Текст книги "Проделки Новогоднего духа (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Антон… Давай расстанемся хорошими друзьями. А если честно, я больше не могу, – коснувшись губами уголка его губ, выскользнула из захвата и поспешила на выход.

Приехав домой, первым делом набрала полную ванную воды и, забравшись в нее, лежала, закрыв глаза, пока не остыла вода.

В нетерпении отработала два дня в ресторане и, по всей видимости, так была увлечена обдумыванием предстоящего устройства на работу, что со мной не произошло никаких неприятностей.

Редакцию СМИ «Краснодарские известия», где работал Антон Воронов, отмела сразу. Парень хорош, но пусть его другая девушка ублажает. Да и не представляла встречу с ним на его рабочем месте. Подумает еще, что бегаю. Так что оставила я свой выбор на редакции СМИ «Краснодарская новь». К тому же им требовался журналист. Вот я и решила набраться наглости и попытать счастья.

Одевалась часа два. Перебрала весь гардероб и оставила выбор на шерстяном костюме темно-синего цвета. Свитер оверсайз с горлом объемный и юбка-карандаш до колен хорошо сочетались с сапожками из черной замши на шпильке. Обожала французскую обувь. Если честно, Мирон не только приучил меня к вещам хорошего качества, но и научил разбираться в них.

Завершила одевание утепленным плащом чуть ниже колен. Шею прикрыла нежно-голубого цвета шарфиком из шелка. Подхватив сумочку, в которую предварительно положила диплом и зонт, отправилась на собеседование.

На дворе была середина декабря. Погода не жаловала. Каждый день лили дожди, и казалось, они никогда не закончатся. Редакция находилась в двух кварталах от дома, и я решила вызвать такси.

Охранник поинтересовался у меня, с какой целью я пожаловала в редакцию? Мои объяснения его устроили, и он рассказал мне, как найти кабинет главного редактора Фишилева Надхана Лазеровича.

Надхан Лазарович не вызвал у меня какой-либо антипатии. Наоборот. Мужчина лет пятидесяти с добродушной улыбкой поглядывал на мои выбившиеся из прически волнистые волосы. А я периодически бросала взгляд на его черные, как говорят в народе, волосы, вьющиеся мелким бесом.

Представив Фишилева в ермолке и двумя косичками, пущенных с обеих сторон лица, едва удержалась, чтобы не засмеяться.

Посмотрев на мой диплом, Надхан в удивлении приподнял брови и, выказав одними глазами свое отношение к ситуации, вернул мне документ. Но я предполагала такой настрой и ринулась на абордаж.

– Надхан Лазерович, а давайте я сначала вам коротко объясню, почему хочу стать журналистом, а потом вы решите, зачислить меня в ваш штат сотрудников или распрощаться со мной.

Коротко рассказав о своей мечте, плавно перешла к цели моего визита: «Я ведь понимаю, что вы не можете принять меня на ставку журналиста. Но в вашем праве дать мне попробовать работу внештатного корреспондента. Мне не нужно платить за работу. Я хочу понять: что собой представляет профессия журналиста? Поймите, детская мечта – это одно, а вот окунуться в будни работы и понять ее – это совершенно другое. Поработаю у вас, возможно, год, и тогда вы составите обо мне четкое представление и решите, достойна моя работа оплаты или нет».

Не знаю, была ли настолько убедительна в доводах, или на решение Фишилева повлияло, что мне не нужно платить, но на работу он меня взял. Пока Надхан Лазерович объяснял, в чем заключается работа журналиста, я от счастья летала в облаках, иногда выхватывая обрывки его речи.

– Задача внештатного корреспондента – быть глазами и ушами редакции на месте событий и срочная передача информации в редакцию. Он проводит интервью, отслеживает актуальные события, собирает информацию и создает новостные материалы. Внештатный корреспондент занимается как оперативными новостями, так и репортажами. Но чтобы принять вас в штат, совсем без оплаты оставить я вас не могу. Давайте в договоре мы распишем сумму за ваши принесенные в редакцию статьи и проведенные репортажи с места событий.

