Текст книги "Тёмный повелитель (СИ)"

Автор книги: Ольга Силаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

В голосе Рэя послышались незнакомые мягкие нотки. Он очень любил свою мать. И наверняка тосковал о ней так же, как я по отцу. Возможно, его тоска была даже глубже и чище, свободнее от сомнений. Ведь его мать не была хладнокровной убийцей.

Я словно наяву увидела императрицу Ранаэль такой же, какой она была на портретах. Стройная и гибкая наездница с развевающимися волосами, сидящая на крыле дракона в высокий ветер. Именно такой, должно быть, её и запомнил Рэй.

– Кажется, твой дым начинает действовать, – проговорила я.

– Не «кажется», а совершенно точно. – Рэй тихо засмеялся. – Хочешь, расскажу тебе сказку? О развратном императорском дворе, к примеру? Я ведь не зря прожил там почти всю жизнь. От меня ни у кого не было секретов. Например, о тайных ночных церемониях я узнал ещё ребёнком.

– О тайных церемониях? – я поднял бровь. – Какие вообще церемонии могут быть во дворце ночью?

В комнате царила полутьма. Звёзды скрылись, невидимые за ночными облаками, огонь мерцал в жаровне, и вокруг была обычная обстановка Академии, к которой я успела было привыкнуть. Но мне начало казаться, будто я нахожусь совершенно в другом месте. На ступенях императорского дворца в глухую ночь, закутанная в плащ. Прибывшая, чтобы участвовать в таинственной церемонии, куда допускаются лишь избранные.

– Иногда незамужние девушки, младшие дочери правящих домов, получают приглашения в катакомбы, – отрешённо произнёс Рэй. – Иногда и молодые замужние дамы. Юноши из семей правящих тоже, разумеется. Я слышал, Ксарион получил приглашение, но не явился.

– Ты меня заинтриговал. В катакомбы?

– О да, – в голосе Рэя слышалась задумчивая улыбка. – В тайные даты, известные лишь избранным, им приходят приглашения на чёрной бумаге.

– Отец мне никогда не рассказывал, – поражённо произнесла я.

– Невинным девушкам вроде тебя знать такое не положено. – Рэй хмыкнул. – К тому же это разрушает всю концепцию избранности, ты не находишь?

– Ну…

– А поскольку твоя сестра играла в невинность, ей приглашения тоже не досталось. К тому же выбор падает лишь на тех, кто не болтает.

Сухие тёплые губы коснулись моего уха сзади.

– Догадаешься, что там происходит? Внизу, в катакомбах? Всю ночь?

– Нет, – прошептала я. Хотя начала уже догадываться.

Короткое молчание. Огонь, пылающий в жаровне.

Голова начала кружиться от пряного горького дыма, и я вдруг увидела…

– Маски, – голос Рэя эхом отозвался в ушах. – Шёлковые чёрные маски-капюшоны, скрывающие лицо и голову целиком. И обнажённые тела…

… Я глядела на потолок своей спальни в Академии широко распахнутыми глазами, но видела не его. Своды древних арок причудливо изгибались над моей головой, а пальцы ног ощущали шершавые плитки мозаики. Тёмные сидды построили этот храм, и в камнях, пропитанных самим временем, сохранилось дыхание великой мощи. Жаровни горели ярко, и пусть даже наверху ждала зима, а сады на парящих платформах утопали в снегу, здесь не было холодно ни обнажённым плечам, ни босым ступням.

Я ощущала предвкушение всей кожей, на которой больше не было рубашки Рэя. На мне вообще ничего не было.

Как и на других визитёрах, которых я теперь видела как наяву сквозь прорези маски. Мои волосы, уложенные в узел на затылке, тоже были скрыты чёрным шёлком, и я не боялась быть узнанной. Ведь в этом и был смысл мистерии: забыться и забыть об условностях в ночном танце для избранных, о котором никто не заговорит утром.

Хотя сердцем я знала – или Рэй прямо сейчас шептал мне об этом? – что порой одного взгляда на желанную незнакомку в маске хватало, чтобы влюбиться на всю жизнь. И бывали безумцы, которые готовы были на всё, чтобы вновь попасть на чёрный бал и вырвать у своей потерянной нимфы настоящее имя.

– И добром, – прошептал невидимый голос мне в ухо, – это никогда не кончалось.

