Текст книги "Проделки Новогоднего духа (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21
Родовой замок Рагонских

Сидя в карете, я наставляла горничных, с прямотой свойственной мне.

– Прибудем в замок, вы зря время не теряйте, присматривайтесь, может, кто другой приглянётся. Но как по мне, свои мужики как-то надёжнее, да и рассмотреть вы успели, что у них в штанах. К тому же такие экземпляры на дороге не валяются. А чужаки… ещё неизвестно какими размерами мужского достоинства располагают. Вдруг у них между ног мышиный хвостик болтается или огрызок с палец длиной и толщиной.

Девушки в очередной раз прыснули, а кормилица бросила на меня неодобрительный взгляд.

Да уж Ольга… Куда-то тебя в последнее время всё не туда тянет и мысли все о нём и о нём. Изголодалась ты Ольга по мужскому вниманию и не только. Целая вечность воздержания! Благо в теле девственницы нахожусь, а так бы покувыркалась на сеновале с Петром, вновь ощутила волны сладострастия. Но нет, приходится ноги держать вместе и беречь дворянскую честь.

Затихший скрип колёс возвестил прибытие нашей кареты к массивным воротам. Но нас ожидало второе непредвиденное препятствие – стража, словно каменные изваяния, преградила нам дорогу.

– А это ещё, что за сброд пожаловал? – прорычал один из них, бросая на нас волчий взгляд.

– Прибыли по распоряжению графини Анрии Летаниской! – прогремел в ответ наш извозчик, не теряя самообладания. – Мы слуги её дома, явились исполнять свой долг.

– Слуг своих хватает, – процедил стражник, сменив хмурость наподобие милости. – И распоряжений на ваш счёт не поступало.

Понимая, что в этой словесной перепалке можно увязнуть надолго, я решила действовать. Выпорхнув из кареты с дерзостью, словно птица из клетки, я ринулась на опешивших охранников.

– Вы что, оглохли, олухи царя небесного⁈ – вперила я в них взгляд, словно кинжалы. – Я, Ольга Беда-Бедовая, кузина вашей будущей герцогини! Прибыла со свитой, чтобы подготовить Анрию к священному таинству первой брачной ночи. А ну, живо пропустите нас, пока на себе не испытали всю ярость герцогини Анрии Рагонской вашей будущей хозяйки! – подчеркнула я статус сестры и недвусмысленно намекнула на грядущие перемены.

Мой внезапный напор заставил стражников отступить на шаг. Переглянувшись и пожав плечами, они благоразумно расступились, пропуская наш экипаж.

– По правой стороне, чёрный вход для прислуги! – крикнул нам вслед опомнившийся стражник.

Едва карета замерла у невзрачного крыльца, мы поспешно выбрались наружу.

– Берите вещи и за мной, – бросила я девушкам через плечо и, взлетев по ступеням, ухватилась за холодную дверную ручку. Потянув на себя тяжелую створку, я шагнула в дом, вскоре ставшим пристанищем для Анрии. Встретив в коридоре вспорхнувшую куда-то горничную, я обратилась к ней: – Я кузина будущей хозяйки, прибыла в замок с её слугами. Не подскажете, где покои герцогини Анрии Рагонской?

К моей несказанной радости, служанка оказалась проворной и понятливой. Пропищав что-то вроде «Госпожа, следуйте за мной», она запетляла по лабиринтам коридоров и лестниц древнего замка, пока не привела нас к нужной двери. Сделав неуклюжий реверанс, девушка бросила робкий взгляд на массивную дверь и пролепетала: – Здесь будут покои герцогини.

– Благодарю, – отозвалась я, и, натянув на лицо добродушную улыбку, толкнула дверь.

Покои герцогини своим великолепием напоминали скорее королевские апартаменты. По крайней мере, нечто подобное мне доводилось видеть в исторических и художественных фильмах. Впрочем, чему удивляться? Герцоги, следующие в иерархии сразу за королями, должны соответствовать своему высокому статусу во всем.