Через пять дней, пристально рассматривая фотографию на бейджике, не могла поверить, что удача повернулась ко мне нужным местом. Несколько раз перечитала свои инициалы, должность и место работы. Гордость за себя так и распирала. И первое задание принялась исполнять с особым усердием.

Приближался Новый год. По задумкам главного редактора, народ с интересом будет читать о разных предновогодних случаях, выходящих за рамки человеческого мировоззрения. Иными словами, разные загадочные и нестандартные случаи, случившиеся накануне новогодних праздников и заодно Рождества.

– Ищите, Бедовая. Опросите старушек. Уж у них большой жизненный запас историй. Наверняка не с ними, так с их родными или друзьями что-то да и случалось, – напутствовал меня Надхан.

А мне и ходить далеко не пришлось. Как раз бабка Зинка из третьего подъезда в перерыве между дождями вышла подышать свежим воздухом. Узнав, что я работаю журналистом и какая информация меня интересует, вцепилась ручищами и стала рассказывать: «В то время мы голодно жили. Детей у моей матери мал-мала. В гости к нам тетка приехала, детей своих ей Бог не дал, вот и забрала меня к себе в село. Я по молодости шустрая была, быстро перезнакомилась с сельскими девчонками. А накануне Рождества они меня уговорили погадать на жениха. Матрена проживала в самой большой избе, вот мы и решили собраться у нее в светелке. Раз Матрена хозяйка, мы ее и уговорили проделать всё необходимое для ворожбы. Начертила она мелом круг и напротив каждой из нас поставила свечку. Зажгла их и тоже заняла свое место. Стоим мы, значит, руки вперед вытянули и крепко держим зеркала, принесенные для гадания. Переглядываемся, но каждая себе под нос шепчет: „Суженый, ряженый, явись ко мне наряженный!“ И так по три раза. Я уж и так, и этак в зеркальное отражение смотрю и ничего, кроме своего отражения, не вижу. Перевела взгляд на девчат, и у них, видать, тоже женихи не спешат пожаловать на смотрины. Вот одна из нас, Полина Кузнецова, устала, видно, да возьми и переверни зеркало вниз».

– Не верю я, девчата, во всю эту ворожбу, – нервно проговорила она и возьми да и сотри ногой перед собой черту круга.

И только она это сделала, из самого центра выскочило волосатое маленькое существо. На голове небольшие рожки, глазки узенькие. Злым взглядом на нас посматривает. Мы от страха к деревянному полу словно приросли. А вот когда чёрт носом зашевелил, копытами по полу стукнет, да скажи нам: «Мужей захотели увидеть? А не бывать этому». Вот тут мы от страха в один голос завизжали, кто куда ринулись. А когда взрослые в горницу вошли, никакого черта уже и в помине не было. Только вот что я тебе, Беда, скажу: из нас пятерых девчат, кто участие принимал в ворожбе, так замуж и не вышли. Хочешь – верь, а хочешь – не пиши в своей газете о том, что я тебе рассказала. Уж столько лет прошло, а до сих пор мурашки по телу бегут от воспоминаний.

После красноречивого рассказа бабки Зинки, если честно, сама струхнула. Огляделась по сторонам и, сославшись на начавшийся дождь, побежала домой, крикнув на ходу: «Не волнуйтесь, баб Зин! Обязательно принесу вам газету. И напишу в статье, кто мне ее рассказал».

Не помню, как пролетела два лестничных пролета. Залетев в квартиру, включила во всех комнатах свет и, сев за ноутбук, принялась набирать в «Ворде» свое первое интервью. Ходить в редакцию мне было не нужно. Перечитав несколько раз текст и посчитав его супер интересным, отправила по электронной почте Фишилеву.

Через день мне пришел от него ответ: «Задание выполнено отлично. Текст отдан корректору. К Рождеству мою статью в газете опубликуют в рубрике „Святочные гадания“».

Я прыгала и визжала от радости. Пуга Авроры мгновенно ответила мне тявканьем и завыванием. Но сегодня я не обращала на нее никакого внимания. Набрав на телефоне Нинель, поделилась радостной новостью, и мы договорились встретиться вечером и отметить это событие.

Новогодние празднования – самое тяжелое время в ресторане. Я приходила домой уставшая и не чувствующая ног. Сил хватало принять душ и рухнуть на кровать.

