Текст книги "Тёмный повелитель (СИ)"

Автор книги: Ольга Силаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11

В заснеженном доме не горел свет. Лишь два фонаря озаряли входную дверь, изготовленную из благородной аркении.

– Где мы? – спросила я.

Рэй хмыкнул:

– Думаешь, у меня нет своего дома в столице?

– Это твой дом? – Я присвистнула, оглядывая небольшой, но очень красивый особняк. – А где охрана?

– Только артефакты. Поверь, они справляются.

– Но что мы здесь делаем?

Рэй зевнул:

– Я слишком устал, чтобы возвращаться в Академию. Разбираться с делами, терпеть незваных визитёров, держать лицо…

Он пожал плечами, пристально глядя на снежинки, дрожащие на моих ресницах:

– К тому же я только что убил шесть человек, если ты помнишь. Иногда мне хочется и отдохнуть.

– Тебе тяжело, – тихо сказала я.

Рэй пристально посмотрел на меня:

– Не тяжелее, чем тебе. Хочешь есть?

Я невесело улыбнулась:

– Немного. Но я думала, тебе сейчас должно быть не до меня. Ты ведь теперь знаешь имя моего отца.

– Есть шанс, что имя ложное. – Лоб Рэя пересекла морщинка. – Мне нужно навести справки, и очень осторожно. А до этого я всё-таки должен упасть и выспаться.

Я дотронулась до его руки в свете фонаря.

– Конечно, тебе стоит выспаться. Ведь уже за полночь.

Рэй окинул меня долгим задумчивым взглядом. В нём была не нежность и не забота – что-то странное. Что-то большее.

– Идём, – наконец сказал он.

– Куда?

Но Рэй уже без слов шагнул в сад.

В руке его оказалась сухая ветка, и он сосредоточенно изучал ровное снежное покрывало, сияющее в оранжевом свете фонаря. Что-то его не устраивало: Рэй продолжал идти, и вслед за ним я зашла в тень, а потом – в ночной полумрак.

– Гемма при тебе? – вдруг спросил он.

Я невольно коснулась груди, где в кружевном бюстье ждал парный артефакт. Смертельно опасный, и всё же я в каком-то безумии не выбросила его. Почему?

Рэй не стал ждать ответа.

– Смотри, – произнёс он негромко. – Не произноси ни одной буквы вслух.

Палка в его руке быстро, с почти сверхъестественной скоростью, выписывала букву за буквой. Одно-единственное слово.

– Это…

– Кодовое слово артефакта. Первое. Если тебе понадобится моя помощь, произнеси это слово. Ты достаточно долго её носила, так что теперь твоя гемма подействует.

– И что будет?

Едва заметная улыбка.

– Возможно, я смогу тебе помочь, если буду неподалёку.

Я потрясённо глядела, как палка в руке Рэя уничтожает все следы недавней надписи.

– Истинное зрение, – севшим голосом сказала я. – Всё это время у меня с собой была парная гемма истинного зрения, чтобы связаться с тобой на расстоянии!

– Ну, пока она ещё очень слабая, – серьёзно сказал Рэй. – Её хватит лишь на один сеанс связи. Чтобы щебетать мне милые глупости каждый день, тебе нужно родить от меня тройню, не меньше.

Я невольно фыркнула. Я не ждала от Рэя нежностей, да он был и не из тех, кто оставляет хрупкую ветку цветущей зиккуры на подушке после бурной ночи. Но это… это было…

– Дар, достойный настоящего напарника, – севшим голосом сказала я.

Уголок губ Рэя изогнулся.

– Если бы мы с тобой не спали вместе, ничего бы не получилось. Как видишь, я нашёл применение даже нашим постельным забавам.

– Будь циником сколько хочешь, но это потрясающий подарок. – Я улыбнулась ему. – Спасибо. Как тебе вообще пришло в голову его сделать?

– Ну, изначально я желал, чтобы твой отец её увидел. Я заказал эту гемму с расчётом, чтобы она выглядела абсолютно так же, как и убивающая, и Маркус клюнул на приманку. Он связался с тобой.

– И… всё? Ты же потратил целое состояние!

– А что ещё с ним делать?

Этот простой ответ окончательно выбил почву у меня из-под ног.