Почему Рэй рассказывал мне об этом сейчас? Чтобы отвлечь меня от других мыслей?

Что ж, у него начало получиться.

В следующую минуту впереди загремели барабаны, и вслед за другими гостями я вошла туда, где уже начиналось действо.

Огромная пещера, своды которой были усыпаны мерцающими во тьме голубыми прожилками. Энергия, оставшаяся с незапамятных времён. Я перевела взгляд на свою руку – и увидела в ней горящую холодным пламенем голубую свечу.

Мужчины, которых я видела в зале, принадлежали к высшему обществу. Как знать, быть может, среди них был и сам император?

Но я вдруг заметила тёмную фигуру в углу зала. В отличие от остальных гостей, этот мужчина не снял плащ перед входом в зал. Это дозволялось… но почему?

– Если только, – шепнул голос, – он не хотел компании. Быть может, он решил прийти, но участие в такой откровенной мистерии не входило в его планы?

– Но он всё же пришёл, – прошептала я в ответ.

– Хочешь узнать почему?

Я попыталась обернуться, вспомнить, где я нахожусь на самом деле, оказаться в реальном мире, и не смогла. Мой взгляд был прикован к изгибу губ незнакомца, к странной горькой складке. Я не видела его лица, но я вдруг захотела стереть это выражение с его губ и заменить его совсем иным.

Я приблизилась, держа в руках свечу. Пряный дым кружил голову, но я не сбилась с шага.

Когда до него осталось совсем немного, незнакомец шевельнулся, будто собираясь отступить. Но поздно: я вдруг узнала его.

– Ты, – прошептала я.

Я шагнула вперёд. Он медленно оторвался от стены, делая шаг мне навстречу…

…И я, сама не зная, что на меня нашло, первой подалась к нему и поцеловала его.

Это было словно мгновенное помешательство. Голова закружилась так, словно я падала, падала, продолжала падать, а руки, враз подхватившие меня, враз превратили падение в полёт, и я уже не представляла, как я раньше существовала без них. Без этих объятий, без бесстыдной открытости, когда ни плащ, ни маска уже не нужны. Когда остро, бешено, до безумия хочется провести острым ногтем по безупречным загорелым мышцам, пройтись языком по царапинам и слизнуть каплю крови, чувствуя, как туманит голову будоражащий запах.

Словно внезапное цветение зиккуры весной. Словно ливень, тонкое платье, промокшее насквозь и облепившее тело, и взгляд, неверящий, восхищённый, говорящий: «Это правда ты?»

– Ты, – прошептала я между поцелуями. – Что ты здесь делаешь?

Белые зубы прикусили мою губу.

– Хочу забыть.

Голос звучал словно издалека, и я едва его слышала: тело звенело, будто после купания на глубине, и я вся была поглощена ощущениями. Его руки, его волосы, ткань плаща, струящаяся по моим ногам…

Барабаны били всё громче, и стук звучал всё быстрее.

Глядя в прорези маски, я медленно протянула своему знакомому незнакомцу свечу, и он засмеялся. А потом бросил свечу на землю, и вокруг нас вспыхнул круг голубого огня.

– Ты получишь всех мужчин этой ночью, если ты захочешь, – прошептал он, развязывая завязки своего плаща.

– Знаю, – прошептала я в ответ. – Но я желаю начать с одного. С тебя.

Стук барабанов достиг пика. Тёмный плащ упал на землю, и я не помнила, как вновь очутилась в объятьях того, которому отдала свечу. Пряный дым щекотал ноздри, капли пота блестели на коже, и я окончательно потеряла себя среди жадных укусов и поцелуев, наполненная древней тьмой и ощущением необыкновенной свободы.

Фаэль Рише больше не было. Была лишь незнакомка в маске.

…Я почувствовала, как мои собственные пальцы, горячие, одурманенные страстью, начинают расстёгивать рубашку, и отстранённо успела удивиться: откуда на мне рубашка Рэя, если я давным-давно сбросила всю одежду?

В следующий момент поверх моей ладони твёрдо легла рука Рэя, и я вздрогнула, окончательно просыпаясь.

Я снова была в своей комнате в Академии. И на моих плечах не было следов укусов и поцелуев. Вообще ничего.

