Текст книги "Проделки Новогоднего духа (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

В динамике раздалось шипение, а затем женский голос произнес: «Граждане пассажиры. Посадка в электропоезд Краснодар – Ростов-на-Дону будет производиться с первой платформы. Будьте внимательны и осторожны».

Когда садилась в электричку, сердце зашлось в учащённом ритме. Но вскоре вагоны дёрнулись, состав плавно стал набирать скорость, и только тогда я смогла нормально вдохнуть.

– Прощай, Краснодар, – прислонившись лицом к стеклу, шепнула губами.

Отстранившись, стала наблюдать за строениями, мелькающими за стеклом, и обдумывала. Куда держать дальнейший путь?

Вспомнив, что бабушка с дедушкой были родом из Сибири, сначала раздумывала махнуть в том направлении. Но, подумав, как сегодня продрогла до самых костей, быстро отодвинула на задний план эту задумку. И решила по прибытию в Ростов сориентироваться на месте.

Направление выбрала случайно. Не спеша идя по вокзалу, наблюдала за мальчишкой лет семи, вынесшим капризами мозг родителям.

– Ма… мам, а скоро мы в поезд сядем? – спрашивал он раз за разом, независимо от того, получал на вопрос ответ или нет.

Видно, малец так достал папашу, что тот, не выдержав, остановился и, с прищуром посмотрев на сына, процедил: «Наш поезд прибудет в четыре ночи. Если не закроешь рот, оставлю на вокзале».

Пронять пацана таким утверждением было непросто, и он, как ни в чем не бывало, тут же спросил: «Пап, а когда мы в Нижний Новгород приедем?»

Мужская грудь высоко поднялась от глубокого вдоха и тут же с тяжким выдохом опустилась.

– Через день. В семь утра.

Вот так и решилась моя дальнейшая судьба. Билет в купе стоил чуть более шести тысяч рублей.

Заняв свое место в купе на нижней полке, я выспалась, а днем изучила все остановки поезда и пришла к неутешительному выводу: охранник Кузнецова уже, скорей всего, получил сведенья о том, в каком направлении я держу путь. Догнать они меня могут лишь воздушным путем. Не успею выйти из вагона, а там два «бугая» схватят под белые рученьки и к нотариусу. Вывод один: нужно сойти с поезда чуть раньше. Укладываясь спать, предупредила попутчицу: «Лидия Федоровна, утром меня не ищите. Договорились с подругой, что вместе будем выходить на вокзале».

– А ты, выходит, не одна едешь? – удивилась женщина.

– С подругой. В последний момент решили ехать, вот и получилось, что в разных вагонах оказались.

– А-а-а. Тогда всё понятно…

Проснулась я за час до остановки. Проделав утренние процедуры, сдала проводнице постельное белье. Оделась и, попрощавшись с попутчиками, покинула вагон. В тамбуре расстегнула куртку и надела ярко-желтой стороной. На голову натянула шапку, спрятав под нее все до единого волоска. Вновь перекинув через шею ремень, поставила сумку наверх чемодана и, схватившись за ручку, побрела не спеша по купейным вагонам.

Вышла я из поезда в городе Дзержинске. Оказавшись на перроне, осмотрелась по сторонам и последовала за пассажирами.

Выйдя из вокзала, спросила у железнодорожного рабочего: «Как добраться до автовокзала?» И по прибытию изучила расписание. Уже в поезде поняла, что легче всего мне будет спрятаться в деревне. В городе потребуют временную прописку, а в сельском поселении, может, этого и не надо.

На тот момент представление о глубинках России имела лишь через телевиденье.

Купив билет, села в автобус и, не доехав до места назначения, попросила водителя остановиться на остановке.

Проводив взглядом уезжающий автобус, передернула плечами от проникающего под куртку холода и осмотрелась по сторонам: трасса. По ее обеим сторонам уходящие вдаль стволы деревьев, и я одна стою, как тополь на Плющихе, среди заснеженных сугробов.