Светлое, просторное помещение утопало в нежных лавандовых тонах, согревающих взгляд. Три окна были задрапированы тяжелыми фиолетовыми портьерами, сквозь которые пробивался рассеянный свет, смягченный белоснежной вуалью. В центре комнаты возвышалась широкая двуспальная кровать, укрытая атласным покрывалом и усыпанная множеством шелковых подушек. Под ногами расстилался старинный ворсистый ковер, хранящий безмолвную память о многих герцогинях, ступавших по нему. Туалетный столик с мягким пуфом приютился справа от двери, а две другие двери по обе стороны указывали на расположение ванной комнаты и, по всей видимости, гардеробной.

– Девушки, – обратилась я к горничным, – оглядитесь и приступайте к своим обязанностям. Эмми, вам бы отдохнуть после дороги, – я указала кормилице на приземистый диванчик у стены.

Не успели мы толком осмотреться и разместить вещи Анрии, как в покои вихрем ворвалась статная дама. Вся ее осанка, ледяной испепеляющий взгляд недвусмысленно давали понять: нам здесь не рады.

Мы тоже не пылали к ней радушием, и, окинув её презрительным взглядом с головы до пят, я ледяным тоном отчеканила: – Кто ты такая и кто позволил тебе врываться в покои герцогини, не постучавшись?

От моей дерзости вся её надменность слетела, словно пожухлая листва, сорванная порывом осеннего ветра.

– Я Демея Тунташ, экономка этого замка. А вы кто такие и на каком основании здесь хозяйничаете?

– Я кузина графини Анрии Летаниской, будущей хозяйки этого великолепного дома. Со мной прибыли личные горничные графини и её кормилица. Мы здесь, чтобы помочь Анрии подготовиться к священному брачному обряду, – ответила я с лукавой ухмылкой, предвкушая, что с этой старой ведьмой нас ждёт нешуточная схватка.

– Но герцог Эрмон Рагонский не давал никаких распоряжений на ваш счёт, – отрезала она, словно мои слова пролетели мимо ушей.

– Разумеется, не давал. Как увидел невинную чистоту и красоту своей невесты, так и не смог отказать ей в маленькой просьбе, – солгала я, не моргнув и глазом, уже мысленно строя планы, как выведать, в каких покоях будет проходить этот самый древний обычай.

Экономка бросила на меня взгляд, прожигающий до костей, и, не найдя достойного ответа, уже было собралась уйти, но я преградила ей путь.

– Демея Тунташ, не могли бы вы выделить нам покои? Понимаю, в такой день забот у вас невпроворот, но нам все равно придется устраиваться на новом месте, – произнесла я с нарочитой вежливостью, решив не раздувать и без того тлеющий уголек вражды.

– Я обдумаю вашу просьбу, – отрезала она и, вскинув подбородок, словно королева, удалилась.

– Ну-ну, – проворчала я себе под нос. – Хрен с тобой, золотая рыбка. Вижу, нимб над головой думать мешает. Ничего, я его живо тебе отполирую, – задумчиво проговорила я, понимая, что по поведению Демеи можно было решить, будто именно она здесь хозяйка. Вероятно, полагает, что герцогиня слишком юна и ею легко манипулировать. Только вот не ведает эта ведьма, что если уж Ольга Бедовая вступает на тропу войны, лучше сразу сдаться без боя, иначе замок со всеми его обитателями содрогнется до основания.

Вскоре пришла служанка и проводила нас в комнату, и, вздернув горделиво голову, удалилась. А я окинула усталым взглядом место нашего пребывания, дала указание горничным:

– Агата, Паула, проскользните тенью по замку, выведайте всё, до последней мелочи. Главное, узнайте: в какой из комнат назначена чёртова обрядовая ночь. И если раздобудете для нас немного еды, будете просто сокровищем, – закончила я, провожая взглядом, как девушки, словно юркие мышки, исчезли за дверью, тихонько прикрыв её за собой.

Задумчиво покрутив артефакт-кольцо на пальце, я бросила взгляд на уже дремавшую на диване Эмми и направилась к одному из сундуков, где покоились ведьмины дары. Размотав лоскут ткани, я первым делом извлекла флакон с противоядием от дурманящего зелья конского возбудителя, который находился в свечах. Затем – склянку с сонными каплями, их нужно будет добавить в вино. И вот тут была возможность большой неприятности. Если наследник престола откажется от алкоголя, то тогда мне будет хана. Аромат свечей разлетится по покоям, молодой здоровый кобель, находясь в полном здравии, их вдыхает, и как ты думаешь, Оля, что он с тобой сделает? У меня будет только один выход – вырубить его до того, как он набросится на всё, что движется.