Рэй гибким движением поднялся и подошёл к окну. Рама распахнулась, и пару мгновений спустя я ощутила, как пряный дым амальвё начинает улетучиваться.

– Что… это было? – с трудом вымолвила я.

– Небольшое показательное выступление из жизни правящих, чтобы тебя отвлечь. – Рэй вернулся и присел на кровать. – Я мог бы рассказать тебе о разговорах, которые там ведутся, о тайном языке флирта, о том, какими изощрёнными становятся развлечения… но оставлю это твоему воображению.

Я поморщилась, поднося руку к виску. Немного болела голова.

– Я представляла тебя, – промолвила я.

– Я не удивлён.

– Это было нечестно. – Я подняла взгляд на него. – Использовать физическую близость и свою… привлекательность, чтобы я перестала тебя отталкивать.

– А ты перестала?

Я промолчала. Рэй кивнул:

– Но помогло. Скажешь, нет?

…Своды пещеры, обнажённая кожа, горячие бёдра, локти, откровенный взгляд в прорезях маски…

– Держу пари, у высших есть и другие тайные традиции, – произнесла я задумчиво.

– О да, – Рэй улыбнулся знакомой насмешливой улыбкой. – Но именно эта традиция может принести тебе наибольшую пользу. Представляешь, сколько всего можно узнать на подобных сборищах, если достать приглашение?

– Фи. – Я плотнее закуталась в его рубашку. – Я блюду свою невинность. А вы, лорд Рэй, предлагаете мне совершенно невозможные вещи!

Мы посмотрели друг на друга и засмеялись.

На мгновение я воспряла духом. Рэй был прав: жизнь отнюдь не была кончена, и впереди меня ждало много неизведанного. Тайны правящих домов, новые расследования, попытки найти своё место в Академии…

Но миссия, которую я должна была выполнить, позорно провалилась. Я не смогла найти отца, не смогла поговорить с ним лицом к лицу. Он был мёртв, и рядом с этим знанием меркло всё остальное, кроме лица его убийцы.

Ни Рэй, ни я не хотели, чтобы всё случилось вот так. Но прошлого не перепишешь.

По выражению глаз Рэя я поняла, что он вспомнил о том же, о чём и я.

– Ты любишь откровенность, – негромко произнёс он. – Я ценю это и, пожалуй, тоже побуду с тобой совершенно откровенным.

Я едва заметно кивнула.

– Я упустил Маркуса Рише. Я проиграл. Я потерял тайну, за которой гонялся пять лет, и месть… месть мне не удалась. Смерть Маркуса не принесла мне удовлетворения.

Рэй с сожалением смотрел на меня.

– Игра закончена, – повторил он. – А это значит, что закончились мы. Я ценю тебя как подающего надежды стажёра, разумеется. Я помню о твоей жертве и о твоей татуировке. Но Маркуса больше нет, и прежняя нужда в тебе отпала. Мы ещё будем вместе искать его наследие, я продолжу тебя обучать, но если ты ждёшь прежних масок и задушевных признаний, их не будет.

Каждое его слово звучало взвешенно, разумно и спокойно. И, проклятье, так предсказуемо. Мне следовало бы вспомнить, что я была нужна Рэю лишь в качестве ценной наживки – и только что перестала ею быть.

Но я забыла об этом. Дым, кружащий в голове, его рассказ, его поцелуи…

– Тогда зачем всё это? – резко спросила я, указывая на погасшую жаровню. – Почему ты не сказал сразу, что всё кончено?

– Потому что мне было важно, чтобы ты не пряталась под одеялом и не уходила в своё горе, – серьёзно сказал Рэй. – Чтобы мы по-прежнему полагались друг на друга, а не цедили реплики сквозь зубы.

– Это манипуляция!

– Конечно. А ты как хотела?

У меня вырвался невесёлый смешок:

– Да, действительно. Это же ты.

Рэй повернулся к окну.

– Я не виню тебя в нашем провале, – отрешённо произнёс он, вглядываясь в одинокую звезду, показавшуюся в разрыве туч. – Или себя, если уж на то пошло. Алетта очень хорошо подготовилась, а арестовать её раньше, не выдав никому тайну бессмертия, было совершенно невозможно.

– Но ты всё равно себя винишь, – тихо сказала я.

– Это уже неважно. Как я сказал, время признаний прошло.