– Оль. Скажи на милость. Куда тебя занесло? – спросила сама у себя и с прищуром всмотрелась вдаль.

Сначала подумала: померещилось. Но чем ближе приближалась двойка лошадей с повозкой, тем теплей становилось на душе. Я ведь грешным делом подумала, что замерзну в гордом одиночестве.

– Тпру-у-у, – протянул мужичок, натянув вожжи.

Лошади послушно остановились напротив остановки, на которой я стояла.

– Дочка, а чего ты тут одна стоишь? Автобусов теперь до завтрашнего дня не будет.

Мне от этих слов аж поплохело.

– А вы, случайно, не знаете. Может, где в деревне специалисты требуются?

Мужичок, почесав пятерней скудную бороденку, окинул меня с ног до головы и заодно поинтересовался: «Это ты, что ль, специалист?»

– Он самый. Ветеринар.

– Ветеринар! – воскликнул радостно он. – Вот так удача! Михалыч давно на пенсию просится, а замены ему всё не присылают.

Спрыгнув с саней, мужик бойко закинул чемоданы в повозку. Помог мне забраться в сани и, укрыв тулупом, схватился за вожжи и погнал лошадей.

– А звать-то тебя как, красавица? – поинтересовался он.

– Ольга. А вас? – спросила в ответ.

– Лебедев Пётр Прохорович. Конюхом на ферме работаю. Сегодня по делам в районный центр ездил. Одного не пойму: как ты в такие морозы одна на остановке осталась? – полюбопытствовал Прохорович и свернул сани на другую полосу дороги.

– Не осталась. Вышла наугад. А не подскажите, каких зверей мне придётся лечить?

– Про зверей не знаю. А вот коров тех у нас хватает.

– Коров? – переспросила я с испугом и, повернувшись, с тоской посмотрела на трассу, затем перевела взгляд на указатель с надписью: «Деревня Мужичкино».

– Да ты, девонька, никак испугалась? – подметил Пётр Прохорович. – Да ты не переживай. Деревня наша небольшая. Молодежи нет, все на заработки и лучшими условиями жизни в город подались. Остались в Мужичкино одни бабы и мужики. У кого сил хватает, все на ферме работают. А куда деваться? Пенсии маленькие, а так хоть какая лишняя денежка на дрова и хлеб имеется.

После этих слов мне совсем тоскливо стало, да только понимала я, что обратной дороги нет. А деревня Мужичкино – не самый худший вариант для того, чтобы затеряться в бескрайних просторах России-матушки…

Глава 6
Проделки новогоднего духа

Говорят, что человек привыкает ко всему. Вот и я не стала исключением.

Председатель сельсовета Топров Василий Денисович, узнав, что я специалист с дипломом ветеринара, выделил мне домик, в котором когда-то жила фельдшер.

После реорганизации по стране во многих деревнях фельдшерские пункты закрыли, а медикам предложили работу в ближайших больницах.

Вот и пустовал, и скучал дом без хозяев.

– Ты, девонька, ешь, не стесняйся, – уговаривала меня добротного телосложения женщина.

Людмила была женой председателя сельского совета, в их дом меня и привез дед. Петр Прохорович, коротко объяснив местной власти, кто я, зачем приехала в их деревню, умчался за каким-то Виктором, чтобы вместе подготовить мне жилье для проживания.

– Дом у Надежды добротный. Опять же удобства имеются. Машинка стиральная. Ты молодая, руки побережешь, – монотонно ворковала жена председателя.

А меня от сытной еды и тепла разморило, потянуло в сон, но я старалась держаться, отвечать ровным голосом на вопросы.

– Так чего у тебя случилось, что ты одна-одинешенька подалась неведомо куда?

– Когда училась в институте, вышла замуж, а после оказалось, что муж в дальнейшем не видит меня в роли его жены.

– Это как же? Замуж брал, нужна была, а потом вдруг стала не нужна, – продолжала изумляться хозяйка дома.