Повезло, что тридцать первого и первого были мои исконные выходные. А дальше у всех россиян официальные каникулы. Ашот Азарович не закрыл ресторан, а сократил время его работы с шести вечера до двенадцати ночи. Чему мы сильно радовались.

Звонок от Фишилева прозвучал неожиданно.

– Ольга. У нас в редакции запарка, все разъехались. Кроме тебя в Краснодаре никого из работников не осталось. Есть Лавтурин, но он ушел в запой, и Демьянова, но она на днях ушла в декретный отпуск. Пока со своим животом доберется до места, другие журналисты успеют взять интервью.

– Надхан Лазерович, а конкретно, что требуется? – не выдержала я.

– В том-то и дело, ничего особенного. Сегодня в два часа дня в Краснодар с деловой поездкой приезжает Кузнецов Роман Демьянович. Тебе будет вполне достаточно подъехать к офису Агропромкомплекса «Земли России» и успеть раньше других взять у Кузнецова интервью и переслать быстро на почту Ларисе Ивановне. Бедовая, не подведи. Всю нужную информацию о бизнесмене найдешь в интернете. Извини, говорить больше не могу, телефон отключу на некоторое время, у меня посадка на самолет.

Во всех своих мечтах я не могла поверить в такую удачу. Зажав в руке телефон, попрыгала от счастья и молча повизжала. Но Пуга всё равно уловила вибрацию пола и звонко залаяла.

Отругав мелкую пакость, я подсела к столу и принялась выискивать сведенья о Кузнецове Романе Демьяновиче. Бизнесмен пока не входил в пятерку самых успешных землевладельцев России, но удачливо скупал земельные наделы. Роман Демьянович считался новичком в сельском хозяйстве, но это не мешало ему благополучно осуществлять полный цикл производства мясных продуктов. Компания «Прометей» попутно занималась растениеводством и производством кормов. Также она развивала сеть ресторанов и магазинов. Кузнецов женился два года назад. Его супруга Маргарита – дочь бывшего алюминиевого магната Новикова Николая Леонидовича. Маргарита в этом году порадовала Романа Демьяновича рождением дочери Алёны.

Открыв карту Краснодара, я построила маршрут от моего дома до офиса «Земли России» и обрадовалась. Если на такси, то за двадцать минут доберусь. Осталось одеться. Подойдя к окну, поёжилась от порывов ветра и проливного дождя со снегом.

– Хотели снег на Новый год – получите, пожалуйста, – пробурчала я, развернулась и направилась к шкафу.

Взгляд остановился на итальянском брючном шерстяном костюме серого цвета. Под жакет надела черную кашемировую водолазку. Если при такой погоде придется ждать этого Кузнецова, то через минут десять я окоченею. Лучше одеться теплее. Долго раздумывала, какие полусапожки будут лучше на мне смотреться. На шпильке любая девушка смотрится великолепно, но если дальше повалит снег, то я на каблуках устоять не смогу, не то, что идти. Оставила выбор на зимних ботильонах из натуральной кожи.

Заказав такси, стоя напротив зеркала, надела пальто из кашемира, захватила сумочку, зонт и вышла из квартиры. Спускаясь по ступенькам, вспомнила, что забыла бейджик. Вернулась назад, не разуваясь, влетела в комнату, схватила со стола пластиковую карточку с моей фотографией и побежала на выход.

Таксист побурчал что-то недовольно и тронулся с места. Подъехав к указанному месту, я смотрела на разыгравшуюся за окном непогоду и совершенно не хотела выходить из теплого салона машины. Если бы не покашливание таксиста, так бы и осталась сидеть. Расплатившись, открыла дверь и съежилась от ударившего в лицо шквального ветра с промозглым ливнем.

Выйдя на тротуар, поспешила раскрыть зонт и повернулась спиной, прячась от косого дождя.