Я молча смотрела ему в спину. Будь убийцей моего отца не он, что бы я чувствовала?

Я не знала. У меня уже не было сил на чувства. Слишком ясно стоял голос Рэя в ушах, произносящий кодовое слово.

И кровь на камнях арены.

– Откуда ты вообще берёшь эти кодовые слова? – устало произнесла я.

– Из архивов древних сиддов, – серьёзно произнёс Рэй. – Они очень тщательно записывали свои истории мести. Удачные, конечно: неудачные записывать было некому.

Он обернулся, и несколько секунд мы глядели друг другу в глаза.

– Я буду по тебе скучать, – тихо сказала я.

– Мы по-прежнему будем работать вместе.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Едва уловимая пауза. А потом Рэй наклонил голову:

– Знаю. Но увы, Фаэль.

– Увы – что?

Вместо ответа Рэй бесшумно прошёл к двери, не бросив даже взгляда на свою рубашку, оставшуюся на моих плечах. Взялся за ручку.

– Мы по-прежнему будем работать вместе, – произнёс он. – Но скучать по прошлому я не буду. И по тебе – тоже.

Его тон был абсолютно искренним. Точно так же Рэй говорил с Джейеном в последний раз на спине дракона, отпуская его. И именно таким тоном он шептал мне странные и невозможные вещи в ночь, когда я полностью находилась в его власти.

– Неужели ты никогда не бываешь настоящим? – еле слышно прошептала я. – Ни одной секунды?

По губам Рэя скользнула странная горькая улыбка:

– Возможно, ты и не заметила бы разницы.

– Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа Рэй открыл дверь – и растворился в воздухе.

Я осталась в своей спальне одна.

Не было смысла пытаться заснуть, наверное. Я вздохнула и встала.

Завтра будут тайные и тихие похороны тела леди Алетты. Конечно же, мне нельзя было туда идти и вызывать излишние вопросы, да я и не собиралась этого делать. Я не хотела думать о ней как об отце. Просто не хотела.

Я подошла к комоду. Переехав в собственную комнату, я решила взять из дома вещи и напоминания, которым не было места в общей спальне Второй Академии.

Например, старый портрет отца. Пару коротких писем, которые он написал мне по случаю. Красивая морская раковина с другого края мира, идол-талисман полированного дерева, пластинка из солнечного камня… Не артефакты – обычные сувениры, но они были дороги мне до сих пор. Память об отце, каким я его знала.

Узел белой ленты на тонкой пачке писем выглядел совершенно так же, как в день, когда я его завязала. Даже едва заметный волосок был на том же самом месте. Я рассеянно улыбнулась и развязала ленту.

И моргнула, вместо трёх пожелтевших листков увидев четыре.

– Нет, – прошептала я, разворачивая незнакомый лист. – Не может быть.

Но чернила на нём – я не могла ошибиться – выглядели свежими.

Вчерашними.

И почерк моего отца совершенно не изменился.

«Моя дорогая Фаэль,

Не думаю, что «гриссёнок» здесь подойдёт. Ты стала старше, в конце концов».

У меня вырвался сдавленный всхлип.

«Мои планы могут пойти прахом в любой момент, поэтому я заранее решил попрощаться. Если ты случайно прочитаешь это письмо до открытия турнира – не ходи туда. Увы, другой возможности предупредить тебя у меня не будет.

Я много думал о том, чтобы сделать тебе подарок, о котором мы говорили. Новые лица и новые приключения… эта мысль восхищает и ужасает тебя, не так ли? И ужаса сейчас куда больше, чем восхищения.

Ты не готова, как и я когда-то был не готов. Что ж, пока ты не отбросишь глупые условности и не решишься взять своё, я буду ждать и наблюдать. Мы не увидимся открыто – пока. Но, поверь, я тоже жду этой встречи.

У тебя ещё примерно двадцать пять лет, Фаэль. Это очень много.

Но время летит быстро».

Слёзы текли по моим щекам. Я смахнула их раз, другой, но они не останавливались. Поэтому я отодвинула письмо, чтобы ни одной капли не упало на лист.

Я приближалась к самому финалу. Последние строчки, которые написал мне отец.

Больше я не услышу и не прочитаю от него ни одного слова.

Ни одного.