Ладно, Ольга, отставить панику. Будем решать проблемы по мере их поступления. Флакон юркнул в ложбинку моего скромного декольте, а свечи и вторая склянка обрели свое место за широким поясом на талии. Уже не раз репетировала эту «боевую раскладку», отсюда и кажущееся хладнокровие, сквозь которое лишь предвкушение ночи щекотало нервы.

Я уже успела затосковать, когда вернулись наши преданные горничные, несущие долгожданные новости и еду. В руках Агаты красовался поднос с нарезкой из румяной буженины и ароматного сыра, а Паула держала пузатый кувшин с рубиновым морсом.

Едва мы успели утолить голод, как замок наполнился взрывным шумом, гамом и заразительным смехом. Стало ясно – прибыли долгожданные гости, и, конечно же, главные виновники торжества. Назвать их молодожёнами… Нет, язык не поворачивался. Скорее, это были двое по несчастью.

По словам Агаты, банкет должен проходить в большом зале на первом этаже. Прошмыгнув за дверь, я, чутко прислушиваясь к нарастающему веселью, выкрикам, не раздумывая, направилась туда. Затаившись за одной из колонн второго этажа, с которого открывался прекрасный вид на застолье, принялась изучать гостей. К сожалению, венценосных особ и невесту рассмотреть не удалось, они находились вне зоны видимости. Поняв, что наблюдать за пьянеющей толпой у меня нет ни малейшего желания, я вернулась в комнату и, окинув горничных и кормилицу задумчивым взглядом, сказала:

– Пир в разгаре и скоро достигнет своего апогея безумства. Я ухожу, – прошептала я. – Закройтесь на все засовы и никого не впускайте. Откроете лишь тогда, когда услышите мой голос.

– Где же вы будете? – с любопытством спросила Паула.

– Отправляюсь в покои герцога. Затаюсь в шкафу, проведу там всю ночь. Если Анрии понадобится помощь, я буду рядом, – ответила им, стараясь сохранить невозмутимость.

Подойдя к зеркалу, я накинула на голову заранее приготовленный шелковый платок, так, чтобы он мягкими складками скрывал лицо, и закрепила его тонким обручем. Образ был завершен. Теперь оставалось лишь прогуляться по этажам, появляясь на виду у прислуги, чтобы каждый из них запомнил чудачества кузины новой герцогини. Пусть этот фарс отпечатается в их памяти.

Глава 22
Древний обряд «Право первой ночи»

Проскользнув тенью по коридорам, а затем и в герцогские покои, я напряглась, едва переступив порог. Мрачные тона давили, словно приглашая в берлогу холостяка, пусть и вдовца. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, драпированная бордовым бархатом, казалась неживой. По обе стороны от камина, как будто призрачные стражи давно минувших эпох, застыли доспехи, копья, щиты и даже зловещий кнут. Трофеи и орудия пыток, от одного взгляда на которые стыла кровь. И ещё медвежья шкура у подножия кровати… Как бы Анрия не лишилась чувств, увидев голову с открытой пастью.

Взгляд скользнул по тяжёлому балдахину, раскинувшемуся над постелью, словно огненные крылья феникса. Обозрев кровать, застеленную атласным покрывалом, шёлковыми нитями по нему была вышита королевская охота. Впечатлили исполинские размеры семейного ложа – не меньше трех на три, – и я невольно покачала головой, подумав: «Герцог, видать, в молодости был еще тот затейник».

Не зная, когда новоиспеченный супруг соизволит привести молодую жену в свои покои, решила не терять драгоценного времени и выспаться впрок. Кто знает, какая ночь меня ждет впереди.