– Есть такие прохиндеи. Удобна для него была, пока стирала, убирала, кушать готовила. А потом его мама приехала и объяснила мне, зачем я нужна была Мирону. Да я особо и не расстроилась. Только решила уехать как можно дальше и начать новую жизнь.

– Да какая у нас жизнь. Тоска зеленая. Вам бы молодым по дискотекам ходить, нарядами перед парнями хвастаться, а у нас одни бабы и старики живут.

– Вот и поживу подальше от всех парней. Наберусь ума, чтобы больше в такие передряги не попадать.

– Оно-то, конечно, всё верно, только молодость, она ведь не вечна.

Лебедев спас меня от нудного разговора Людмилы.

– Собирайся, дочка, поехали избу твою смотреть.

Домик оказался небольшим, на три комнаты. Через летнюю веранду мы зашли в комнату метров тринадцать. В ней размещались: небольшая прихожая, отопительный котел, стиральная машина и кухонная мебель.

– Котел мы растопили, воду подключили, она насосом из колодца подается. Теперь твоя задача – следить за трубами и отопительной системой.

Видно, увидев мои округлившиеся глаза, дед поспешил меня успокоить.

– Не волнуйся, дочка. Первое время я за всем присмотрю, а потом уже и сама научишься. Угля вот только маловато, на ползимы едва хватит.

– А купить можно? – поспешила спросить. Мерзнуть в доме совершенно не хотелось.

– Ежили, денежка имеется, то заказать машину угля в районном центре всегда можно. Только дороговато. Шофера три тонны везти не хотят, а за пять тон почти сорок тысяч за раз выложить придется.

Я так и застыла от такой цены, но деваться было некуда. Открыв сумку, достала деньги и отсчитала необходимую сумму.

– Если вам не трудно, закажите, пожалуйста. Я не знаю, как это делается, да и телефона у меня нет.

– Да ты, Оленька, не волнуйся. Сделаю всё в лучшем виде. А угля тебе на две зимы хватит, если, конечно, надумаешь у нас остаться, – с хитрецой в глазах сказал дед и вскоре вышел из избы.

Вот так и началась моя жизнь на новом месте. Деревенские были изрядно удивлены моему появлению в их глухомани. Но, узнав причину, по которой я уехала подальше от цивилизации, жалели меня и старались угостить всякими выпечками. Да их и можно было понять. Кругом одно и тоже, а тут я всколыхнула их серую жизнь.

Коров поначалу боялась и при каждом взмахе их хвостов сжималась, как мячик-помпон. А эти рогатые твари будто чувствовали, что я их боюсь. Каждая норовила повернуть голову в мою сторону и, вытянув шею, выдать громогласное: «Му-у-у!»

Благо бывший ветеринар Маслов Игорь Игоревич оказался добрым дедушкой. Спокойно обучал меня всему, что знал сам, и всё поучал: «Ты, девонька, зря животину боишься. Она ведь как человек. Ты к ней с лаской, и она тебе тем же отвечает. А если бояться будешь, так ничему и не научишься. А ежели из коров какая заболеет, как лечить будешь?»

В словах Игоревича была доля правды. И я сильно старалась перенять от него все знания и сама не заметила, как больше не трясусь, осматривая вымя буренок.

Помимо своей работы, помогала дояркам и зачастую подрабатывала зоотехником, когда дед Егор был в доску пьян. А под градусами он находился частенько.

Незаметно пролетела зима. Весна быстро вступала в свои права, и с покрытием пастбищ зеленой травой стали выгонять стада коров из коровников. Тут-то за мое обучение взялся конюх. Дед Василий объяснял и показывал, как нужно управлять кнутом.

Ученицей я была прилежной, тренировалась не только на коровах, но и на банках. И уже к концу лета с довольным лицом издавала кнутом звонкие щелчки, делала петли и материла отборным матом отдельных тупых коров.

Вот так незаметно я вклинилась в деревенскую жизнь. Мужичкино состояло из пятидесяти домов, в которых проживали старики. Большая часть домов были закрыты.