Прежняя Фаэль потупила бы взгляд и смущённо замолчала. Но я увидела брешь в непроницаемости Рэя, щель между его «всё кончено» и «прежней близости между нами не будет» – и не могла отступить.

– Не верю, – сказала я. – Это не просто приманка для Маркуса Рише или подарок для напарницы. Рэй, что это на самом деле?

Рэй вздохнул.

– Хочешь, чтобы я признался в своей слабости? Хорошо, это обычная сентиментальность. Я увидел красивую девушку, которая искренне тянулась ко мне, и во мне родилось желание её укрыть и обогреть. Странное, внезапное… но я решил пойти ему навстречу.

Я вспыхнула. Он сказал ровно то, что я мечтала услышать. Слова, которых я ждала и боялась. Что я ему небезразлична. Что искра прежней нежности жива до сих пор.

Вот только когда Рэй вёл себя ровно так, как я ждала, это значило, что за маской ждала ещё одна маска.

– Разумеется, – произнесла я. – Конечно. Это абсолютно все причины до одной. Ты ничего не скрываешь и ни о чём не умалчиваешь.

Несколько мгновений Рэй и я смотрели друг на друга, как противники на дуэли. Наконец на губах Рэя появилась знакомая ироническая усмешка.

– Думаешь, раскрыла меня, да? Что ж, справедливо.

– Просто скажи мне правду.

В полутьме я едва видела лицо Рэя. Лишь лихорадочный блеск его глаз.

Лицо человека, который думает о смерти. Человека, который ставит на кон голову и знает, что может потерять в любой миг.

– Если твой отец победит, – произнёс Рэй, – если я проиграю окончательно… у геммы истинного зрения есть ещё одно слово. Страшное слово. Не произноси его ни при каких обстоятельствах, потому что оно обернётся и против тебя тоже. Ты даже не представляешь как. Это действительно последнее оружие, Фаэль.

Он смотрел на меня бездонными глазами, в которых в эту секунду не было ни одной золотой искры, и я вдруг поняла: вот оно. Вот он – истинный акт доверия.

Не спасательный круг, не проявление романтической симпатии. Что-то тёмное, жестокое, далёкое и чужое…

…Оружие. Для Рэя и для меня.

– Я готова узнать это слово, – произнесла я.

Молча, не издав ни единого звука, Рэй начертил второе слово на снегу.

И мгновенно стёр его.

Я прикрыла глаза. Буквы, обещающие свирепую месть, готовую обратиться против самого мстителя.

– Я умру? – спросила я вслух. – Если произнесу его?

– Нет. Но эта судьба немногим лучше. Это слово лишь для той минуты, когда всё будет потеряно.

– Почему ты тогда вообще мне о нём рассказываешь?

Рэй долго молчал.

– Потому что там, на арене, была минута, когда мне стало по-настоящему страшно, – наконец сказал он. – Когда я укрощал дракона, голова кружилась, я стоял из последних сил – и вдруг почувствовал…

Его лицо исказилось.

– Что? – тихо спросила я.

– Словно я исчезаю, – с внезапной силой произнёс Рэй. – Словно кто-то или что-то пытается забрать меня себе в собственность. Не прочитать мой разум – отшвырнуть его в сторону.

Я беззвучно ахнула.

– Ты…

– Не знаю. Безумием было бы представить, что среди этого хаоса Маркус каким-то чудом оказался рядом со мной и попытался похитить моё тело. Но я помню, что я ощущал.

– Вот почему я видела страх в твоих глазах, когда ты вспоминал об этом, – прошептала я.

Глубокий вздох.

– Что ж, в одном Алистер точно не соврал: у Маркуса нет энергии для переноса. Чьё бы тело он ни желал получить, он бессилен.

Рэй замолчал. Я протянула руку, переплела наши пальцы и сжала.

– Всё будет хорошо, – проговорила я. – Обязательно.

На его непокрытую голову падал снег. Мы стояли рядом в финале дня, полного открытий и предательств, и у меня голова шла кругом.

– Но что бы это ни было, там, на арене, ты не убивал моего отца, – прошептала я. – Не убивал.

– Я сам этого не знал.

– Но теперь знаешь. И знаешь, что тайна бессмертия не утеряна. Что твоя мечта не разбита вдребезги…

Мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно завершили:

– И что между нами не всё кончено.