Заглянув в гардеробную, я бегло окинула ее взглядом и, заметив на нижней полке пыльные коробки и старые вещи, принялась за дело. Расправившись с хламом, я сняла с вешалки тяжелую мужскую шубу. Удивившись ее весу, провела рукой по роскошному, почти черному меху, любуясь его шелковистым блеском. «Отличная будет подстилка!» – обрадовалась я и, бережно уложив шубу в укромную нишу, поспешила в комнату. Схватив с огромной кровати две пуховые подушки, едва не потянулась за одеялом, но вовремя одумалась. Слуги наверняка придут готовить постель, и пропажа может обнаружиться. А вот отсутствие двух подушек из десятка вряд ли кто-то заметит.

Сняв с вешалки пальто, я устроилась в своём укромном месте, укрыв себя элегантной старинной вещью, не заметила, как задремала. Разбудили меня доносящаяся из покоев суета, топот ног и звон стекла. Когда шум затих, в тишине прозвучал старческий, дрожащий голос.

– Анрия… Мне тяжело говорить об этих переменах, что омрачили наши жизни. Мой сын стал бы тебе достойным мужем, а не я, старик. Но я должен сказать… Пусть предстоящая брачная ночь не вселяет в тебя страх. Прими это как неизбежность. Хо, – прокашлялся герцог, помолчал немного, продолжив. – На мой взгляд, давно пора положить конец этому варварскому королевскому обряду права первой ночи. Генрих решил передать бразды правления Сэирону, а вместе с тем и право провести свой первый обряд с тобой. Надеюсь, он исполнит этот долг с честью, и у тебя останутся лишь светлые воспоминания.

– Старый ты дурак, – сорвалось у меня с губ. – Если мужчина противен женщине, то он может вызвать у неё лишь негативные воспоминания. А уж первая ночь с ним… Да это же кошмар наяву!

Отбросив пальто, я выскользнула из своего тайника и, крадучись приблизившись к двери, затаилась. Затем услышала звук захлопнувшейся двери и приглушенный всхлип, пронзивший тишину. Осторожно приоткрыв створку, я прошептала: «Анрия…» В ответ раздался торопливый топот приближающихся шагов.

Дверь распахнулась, и герцогиня, застыв на мгновение, крикнула: «Ольга!» – и бросилась ко мне на шею. Цепляясь за меня, она запричитала: – Ты не представляешь, что я пережила, узнав, что вы не поедете со мной! Я вся измучилась. В голове мелькали жуткие картины, одна страшнее другой. Я уже решила, что выброшусь в окно, но не разделю ложе с Сэироном!

– И не придётся, – ответила я, высвобождаясь из ее объятий. – Как мы сюда добрались, расскажу потом. Твоя миссия на сегодня окончена. Нам осталось только поменяться местами, а для этого нужно переодеться. А потом можешь занять укромное место, которое я приготовила, и спать спокойно, а мне в эту ночь предстоит провести древний ритуал. Ну, держись, Его Высочество! – прошептала я со злорадством.

Мы быстро переоделись с Анрией, и если она устроилась в нише, закрыв глаза с довольной улыбкой, то я, активировав артефакт в виде кольца, вышла в покои. Держа в руках ведьмины подарки, я осмотрелась, а услышав шум за дверью, метнулась к кровати и быстро спрятала под их под подушку. Вздрогнула, заметалась, не зная, куда деться. Поддавшись внезапному порыву, подбежала к очагу, где весело плясали языки пламени, и застыла перед ним, сложила руки в молитвенном жесте, как монахиня, пришедшая на исповедь. Вскинув глаза к потолку, я беззвучно зашептала, словно истинно верующая, заодно припомнила «добрым словом» того, из-за кого я попала в этот мир.

Дверь в покои распахнулась с грохотом, словно разверзлась преисподняя, впуская в себя вихрь разгула. Первым в комнату пьяным в стельку влетел белобрысый молодой человек. У меня сложилось впечатление, будто он в данный момент управлял неуправляемой дрезиной, а следом за ним, подобно прицепившимся вагонеткам, ввалилась его разудалая свита. Различить, где заканчивается друг и начинается приятель, было невозможно – все они представляли собой единую бурлящую массу неадекватности. Заметив меня, Сэирон резко затормозил, и развеселая гоп-компания, не успев среагировать, врезалась в него, образовав кучу-малу из хохочущих тел.