Молодежь в принципе отсутствовала. Появились они с началом лета и привозом в деревню детей. На женатых индивидов я категорично не смотрела. Зачем мне слава гулящей девки. Все бравые ребята погуляют и уедут, а мне жить в деревне.

В город так ни разу и не выбралась. Часто вспоминала Нинель и раздумывала: «Как там она?». Кузнецов меня так и не нашел. Но уезжать из Мужичкино не торопилась. Рассудила, что поработаю еще с год, а там уже можно будет и в Краснодар вернуться. Книг в доме бывшего фельдшера было много, и все практически на одну тематику. Вот я и убивала скуку за чтением фэнтезийных историй.

Приближался две тысячи двадцать четвёртый год. Сидя на диване с кислой миной, я смотрела новости по телевизору и, бросая в рот хлебные сухари со вкусом хрена, запивала эту бурду тёмным пивом, пахнущим дрожжами и хмелем. Не забывала периодически бросать взгляд на чуть приоткрытую форточку в надежде увидеть морозного духа.

Ступни ног уже изрядно замёрзли, и я решила утеплиться. Надевая тёплые носки и кроссовки, костерила на чём свет стоит: свою дурь, Марьяну Купчихину и её загадочного новогоднего духа.

А началось всё банально. На кону Нового года, отоварившись по полной программе в автолавке, приезжающей к нам два раза в неделю, я брела по вытоптанной в снегу дорожке. По обыкновению завалилась в сугроб, а когда, кряхтя, вылезла, встретилась с бабкой Марьяной из третьей избы левого ряда нашей деревни.

Покачав головой, Купчихина сначала поделилась своими наблюдениями и жалостью к моей горькой доле разведенки.

– Вот смотрю на тебя, Оленька, и душа кровью обливается. И всё-то при тебе есть: и лицом краса, и фигура ладная – глаз не отвести, и ножки стройные, словно выточенные. А уж про длинную косу цвета горького шоколада вообще молчу. Этот шоколад зять мне лет десять назад привозил. На вид красивый, а на вкус горький.

– Кто зять? Или шоколад? – уточнила я.

– Вот дурная деваха, а то и так не понятно. Не перебивай. Так к чему я тебе всё это говорю. Зачем ты только в наше Мужичкино приехала? Здесь уж давно, кроме председателя сельсовета и старых пердунов, и мужиков нет. Хоть и имеет деревня такое название, а вот мужики все в город подались, остались одни бабы. Тебе, девка, замуж пора выходить, а ты в свои цветущие годы одна-одинешенька, да всё на ферме пропадаешь среди коров. Не заметишь, как состаришься. Так уж и быть, поделюсь с тобой одним заговором.

Осеняя себя двумя перстами, бабка Марьяна осмотрелась по сторонам и, сделав шаг, практически прильнув к моему лицу, вкрадчиво заговорила: «Этот шепоток мне достался от матери, а той от ее матери, и он у нас передается из поколения в поколение. Судьбу свою с этим шепотком все женщины по нашей линии нашли. Последней дочь моя была, да вот вышла замуж и забыла, когда у матери в гостях была. А я, боюсь, помру и заговор не передам. А этого делать никак нельзя. Иначе дух может рассерчать и бед наворотить».

Я уж у бабки не стала спрашивать: если она помрет, так какое ей будет дело до бед не пойми какого духа. Что самое смешное во всей этой истории, дух был новогодним. И призывать его нужно было в Новый год, за час до боя курантов. И не просто так. А открыв форточку, встать босыми ногами на пол и кричать что есть силы: «Новогодний дух, приди! Мужа ко мне приведи!» И так три раза. И форточку ни в коем случае закрывать нельзя, иначе ворожба прервется.

Можно было, конечно, посмеяться над бреднями бабки Марьяны и плюнуть на всю эту затею, но, что душой кривить, Купчихина была права. Года и правда всё ближе продвигались к двадцатипятилетнему рубежу. А у меня жилье под вопросом, мужика нет, а про детей вообще молчу.

– Баб Марья. Мне что-то не верится, что в нашу глухомань какой стоящий мужчина завернет. Сама посуди. Что ему делать в Мужичкино?

– Ты, девка, своими разговорами невидимых покровителей не гневи. Это нам не ведомо, как по земле разные духи бродят. Одни из них людям помогают, а другие вред делают. И с шепотком не шути. Главное – верь. И тогда сама удивишься, когда с будущим своим мужем встретишься.

Уточнять не стала: откуда какому-то духу знать, где по свету бродит подходящий для меня мужчина? И как я узнаю при встрече, что это тот самый мой жених, дарованный невидимым духом?

Отблагодарив Купчихину, я направилась домой.

Ни в каких духов не верила, но четко проделала всё, что сказала бабка Марьяна, и села в гордом одиночестве праздновать Новый год.

Погоревав над своей женской долей, тяжко вздохнув, бросила в рот очередной сухарик и, глотнув горького пива, с надеждой посмотрела на форточку.

– Какая же я дура! Поверила во всякую чушь старой бабки. Вместо жениха придатки застужу и буду мучиться всю оставшуюся жизнь, – пробурчала со злостью и, встав с дивана, сделала шаг в сторону форточки.

Как раз в этот момент в телевизоре раздался бой курантов, и из оконного проема пополз белесый пар. Это я так подумала сначала. То, что происходило потом, больше напоминало фэнтезийную историю. И в первое мгновение подумала: «Молодец, Оля, дочиталась про магию и драконов».

Клубы морозного воздуха забурлили и превратились в белого дракона. Рогатого такого. Когти широченные, хвост длиннющий. Вроде делает взмахи крыльями, но их как таковых вовсе нет. Только одно очертание и движение воздуха. Дракон на меня так недобренько посмотрел, и в его передних лапах появился светящийся шар.

Мне бы удивиться или испугаться, но я не испытывала никаких эмоций. Подумаешь, сгусток энергии. Может, пива перепила. Надо было еще срок годности посмотреть, а я этот момент как-то упустила. Вот и словила глюк.

– Ну, здравствуй, виртуальная реальность. За какими судьбами ко мне пожаловала?

Так вот и спросила прямо, а чего ждать.

Только дракону мои слова не понравились. Он мотнул головой в недовольстве и как бросит об пол светящийся шар. Сфера разбилась вдребезги на множество осколков. Только на этом представление не закончилось. Фрагменты шара засияли, приподнялись над полом и замельтешили в хаотичном движении.

Только спустя несколько минут, приглядевшись, я поняла, что они, словно множество паучков, плетут, только не паутину, а морозный узор. Мелькнула мысль: «Как же эта красота не тает от тепла в доме?». А дальше произошло совсем невероятное.

Причудливый узор из снежинок разделил мою комнату от пола до потолка и был настолько тонок, что я смогла рассмотреть на той стороне себя. Только одета я была не в синий спортивный костюм и белые кроссовки, а в костюм, состоящий из юбки в пол красно-насыщенного цвета, укороченного пиджака синего цвета, идеально подчеркивающего фигуру, и белой блузки. В остальном же могла поклясться, что на той стороне комнаты стояла я.

Чтобы убедиться, что у меня сильная игра воображения, я подошла к ледяному узору и приложила к нему ладонь. Что удивительно, девушка на той стороне проделала всё в точности со мной. И когда наши руки соединились, морозное кружево вспыхнуло, ослепив светом до боли глаза.

Я зажмурилась, а когда распахнула ресницы, с изумлением поняла, что нахожусь в совершенно незнакомой комнате.

Повернувшись назад, увидела зеркало и, когда подошла к нему, осознала, что я – это совсем не я. Моя душа перенеслась в тело моего двойника, а душа близняшки заняла мое тело. И тут я с горечью поняла, что испорченное пиво совсем не причем. Новогодний дух рассердился на меня и закинул в другой мир. Да не простой, а тот, где существует магия.

Глава 7
Воспоминания жизни Ольги Беды

От накатившего шока меня слегка качнуло. Едва устояв на ногах, повернулась и, шаркая тапочками по полу, с трудом дошла до дивана. Присев на него, я, опустив взор в пол, стала копаться в воспоминаниях жизни Ольги Беды. Хотя особо вспоминать было нечего.

Родителей девушка не помнила. Словно жизнь начиналась с приездом ее и бабушки Рамиры в небольшой городок Найр-Сарт, находящийся в двухстах километрах от столицы Кранвор Кравского государства.

Схватив внучку за руку, шагая по тротуару, Рамира, гордо вздернув подбородок, давала наставления: «Ты, Ольга, помни одно: мы дворяне. Ни перед кем не должны спину гнуть».

Только тогда уже девчушка понимала, что они обедневшие дворяне. Денег, которые были у бабушки, хватило лишь на то, чтобы купить двухкомнатную квартиру в трехэтажном многоквартирном доме. В данном районе проживало население, имеющее средний уровень жизни. И как бы бабушка не гордилась своим происхождением, работать ей пришлось.

Рамира имела восьмой уровень магической силы воздушника и была сильным магом-артефактором. К сожалению, в городке была единственная лавка по специализации бабушки.

Перешагнув через себя, гордая дворянка устроилась на работу. По какой причине Кадимир, хозяин лавки, невзлюбил бабушку и платил ей меньше всех из всего имеющего у него персонала, Ольга не знала.

– Бабушка, а может нам в столицу переехать? Я слышала, там есть целые предприятия по созданию артефактов, и платят хорошо, – выспрашивала тринадцатилетняя девчушка у единственно родного человека.

– В Кранворе я могу встретить людей, которые меня знают. А этого мне никак не хочется. Вот окончишь учебное заведение, поступишь в академию, выучишься, и тогда мы с тобой лучше заживем, – отвечала Рамира и, проявляя редкую ласку, гладила ладонью внучку по голове.

– Где же мы столько денег возьмем? Учеба в академии платная, – продолжала выспрашивать внучка.

– Не волнуйся. Учебу и проживание в академии я для тебя уже оплатила. Учись хорошо и не позорь наш род Беды.

Спрашивать у бабушки, откуда она взяла столько денег, Ольга не стала. Мало того, она стыдилась славного сильного рода, из-за которого ее дразнят сверстники, и порой не понимала. Почему у бабушки такая же фамилия, как и у нее? Если у меня был отец, то я должна носить другую фамилию. Были, естественно, думы, что отца как такового никогда и не было. Опять же, спрашивать об этом даже повзрослевшая девушка не стала, боясь разгневать бабушку. Так они и жили, едва сводя концы с концами.

Рамира Беда умерла три года назад, и Ольга осталась совсем одна. После смерти бабушки на счет девушки перевели сумму, которой ей едва хватило до начала самостоятельной жизни.

После окончания магической академии Ольга призадумалась о поиске места работы. Цены на жилье и продукты в столице не просто кусались, могли спокойно оторвать руку, в которой ты держишь деньги. Это, конечно, образно, но легче от этого девушке не становилось. Вся мечта вырваться из захолустья потерпела крах. Пришлось выпускнице академии, имеющей на руках диплом с отличием, возвращаться в Найр-Сарт.

Только была еще одна неприятная деталь. У Ольги был слабый магический дар. Маг-бытовик второго уровня требовался в основном в господских домах для уборки помещений. Это была еще одна причина, по которой она не могла остаться жить в Кранворе.

Дворянке, пусть и обедневшей, неприлично было опускаться до уровня прислуги. А уж если учесть, что Беда к тому же попадала во всякого рода неприятности, то неизвестно, кто бы кому платил. Страшно было представить, сколько стоили зеркала и вазы в богатых особняках? А то, что она их обязательно разобьет, девушка не сомневалась.

В родной академии за период обучения ею было вдребезги разбито: пять окон, семь зеркал и множество колб и склянок с банками. Почему именно эта стеклянная мелочь? Да всё по той же причине. Так как денег у Ольги не было, то за разбитые предметы выплачивала она их стоимость работой в лаборатории. Благо хоть колбы никто не считал, а то так бы адептка Беда и осталась навечно в академии магии.

По прибытию в Найр-Сарт единственное, куда смогла устроиться на работу Беда, так это в компанию «Сарвил-Хол», занимающуюся лечением животных и разработкой вакцин.

Попасть в престижную фирму помогла соседка со второго подъезда Наска Нагиршинская.

– Ты, Ольга, только не бойся. Мытье колб в лаборатории не такая сложная работа. Да и сама посуди: где ты в нашем городке что-то лучшее найдешь? – подбодряла девушку Наска.

И обнищавшая дворянка даже воодушевилась. Мытье лабораторной посуды она делала на ура. Натренировалась за пять лет учебы.

Так и потекли серые, будничные дни Ольги Беды, без каких-либо неурядиц и приключений.

И вот тут всплыл вопрос: а за каким хреном новогодний дух перекинул меня в другой мир? Не думаю, что по причине нашей с Ольгой неотличимой индивидуальности. Эта Ольга, в отличие от меня, замужем еще не была, да и не представляла, чем пахнут мужики. А феромоны, тьфу ты, запахи они излучают разные, уж это я с некоторых пор это выяснила.

Пораздумав, поняла, что во всём виновата я. Ольга, в отличие от меня, замуж не рвалась и ни у каких новогодних духов помощи не просила. Осталось понять, что мне делать в мире Ра? В переводе означающий радужный.

Не придя ни к какому умозаключению, я огляделась по сторонам. Хоть владелица тела привыкла к месту своего жительства, но я-то другая Ольга и хотела всё рассмотреть.

Встав с дивана, прямиком направилась на кухню. Со всеми этими перебросками в другой мир желудок свело так, что слона была готова съесть.

Достав из холодильника кольцо колбасы, вонзила зубы и, откусив большой кусок, стала жевать, заодно посматривая в окно.

Уличные фонари освещали тусклым светом небольшие сугробы и припаркованные к поребрику автомобили. Не такие, как в нашем мире, а больше похожие на средства передвижения, которые у нас выпускали в начале двадцатого века.

Я всё больше сходилась к мнению, что мир Ра – это словно пережиток нашего прошлого. Была только одна загвоздка – магия. У нас ее и в помине не было, как и оборотней, считающихся самой сильной расой в данном мире. Были также королевства, но в памяти Ольги они не занимали какого-то изучения, а тем более места. Есть где-то и ладно. Мы-то живем в цивилизованном государстве.

Кравское государство считалось самым большим на материке и сильно ушло в развитии, как в промышленности, так и в других сферах деятельности.

Не заметила, как дожевала последний кусочек мясной копчености и тут же чуть не подавилась, закашлялась. В голове всплыл кое-какой субъект.

Мирон Сергеев – заведующий лечебным учреждением для животных. Этот Мирон не шел ни в какое сравнение с моим бывшим мужем.

Сергеев слыл красавцем. Понимал, как ухаживать за девушками, задаривал подарками. А этот сморчок только и делал, что окидывал Ольгу сальными взглядами. Выслеживал ее, старался поймать в коридоре и затащить в укромное место для того, чтобы полапать. Видно, по этой причине хозяйка тела задвинула этот факт в самые потаенные участки полушарий мозга. А все по той причине, что не могла дать отпор парню и боялась его до жути.

– Хм, – издала я и, предвкушая встречу с мудилой, раздвинула шире плечи. Состроив звериный оскал, который отчетливо отражался в оконном стекле, ткнув пальцем в отражение, высказалась: «Ну, держись, Мирон Сергеев. Будешь получать сразу за себя и за того парня. Я быкам-производителям яйца на рога наматывала, а уж твои бубенцы скручу так, что будешь визжать, как хряк перед кастрацией».