Я зажмурилась, изо всех сил стараясь не разрыдаться, и перед глазами вдруг всплыло видение, которое с помощью дыма и неторопливого рассказа наслал на меня Рэй. Чёрные шёлковые маски, страстные поцелуи, обнажённые тела, барабаны и огоньки свечей во тьме.

Как ни странно, мне вдруг сделалось легче. Часть меня всё ещё оставалась мной – хрупкой студенткой Академии, горюющей, потерявшей отца. Но другая часть вслед за Рэем продолжала идти по лестнице, сплетённой из масок, ролей и образов, и, пусть пока их было немного, я знала, что рано или поздно посмотрю в зеркало и увижу десятки отражений. Возможно, тогда я пойму и Рэя, и отца куда лучше.

Вот только я боялась, что, когда это произойдёт, мне будет уже наплевать.

Я вытерла слёзы и вернулась к драгоценным строчкам.

«Если завтра меня не станет – совсем, нигде – не теряй надежды. Не ради памяти обо мне, но ради себя самой.

– Но зачем? – прошептала я. – Ты ведь мёртв.

«Жизнь продолжается. Помни о даре, что я тебе обещал. Овладей своей душой, своей фантазией, своим сознанием. Помнишь книгу с упражнениями для медитации, где я учу сжимать сознание в точку? Фаэль, сначала тебе нужно познать свою душу, чтобы знать, что ты берёшь с собой, потому что наступит день, когда ты возьмёшь с собой себя. И твоя задача – ничего не забыть. Если я останусь жив, я хочу быть рядом со своей дочерью, пока она радуется осенним листьям вместе со своими детьми, глядит издалека на своих правнуков с насмешливой улыбкой, влюбляется заново, учится уничтожать своих врагов и познаёт мир. И хочу увидеть счастье в её глазах, когда она поймёт, что мир бесконечен и непознаваем.

Даже если меня не будет рядом, у тебя получится. Просто помни, что у меня уже получилось.

Я люблю тебя, гриссёнок. Думай обо мне иногда».

Я долго сидела, глядя на листок, пока лицо не заволокла слепящая пелена слёз.

Алетта не могла бы написать так. Никто из тех, кого я знала, с кем говорила, не смог бы выразить душу моего отца этими словами. Никто.

Или они были настолько хорошими актёрами, что спрятали его душу за идеальной маской?

Вот он, настоящий Маркус Рише. Голос из-за грани смерти.

И я никогда его больше не услышу.

Я выронила листок и разрыдалась.

Глава 8

За окном шёл снег.

Зима наступила незаметно. Впрочем, я едва обращала внимание на погоду за окном.

Моё время поглощали занятия в Академии. Чтобы овладеть даром, часы в библиотеке были бесполезны, поэтому мне приходилось выходить во двор в тёплом плаще и тренироваться. Пальцы нещадно мёрзли, крошечный подогревающий артефакт разряжался за пару часов, тонкие перчатки совершенно не грели, и я возвращалась в комнату с озябшими и распухшими руками.

О несостоявшемся турнире уже начинали забывать. Разумеется, о том, чтобы продолжить поединки, не было и речи. Император всё ещё не пришёл в себя, и меч, который должен был послужить призом, тихо вернулся под стекло.

Но мне было не до сожалений о турнире. Куда беспощаднее меня спустила с небес на землю другая новость.

– …Ваш дар слишком слаб и нестабилен, Фаэль. Возможно, вторая руна смогла бы его укрепить, влить в вас новые потоки энергии. Но я бы пока не стал рисковать.

Лорд Нил стоял у панорамного окна в своём кабинете, любуясь редкими снежинками. Я, в новой чёрно-алой форме Академии, сидела в глубоком кресле и не сразу заметила, что забылась настолько, что забралась в него с ногами.

– Не стали бы рисковать моим здоровьем? – уточнила я. – Или ценным экспериментом, который вы из меня сделали?

– Второе, – спокойно сказал лорд Нил, не оборачиваясь. – Но о вас я тоже беспокоюсь. Как я вижу, ваши покровители в разведке даже не обеспечили вас тёплой одеждой.

Я перевела взгляд на покрасневшую кожу рук и вздохнула. Скудных средств, которые выделяла мне мачеха по условиям завещания, не хватало ни на что. Стоило бы увидеться с ней, раз мы всё равно должны обсудить продажу дома после замужества Сильвейны: содержать его нам было больше не по силам. Но я откладывала этот момент как могла.