Признаюсь честно, меня сковал леденящий душу страх. Всё пошло прахом, словно карточный домик, рухнувший от дуновения ветра. Я не успела зажечь благовонные свечи, а о зелье дурмана можно было не вспоминать. В смятении я опустила взор к полу, исподтишка изучая бравых вояк. В памяти всплыли слова одной баронессы: «На конях и при полном параде». Только вот проверять «боевой» пыл этих «коней» не было ни малейшего желания. От его высочества нестерпимо разило перегаром, словно из открытой бочки. Затаив дыхание, я сменила гнев на милость и принялась шептать новогоднему духу, моля его о помощи в осуществлении задуманного плана.

Улыбка мгновенно сошла с лица молодого мужчины, одетого в белоснежный праздничный камзол, расшитый золотыми нитями. Ежу понятно – передо мной стоит «муж» на одну ночь. Взгляд его стал изучающим, пронзительным, и лишь заострившиеся скулы выдавали внутреннее напряжение. Но более всего его настрой выдавали колкие, голодные голубые глаза, в глубине которых разгорался хищный интерес. «И вот тут я поняла, почему Анрии так не понравился принц? Он действительно напоминал жабу. Нет… У него не было на лице бородавок, и размер глаз был обычным, может, слегка большим. Нос картошкой, губы примерно такого размера, как я себе увеличивала, когда убегала от очередного Кузнецова. У меня был парень с избыточным весом, но этот его недостаток скрадывали широкие плечи и тонкий торс, а то, что будоражит женские умы, устраивало меня полностью».

А здесь всё как-то пухло и дрябло выглядит на первый взгляд. Впервые вижу принца, и такое разочарование. Мне всегда они представлялись стройными, сильными и идеальными красавцами. О лошадях и говорить не стоит, седлайте лимузин, и сойдёт. Сэирону бы спортом заняться, да дури поубавить, и, возможно, получился бы нормальный мужчина'.

Не заметила, как в комнате воцарилась зловещая тишина. Я встрепенулась, словно от удара хлыстом, когда услышала слова: «А ты ничего… аппетитная», – принц окинул меня взглядом, скользящим от макушки до кончиков пальцев, и облизнулся, словно прикидывал, какую часть моего тела предпочтёт жрать первой. И вот ещё одна деталь, почему графиня говорила о наследном принце с таким презрением. Разбалованный мажор, которому, казалось, дозволено всё, – одним словом, воплощённое самодовольство.

Пора было начинать разбор полётов.

– Отвернитесь, я стесняюсь, – пролепетала я и для пущей убедительности стала кокетливо чертить ножкой узоры по деревянному полу.

Довольная физиономия его высочества сияла, словно у кота, объевшегося сметаны до отвала. Сэирон и его бравые молодцы не сводили глаз с моей ступни, словно игривые котята с дразнящего помпона на веревочке. Я нарочито выводила ногой всё более причудливые па, а свита, словно зачарованная, следила за каждым моим движением, едва не рискуя свернуть себе шеи. Внезапно мне стало жаль этих бедолаг, и я, опасаясь за их шейные позвонки, резко спрятала ножку под пышные складки свадебного платья. К тому же я справилась с внутренним волнением и принялась отыгрывать роль.

– Ваше Высочество, – пролепетала я, складываясь в неловком реверансе. – Вижу, вы привели с собой свиту… Для моральной поддержки или они свечи держать будут?

Принц вскинул голову, бросил взгляд на своих спутников, и покои огласил дружный взрыв хохота.

– Мы свечи подержим да советов надаём, – прогнусавил один из дружков принца и расхохотался заливисто, словно жеребец, учуявший кобылицу.

– Какие ещё советы, Гари? – проворчал принц, нахмурившись. – Ты намекаешь, что я не мастак в делах любовных?

– Что вы, Ваше Высочество, – промямлил верзила, заметно смущаясь и пятясь. – Волнительно как-то, ведь мы впервые удостоены чести присутствовать при таком… На праве первой брачной ночи.

– Я тоже впервые, – пролепетала я, прикинувшись смущенной, уже понимая, что было уготовано Анрии.