Повезло мне лишь в одном. С места, на котором я стояла, отлично просматривалось пятиэтажное здание, выполненное в новом архитектурном стиле, сплошь закрытое стеклом темного цвета. Металлические пластины опоясывали здание и четко обрисовывали каждый этаж. На крыше красовалась рекламная установка с названием: «Бизнес-центр 'Земли России». По фасаду здания из зеркального стекла была выполнена конструкция в виде буквы «А». В ее центральной части была устроена входная зона с раздвижными дверями. Параллельно тротуару шли цветочные клумбы. От проливных дождей земля на них представляла собой черную жижу, покрытую маленькими лужицами.

Буквально через минуту я поняла, что начинаю замерзать. Через пятнадцать минут подумывала, что профессия журналиста мне уже не так и нравится. А через полчаса отчетливо понимала: по приходу домой придется подумать о другой профессии. Желательно, чтобы сфера деятельности предполагала нахождение рабочего времени в теплом кабинете.

Когда напротив парадного крыльца центрального офиса Агропромкомплекса остановился автомобиль представительского класса, я уже была не в состоянии на что-либо реагировать. Мне казалось, что я продрогла до самых почек и постепенно превращаюсь в ледяную статую. Зубы отбивали чечетку, а пальцы рук напоминали грабли.

Что удивительно, когда из машины вышел высокий молодой мужчина, а за ним второй, я ожила. Может, виной стало узнавание Кузнецова и желание угодить Надхану Лазеровичу. Именно воспоминание о главном редакторе всколыхнули во мне момент, как я, схватив со стола бейдж, бросила его в сумочку. Было бы глупо подходить к бизнесмену без элемента носителя информации о том, что я журналист.

Кожаные перчатки не спасли от холода, пальцы не слушались. С большим трудом я открыла молнию, достала бейджик и попыталась прицепить его к воротнику пальто, но одной рукой это сделать оказалось сложно. Пришлось наклонить голову к плечу, зажать таким образом стержень зонта и продолжать крепить визитницу.

Как только мне это удалось, без задней мысли выпрямила шею. Мне в спину ударил очередной порыв ливня. Я покачнулась. Зонт упал на тротуар. Его подхватил ветер, покружил по каменной плитке, приподнял и швырнул на газон.

Без защиты над головой я промокла в одно мгновение и тут же бросилась догонять зонтик, который уже изрядно пробороздил черную жижу, кружась и кувыркаясь, устремился вперед. Мне ничего не оставалось, как броситься за ним вслед, и ведь практически удалось догнать улетевший аксессуар. Но он сделал кульбит и со всего маха врезался в лицо Кузнецову.

Возможно, если бы его сопровождающий держал над ним зонт немного ниже, можно было избежать такого казуса. Но то, что произошло, уже невозможно было изменить.

Подбежав к бизнесмену, застыла с округлившимися глазами, наблюдая, как он, схватив мой улетевший, защищающий от дождя предмет, сжал огромными ручищами. Треск ломающихся спиц прошелся скрипучим звуком по слуху.

– Простите, – пролепетала я и застыла от страха, наблюдая, как багровеет от злости красивое мужское лицо. Цвет радужки глаз стал похож на висевшие над головой тучи. Изогнутые влажные губы растянулись в гримасе, а лицо, выпачканное грязью, исказилось в ненависти.

Я попятилась, и тут же на мое плечо опустилась рука бизнесмена. Под ее тяжестью меня слегка перекосило на одну сторону. Но в данный момент я не обращала на это внимание, смотрела во все глаза на одежду Кузнецова, выпачканную в черных мокрых пятнах. Особо «великолепно» смотрелись грязные разводы на белой рубашке, пиджаке и пальто темно-серого цвета.

– Ты что, идиотка, натворила⁈ – взревел он.

– Простите… Я не специально… Ветер, – оправдывалась я.

– Да мне плевать! – продолжал гневаться бизнесмен. – Кретинка!.. Корова тупорылая. Ты хоть понимаешь, сколько стоят эти вещи? Тебе полжизни за них придется расплачиваться.

Швырнув сломанный зонт в стоявшую перед ним девушку, Роман проследил, с каким испугом она обхватила его и прижала к груди. Злоба клокотала внутри. У него сегодня совещание, на котором должен решиться вопрос покупки земельных наделов в Воронежской области. Эта мокрая курица всё испортила. Бросив взгляд на бейджик, приколотый к воротнику ее пальто, Кузнецов рванул его и, пихая им в лицо девушки, сквозь зубы зашипел: «Не встречал таких тупорылых журналистов. Но раз СМИ „Краснодарская новь“ устраивают такие клуши, то мне плевать. Меня интересует вопрос: как ты со мной будешь рассчитываться? И одним миллионом не обойдешься».

– Ско-о-ль-ко? – удивленно протянула я.

– Один костюм, надетый на мне, обошелся в двадцать пять тысяч долларов. А еще рубашка и пальто. Я же говорю, что за полжизни не рассчитаешься.

– Но у меня нет таких денег, – прошептала, ощущая, как тело все больше стало сотрясаться в ознобе. Пальто промокло насквозь. Плечи и спина заледенели от холода.

– А мне плевать, что у тебя их нет. Звони родным, пусть раскошеливаются. Иначе вызову полицию. А уж она по моей просьбе упрячет тебя в места не столь отдаленные.

– Я живу одна. Мне некому помочь, – стуча зубами, сдавленно ответила рассвирепевшему хаму. Шмыгнув носом, почувствовала, как из глаз брызнули слезы, заскользили по щекам горячими потоками.

– Ты мне тут мокрые ручьи не устраивай. Квартира имеется? – поинтересовался Кузнецов.

– Да, – прошептала я и замотала в подтверждении головой.

– Отлично. Раз денег нет, сейчас поедем к нотариусу, перепишешь свою жилплощадь на меня.

И вот тут до меня дошло, в какую клоаку я попала. Субъект, стоявший передо мной, был не зол, он был разъярён. Мои лепетания не произвели на него никакого впечатления. Одно лишь представление, что я стану бомжихой, ввергло меня в панический шок. Я не могла сдвинуться с места, тогда Кузнецов, схватив воротник моего пальто, резко развернул меня по направлению к его машине.

Не знаю, что сыграло роль моего отрезвления от шока? Возможно, вид дорогого внедорожника и мысль о нотариусе. Нищей и бездомной становиться совершенно не хотелось. Сжав крепче зонт, со всей силы залепила им Кузнецову между ног.

Едва он выпустил меня из захвата и пока его сопровождающий растерянно поглядывал на своего босса, рванула что есть силы с одной лишь мыслью: «Я должна от них убежать, иначе мне хана…»

Глава 5
Побег из Краснодара

Никогда в жизни так не бегала. Услышав за спиной окрик со стонами боли:

– Глеб!… Догони эту сучку! Бля… Как же больно…

Я усилила бег и, не обращая внимания на нервные сигналы клаксонов автомобилей и на желтый свет светофора, перебежала пешеходный переход.

«Ничего… Переживете мою пробежку и успеете еще наездиться. У меня вопрос всей моей дальнейшей жизни решается. Желательно с крышей над головой и родными квадратными метрами», – раздумывала я, не замечая хлеставшего по лицу ливня.

Как говорят в народе: «Неслась сломя голову». С каждым шагом понимая, что больше не могу. Грудная клетка и легкие горели от учащенного дыхания. Да еще бок заколол так, что в глазах потемнело и вновь хлынули слезы.

Остановилась на краю тротуара и, схватившись за бок, я согнулась, тяжело дыша, заодно прислушиваясь к равномерному шуму дождя и идущим пешеходам. Вскоре уловила учащенный тяжелый бег. Кому он принадлежал? Можно было не смотреть, и так было понятно. Но я все же повернула голову и с затаенным дыханием наблюдала, как ко мне приближается охранник Кузнецова. Увидев, что я на него смотрю, он замедлил шаг, и его губы разошлись в кривой улыбке.

– Набегалась, – ухмыльнулся Глеб.

«Всё». Подумала я, смотря на выхоленное лицо громилы и его полные злобы карие глаза.

– Дочка! Садись быстрей!

Разнеслось рядом. Повернув голову, с удивлением смотрела на открытую дверь такси и встревоженное мужское лицо.

– Шевелись! Пока тебя этот не схватил, – поторопил мужчина.

– А ну стой!

Услышала гневный выкрик Глеба и, не раздумывая, юркнула на переднее сиденье автомобиля. Едва сработал автомат по закрытию дверей, в окно ударилась здоровая ладонь.

– Ага… Как же. Так я тебе дверь и открыл. Держи карман шире, – сквозь зубы выцедил таксист и вдавил педаль газа.

Я сжалась, услышав скользящий удар по крыше машины, и застыла, не веря в спасение.

А я еще тебя на переходе приметил. Едва под колеса моей машины не попала. Вот и подумал: «Неужели девке жить надоело?». Дай, думаю, посмотрю. Может, случилось чего? А оно вон что получается. И чего этот бугай за тобой гнался?

Таксист сыпал вопросами, а я медленно отходила от шока.

– Зонт у меня ветром вырвало, и, покружив по клумбам, в его босса попал. Знатно прошелся грязью по его одежде. Кузнецов зверем смотрел и орал, что только его костюм двадцать пять тысяч долларов стоит. А там еще пальто и рубашка, – удрученно прошептала я, чувствуя, как горло сдавило в спазме.

– Это же сколько на наши деревянные рубли? – поинтересовался мужчина.

– Почти два с половиной миллиона только костюм, за остальное молчу. Вот и затребовал владелец земель и магазинов мою квартиру в оплату за его шмотки. Хотел, чтобы я на него всё переписала. Только понимаю, что на этом бизнесмен не остановится. Посадит меня на бабки и счетчик включит, а это пожизненная ипотека. И в моем случае без просвета и мечты на светлое будущее. Так состарюсь, умру и все еще буду должна.

Представив себя старушкой в лохмотьях, всхлипнула и разревелась.

– Жируют богатеи. За тряпки готовы с человека последнюю шкуру содрать. А ты… Это, дочка, брось реветь. Адрес говори, куда тебя везти?

Шмыгнув носом, назвала улицу, на которой живу.

– А дом какой? – тут же спросил таксист.

И я чуть не сказала, но тут же прикусила язык. Наверняка Глеб запомнил номер такси. Таксист – дядечка добрый. Только хозяева жизни могут и на него управу найти. Что мы можем против «власть имущих»? И чем дольше думала, тем отчетливей понимала: то, что меня сейчас не схватил Глеб, ничего не меняет. С их-то связями вычислить мой адрес – дело нескольких часов. Перед глазами всплыл момент, как Кузнецов со всей силы сжимает мой бейджик. От отчаянья я чуть не завыла, но сразу взяла себя в руки и лихорадочно стала думать: «Ни в коем случае я не должна попасть в руки бизнесмена и его охранника. А спастись от гнева и загребущих лап можно только одним способом. Исчезнуть из Краснодара».

Назвала сердобольному мужчине номер соседнего дома. Открыв сумочку, достала кошелек и, сказав таксисту: «Большое спасибо. Если бы не вы, трудно представить, что бы со мной было», – расплатилась за проезд, вышла из машины. Пройдя до входной двери, встав под козырек, стала рыться в сумочке, как будто в поиске ключей, и заодно поглядывать на уезжающее такси. И как только оно скрылось за поворотом, схватила телефон. Набрав номер подруги, закричала, уже не сдерживаясь от нервного срыва:

– Нинка! У меня беда! Срочно дуй ко мне!

Отключив телефон, рванула к своему дому. Входную дверь и лестничные пролеты одолела будто на одном дыхании. А у двери квартиры нервы сдали совсем, руки ходили ходуном, да так, что едва смогла попасть ключом в замочную скважину. Когда мне это удалось, юркнула в квартиру и сразу закрылась на все замки.

Раздевалась машинально. Сначала перекинула через голову плечевой ремень от сумки. Мирон терпеть не мог дополнительный аксессуар в женских сумочках. А я сегодня будто чувствовала и пристегнула длинный кожаный ремень к компактной кросс-боди. На первый взгляд сумочка казалась маленькой, но я любила ее за то, что она была вместительной. Документы на квартиру я в ней не носила, но телефон, кошелек, паспорт и ключи от квартиры помещались легко. Страшно подумать, чтобы со мной было, если бы моя сумочка попала к Кузнецову.

Скрюченными от холода пальцами с трудом расстегнула пуговицы на пальто и, скинув на пол мокрую насквозь вещь, подпрыгнула от дверного звонка. Застыв с округлившимися глазами, боялась пошевелиться. Трезвон вогнал меня в оцепенение.

– Беда! Долго мне еще здесь стоять! – закричала в нетерпении Нинель.

Двумя шагами я преодолела расстояние до двери и быстро справилась со всеми замками. Впустив подругу в квартиру, вновь провернула ключи в дверных скважинах.

– Оль, что случилось? У тебя такой голос был, будто родители померли, и оба сразу.

– Хуже смерти родных ничего нет, но со мной и в самом деле случилась большая беда. Дай разденусь. Пока я согреваюсь в ванне, ты дуй на кухню, сделай бутербродов побольше и вскипяти чайник. Потом буду собирать чемодан и рассказывать о том, что со мной приключилось…

Допив остатки сладкого чая, я поставила кружку на стол и направилась к шкафу. Открыв дверцы, вытащила чемодан и, бросив его на диван, развернулась и направилась к полкам. Первым делом сгребла нижнее белье. Затем уложила: пижамы, коготки, джинсы, свитера и футболки. Место в чемодане осталось на пару костюмов, а я еще и половины вещей не собрала на свою дальнейшую жизнь. Вспомнив о бабушкиной вместительной сумке, порадовалась, что в свое время не выкинула ее, бегом направилась в зал и тут же услышала ниже этажом тявканье Пуги.

– Да заткнись ты, визгливая пакость! Без тебя, идиотки, тошно! – заорала я и для убедительности ударила со всей силы пяткой по полу.

Не знаю, что больше подействовало: мой злобный голос или стук тяжелого удара на потолке в квартире ниже этажом, но вредная собачонка, заскулив, заткнулась и больше не мешала мне собираться. Видно, наконец, сообразила своим маленьким мозгом, что гуляющие по квартирам воры – это меньшее из всех зол.

Огромную сумку из плащевой ткани забила обувью и верхней одеждой. Сверху вещей положила ноутбук, пакет со спортивным костюмом и тапочками.

– Оль, на мой взгляд, ты слишком эмоционально восприняла слова Кузнецова. Ну сама подумай. Зачем бизнесмену твоя квартира?

– Нин, ты даже не начинай. С моей-то везучестью я сама не пойму, как останусь без жилья. Это у меня ещё время в запасе есть, Надхан Лазерович бороздит просторы неба и пока недосягаем. Меня могут разыскать через полицию, поэтому нужно быстрей смотаться из квартиры. Вызови лучше такси, а я пока таблетки в дорогу соберу и деньги спрячу.

Меня все еще до сих пор потряхивало от недавнего переохлаждения. Не заболеть бы. На улице продолжал валить снег с дождем, поэтому, не раздумывая, утеплилась. Ступни ног согревали кожаные, на натуральном меху ботильоны. Черные с утепленной подкладкой брюки на байке плотно облегали ноги и попу. Поверх футболки надела белый вязаный свитер. Надев двухстороннюю куртку на синтепоне, перекинула плечевой ремень сумочки через голову и, присев на край дивана, бросила взгляд на стенку. С портрета на меня смотрела бабушка. В ее взгляде всегда лучились теплота и доброта. Вот и сейчас мне показалось, будто она старалась поддержать меня и убедить, что все будет хорошо.

Тяжело сглотнув, подхватила сумку и ручку чемодана и тут же услышала возмущенный голос: «Беда! Ты совсем уже рехнулась. Оставь мне хотя бы чемодан».

Так мечтала ни с кем из соседей не встречаться, но не тут-то было. Аврора Подгубная вывела на прогулку свою злющую собачонку. Но ввиду ненастья держала ее на руках, и они обе впились в нас недобрым взглядом.

Колесики чемодана, перекатываясь со ступеньки, глухо ударились об старую бетонную дорожку.

В тот же миг Пуга заливисто залаяла и, от негодования зарычав, схватила зубами старческую руку хозяйки. От боли Аврора завыла сквозь зубы, зашипев, как змея на собачку.

По всей видимости, пушистая зараза сама испугалась того, что искусилась на руку хозяйки, и от страха ничего лучше не придумала, как описаться.

Я смотрела на мокрое пятно, растекающееся по шерстяному пальто Подгубной, и сделала себе в уме зарубку: никогда не заводить маленьких собак, а о Баскервилях вообще лучше не думать.

Пока таксист загружал мои вещи в багажник, а мы с Нинель заняли места. Подруга на переднем сиденье, а я на заднем.

Едва успела хлопнуть дверью и посмотреть в переднее стекло, сразу увидела медленно двигающейся нам навстречу черный внедорожник. Мгновенно упав на сиденье, сжалась и заскулила практически так же, как недавно Аврора.

– Беда, ты чего? – повернувшись, с изумлением спросила подруга.

– Отвернись. Видишь огромный джип? Это моя смертушка прискакала на боевом коне. А ты говорила, что им моя квартира не нужна. Ага. Как же. Легки на помине.

Захлопнув багажник, водитель занял свое место в машине и, увидев надвигающийся на него «Хамер», смачно выругался.

– Куда прутся! Как, скажи, мне тебя объезжать? И ведь упрутся сейчас, как бараны, и с места не сдвинутся. Купят права, дорогие машины – и всё, уже хозяева дороги.

– Двойная такса, если дадите задний ход и выедите из двора через другой въезд, – пропищала я.

– Хм. Будет исполнено. Скажите только, куда вас везти? – уточнил таксист.

– Краснодар два, железнодорожный вокзал, – проговорила на автомате и только теперь поняла, что не представляю, куда ехать.

Выгрузив мой багаж, таксист быстро уехал отрабатывать следующий заказ, а я стояла возле своих сумок, и меня все еще потряхивало.

– Да, Бедовая, ну ты и попала. Я пока не увидела «Хамер», думала, это всё игра твоего воображения. Куда ты теперь, подруга? Может, к Сергееву рванешь? Как-никак бывший муж. Поможет, – с грустью в голосе спросила Поводырева.

– Нин. Сама-то веришь в то, что говоришь? Мирон – слабак. И думаю, эти двое, узнав, что я исчезла из Краснодара и была замужем, в первую очередь рванут к Сергееву. И вот еще что. Возьми-ка мой мобильник и провожать меня не смей. Чуть не забыла. Ключи от квартиры. Располагайся, живи в свое удовольствие. Оставшимися вещами можешь пользоваться. И черкани-ка мне на листке номер твоего телефона.

Свернув вырванный из записной книжки лист, сложила аккуратно и, открыв молнию в чемодане, вложила между страницами книги, взятой в дорогу.

– Вот и всё. Первый год звонка от меня не жди. Позвоню тогда, когда буду уверена, что Кузнецов забыл обо мне. Может, у него второй ребенок родится, и тогда ему не до меня будет. Или акции на землю подскочат так, что цена моей квартиры будет равносильна площади сотки. Всё, подруга. Давай прощаться. Не знаю, когда свидимся, но хочу пожелать тебе женского счастья и встретить того единственного и неповторимого.

Нинель бросилась ко мне, крепко обняла и, сделав глубокий вдох, отстранилась. Она достала из кармана платок и машинально вытерла слёзы, которые безостановочно текли по её щекам. Проводив взглядом удаляющуюся подругу, она прошептала дрожащим голосом: «Прощай, Беда».

Посчастливилось, что непогода унялась, и то, что о ней недавно напоминало, так это огромные лужи на асфальте и отдельные островки еще не растаявшего снега.

Оказавшись на вокзале, большим желанием было купить билет на первый поезд, проезжающий мимо Краснодара. Но мысли о хватке Кузнецова быстро остудили пыл. Бизнесмен нашел мой адрес в течение часа. «Добрые» соседи мгновенно ему доложат, что я с сумками уехала на такси. Два к одному сложить не сложно. Данные обо мне у него есть. Разузнать, на какой поезд я села, будет не сложно. Оставался один вариант – электричка. Самая ближайшая была «Ласточка» до Ростова-на-Дону.

Купив билет до конечной станции, вышла из вокзала и, спрятавшись за колонной, замерла в ожидании. Несчетное количество раз представляла, как меня находит Глеб. С какой радостью охранник Кузнецова хватает меня за руку и волоком тащит к своему боссу.