернулась, сев в кровати. Так, чтоб сзади была спинка, а не пустое пространство. На всякий случай.

На прикроватной тумбочке, той, что стояла ближе к входной двери, сидел сам хозяин дома и смотрел на нее. И в этот раз она не смогла понять выражения, с которым он ее изучал. А вот напрягшуюся линию челюсти заметила, хоть и не поняла, отчего это произошло.

Сердце пропустило еще два удара, пока мозг в полной мере осознал, кто перед ней и успокоилось, разжались давящие тиски. Не то, чтобы она его совсем не боялась, но, все-таки.

Спрашивать, что он здесь делает – было глупо. Это его комната, и его дом.

– Давно сидишь? – Стараясь, чтобы голос звучал ровно и непринужденно, поинтересовалась Карина, и не подумав прикрыться одеялом, которое спало, когда она «оборачивалась».

Что он там не видел еще вчера?

Соболев минуту помолчал, словно раздумывал, стоит отвечать или нет.

– Прилично. – Наконец, произнес он, продолжая смотреть на нее.

– Надо было меня разбудить еще вчера, чтобы я не занимала твою комнату и не мешала. – Заметила Карина.

– Ты не мешаешь. – Без какого-либо выражения или эмоций ответил он.

Она сдержанно улыбнулась уголками губ.

– Да, ладно. Я знаю такой тип мужчин. Могу поспорить, что ты в офис опаздываешь.

Он снова посмотрел на нее, теперь, как ей показалось, с интересом, и даже с видимым весельем в глазах.

– Уже опоздал. – Вдруг искренне улыбнулся Константин. – Выспалась? – Поинтересовался он и поднялся со своего импровизированного седалища.

Карина не ждала, что развеселит его, и потому заинтересованно проследила, как Костя пересекает комнату.

– Наверное, – согласилась она, прислушавшись к своему телу.

Вот бы то еще и не болело. Совсем хорошо было бы.

– Таблетки, что Стас дал, и вода – на тумбочке, – Константин исчез где-то в недрах гардероба и его голос звучал немного приглушенно. А показалось, что он стоит напротив и читает по глазам ее мысли. – Ты их вчера внизу оставила. – Добавил он, вновь зайдя в комнату.

Карина посмотрела на него с искренним удивлением и недоумением.

Соболев усмехнулся. Не особо весело. Но все-таки, это была именно улыбка, а не насмешка.

– Да, ладно, Карина. – Чуть растянув слова, передернул он ее недавнюю фразу. – Я знаю, что чувствуешь, когда тебя избили. Думаешь, ни разу не влазил в хорошую драку? – Соболев приподнял брови. – У меня была бурная молодость. – Он ей подмигнул. – И я еще помню, что второй день – самый кошмарный.

Она поняла, что улыбнулась в ответ. Хоть и не догадывалась даже, как ему это удалось. Обычно ониделали вид, что с ней все нормально и у Карины просто ничего нет, а значит, и болеть ничего не может. Сергей и другие ребята, из нормальных охранников Картова, наоборот, вечно порывались ее жалеть, смотрели с такой жалостью, словно Карина была убогой и смертельно больной. Ей была ненавистна и первая, и вторая реакция, и обычно Карина реагировала на все давно отработанным, до автоматизма натренированным независимым и гордым видом. Плевать, что было больно и тяжко. И высокомерие одних, и жалость других – были ей равно ненавистны. «Разве она просила творить с ней такое?», хотелось ей закричать первым. «Разве не пробовала бороться?», так и рвалось бросить в лицо вторым. Но она сохраняла ледяную невозмутимость и отстраненность.

А Соболев ее не жалел. Или очень удачно скрывал это. Но и не делал вид, будто не видит синяков. Он сейчас относился к ней так, как, наверное, и правда отнесся бы к другу, попавшему в приличный переплет и хорошо получившему в драке. Он относился к ней, как к равной, а не как к шлюхе, которую избил клиент.

Что-то в этом было неправильно. Непривычно и… И просто дико для нее. Но именно это заставило Карину улыбнуться.

– Эти таблетки не помогут, я как-то пробовала. – Заметила она, осторожно пытаясь спустить ноги с кровати.

И сдавленно охнула, хоть и попыталась подавить вскрик. Да уж, что в мясорубке побывала.