Обвела взглядом покои, ища, чем могу защититься. Железные атрибуты воинов однозначно не подходят, ими можно только шум устроить. Мой взгляд остановился на предмете, которым я прекрасно владела. В голове мгновенно зародился новый план, который я сразу же начала реализовывать.

– Мальчики! А давайте поиграем по моим правилам. Вас много, а я одна, и чтобы развеять обстановку, подыграйте мне, – с этими словами я подошла к стене, сняла кнут и, метнувшись к столику рядом с кроватью, бросила его на покрывало. Вытащив из-под подушки свечи, подошла к парням, раздала им их. Пока молодые люди переглядывались с любопытством, я радостно похлопала в ладоши и, привлекая внимание, крикнула: – А сейчас… – на мгновение замолчала, добавляя напряженности в атмосферу. – Кто из вас первым установит и зажжет свечу, тот получит от меня поцелуй!

Парни вновь переглянулись и, словно молодые жеребцы, начали толкаться, а затем, гогоча, бросились выполнять моё задание.

С улыбкой на губах я следила за спешкой пьяных увальней.

– Я первый! – выкрикнул Гари так, словно он лично взял Бастилию.

– Какой молодец, – ответила, смеясь, и поманила его пальчиком.

Бросив взгляд на Сэирона, который метал молнии гнева, я не удержалась и хихикнула. Когда Гари подошёл ко мне за поцелуем, уклоняясь и чмокнув его в щёку, добавила: «Первый поцелуй должен принадлежать его высочеству. Есть возражения⁈» – окинула взглядом недовольные лица парней и, подмигнув, сказала: «Мальчики, не отчаивайтесь! Скоро я проведу конкурс для тех, кто будет снимать с меня свадебное платье».

Увидев в глазах пьяной гоп-компании возросшее предвкушение и азарт, я поспешила к столику.

– Теперь я зажгу последнюю свечу, а вы дружно потушите люстру, чтобы создать интимную атмосферу, – произнесла я, не обращая внимания на суету вокруг и мужской смех.

Поставив последнюю свечу в бронзовый канделябр, я подожгла её и тут же торопливо перекрестилась. А когда комната погрузилась в полумрак, быстро схватила флакон с сонными каплями, слегка трясущимися руками вылила их в бутылку с вином. Служанки, видно, постарались, приготовили Его Высочеству на опохмел.

Опомнившись от дум, поняла, что в покоях стоит напряжённая тишина, от которой у меня поползли мурашки по телу. Я повернулась и с прищуром осмотрела застывших бравых молодых людей.

– А знаете, – загадочно сказала я и с прищуром обвела взглядом парней. – Мне вот служанки рассказывали, что, ложась в постель, мужчина должен раздеться первым. Так что, мальчики, скидывайте штаны, а я посмотрю, чем это меня так пугали няньки.

Парни в очередной раз переглянулись со смешинками в глазах, а когда до их затуманенных мозгов дошло, о чём я говорю, разродились громким хохотом. Но надо отдать им должное, никто из них не растерялся и не застеснялся. Они дружно схватились за ремни и меньше чем за минуту сбросили свои портки, забыв снять обувь.

Я бегло осмотрела волосатые ноги, бросила невольный взгляд на их достоинства и, смущаясь, хихикнула, отвернула голову. К моему удивлению, увидела стоящего в шаге от меня принца. Его руки покоились на ремне, а сам он с задумчивостью смотрел на стоящие колом хозяйства дружков.

И тут до меня дошло. Я так волновалась, что забыла о свечах, и сейчас их аромат стал действовать. Сердце в груди затрепетало от осознания беды. Я бросила взгляд на молодых жеребцов и, увидев их затуманенные похотью глаза, сделала робкий шаг, затем другой, и на мое счастье, уткнулась ногами в кровать и, потеряв равновесие от неожиданности, присела.

Возбуждённая гоп компания дружно сделала шаг ко мне. И тут во мне пробудилась злость, скорее даже ярость. Она, как проснувшийся вулкан, набирала силу внутри меня. Ольга Бедовая никогда не сдаётся! А когда ещё под попой ощущается орудие пыток, так вообще приободрилась, вскочив.