Дом Рише. Дом моего отца. Пусть сейчас он стал лишь призраком, но дать ему уйти из семьи так просто я не могла.

– Думаю, о делах разведки нам говорить не стоит, – холодно сказала я. – Леди Алетта мертва, покушение на правящих лордов закончилось неудачей, и теперь я больше не помогаю лорду Рэю в расследовании. Я лишь обычная студентка Академии, которая хочет овладеть своим даром.

Лорд Нил несколько секунд молчал, всё ещё не глядя на меня. А потом кивнул:

– Раз так, думаю, настала пора вам помочь. Я дам вам повышенную стипендию, Фаэль. Этого не хватит на платья и драгоценности, но согревающий артефакт покрупнее вы купить сможете.

Я подняла брови. Он что, видел, как я занимаюсь в сквере?

– Вы… – начала я.

– Знаю, что вы мёрзнете. И знаю, что недавно вы полчаса стояли у позорной стены, перечитывая старые надписи, и плакали. – Лорд Нил обернулся и внимательно посмотрел на меня. – Кто вас обидел? Я попросил гвардейцев проверить, но они не смогли ничего разузнать.

Я молча покачала головой. Гвардейцы и не могли ничего найти на стене. Надписей под моим давним призывом к отцу больше не появлялось, да и не могло: от кого, если Маркус Рише был окончательно мёртв?

«Маркус и Нилен – друзья навечно».

«Отец, я скучаю».

Но позавчера, когда я, наупражнявшись до изнеможения, шла домой мимо Алого сквера, я невольно вновь подошла к стене – и вдруг заметила ещё одну надпись. Мелкую, полустёртую, но она была сделана прямо под моей. Других надписей в радиусе полуметра там не было.

Едва различимые чёрточки. Несколько букв, которые могли относиться вовсе не ко мне.

«Всё возможно».

Те же самые слова, что были выгравированы на рукояти меча Деллы Дон. Совпадение? Как жаль, что мне уже некого спросить и не у кого узнать ответ.

Я не стала говорить Рэю об этих двух словах на стене, как не сказала ему и о последнем письме отца. Зачем? Теперь это было бессмысленно.

– Я скучаю по отцу, – произнесла я вслух. – Только и всего.

– Только и всего, – в тон мне произнёс лорд-хранитель. – Совершенная безделица, я уверен.

Он вернулся за стол и сел, небрежным движением руки сдвигая артефакты.

– Вы пережили потерю, Фаэль, – произнёс он. – Я сейчас не о вашем отце, погибшем пять лет назад. И не о сестре, которая никогда вас не любила.

Я нахмурилась. О чём же он?

– Я говорю о принце Дрэйге, – мягко произнёс лорд Нил. – О лорде Дрэйге, как его совсем скоро будут называть. За неизмеримые заслуги в спасении правящих лордов и самого императора Сарффа от драконьего пламени Рэй сам станет правящим лордом. Вы об этом не слышали, Фаэль? Он не говорил вам?

– Н-нет.

– Как я и думал, – кивнул лорд Нил. – Я не говорю со студентами об их личной жизни – разве что тогда, когда подписываю приказы об их исключении. Но сделаю исключение ради вас. Вам стоит принять эту потерю, Фаэль. Понять и принять, что бывший принц, пять лет проживший на задворках Академии, теперь вновь будет блистать в высшем свете и не возьмёт вас с собой. Ничто никогда не будет как прежде, и путь наверх вам придётся пробивать самостоятельно.

За окном редкие снежинки объединились, враз превратившись в целую метель белых хлопьев. Я запоздало вспомнила, как в такой же снегопад три дня назад увидела Рэя в чёрном пальто с поднятым воротником, быстро идущего по дорожке от гостевого телепорта.

Видел ли он меня? Я не знала. Но он не обернулся.

Рэй редко бывал теперь в Академии. Как ни странно, мои занятия при этом не пострадали: приходя во Второй Архивариат, я зарывалась в конспекты, которые Рэй мне оставлял. Случаи из практики, настоящие допросы… это было почти так же хорошо, как участвовать в живом дознании самой.