– Других не дам, врач запретил. – Соболев встал с ее стороны и внимательно посмотрел на Карину, словно без слов предлагал помощь.

– Перетерплю, – покачала Карина головой.

– Как знаешь. – Уже без улыбки заметил он и положил на матрас то, что принес из гардероба.

Спортивные штаны, как оказалось. И там же Карина увидела белую футболку. Она не знала, когда он ту принес. Может вечером? Карина смутно помнила, что он и вчера что-то искал в гардеробной.

– Когда твои вещи пришлют, неизвестно. – Заметил Соболев, видя ее интерес. – Я, когда приеду на работу, пришлю Макса, ты видела его вчера в самолете, он летел с нами. Он приведет кого-то, консультанта магазина или типа того, чтоб хоть немного пополнить твой гардероб, в ожидании. – Костя снова скупо улыбнулся. – А пока – только это, чем богаты, как говорится.

– Раньше, помнится, ты меня все раздеть старался, а теперь только и делаешь, что одеваешь. – Иронично заметила она, взяв в руки футболку. Новую, похоже.

– Я ни капли не сомневаюсь, что с тебя не убыло бы бродить по дому и так. – С не меньшей иронией, Константин выразительно осмотрел ее. – Но мне, как-то, спокойней будет, если ты оденешься. – Соболев широко усмехнулся. – Не надо трепать нервы моим охранникам. – Все с той же усмешкой добавил он. – Я уже не говорю о слабом сердце такой немолодой женщины, как Валентина Васильевна.

Карина не удержалась и еще шире улыбнулась.

– Могу поспорить, что сердце твоей «Фрекен Бок» и не такое выдержит. В отличие от ее морали и ханжества. Где ты себе такую экономку взял? – Действительно с интересом спросила Карина, встав. И попыталась потянуться, чтобы хоть немного размять все мышцы, перед более активными движениями. – Она с тобой не вяжется.

Соболев чуть прищурился.

– У Макса спросишь, это он ее нашел у каких-то академиков. Одевайся, я познакомлю тебя с охранниками, позавтракаем, и я действительно поеду, пока немцы окончательно не передумали заключать со мной контракт. – Его ухмылка стала шире. – Макс уже три раза звонил и строчит мне сообщения. А упустит контракт, я его выгоню взашей. – Так что, поторопись, пожалей парня.

Карина на минуту даже забыла, что у нее тело болит. От его самоуверенности и распоряжений.

– Да, я тебя и не задерживаю. – Заметила она в спину Соболеву, который уже пошел к двери. – И, вообще, не против в отель переехать…

– Я помню. Как и то, что этот вопрос мы уже решили. – Он повернулся и с улыбкой посмотрел на нее. – Давай, не тяни время, Карина, завтрак остынет.

И он вышел.

А она еще несколько минут простояла посреди его комнаты.

Сначала просто удивленная тем, как он себя держал. А потом, озадаченная собственной реакцией на это поведение. Ей стало легче и проще.

Нет, не пережить то, что было позавчера. А что там было такого, собственно? Ну больно, так Карина не в первый раз такое терпела. Но… ей стало проще в компании самого Соболева. Как-то легче. Так, как она себя мало с кем ощущала.

Нет, ни настороженность, ни недоверие, как и ко всякому мужчине никуда не делись. Но она не могла и заставить вести себя с ним так, как обычно держалась с другими. Так, как держалась и с ним еще три дня назад, не подпуская к настоящей себе и на шаг даже тогда, когда стояла перед ним на коленях в том темном номере. А сейчас – он вел себя совсем иначе. И Карина сама не сразу понимала, что то тут, то там дает осечки в отстраненности, и отвечает искренне.

Не определившись с тем, как к этому отнестись, она натянула на себя его футболку. До невозможного затянула пояс штанов и, босая, пошла в коридор, спасать малознакомого ей Макса и завтрак. Завтрак больше, собственно.

– И?

Карина медленно повернулась и посмотрела вниз, где в подножии лестницы стоял Соболев.

– Что именно? – уточнила она, рассматривая хозяина дома.

– Каков вердикт дизайнера? – Усмехнулся Константин, облокотившись одной рукой на перила.