– Мальчики! – крикнула я и хлопнула в ладоши, привлекая их внимание к своему лицу. – Хочу лицезреть ваши попки. У кого будет самая аппетитная, разрешу снять с меня чулочки.

Парни, не сговариваясь, повернулись и застыли в предвкушении. «Надо же, только розовых хвостиков не хватает», – ухмыльнулась я мысленно и не стала терять времени, подхватила кнут и, взмахнув рукой, со всей силы прошлась по задним мягким местам молодой знати.

Взвизгнули они дружным хором, хватаясь за свои выпуклые части тела. Чтобы им жизнь раем не казалась, и они на всю жизнь запомнили обряд первой брачной ночи, я замахнулась кнутом во второй раз и прошлась по их волосатым ляжкам.

Кнут оказался и, правда, для пыток, аккуратно снял слои кожи, оставляя после себя кровавые полосы.

– А теперь поворачивайтесь передом! – крикнула я, добавив тихонько: – Буду делать вам обрезание.

Парней от моих слов, наверно, дружно пробрало. Они в очередной раз, не сговариваясь, бросились к двери. Выходило у них это плохо, мешали спущенные штаны. Особо отчаявшиеся потерять своё мужское достоинство, сверкая бубенцами, ползли на карачках до заветной цели. В дверях снова создалась толчея, ну я и решила их подогнать. Воздух разрядил свист кнута, всю молодую братию как ветром сдуло, и дверной проём в одно мгновение засиял пустотой.

– То-то же, – вырвалось из меня, и я стала медленно собирать кнутовище.

– Что здесь происходит⁈ – заорал разъярённый незнакомец, ворвавшись в покои.

В эти мгновения вулкан, клокотавший во мне всё это время, достиг точки кипения и вырвался наружу.

– А ты ещё кто таков? – прорычала я и стала наступать на него, немного сгорбившись под тяжестью гнева. – Ходят здесь всякие!

Мужчина на минуту растерялся, его левая бровь приподнялась, на холёном лице отразилось полное изумление. Хотя надо отдать ему должное, он быстро взял себя в руки.

– Герцогиня Анрия Рагонская, вы что, своего короля не узнаёте? – проговорил он задумчиво и стал надвигаться на меня, словно скала.

– Ой!… Ёпа мать! – вырвалось у меня в очередной раз от глубочайшего взвинченного состояния, но я быстро взяла себя в руки. – Простите, Ваше Величество! Это от волнения. Я вас не узнала, – залепетала, присев в реверансе. – Понимаете… И тут меня пробрало в очередной раз. – Это вы чужих жён щёлкаете, как белка орешки, а у меня первая брачная ночь… А тут такое… Целая рота молодых здоровых мужчин, – поняв, что ляпнула не подумав, стала оправдываться: – Не рота, конечно, но шестеро незнакомых парней взбудоражили все мои нервы.

В этот момент наш разговор прервался томным стоном. Мы с Его Величеством одновременно устремили взор на этот звук и замерли, глядя на Сэирона, лежащего на полу. Он как-то совершенно выпал из моего поля зрения и мыслей. И тут я вспомнила, что когда размахивалась рукой, почувствовала, будто задела кого-то, но в разгаре боевых действий не удосужилась выяснить, кто попался под мою тяжёлую руку. Точно. За мной стоял принц, и именно его я и задела. «Муж» на час, получив толчок, не устоял на ногах и упал плашмя, прямо под медвежью голову.

– Что с моим сыном? – напряжённо спросил Генрих Дартский.

– Так спит, – ответила я, добавив в голос удивления и намекая, что папаша должен понимать, когда его сын видит сны.

Только сновидения у венценосной особы были эротические, это я поняла по тому, как он зашевелился и стал стягивать с себя брюки, явив нам крепенький толстенький член сантиметров десять, от силы двенадцать.

– Ой, какой маленький боровичок! Стоит, словно солдат на посту! – восхитилась я размерами мужской плоти. Дура, лучше бы молчала, ибо мои слова явно не понравились королю.