Но экзаменовал меня Берн, не Рэй. Если подумать, то за последний месяц я видела Рэя от силы дважды. Так что тут лорд-хранитель был совершенно прав: я его потеряла.

И мне даже не было больно. Просто… странно. Словно некоторое время я жила одной жизнью, волшебной и необыкновенной, а потом она вдруг закончилась, и я, проснувшись, вновь стала обычной студенткой Академии.

Лорд Нил положил подбородок на скрещённые пальцы, задумчиво глядя на меня.

– Мне тоже приходится привыкать к потере, – отрешённо сказал он. – Алетта была близким другом, моей правой рукой, напарницей. В каком-то смысле – частью меня самого.

– Но вы понятия не имели о её планах? – быстро спросила я.

Лёгкая усмешка.

– Верну вам ваше же утверждение: о делах разведки нам говорить не стоит.

– А о моём даре? Я не хочу, чтобы он оставался слабым и нестабильным!

Лорд Нил развёл руками:

– И чего же вы от меня хотите, Фаэль? Чтобы я влил в вас энергию целого колодца? Такое трудновато даже для лорда-хранителя Академии, знаете ли.

Я невесело фыркнула:

– Было бы здорово.

– Ну, легенды до сих пор ходят, – задумчиво сказал он. – Древний сидд Элеодор, осушивший колодец, чтобы обрести бессмертие… Вы вздрогнули, Фаэль?

– Нет, ничего, – севшим голосом произнесла я.

– Это действительно легенда. Бывает, что колодцы иссякают, но это долгий, очень долгий процесс. Такого, чтобы столб энергии исчез в один миг, не было со времён Элеодора. Да и было ли это?

Лорд Нил сделал жест, и чайник немного кособоко, но вполне изящно переместился на согревающую подставку на краю стола.

– Маркус, ваш отец, был одержим колодцами, – задумчиво произнёс лорд Нил. – Ездил к ним даже тогда, когда этого не требовали дела, и часами сидел у самой грани. Пару раз он звал и меня с собой, но это мне быстро наскучило. А он…

Выражение лица лорда-хранителя изменилось: сейчас на нём были тепло и грусть. С таким лицом Рэй мог бы говорить о старшем брате.

– Он любил легенду об Элеодоре. Помните её? Величайший из древних сиддов, который обрёл всемогущество и сделался неуязвимым. Даже смерть отступила перед ним.

– Но слишком высока была цена, и собратья связали Элеодора и приволокли на площадь, – глухо сказала я. – Ровно в полдень Элеодор был казнён. Но колодец, погашенный им, не возродился, и с того дня сидды начали терять своё великое могущество.

– Мы перестали превращаться в драконов, – негромко сказал лорд Нил. – Порой я жалею, что не родился в те времена.

Я смутно помнила эту легенду, но никогда не связывала её с отцом. Неужели Элеодор тоже получил руну бессмертия? А потом? Сошёл с ума тысячи лет назад, пережив слишком много воплощений? Или погиб на площади, как и гласит легенда?

Потухший колодец. Энергия. Целительные артефакты, которые никогда не будут заряжены. Чей-то дом, который не получит тепла.

И древнее наследие, которое навсегда было утрачено.

Но сын Элеодора, Драго, основал величайшую из династий. Как причудливо распоряжается жизнями судьба.

– Думаете, если бы кто-то добился бессмертия, заплатили бы другие? – спросила я. – Весь мир?

– Не знаю, – рассеянно отозвался лорд Нил, разливая чай. – Но если бы я узнал эту тайну, признаться, мне было бы безразлично, кто умрёт. По понятным причинам.

Разумеется. Он был лордом империи и, как и все высшие сидды, думал только о последствиях для себя самого.

А я? Как бы я поступила, если бы бессмертие было в моих руках? Отец говорил о нём, манил меня, но то было лишь далёкое обещание, не живая руна на моей груди.

– Лорд Нил, – тихо позвала я. – Мой отец оставил мне письмо, где намекал, что когда-нибудь я получу наследие… необыкновенный подарок. Увы, он мёртв, но, может быть, вы подскажете мне, где искать? Он когда-нибудь говорил вам что-нибудь о своих мечтах? О своих стремлениях?

Лорд Нил несколько секунд смотрел на меня, подняв бровь. А потом как ни в чём не бывало поднёс к губам пиалу, наполненную самым обычным зеленоватым чаем до краёв. Чаем, один мешочек с которым стоил столько же, сколько домик в пригороде.