Он стоял так, что она просто не могла не задеть его, спускаясь. Ну и пусть. Мандраж прошел. Карина уже полностью взяла себя в руки. Она отстранилась от всего, что случилось позавчера. Отодвинула за стену в сознании, которую снова отстроила по кирпичику. Она снова стала собой. Той Кариной, которой ей удавалось быть большую часть времени. В комнате он просто застал ее врасплох, когда Карина еще не пришла в себя после очередного ночного кошмара, от которых ей никуда не деться.

Карина медленно пожала плечами, не позволив себе скривиться от боли. «Надо двигаться», напомнила она себе. Лежание в кровати только ухудшит ситуацию.

Откуда Соболев узнал о ее профессии, Карина не спрашивала, и не собиралась. Так же, как и не скрывала свой интерес, внимательно осматриваясь, пока босая шлепала по коридору, заглядывая в раскрытые двери комнат.

– Пока не скажу. Кабинет свой покажешь? – Спросила она, остановившись за одну ступеньку от него.

Совсем близко. Так, что лица оказались на одном уровне. И все-таки, вне пределов досягаемости. Соболев усмехнулся уголками губ, заметив ее маневр.

– Если ты обещаешь вложиться в две минуты. Ровно столько времени у нас до завтрака.

– Далеко идти? – Поинтересовалась Карина, опустившись еще на одну ступень.

– По коридору, через три двери направо. – Он махнул головой в сторону указываемого направления. Осмотрел ее, словно хотел удостовериться, что Карина осилит такое путешествие, и протянул руку, предлагая опереться.

– Пошли, – уверенно решила Карина, плавно ступив мимо него, так, что плечом задела грудь Соболева, когда оперлась на предложенную руку, чтобы спуститься с последней ступени.

Он усмехнулся еще шире, чем до этого, но ничего не сказал.

На самом деле, ей хватило тридцати секунд. Карина даже внутрь не зашла, окинула взглядом массивные книжные полки, заставленные томами книг. Ехидно посмотрела на золотые тиснения корешков. И, кивнув самой себе, молча развернулась и пошла туда, где по ее прикидкам находилась столовая.

– И где же профессиональные выводы? – Соболев шел следом, в одном шаге за ней.

– После кофе будет тебе заключение эксперта. – Бросила Карина, продолжая осматриваться.

Он снова промолчал, посмотрев на нее с тем непонятным ей выражением, к которому Карина уже начала привыкать. Отодвинул стул, когда Карина остановилась перед столом. Сам сел напротив.

А она посмотрела на этот стол, заинтересовавший ее еще вчера вечером, несмотря на боль. Стеклянный. А комната, которую выделили ей, и в которой пришлось сегодня спать Соболеву, судя по разобранной кровати – оклеена обоями с огромными пурпурными розами. Последний писк моды в дизайне прошлого года… Интересно, ему самому кошмары не снились этой ночью, под теми розами?

Ее снова потянуло на ехидную улыбку, но Карина сдержалась. Сохраняя невозмутимое выражение лица, она взялась за свою порцию омлета, которым сегодня их решила порадовать Валентина Васильевна.

Омлет был хорошо. Чего не скажешь о недовольном и постном выражении лица самой экономки. Что там у нее стряслось, Карине было без разницы. Это прислуга Соболева, вот он пусть и разбирается в настроении челяди. Так же безразличны были ей и косые взгляды экономки, которые Карина то и дело ловила на себе. Мнение чужой и незнакомой женщины волновало ее мало. Впрочем, столь же ничтожным было бы и мнение знакомых людей. Карина позволяла лишь своему собственному мнению и пониманию быть решающим и важным в своем мироощущении. Иначе давно бы позволила смешать себя с грязью. Не дождутся.

Карина нередко завтракала с мужчинами. При том, с совершенно разными. Но впервые делала это в абсолютной тишине. Она молчала, наверное, даже немного провокационно, так до конца и не поверив, что он не ждет от нее обычных для такой ситуации «развлечений». А Соболев, похоже, просто не нуждался сейчас в беседе, размышляя о чем-то, известном ему одному. О делах, или том контракте, возможно. Но, несмотря на это, единственной, кто излучал напряжение в столовой, была Валентина Васильевна. Им же обоим, кажется, как ни странно, было довольно комфортно, хоть Карина и не могла объяснить, почему.