– А позвольте у вас узнать, герцогиня, где это вы видели мужское достоинство и смеете судить о его размерах? – вкрадчиво поинтересовался Генрих, и в его глазах я прямо увидела свою смерть. Поняв, что оскорбила своим невежеством короля, постаралась оправдаться.

– Так на холсте и видела, – ответила бодро, вдобавок показала размеры холста руками, разводя их примерно метр на метр друг от друга. А о том, что совсем недавно передо мной трясли своими причиндалами мальчики из свиты принца, совершенно забыла.

– Холсте⁈ – удивился его величество.

– Да, – подтвердила, качнув ещё и головой, заодно захлопала ресницами, дополнив картину дурочки. – В музее антропологии, ну, знаете, там ещё всякие уроды в банках и колбах заспиртованы. Не буду же я ему говорить, что графиня писала красками мужской член. – Да, забыла упомянуть, там ещё надпись была «Эталон мужской красоты», – соврала я, совершенно не стесняясь.

– Хм, – издал нечленораздельное король, машинально потирая рукой лощённый подбородок. – Если только в музее антропологии, – добавил он, пропустив моё замечание об эталоне, и тут дал разъяснение: – Но вы, Анрия, должны понимать, что там был выставлен неестественный экспонат.

– Да… Я уже поняла. Образец очень чудовищных размеров. В природе таких уже нет, – сказала торопливо и вновь посмотрела на «боровик» принца и невольно перевела взгляд на ширинку Генриха Дартского.

Мысли работали в одном направлении: «Хозяйство Сэирона передалось по наследству от отца или нет?» Заметив, как оттопырились брюки у короля, я вновь вспомнила о свечах с конским возбудителем и чуть не взвыла, ибо меня тоже стало пробирать возбуждение.

Машинально вытащив из лифа флакон, открыла пробку и, как заядлый алкаш, залпом выпила зелье. Замерев на секунду, резко выдохнула и, обратив взгляд на короля, вздрогнула.

– Простите, Ваше Величество. Я тут балуюсь креплённым потихоньку, – промямлила я, слегка передёрнулась от горечи во рту и, посмотрев на бутылку с вином, бросилась к столику. Разлив вино по фужерам, подхватила их и, подойдя к королю, протянув руку, состроила глазки, прошептав и добавив в голос томление: «А вы знаете, Генрих, – обратилась к нему по имени. – Я даже рада, что ваш сын спит. Обряд первой ночи лучше провести с опытным мужчиной. А хотя я так волнуюсь. Давайте с вами выпьем и немного разрядим обстановку», – кокетливо сказала я, протянув к его губам фужер.

От такого напора Генрих отказаться не мог. Схватив бокал, он большими глотками осушил его, стараясь не выпускать меня из поля зрения. Я лишь пригубила вино с нотками фруктово-ягодных ароматов, раздумывая, когда снотворное начнёт действовать. Понимая, что разум короля уже заполнен конским возбудителем, решила на некоторое время занять мысли правителя.

– Вы знаете, Генрих, мне так жалко вашего сына. Он, бедняжка, лежит на полу. Ночь длинная, а вдруг замёрзнет, писаться по ночам начнёт.

Затуманенный разум отца выделил заботу о своём чаде. Отдав мне фужер, его величество, подойдя к сыну, поднял его на руки и, окинув покои рассредоточенным взглядом, направился к кровати.

Я опередила его, оббежала, извиваясь змеёй, и, подойдя к царскому ложу, быстро откинула одеяло.

– Какой вы заботливый отец! – восхитилась и тут с сожалением добавила: – Только нехорошо спать в одежде, да и неудобно. Генрих, пока вы будете раздевать сына, я пойду в гардеробную и сниму тяжелое неудобное платье. Вы тоже раздевайтесь и ложитесь в постель, я скоро вернусь, – хихикнула игриво и, послав воздушный поцелуй королю, поспешила уйти от греха подальше. А всё потому, что возбуждение в голубых глазах правителя достигло своего апогея.

Тихонько войдя в гардеробную, я изумилась от вида сладко спящей Анрии. «Вот у кого ни забот, ни хлопот, спит себе спокойно, а здесь приходится отбиваться от обряда первой брачной ночи», – раздумывала я о превратностях судьбы, снимая с себя свадебный наряд.