– Он говорил, что мечтает добраться до могущества высших сиддов древности. Стать драконом. Будь он принцем великой династии Драго, говорил он, ему бы это удалось. Увы, Маркус родился не в той семье.

Я горько улыбнулась. Лорд Нил не знал, что мой отец был рождён принцем великой династии. Но какое это сейчас имело значение? Отец был мёртв, и с его смертью умерли его мечты и тайны. А это значило, что и секрет бессмертия, по всей вероятности, был утерян.

Навсегда.

Возвращалась я от лорда Нила в глубокой задумчивости и не сразу заметила стройную фигуру в строгой ало-чёрной форме, идущую мне навстречу по коридору. А когда заметила, сворачивать в сторону было уже поздно.

– Сильвейна, – произнесла я спокойно.

– Фаэль, – ледяным тоном сказала Сильвейна. – Нам стоит поговорить.

Я круто остановилась. Со дня турнира Сильвейна меня избегала. На семинарах она старалась держаться от меня как можно дальше. Оскорбления сменились полным игнорированием, и меня это более чем устраивало.

– Поговорить? – ровно произнесла я. – После того как вы меня напоили и похитили? Серьёзно? Ты думаешь, я когда-нибудь об этом забуду?

Сильвейна дёрнула плечом:

– Тебя просто хотели напугать.

– Не рассказывай мне сказки. Ты была бы счастлива, если бы твой мерзкий план удался.

Сильвейна мрачно усмехнулась. А я вдруг вспомнила, как Алетта пришла в ярость, узнав о выходке моей сестры и её подруг, и закусила губу до крови. Алетты больше не было. Отца больше не было, и за меня никто не вступится. А Рэй…

Неважно. Я справлюсь. Теперь, с моей руной, мне больше не нужны защитники.

– Ну, теперь-то у тебя другая татуировка. – Сильвейна окинула меня презрительным взглядом. – Думаешь, я забуду, что ты поставила её без разрешения главы рода? И даже не сообщила мне, что это за руна?

Я скрестила руки.

– Это не твоё дело. И ты не глава рода.

– А ты, с твоим-то жалким даром, никогда не станешь истинной леди Рише, – фыркнула Сильвейна. – Впрочем, я остановила тебя не за этим.

– Тогда зачем? Говори быстрее.

– Тиар проявляет к тебе интерес, – Сильвейна понизила голос, но глаза её сверкали. – Постельный, но мне от этого не легче. Как глава дома Рише, я приказываю тебе держаться от него подальше.

– Поверь, никаких планов на него у меня нет, – искренне сказала я. – Наслаждайся.

Сильвейна закатила глаза.

– Поверить не могу, что ты такая дура. Император Сарфф всё ещё лежит в коме, понимаешь ты или нет? Сейчас его замещает совет правящих, но Тиар фактически стоит у трона. И когда он туда сядет, то получит всё, что захочет.

Она смерила меня взглядом.

– Правящему ты отказать, может, и сможешь. Имя нашего отца ещё что-то значит. А императору – нет. Кем бы ты ни была, с кем бы ты ни была, Тиар бросит тебя голой на простыни. Разве что ты выйдешь замуж за лорда. Но кто тебя возьмёт, сестрёнка? – Она усмехнулась. – С твоим слабым даром?

Сильвейна шагнула ко мне. Наверное, она ждала, что я отшатнусь к стене, а она нависнет надо мной. Но вместо этого я сделала шаг к ней, и мы столкнулись нос к носу.

– Спасибо, – произнесла я ровно. – Если я захочу стать любовницей императора со всем, что к этому прилагается, я тебе сообщу. Может быть.

Сильвейна смерила меня странным взглядом.

– Если бы ты знала то, что я знаю, – произнесла она, – ты бы сейчас рухнула передо мной на колени и клялась, что не подойдёшь ни к Тиару, ни к Ксариону.

Это было очень похоже на её обычное хвастовство, вот только зловещий блеск в глазах вдруг напомнил мне отца. Настоящего отца. Того Маркуса Рише, который когда-то отшвырнул свою шестилетнюю дочь от двери кабинета, когда та пришла туда поплакать, надеясь, что отец её выслушает.