Вместо того чтобы гадать о проблемах в жизни экономки, она попыталась понять мужчину, который сейчас сидел напротив. И не смогла.

Хотя, казалось бы, чего уж проще? Сколько она знала таких мужчин, для которых дело всегда и во всем было на первом месте? Много. И, вроде бы, Соболев ничем не отличался. Весь его дом, предыдущие поступки и манера поведения – подтверждали ее выводы. Да и сейчас, глядя на него, несмотря на неторопливость движений Константина и даже немного ленный прищуренный взгляд, которым он следил за ее молчаливым изучением, Карина точно знала, что он уже выбился из своего расписания.

Опаздывает, а виду не подает. Хотя, нет. Она не права, такие люди, как Соболев – не опаздывают. Это другие оказываются где-то там «не вовремя», не угадав, что время встречи изменено в одностороннем порядке без всякого предупреждения.

Это все было понятно и логично.

Но вот зачем он сидит здесь, с ней? Почему изменил свои планы ради этого завтрака? Все еще в благодарность за ту информацию?

Нет. Карина могла с кем угодно поспорить, что и близко не поэтому. Он сделал все, чтобы «выплатить» долг за то. Увез из Киева, спасая от наказания, взял «под свое крыло», даже поселил в своем доме, обеспечив большую безопасность. По-хорошему, насколько она понимала в таких мужчинах, а ее опыт позволял ей считать, что Карина таки в тех разбиралась, он должен был забыть о ее существовании еще в аэропорту. Распорядился бы о том, чтобы ее отвезли, и умчался бы в офис, заниматься своими делами.

Вместо этого Соболев отвез ее к собственному врачу, лично выслушал все рекомендации, доставил домой, отвергнув любые аргументы в пользу отеля. Беспокоился о ее состоянии после того обеда. И оставил ее спать в своей комнате и постели, только потому, что она там уснула. Это, а еще то, что он зачем-то сидел около нее утром – совершенно дезориентировало Карину. Эти поступки не вписывались ни в одну модель возможного поведения Соболева, и она совершенно не могла понять, какую же цель он преследует.

Такое положение дел нервировало Карину, хоть она и не подумала бы показать свое недоумение и нервозность окружающим. Она легко вернула тот тон их общения, который сложился до всей этой кутерьмы, и делала вид, словно нет ничего необычного в том, что Соболев, вдруг, зачислил ее в «друзья» и поселил у себя. Он, кстати, вел себя точно так же, что еще больше сбивало Карину с толку.

В этот момент, разрушая тишину, повисшую в столовой после ухода экономки, задребезжал вибро-вызовом по стеклу стола телефон Соболева.

– Да.

Константин выслушал какое-то сообщение звонившего, не прекратив пить кофе.

– Хорошо. – Согласился он и, положив телефон, в упор посмотрел на Карину.

– Итак? – Приподнял он бровь.

– Я еще ем. – Заметила Карина, прекрасно поняв, о чем он спросил.

– А я уже допил кофе. – Невозмутимо улыбнулся Константин.

Карине стало весело – в глазах Соболева читался искренний интерес. К тому же, она не сомневалась, что так долго он с утра еще дома не задерживался. Да и, вообще, часто ли он здесь бывал? Навряд ли.

Не имея ответа на собственный вопрос «зачем же он сейчас это делает?», она отодвинула тарелку и взяла свой кофе обеими ладонями. Откинулась на высокую спинку стула. И так же пристально посмотрела на него в ответ.

– Это не твой дом. – Заметила Карина, сделав первый глоток.

– А чей? – Соболев иронично вздернул брови.

– Понятия не имею. – Невозмутимо ответила она. – Помощника, любовницы, экономки – на выбор. Розовая мечта того, кто разговаривал с дизайнером. Возможно, его собственное видение того, как должен жить человек твоего уровня. Ты, ведь, наверняка, и не встречался даже с тем, кто занимался отделкой, я права? Или вот тот, пурпурный ужас на стенах отведенной мне комнаты – твоя идея? – Карина осмотрела смеющегося Соболева так, словно и правда допускала такую возможность. – Тогда, тебе удалось меня удивить.