Я распахнула глаза, глядя в расширенные глаза Рэя. Он правда имел в виду то, что сказал? И я тоже?

– Рэй, – прошептала я, – ты и я…

Холодный палец коснулся моих губ.

– Шшш. Пожалуй, хватит стоять на морозе, как думаешь? Пойдём в дом.

Дверь поддалась, едва Рэй коснулся пальцем незаметной пластинки. А потом он притянул меня к себе, пальцы скользнули по пуговицам жакета – и я тихо ахнула, когда его губы накрыли мои.

И обвила его шею руками, жадно целуя его в ответ.

День и его тайны были позади. Сейчас между нами ничего не стояло, и мы с Рэем были совершенно одни в этой ночи.

Мы влетели внутрь холла, как ураган, бешено целуясь. Жакет, небрежно отброшенный, упал на пол, перчатки последовали за ним, и я наконец-то запустила пальцы в густые ореховые волосы, чуть влажные от растаявшего снега.

Рэй и я. Его горячая грудь под рубашкой изысканного полотна, руки, уже скользящие под моей блузкой, знакомый золотой блеск во взгляде.

– У тебя горят глаза, – шепнул он, расстёгивая мой ремень. – Что на тебя так повлияло? Смертельная опасность, новости о твоём отце… или?

На миг мы замерли, полуобнажённые.

– «Или», – прошептала я. – Я и ты. Сейчас я не могу думать ни о чём ином.

Рэй тихо засмеялся. И вдруг поцеловал меня в кончик носа:

– Я тоже.

Когда мы добрались до порога гостиной, на мне не осталось ничего, кроме белья. Мои босые ступни коснулись белого густого ворса, взгляд упал на далёкую лестницу, ведущую на второй этаж, и я поняла, что до спальни мы не доберёмся.

Я прогнулась, упала на спину и встретила Рэя уже на ковре, в одном лишь треугольнике шёлка на бёдрах. Мягкий ворс под лопатками, горячее тело рядом со мной, голые локти, колени, безумные и такие желанные прикосновения… Я замерла, глядя в знакомые глаза и не встречая в них привычной полуусмешки. Дыхание мне не повиновалось, сердце колотилось как бешеное.

– Твой дом, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Дом правящего. Дом твоей будущей семьи.

Рэй с неожиданной нежностью провёл рукой по моей щеке:

– Знала бы ты, как это нелепо звучит – «моя будущая семья». Семья агента разведки? Лишь очередной мираж.

Он помолчал.

– Не будь ты и я имперскими агентами, я сказал бы, что хочу от тебя ребёнка. Хочу, чтобы мой сын был рождён от такой матери, как ты.

Я фыркнула:

– Предлагаешь мне стать твоей любовницей, а сам женишься на ком-то ещё? Ну уж нет.

Рэй негромко засмеялся и поцеловал меня.

– Быть может, это лучший момент в нашей жизни, – прошептал он. – И когда-нибудь мы это поймём.

Теряясь в его поцелуях, я чувствовала, как у меня кружится голова – от его слов, от невысказанных обещаний. И от странного сожаления: будь я рождена с сильным даром, не будь на мне прежнего клейма парии, и это всё стало бы моим. Рэй был бы моим. Даже если бы я осталась агентом, это не помешало бы мне выйти за него замуж.

Это не было бы браком по любви, вероятно. Но с кем ещё мы так хорошо будем понимать друг друга?

Лицо Рэя вдруг напряглось. Капля пота блеснула на виске – а в следующий миг я почувствовала, как он поднимает меня в воздух.

– Ты…

– Тихо. А то уроню.

Его пальцы сплелись с моими, и я уже не понимала, вишу я в воздухе или полулежу в его объятьях. Воздух загустел, пронизанный лунными лучами из широкого окна, и я вдруг поняла, какой артефакт использует Рэй. Иллюзию.

И, бросив взгляд на собственные руки, убедилась в этом.

Невесомые рукава из тончайших кружев. Ледяные стрелы, расходящиеся по широкому подолу.

И прозрачная вуаль, упавшая на глаза.

Я была в свадебном платье. В его абсолютной иллюзии, сотканной из чистой энергии. Полупрозрачной, мерцающей так, что любой наблюдатель заметил бы разницу, но сейчас это было неважно.

– Что это? – прошептала я, глядя Рэю в глаза.

– Переодевание. Мы оба играем роли, ты и я. – Рэй наклонился и коснулся моих губ. – Я хочу, чтобы сегодня ты сыграла эту.

– Невинной невесты?

– И очень порочной.

Его руки скользнули к моим плечам, и я одновременно слышала шорох кружев и чувствовала прикосновения к обнажённой коже. Мир вокруг был иллюзией, превращённой в живую сказку сетью лунных лучей, и мне вдруг захотелось, чтобы эта иллюзия стала явью. Чтобы этот дом был моим домом, чтобы Рэй был моим мужем.

…Чтобы отец повёл меня к алтарю и дал своё благословение.

Я не сдержала иронического смешка. И Рэй, словно угадав мои мысли, наклонился надо мной, и я поняла, что он тоже почти парит в воздухе, опираясь одной ногой о тончайшую хрустальную колонну-артефакт.

– Иллюзии, – прошептала я.

– И ложь. Вся наша жизнь – череда ролей. – Взгляд Рэя был тёмным, манящим. – У нас с тобой ничего никогда не получится правильно. Но мы можем прожить… – он коснулся губами моего плеча, – миллион мгновений и миллион миров, где возможна любая идиллия.

– Для чего? – прошептала я совсем тихо.

– Может быть, для того, чтобы ты поняла: именно эта, настоящая жизнь лучше любой ненастоящей сказки. – Рэй коснулся пальцем моих губ. – Но шшш…

Его пальцы, дарящие наслаждение и восторг, скользнули вниз, и я расслабилась, отдаваясь его ласкам, пока лунный свет заливал нас двоих. И потянулась к нему навстречу.

Сначала каждое моё движение было медленным, почти робким: я боялась разбить хрупкую кружевную иллюзию, сотканную вокруг обнажённой кожи. Но магия ночи и поцелуи Рэя брали своё, и мои прикосновения уже не были нерешительными. Передо мной был мужчина, которого я хотела, им одним я желала обладать этой ночью, в воздухе, на земле, – везде, и, пока луна светила в окно, даже бессмертие меркло перед этой жаждой.

Мы целовались жадно, как разлученные на годы влюблённые, как утопающие, цепляющиеся за последний глоток воздуха. Иллюзорная вуаль слетела с моих глаз; мы были так тесно сплетены, что ни один убийца не смог бы просунуть между нами даже кончика кинжала. Две фигуры в объятьях, мужская и женская, танцующие на стене тени в ритме прибоя, перечёркнутые снегопадом… Обвив Рэя руками и ногами, я прижалась к нему щекой, услышала его судорожный вздох, вздох-откровение…

…И поняла, что не хочу его отпускать. Не хочу.

Это не любовь. Но что бы это ни было, я не хочу, чтобы оно заканчивалось.

И когда остатки кружева просыпались на ковёр невесомой снежной крошкой и исчезли, когда вслед за ними на землю упали мы оба, задыхающиеся, дрожащие, Рэй так и не выпустил меня из объятий.

Я повернулась на бок, придвигаясь ближе к Рэю, и уронила голову ему на плечо.

– Это было прекрасно, – проговорила я. – Что бы ты сказал, если бы это была настоящая брачная ночь? Если бы мы были не двумя агентами имперской разведки, чудом избежавшими смерти, а счастливыми молодожёнами?

Рэй хмыкнул:

– Хочешь сказать, молодожёны способны быть счастливее двух чудом выживших агентов?

Я невольно засмеялась вслед за ним:

– Да, действительно. Это просто невозможно.

Рука Рэя провела по моим волосам.

– Когда я проснулся с тобой в первый раз, – вдруг произнёс он, – я понял, что хочу просыпаться с тобой каждое утро. Брать тебя, не останавливаясь, глядя тебе в глаза, шептать нежности, когда наступает время ночи.

Я приподнялась на локте:

– Это наглое враньё?

Рэй выдержал мой взгляд с совершенно невозмутимым видом:

– Ну что ты. Какое же может быть враньё в эту ночь? Это самая что ни на есть правда влюблённого новобрачного. Добавить строку про детишек?

– Добавь, – серьёзно сказала я. – Мальчик или девочка?

– Мальчик, конечно. Девочке придётся выйти за наследника престола. Думаешь, наша дочь будет в восторге?

– Она всегда может запереть мужа в чулане и узурпировать престол.

– Ммм. Изменнические речи?

– Немножко.

Мне нравился Рэй сейчас. Такой спокойный, расслабленный, почти счастливый – и явно наслаждающийся нашей дурацкой болтовнёй. Мне тоже было хорошо.

Но каждую минуту я помнила, что мне нужно узнать имя отца. Рэй не собирался мне его раскрывать, но сейчас, когда он был уязвим, когда я почти пробралась в его сердце… у меня появился шанс.

– Я не хочу ночевать одна, – прошептала я, куснув его за ухо. – Хочу засыпать рядом с тобой совершенно без одежды. Хочу быть твоей студенткой и напарницей. Хочу, чтобы всё было как раньше.

Рэй тихо засмеялся:

– А ещё хочешь получить настоящее имя Маркуса как можно быстрее?

Проклятье. Конечно же, он видел меня насквозь.

– Хочу, – просто сказала я. – Но даже если ты мне его не дашь, я всё равно хочу быть рядом. Без тебя мне было очень одиноко. Тебе я могу доверять, но кому ещё? Я хочу сохранить это доверие. Хотя бы часть его.

– Знала бы ты, чего просишь… – пробормотал Рэй.

– Имя твоего злейшего врага. Разве нет?

Секунду я удерживала его взгляд, пока нить, захлестнувшая вас, не дрогнула и не рассыпалась. А потом Рэй вскинул руку, вспыхнувшую алым светом, и огромное меховое покрывало слетело с дивана в противоположном конце гостиной, накрывая нас обоих.

– Спи, новобрачная, – прошептал Рэй мне на ухо. – Потом. Всё потом.

– Спокойной ночи, – пробормотала я.

И, уже засыпая, почувствовала, как его пальцы касаются моей геммы и приятное незнакомое тепло растекается по телу.

Словно я возвращалась домой.

Я проснулась от ароматного запаха чая.

Чудесного запаха. Я почти ощутила на языке ягодный вкус с кислинкой лесных трав, когда открыла глаза.

– Не только твой лорд-хранитель умеет выбирать чаи, – с лёгкой насмешкой сказал Рэй. – Я разжёг огонь, но можем посидеть на кухне.

Он сидел передо мной на корточках, и непослушная прядь падала ему на лоб. Сейчас на нём не было маски имперского агента – передо мной был беспечный и расслабленный хозяин дома.

Который угрожал Алистеру многомесячными пытками невинной женщины, его дочери, прошлой ночью. Как одно сочетается с другим?

Впрочем, такова наша судьба.

Я протёрла глаза. В гостиной и впрямь горел камин – такой же огромный и выточенный из цельного мрамора, как столичные камины на улице. А за окном кружилась ночная метель.

Несколько секунд я заворожённо следила за танцем снежных хлопьев. Я любила зиму именно такой – когда на улицу страшно выйти, но дома спокойно и уютно. Мы с отцом пили горячий шоколад в его кабинете, а потом я тихо сидела в глубоком кожаном кресле и читала, пока он разбирал бумаги. А иногда мы выходили на террасу и стояли с непокрытой головой под снегопадом, пока наверху драконы имперских гонцов соперничали в скорости с зимним ветром.

Я взглянула на камин и повернулась к Рэю.

– Здесь, – твёрдо сказала я. – Будем пить чай у огня.

Покрывало сползло с моей груди, и заинтересованный взгляд Рэя тут же упал на чёрное кружево бюстье. Я подняла бровь:

– Мне прикрыться?

– Я бы сказал, совсем наоборот. Впрочем, я же и так тебя выманю. – Он встал и протянул мне руку. – Здесь тепло, так что одеваться тебе совершенно не обязательно. А вот раздеваться…

Сам Рэй был в домашней рубашке навыпуск и плотно сидящих штанах, подчёркивающих отличную фигуру. Я вспомнила, как его тело выглядело безо всякой одежды, и по телу вновь прошла волна приятной расслабленности.

Он был великолепным любовником. И ему тоже было хорошо со мной.

– Хочу, чтобы ночь длилась и дальше, – произнесла я вслух, протягивая ему руку.

Рэй задумчивым взглядом окинул мою полуобнажённую фигуру – и вдруг подхватил на руки.

– Тогда забирайся сюда.

Он сгрузил меня в огромное мягкое кресло в двух шагах от камина. Тепло яркого пламени тут же согрело ноги, а секундой позже на деревянном столике появились две чашки тончайшего ингландского фарфора.

– Я сейчас, – бросил Рэй и исчез.

Оставшись одна в гостиной, я обвела взглядом комнату. Каминная полка была совершенно пуста. В отличие от моей мачехи Рэй, похоже, не выносил ни изящных безделушек, ни весёлых сувениров и предпочитал не выставлять напоказ даже портретов и миниатюр на кости. Жаль. Я бы хотела увидеть портрет Джейена. Хотя бы его профиль.

Но тут из кухни потянуло свежеиспечённым печеньем, и все мысли вылетели у меня из головы.

Рэй показался в дверном проёме, держа перед собой поднос с помощью дара. Алое сияние придавало ему зловещий вид в полутьме, но, когда он поставил поднос на столик и небрежно уселся в соседнее кресло, ощущение развеялось.

Я осторожно взяла в руку рассыпчатое печенье с пудрой корицы, наполовину сделанное из твёрдого сливочного шоколада. Горячий чай уже исходил паром в чашке, и я осторожно взялась за изящную ручку и пригубила, прикрыв глаза от удовольствия.

Печенье таяло во рту. Для идеального уюта к метели за окном стоило добавить тёплый плед на плечах, но огонь согревал достаточно, чтобы я могла обойтись лишь тонким кружевным бельём. И, судя по взгляду Рэя, так действительно было лучше.

– Вкусно? – поинтересовался он.

– Ещё как! Как тебе удалось раздобыть печенье среди ночи?

– Это столица. – Рэй тряхнул головой, и я впервые заметила у него в волосах влажные пряди, словно он выходил на крыльцо принять груз. – Домашние артефакты связи обычно не используют, чтобы заказать еду или поразить красивую девушку, но я будущий правящий лорд. Мне можно всё.

– Ещё скажи, что мог бы заказать сюда почти любую девушку.

– Мог бы, – серьёзно сказал Рэй. – Из разведки уж точно. И любая согласилась бы, потому что поработать со мной – это честь, и немалая.

Он закинул руки за голову.

– Другое дело, что Вейра тут же попыталась бы сломать мне нос, начни я расстёгивать ей блузку из не вполне деловых побуждений.

– А если из деловых?

– О, тут другое дело. Ради спасения империи, думаю, она бы стянула брюки сама.

Мы переглянулись и вновь засмеялись.

Рэй отставил чашку.

– Кстати, ты очень хорошенькая без штанов, – заметил он, потянувшись за печеньем. – Если тебе вдруг понадобится совратить кого-то из правящих, получишь его без боя.

– Я уже совратила одного правящего, – заметила я, подхватывая третье печенье. – Тебя.

– Ну, от меня ты уже получила все тайны, которые я хотел тебе раскрыть. – Рэй бросил взгляд на наши полупустые чашки и вновь взялся за чайник. – И не получишь остальных, пока я не разрешу.

– Мне достаточно будет одной, – тихо сказала я.

– Имени твоего отца. – Рэй отрешённо глянул в огонь. – Поверить не могу, что я так спокоен. Хотя, казалось бы, исполнилась моя мечта…

– Не веришь, что получил то самое имя?

– Почти верю. Алистер любит дочь. Он пойдёт на всё, чтобы я, мерзкий палач и убийца, не превратил последние месяцы её жизни в адские муки. Вот только любит ли он её настолько, чтобы предпочесть её смертную жизнь бессмертию любимого, пусть и фальшивого сына?

Я вздрогнула. Об этом я не подумала.

– Мастер Алистер солгал нам?

– Ну, пока он жив, по счастью, это знание не пропало. – Рэй отхлебнул из кружки. – Увы, артефакт, которым я его усыпил, довольно редкий и мощный, так что в ближайшее время повторный допрос ему не грозит.

Рэй откинулся в кресле. Неожиданно мрачное выражение пробежало по его лицу, лоб пересекла тонкая морщинка, и я вдруг поняла, что он думает совсем не об Алистере.

– Что тебя беспокоит? – тихо спросила я.

По губам Рэя скользнула ироническая улыбка.

– То, что ты не догадываешься о том, что именно меня беспокоит, например.

– Я серьёзно.

Рэй вздохнул:

– Ешь печенье.

Я покосилась на него. Я могла назвать несколько причин для тяжёлых раздумий.

– Я теперь знаю об откате от твоей второй руны, – проронила я. – Алистер не лгал, верно? Ты действительно очень хорошо воспринимаешь и чувствуешь чужую боль?

– Верно. Не в бою, потому что там всё ощущаешь иначе. И я не буду корчиться на земле рядом с каждым умирающим солдатом, очевидно. В остальном – да.

– Но про откат от своей первой руны ты мне так и не сказал.

Рэй покачал головой:

– Нет.

– Но… скажешь? Когда-нибудь?

Рэй отставил чашку и повернулся ко мне. Глаза сверкнули в пламени камина, на миг став полностью золотыми.

– Ну что ты, – невозмутимо сказал он. – Ещё не время. Сначала у нас по плану душещипательная беседа о том, как же это тяжело – испытывать боль и излишнее сострадание, когда пытаешь живых людей или, о ужас, приказываешь кому-то их пытать при тебе ради блага империи.

Я закашлялась.

– А потом?

– Потом, на волне сочувствия, ты попытаешься узнать новое имя Маркуса, безуспешно, разумеется, а потом мы перейдём к поцелуям у огня и предадимся необузданной страсти. – Рэй скептически оглядел роскошный ковёр у камина. – Думаю, обстановка подходящая.

– По крайней мере, твоего голема с ехидными комментариями тут не будет.

Рэй отрешённо улыбнулся:

– Да уж. Хат – отдельная история. Не представляю, как он отреагирует, когда я женюсь. Иногда меня подмывает объявить об этом лишь для того, чтобы увидеть его реакцию.

– А мою?

Рэй пристально посмотрел на меня.

– Твою я знаю, – негромко сказал он. – Вежливая отстранённость, увеличивающаяся с каждым часом. И никаких шансов оставить тебя своей любовницей.

– Никаких, – подтвердила я. К глазам вдруг подступили слёзы, но я сжала губы.

Рэй кивнул:

– Так я и думал. Будешь суп?

Вот уж этого предложения я точно не ожидала. Несколько секунд я глядела на Рэя, думая, что ослышалась. Но его лицо было невозмутимым.

– Суп, – произнесла я.

– Дары моря, поматы, кисло-сладкий суп со сливками, грибы, сухарики и немного специй. И готовится он, – Рэй неожиданно хищно улыбнулся, – ровно сорок минут. Более чем достаточно, чтобы снять с тебя вообще всё.

Я скептически оглядела своё бельё и живот, усыпанный крошками печенья.

– Думаю, это будет очень, очень долгий процесс.

Рэй соскользнул с кресла. Шагнул ко мне и опустился у моих ног, положив руки на подлокотники.

– Впрочем, – проговорил он низким хрипловатым голосом, – суп мы можем отложить и до завтра, не так ли?

Я засмеялась. И соскользнула к нему в руки.

Полчаса спустя мы всё-таки оторвались друг от друга. Рэй, надев штаны, ускользнул на кухню, а я осталась у камина, где задремала, свернувшись калачиком.

Части меня хотелось посмотреть, как он готовит. Окончательно расслабиться и поиграть в счастливую семью, а не в напарников.

Но я боялась. Потому что я вдруг поняла, что совсем не хочу расставаться с Рэем после этого дела. Что я испытываю к нему нечто очень похожее на те чувства, что испытываешь к по-настоящему близкому человеку. Доверие. Понимание. И…

…Нет. Не хочу об этом думать. Слишком страшно. Куда страшнее, чем, глядя в глаза Ксару, понимать, что я никогда больше его не поцелую.

Может быть, любовь на самом деле совсем не такая, какой я всю жизнь её представляла? И иногда она такая – циничная и откровенная, с золотыми искрами в глазах и встрёпанными ореховыми волосами, жаркая в постели, насмешливая в разговоре – и порой от ироничных ноток в её голосе колотится сердце?

Пусть даже это временно, проклятье… так временно.

«Да», – шепнул внутренний голос.

– Ни за что, – пробормотала я. – И никогда.