– Я в глаза дизайнера не видел. В Словакию тогда летал, заключать контракт на поставку нашей руды. – Откровенно признал Константин, внимательно изучая ее. – И ты это все поняла, только пройдясь по дому?

– Нет, встала ночью и позвонила твоему подполковнику СБ, зная, что ты утром решишь меня расспрашивать. – Карина насмешливо поджала губы. – Ради Бога, Соболев! Любому, кто поговорит с тобой больше пяти минут – станет ясно, что пурпурные розы на стенах и стеклянные столы – не то, что ты оценишь по достоинству. Или кабинет… – Она покачала головой. – Ты хоть раз там работал?

– Было вчера дело. – Заметил он, и поднялся, похоже, собираясь налить себе еще кофе.

Карине отчего-то вспомнилось, как он ворвался в ее номер не так давно и пил еекофе. Она отвела глаза.

– Готова поспорить, что тебе было неудобно. – Карина уставилась на донышко своей чашки, слыша, что он подходит к ней. – Это же какая-то декорация для съемок журнала «Стильная жизнь», а не рабочий кабинет.

– А ты бы как сделала? – Соболев спокойно уселся на ее край обеденного стола.

Нет, однозначно, не стеклянный. Орех.

Стол из ореха подошел бы прекрасно. Массивный, устойчивый, отполированный настолько гладко, чтоб блестел, и холодил кожу, когда его тело накроет, придавит ее сверху…

Она моргнула и подняла на него глаза, пряча за невозмутимостью и насмешкой нежданный и непривычный жар, которым окатило тело от его близости и этих негаданных образов.

Вот это отстранилась. Задвинула за стенку, так задвинула.

С какой стати? Да еще и после недавней ночи с Шамалко…

Ее бы телу сжаться. Привычно испугаться. Ан нет, опасения мелькнули в разуме, и притихли, не имея ни одной подоплеки во всем его поведении. И он все еще ей нравился, так же, как тем вечером, когда пригласил поужинать в ресторане.

– Так ты привез меня сюда, чтобы переделать интерьер? – Поинтересовалась Карина, отставив опустевшую чашку.

Соболев сидел совсем близко и почти вызывающе откровенно изучал ее. Не пошло, без похоти. Но слишком пристально, чтобы Карина могла ощущать спокойствие и считать, будто бы она владеет ситуацией.

– Честно говоря, не задумывался об этом. – Словно размышляя, протянул Константин. – Но если у тебя есть желание… – Он наклонил голову на бок. – Можешь составить и передать мне свое резюме, когда придет Шлепко. Я рассмотрю твою кандидатуру. – Со смешинками в глазах, предложил Соболев.

Ей и самой вдруг стало весело. И легко. Так легко, как нельзя было ощущать себя в присутствии мужчины.

И это ее пугало.

Карина поднялась и встала напротив него, одарив лукавым взглядом из-под ресниц.

– Мне указать все свои навыки и умения в резюме? – Совсем другим, глубоким и грудным голосом, поинтересовалась она, стремясь вернуть общению предсказуемый и привычный для нее оттенок. То, чем могла с легкостью управлять и прекрасно знала.

Взгляд Соболева потемнел, утратив смешинки. Но наполнился чем-то иным, не просто желанием, до которого Карина старалась все низвести.

– Только те, которыми гордишься.

Он, совершенно неожиданно для Карины, протянул руку и сжал пальцами прядь ее волос, отвел ту от лица, продолжая сохранять невозмутимую улыбку и пристально наблюдать.

Она достаточно владела собой, чтобы подавить дрожь, возникшую, несмотря на существующее между ними притяжение. Уже управляла своим телом, не дав тому отклониться или дернуться.

Однако по выражению лица Константина нельзя было понять, доволен тот или нет такой реакцией.

– Я горжусь всеми своими умениями. – Карина, подобно ему самому, склонила голову к плечу, не мешая при этом Соболеву играть ее волосами.

Он ничего не ответил, проигнорировав намек, который крылся в этом утверждении. Еще несколько мгновений в упор рассматривал ее.

Потом поднялся.

– Пошли, познакомлю тебя с охранниками. – Невозмутимо бросил Константин через плечо и отступил, словно предлагал ей идти впереди него.

Не споря, она сделала то, чего от нее ждали.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю