Текст книги "Тёмный повелитель (СИ)"

Автор книги: Ольга Силаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

Бледный рассвет вставал над силуэтами приний и скал. За ними расстилалась пустошь.

Оцепленная площадка дальнего телепорта находилась в стороне от военного городка: имперская разведка желала, чтобы все подступы отлично просматривались. Народу в этот ранний час было совсем немного. Рэй, переговорив с офицером, дал нам знак, и мы направились к скалам.

– Локальные телепорты тут есть? – поинтересовалась я, когда мы отошли достаточно далеко. – Или полетим на драконе?

– Есть, но до ближайшего мы не пойдём, – рассеянно произнёс Рэй. – И выйдем тоже задолго до места назначения. Так что прибудем не раньше заката.

– И… куда мы идём? Может быть, намекнёшь? – Я кашлянула. – Всё-таки столицу мы уже покинули, рядом никого, так что я никому не смогу рассказать. Может быть, приоткроешь завесу?

Рэй покосился на меня. Хат фыркнул:

– Хозяин, ты не рассказал ей всё до последней неудачно поставленной запятой? Недоверчивое изумление: вижу, ты не совсем потерял голову.

– Нет, – коротко сказал Рэй. – Возможно, и не расскажу, так что держи язык за… – Он осёкся, посмотрел на Хата, и они с обсидиановым големом одновременно издали сухой смешок. – В общем, если тебя вдруг посетит желание рассказать Фаэль всё, просто отвлекись на пять минут и пристрели кого-нибудь. Разрешаю.

Глаза голема зажглись. Рунное ружьё тут же скользнуло ему в руки, и он мгновенно развернулся, оценивающе оглядывая пару фигур возле дальней казармы.

– Не сейчас, – отрезал Рэй.

– Но хозя-я-а-а-ин!

– Пока нас видит имперская безопасность, ты делаешь вид, что просто так убивать людей нехорошо. И хромаешь, кстати.

Голем тут же принялся усиленно прихрамывать.

Когда городок скрылся из виду, из-за дальних холмов показались первые солнечные лучи.

– Я, конечно, не смею настаивать, – произнесла я, прилаживаясь к шагу Рэя. – Но если ты не хочешь рассказывать мне правду, может быть, расскажешь часть правды? Легенду? Историю? Ведь что-то я должна знать, верно? На худой конец, прямая ложь тоже подойдёт.

Хат ехидно покосился на Рэя:

– Да-да, хозяин. Искренняя, просто душераздирающая просьба: расскажи же своей напарнице маленькую, ну совсем крошечную часть правды! Хотя бы намекни, что есть кто-то в этом мире, кого ты любишь больше, чем самую догадливую из близняшек Рише!

Я не споткнулась. Я даже не поперхнулась.

Рэй… любит кого-то? По-настоящему?

– Достаточно, – негромко сказал Рэй.

– Фальшивые сокрушения: прости, хозяин, это было выше меня. – Голем, бредущий за нами, изобразил глубокий вздох. – Впрочем, сдаётся мне, не очень-то ты и огорчён. Я всегда говорил: вы, мокрые млекопитающие, всегда втайне мечтаете поделиться секретами, только перекладываете это дело на нас, высших существ.

Он покосился на меня:

– Удивлена? Разочарована? Может, хочешь вернуться в Академию пешком, раз ты вдруг перестала быть для хозяина центром вселенной?

Я проигнорировала хитрый алый блеск в глазах голема. Ну нет. Ни грусти, ни растерянности этот ходячий сгусток сарказма в моих глазах не увидит. Упаду от усталости, но не выдам себя.

– Ну что ты, – легко сказала я. – Центром вселенной было и всегда будет твоё ружьё, поверь мне. Ну, или твой заплечный мешок с пирожными.

– Догадалась-таки, – проворчал голем, засовывая обсидиановую конечность в мешок. – Лови.

Я поймала бумажный свёрток и быстро развернула обёртку. В желудке тут же громко заурчало. Кекс. Свежий, сладко пахнущий кексик с такими же сладкими сушёными ломтиками банаса и аппетитными чёрными финиями! Хат бросил Рэю второй свёрток, и Рэй, идущий впереди, поймал его, даже не оборачиваясь.

– Итак, завтрак у нас есть, – произнесла я. – Тайна, покрытая мраком, тоже. А вот как насчёт поспать?

Рэй хмыкнул впереди.

– Ну нет, действующий агент. Впереди долгий, долгий марш по пустошам. По крайней мере, пока мы не доберёмся до локального телепорта.

Я повернулась к Хату:

– И часто вы так… гуляете?

– Увёртливый ответ: редко, – неохотно произнёс голем. – Не стоит с кем попало делиться главной тайной хозяина, знаешь ли. Всё ещё удивляюсь, что он взял с собой тебя. – Алые глаза блеснули. – Совершенно невинное любопытство: а с чего бы это?

– Он меня любит, – серьёзно сказала я.

Голем издал странный булькающий звук, глядя в удаляющийся затылок Рэя.

– Хм. Скажи мне, существо женского рода с богатой фантазией, а сам-то хозяин об этом знает?

Я уже открыла рот, чтобы парировать сарказм голема очередной шуткой. А потом взглянула на затылок Рэя, на взъерошенные волосы, шелковистые, густые, в которые так хотелось запустить пальцы, коснуться губами шеи, забыв о Сильвейне, забыв обо всём на свете, кроме…

«Фаэль, сколько бы я ни думал о твоей безопасности и просто о тебе…»

Я закусила губу. И не сказала ничего.

Уже перевалило за полдень, когда мы дошли до берега ручья. Прозрачный поток тёк по границе хвойной рощи, и пожелтевшие иголки скользили вниз вместе с быстрым течением.

– Привал, – скомандовал Рэй. – Отсюда идти ещё часа четыре.

– Или полчаса, если бы мы выбрали нужный телепорт, – педантично уточнил голем. – Ехидное занудство: хозяин, ты не думаешь, что если бы тебя хотели убить, то подали бы отравленный чай на ближайшем семейном ужине? Проще и практичнее.

– Ты прекрасно знаешь, что я думаю не о себе, – ровно сказал Рэй. – Ты заметил что-нибудь, что не заметил я? Хотя бы один признак, что за нами наблюдают?

Голем неохотно покрутил головой.

– Тогда иди и патрулируй.

Я едва проводила голема взглядом. Глаза закрывались, и я почти рухнула на прохладный песок на берегу. Здесь не знали зимы: моя рубашка промокла под мышками, и солнце здорово напекло голову, несмотря на платок.

Раздался шорох ткани, потом свист воздуха. А в следующее мгновение я почувствовала, как меня поднимают на руки – и опускают на жестковатое, но приятно упругое ложе.

– Рэй!

– Матрас с руной объёма у нас только один, так что не пытайся его проколоть, – Рэй набросил на мои плечи тонкое покрывало. – И да, я хочу спать не меньше тебя.

– Ну замечательно, – пробормотала я, опуская голову на небольшое возвышение, служащее матрасу подушкой. Надоевший платок я на ощупь сбросила и положила рядом.

И неожиданно почувствовала лёгкое прикосновение к волосам. Прикосновение мужской руки.

– Ты что? – пробормотала я.

– Собираю информацию, – очень серьёзно сказал Рэй, проводя рукой по моим прядям. – Твой отец гладил тебя по голове?

Я сонно улыбнулась:

– Иногда. Он приходил пожелать мне доброй ночи и рассказать какую-нибудь смешную историю о том, как прошёл его день. Или просто прочитать мне сказку. Потом мне исполнилось одиннадцать, и мы решили, что я слишком взрослая для такой ерунды, как чтение сказок перед сном.

– Хм. И что же ещё вы решили?

Я зевнула.

– Ну… мы решили, что раз в неделю ходить на крышу и смотреть на звёзды через артефакт дальнего зрения – не самая плохая идея. Отец говорил, что находит утешение в том, что звёзды вечны.

– Ещё бы, – пробормотал Рэй. – С него станется.

– Он рассказывал мне о созвездиях. Легенды, предания моряков, сколько лет проходит, пока звезда, умершая далеко-далеко, всё ещё светит нам здесь… – Я улыбнулась, не открывая глаз. – Не представляешь, сколько всего он знал. А я даже не удивлялась: я думала, что столько знают все взрослые. Только потом я поняла, насколько он необыкновенный.

– Да уж, – пробормотал Рэй, заправляя прядь волос мне за ухо. – Вспомнишь что-нибудь особенное из этих легенд?

– Теперь, после… – я запнулась, пропуская «после разговора с лордом-хранителем», – я вспомнила кое-что. Отец много рассказывал о созвездии Драго. Только не о великой династии, а о Элеодоре-похитителе, их предке, который стал бессмертным. Наверное, уже тогда я должна была что-то заподозрить, да?

Мы засмеялись вместе. А потом я почувствовала, как Рэй ложится рядом и обнимает меня за плечи у прохладного ручья.

– Хат за нами присмотрит, – пробормотал он, подтыкая моё покрывало. – И что ты услышала об Элеодоре?

– То, что знают все. Что, когда он захотел стать бессмертным и овладеть великой мощью, золотой колодец с энергией погас. Элеодора нашли, остановили и предали публичной казни, но с той поры могущество сиддов начало таять.

– Мой отец… – Рэй помолчал, перебирая мои волосы. Я с трудом подавила желание тихо замурлыкать от удовольствия. – Когда он уже был одержим идеей бессмертия, он целые сутки проводил в архивах. Эоран сказал ему, что вечная жизнь существует, и привёл Элеодора-похитителя в пример. Конечно же, отец хотел найти любые доказательства того, что Элеодор владел руной бессмертия.

– И?

– Отец ничего не смог узнать наверняка. Но он откопал легенду, устное предание, которое передавали друг другу сказители в одной деревеньке. Конечно же, это лишь сказка.

– Но ты запомнил её. – Я приоткрыла один глаз. – Расскажи.

Рэй лежал рядом на спине, рассеянно гладя мои волосы, и прищуренными глазами глядел в небо.

– Элеодор сделался бессмертным, – чужим голосом древнего сказителя проговорил Рэй. – Само собой, он легко спасся от казни, в последний момент взяв чужое тело. Он вёл армии в бой и покорял женщин разных королевств, пока империя не стала настолько могучей, что сделала эти королевства нашими колониями. Он воевал с повстанцами и сам был повстанцем, он смеялся над погонями, наслаждался жизнью аристократа и жизнью пахаря, дрался на дуэлях и грабил императорские дворцы. Много сотен лет его жизнь была вулканом, огнём, приключением.

– А потом? – прошептала я.

Рэй молчал. Солнечная полоска пересекала его горло, но лицо оставалось в тени.

– Одно лишь омрачало его жизнь, – произнёс он задумчиво. – Драконом он становиться больше не мог. Пропало ли это умение сразу после обретения бессмертия или позже – неизвестно. Повлияло ли это на его жизнь и смерть? Кто знает? Возможно, эта часть легенды и вовсе неверна.

– А что верно? Чем всё закончилось?

– Элеодор был один, – голос Рэя зазвучал глуше. – Много лет, много десятков, сотен лет… он был один. Ни родной души, ни сына, ни брата, ни женщины – от их тел остался лишь прах. А потом он разучился привязываться. Временами Элеодор и сам не помнил, способен ли он был любить хоть когда-то. Возможно, что и никогда.

Ручей, полный жизни, журчал за его спиной.

– Он был один, – повторил Рэй совсем тихо. – Он не выдержал одиночества. Он не хотел больше жить. И тогда он ушёл далеко в пустыню…

Мир расплылся перед моими глазами. Рэй говорил, а я видела перед собой алые пески за Великой Лестницей и одинокого путника в развевающемся плаще. Как он останавливается лицом к заходящему солнцу, отбрасывает в сторону плащ, извлекает из ножен меч…

…Или достаёт бутылку вина…

…Или чья-то стрела вонзается ему в затылок…

…Или хамелеодр подкрадывается сзади, пока путник не делает ничего, чтобы защититься…

…И как мёртвое тело падает на окрасившийся кровью песок. А из-под распахнутой на груди рубашки…

…Видна навсегда остановившаяся руна бессмертия.

Руна, которую он больше никому и никогда не передаст.

Неужели всё было настолько просто и настолько горько?

…И неужели моего отца ждёт та же судьба, что и Элеодора?

– Но легенда заканчивается по-разному, – вдруг сказал Рэй. – Кто-то говорит, что в последние свои минуты Элеодор сделал благородный выбор. Он отказался от бессмертия, оставил позади человеческое тело и, как его предки, сделался драконом. Взлетел в небо, забыв свои прошлые жизни навсегда. Он перестал быть Элеодором-похитителем, но где-то там всё ещё живёт его душа.

– Одинокая душа, – прошептала я.

– Драконы не одиноки, напарница. У них есть небо, мир и они сами, да и каждый из них – целый мир. Но когда Элеодор был человеком, он думал лишь о смерти и о своём одиночестве.

– Одиночестве? А его потомки? Ведь его сын стал родоначальником великой династии, твоей династии. Неужели он не ощущал близости, желания узнать их, помочь?

Рэй ответил не сразу.

– Может быть, родственные связи – это нить, которая тянется не так долго, – помолчав, сказал он. – Между мной и твоим отцом едва ли больше десяти поколений, но вряд ли нас можно назвать семьёй.

Ледяная игла дурного предчувствия кольнула позвоночник. Если мой отец считает так же, как Рэй…

Рэй не будет его потомком. Рэй будет его врагом.

– Но ты и я – семья, – тихо сказала я. – Мы напарники. Ты не один, Рэй.

Пальцы Рэя коснулись моего подбородка, приподнимая его, и наши глаза встретились.

– Скажи мне, – негромко сказал Рэй, – на что бы ты пошла ради меня? На убийство?

– Рэй…

– Если бы я, например, заранее приказал тебе выстрелить мне в лоб, если твой отец займёт моё тело, ты бы это сделала? Кстати, я приказываю.

В его глазах было такое напряжение, словно он был менталистом, пытающимся влезть мне в голову. Сонная, едва соображающая, я машинально подтянула ладони к вискам.

– Прекрати!

Рэй шумно выдохнул.

– Не прекращу, в том-то и дело, – пробормотал он, выпуская меня. – Проклятье, первое правило агента: чем независимее твой подчинённый, тем более талантливо он действует, но тем выше вероятность, что действует не так, как ты хочешь.

– Я слишком независима?

– Или же я хочу невозможного, – голос Рэя был разбитым и усталым. – Я хочу, чтобы ты выдала мне отца, наставила на него пистолет, заманила его в ловушку… но я забываю, что ты – не я. Я тебя этим сломаю. Когда я тебя только встретил, меня это не смущало, но сейчас…

Я издала невесёлый смешок:

– Я слишком ценный агент, чтобы грубо меня ломать?

– Или же я придумал более изощрённый способ и молчу об этом.

Теперь мы засмеялись вместе.

– Привязанность или долг, – пробормотал Рэй мне в плечо. Он тоже уже засыпал. – Сейчас, когда император умирает, а его наследник во всеуслышание заявляет, что желает бессмертия, нас ждут интересные времена. И вовсе не из-за моей скорой свадьбы. Но знаешь, что куда важнее?

Я всё-таки не выдержала и коснулась его волос, мягко падающих на виски.

– Что, Рэй? (21f79)

– Что, если я умру, ты будешь скучать по мне куда сильнее, чем по всему его бессмертию. – Сонная улыбка скользнула по его губам. – Для тебя я дороже, чем Маркус Рише и его интриги, и ты это знаешь. Знаешь, что потерять меня – куда хуже, чем провал любой миссии… даже крах империи. А это значит, что ты всё-таки встанешь на мою сторону. Чистая любовь – самая неотразимая манипуляция из всех.

– Ты самый самодовольный… – начала я.

Но глаза Рэя уже закрылись.

Глава 22

Мы достигли селения на закате.

Одинокий дом стоял на обрыве, выходя окнами на вечернее море. Частый деревянный переплёт, щербины на ступенях… здесь вряд ли жили небедно. Но, судя по взгляду Рэя, устремлённому на входную дверь, он не променял бы этот домик ни на один дворец на свете.

Выражение счастья и радостного ожидания на его лице невозможно было подделать. Меня вдруг кольнула смутная ревность пополам с пониманием, как мало я знала о младшем принце Дрэйге на самом деле. Что ждало нас внутри? Кто?

– Рэй, – окликнула я, поднимаясь вслед за ним по ступеням к калитке. – К кому мы…

И тут дверь распахнулась.

Девушке, стоящей на пороге, было не больше двадцати пяти. И такой нежной и ослепительной красоты в облаке белокурых волос я не встречала никогда.

Она бегло взглянула на нас с Хатом, и её взгляд прикипел к Рэю. Сумасшедшая гамма чувств была на её лице: облегчение, растерянность, испуг… и что-то ещё, куда более глубокое. Словно воспоминание о чистой и прекрасной любви, искажённое невозможной болью.

– Дрэйг! – выдохнула она. – Ты здесь! Ты всё-таки… всё-таки пришёл.

– Да, – еле слышно произнёс Рэй.

Девушка стиснула зубы.

– Как я тебя ненавижу, – хрипло произнесла она. – Как я тебя ненавижу!

– Я знаю. Но я здесь.

Рэй шагнул ей навстречу. На несколько мгновений они замерли, глядя друг другу в глаза. По щекам девушки текли слёзы.

И по щекам Рэя – тоже.

А потом он обнял её, и девушка зарыдала в голос.

Я едва заметила, как сделала шаг назад, потом ещё. Ноги сами, казалось, несли меня прочь.

Тяжёлая обсидиановая рука похлопала меня по плечу.

– Почти искреннее сочувствие: знаю, это тяжело, – конфиденциально поделился голем. – Видеть хозяина с другой женщиной, молча страдать, проклинать судьбу, мечтать о мести… Между нами, я предпочитаю последнее. Но поскольку я – безжалостный и аморальный голем-убийца, вынужден ещё немного поехидствовать.

– Как? – безжизненно спросила я, глядя на Рэя, держащего в объятьях плачущую девушку. Она и Рэй совершенно не были похожи, но, может быть, они всё-таки были в родстве? Ведь не обязательно испытывать романтические чувства, чтобы обниматься вот так… верно?

Голем вздохнул и ещё раз похлопал меня по плечу.

– У хозяина нет сестёр, – не без насмешки поделился он, разбивая мою последнюю надежду. – Ни одной. И племянниц нет тоже.

Я чуть не поскользнулась на следующей ступеньке и врезалась спиной в калитку. Та, скрипнув, распахнулась, но двое, стоящие в объятьях у двери, не видели и не слышали ничего.

– Скажи Рэю, что я хочу прогуляться вдоль берега, – глухо сказала я. – И всё.

Откуда-то раздался детский смех, но я уже ничего не видела.

Я побрела прочь.

Когда я вышла на берег моря, начинались сумерки. Горизонт всё ещё горел розовым матовым светом, но сзади, со стороны селения, уже начали зажигаться первые звёзды. Столичная зима здесь была лишь далёким воспоминанием. Море и вечное лето… и лишь ветер временами, немногим сильнее, чем у нас ранней осенью.

Должно быть, любимой женщине Рэя было хорошо здесь. Я смутно вспомнила, что слышала голос ребёнка. Но… нет, это было невозможно. Я могла представить Рэя, спрятавшего любовницу от чужих глаз, но бросить своего сына или дочь и навещать раз в несколько месяцев?

Нет. Я не знала, откуда у меня это чувство, но я просто знала, что Рэй никогда так не поступит. Он скорее бросит разведку, отставит всё в сторону…

Я моргнула. Так. Стоп. Я правда так думаю? Что умелый лжец и блестящий интриган, предавший семью и готовый на всё ради главного расследования своей жизни, зачеркнёт всё это ради младенца? Серьёзно?

Да никогда. Даже я бы поколебалась. На пять минут, но поколебалась. Я не привыкла себе врать: я бы не смогла уйти. Я перешла бы на штабную работу, проводила бы время с дочерью или сыном каждый вечер, но я никогда, никогда не бросила бы разведку. Я бы осталась там в любом виде, будь то светские рауты, протоколы допросов или дружеские посиделки очень, очень влиятельных молодых мам.

А это значило, что ребёнка у Рэя не было. Я перевела дух. Ну хоть что-то.

Хоть что-то, да. Но остальное? У меня не было прав считать, что Рэй откажется от брака с Сильвейной, но, проклятье, я хотя бы знала, что любит-то он меня!

Любовь – понятие очень условное. Но я верила, что Рэй умел любить.

Лжец. Вечный лжец.

Высоко в небе кувыркался молодой дракон, подставляя последним солнечным лучам изжелта-малахитовую чешую. Я проводила дракона взглядом. Он был свободен. А я… моё сердце…

Я сжала кулаки. Хотелось раскрошить эти скалы, разметать песок и смести прочь проклятый дом над обрывом.

Хотелось никогда сюда не попадать.

Татуировка вдруг ожгла бедро, уколов меня сплетением энергетических нитей. Я не сразу заметила, что мои пальцы засветились алым, а песок внизу начал свиваться в тугую струйку, мало-помалу превращающуюся в крутящийся смерч. Он дошёл мне до середины бедра, когда я отпрыгнула и оттолкнула его двумя руками.

Смерч раскрутился по бешеной спирали и полетел вдоль пляжа, становясь всё выше с каждой секундой. Молодой дракон снизился, с любопытством глядя янтарными глазами на это чудо.

Я ощутила его эмоции – яркие, живые, безоблачные. Его не предавали, он искренне любил этот мир и местных жителей, относившихся к нему как к божеству. Я глубоко вздохнула, забыв про смерч, тут же развеявшийся в море, – и потянулась к образу дракона, возникшему в моём сознании, чтобы продлить это чувство свободы хоть на миг.

И открыла рот в изумлении, когда поняла, что он спускается ко мне.

Я призвала дракона. Я… услышала дракона. И он услышал меня.

Уроки лорда-хранителя не пропали даром. Уроки отца. Снова.

– Фаэль!

Я знала этот голос. Я не обернулась.

– Оллира наготовила сладостей, – весело крикнул Рэй. – Не представляешь, какие у неё вафли с горячим шоколадом! А пирожные! Хат учился у неё, между прочим: три слоя разных шоколадных муссов, сверху карамелизированные ягоды и взбитые сливки! Представляешь?

Крылья дракона взмахнули прямо над волнами, и я услышала присвист Рэя за спиной.

– Погоди… этот красавец ведь не ко мне спустился. Фаэль? Фаэль!

Плевать на него. Плевать на всех.

Я разбежалась, забыв про то, что намочу единственные ботинки. Шагнула в волны, обхватила дракона за шею, и меня словно что-то подтолкнуло в спину, помогая залезть. Татуировка на бедре вспыхнула яркой, живой силой, и я не сразу поняла, что снова задействовала дар. Кажется, когда я злюсь, я действительно становлюсь сильнее. Рэй не зря советовал мне использовать гнев в самом начале нашего знакомства.

А в следующий момент дракон недовольно взмахнул крыльями, отрываясь от земли, и я ощутила, как ноша на его спине – едва, впрочем, ощутимая – увеличилась вдвое.

– Ты, – процедила я.

Я обернулась. Рэй сидел на спине дракона, скрестив ноги, в такой позе, в какой любой другой наездник давно бы свалился. Но Рэй, казалось, не испытывал никаких неудобств. Я вдруг почувствовала, как он перехватывает управление, а в моём сознании проскальзывает мягкое извиняющееся касание огромного могучего существа.

Теперь дракон подчинялся потомку великой династии.

– Мы снижаемся, – произнёс Рэй.

– Я не хочу снижаться, – хрипло произнесла я. – Я хочу, чтобы ты спрыгнул отсюда к тёмным сиддам, а я улечу.

– Куда улетишь? К горизонту? Пока дракон не рухнет от потери сил или пока ты не свалишься? – в голосе Рэя прозвучали напряжённые нотки, и я, вздрогнув, вспомнила, что так погибла его мать. – Что у тебя вместо выдержки, агент? Морская пена?

Я не выдержала и фыркнула. А потом вспомнила его, держащего в объятьях эту… прекрасную Оллиру.

«Я тебя ненавижу!»

Угу, как же.

– Для чего я здесь? – безразлично спросила я.

– Я хочу, чтобы ты помогла Оллире и сделала для них всё, когда меня убьют.

«Для них»? Для кого-то ещё, кроме Оллиры?

А потом я вздрогнула. Рэй сказал «когда».

– С каких это пор ты собрался умирать? – холодно спросила я.

– Неважно. Но я не могу доверить эту миссию никому, кроме тебя.

Наверное, до того, как я узнала о грядущей помолвке Рэя и Сильвейны, я была бы вне себя от радости, услышав подобную просьбу. В начале нашего знакомства я вообще не верила, что Рэй сможет мне доверять – по-настоящему полно и без оглядки.

Сейчас мне было всё равно.

– Я устала, – произнесла я. – Мне плевать, насколько это задание для тебя важно, – ты должен был меня предупредить об этой женщине. Рассказать мне всё.

– Я до сих пор не рассказал, потому что я до сих пор сомневаюсь, – очень спокойно сказал Рэй. – Под угрозой окажется не моя жизнь, а того, кто мне очень дорог.

Я вцепилась в выступы на шкуре дракона, еле сдерживая слёзы. Очень дорог. Очень дорог…

– И что, – сдавленным голосом сказала я, – мне нужно сделать, чтобы ты перестал сомневаться?

Рэй долго смотрел на меня в сгущающихся сумерках. Долго-долго.

– Я не знаю, – тихо сказал он. – Наверное, что-то надо сделать мне.

Он наклонился вперёд и поцеловал меня.

Я настолько опешила, что даже не стала его отталкивать.

Губы у него были мокрые и солёные. Как у меня.

Мягкий толчок. Дракон приземлился. Рэй соскользнул на песок первым – и протянул руку.

– Идём, – произнёс он мягко. – Тебе давно пора кое с кем познакомиться.

Ужин был накрыт на веранде. Рофендровые ветви особого терракотового оттенка оплетали деревянные рамы, и мошки вились вокруг светильника, висящего между ними.

Хат, по своему обыкновению, замер в углу, рядом со старомодной жаровней, на которой томилась гулярка. Оллира встала при нашем приближении, и я, скользнув взглядом по запотевшему графину, впервые увидела ребёнка, сидящего за столом. Мальчик лет семи, такой же белокурый, как и мать, вот только глаза у него были карие.

Карие с едва-едва заметными золотыми искрами.

Нет. Невозможно. Семь лет назад Рэю едва-едва исполнилось…

– Познакомьтесь, – произнёс Рэй. – Фаэль, моя напарница, которой я доверяю во всём. Оллира, которой нужна помощь и защита. И… – по губам его скользнула улыбка, и я вдруг в ослепительном озарении поняла всё значение этой улыбки, – юный Джейен, названный по отцу.

Я чуть не упала на пол.

Джейен… сын старшего брата Рэя?

У Джейена был сын?

– Дочь гончара? – выпалила я, не подумав. – Та самая, про которую принц Джейен говорил, что это самое волшебное, что с ним случилось, и желал Рэю такого же счастья?

Хат, стоящий в углу, поперхнулся.

– То ещё счастье, – проронил он. – Редкий визит сюда обходится без пары-тройки совершенно несправедливых сковородок в мой адрес.

– А ты, как всегда, играешь в оскорблённую невинность, – устало сказал Рэй.

– Возмущённый протест: а как же! Между прочим, отсюда открывается выгоднейшая позиция для обстрела, а мы даже самых завалящих наёмных убийц сюда ещё ни разу не приводили!

– Добро пожаловать, – сухо произнесла Оллира, кивнув мне. – Прошу к столу.

Ели мы в молчании, едва поднимая головы от тарелки. Только юный Джейен вглядывался в меня всё пристальнее и с интересом переводил взгляд от меня к Рэю.

– Вы поженитесь? – выпалил он.

Хат, стоящий в углу, ехидно захихикал.

– Даже лучше, – произнёс Рэй серьёзно. – Мы напарники. Это значит, что я вижу Фаэль куда чаще, чем буду видеть жену, если дойдёт до свадьбы.

– Тем более что и разницы никакой, – тут же вставил Хат. – Да, хозяин?

– Хат, – произнесла я предупреждающе.

Рэй покосился на меня и повернулся к Джейену:

– Так получилось, – мягко сказал он, – что твой отец не смог жениться на маме. Помнишь, я рассказывал тебе о высоких лордах? И о том, что они не могут жениться на простых людях без сильного дара, чтобы не подвергать их опасности?

– Помню, – разочарованно вздохнул мальчик.

– Так вот, у Фаэль слабый дар. Если бы она стала моей женой, её убили бы те, кто хочет, чтобы у меня были дети с сильным даром. Совершенно так же, как убили бы твою маму, если бы твои родители поженились.

– Но вместо этого убили папу, – произнёс мальчик мрачно. – Моего отца убил подлый предатель! А мама даже не говорит мне его имени!

Оллира и Рэй обменялись взглядами.

Рэй встал и присел рядом с мальчиком. Взял его руки в свои, и в его глазах светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. Если бы кто-то здесь не знал, что маленький Джейен значил для Рэя всё, сейчас бы он это понял по одному-единственному взгляду.

…Возможно, это тоже была маска. Но тогда Рэй был единственным в империи виртуозом, способным так притворяться.

– Я никогда не рассказывал тебе, что случилось тогда, – произнёс Рэй глубоким голосом, глядя в глаза мальчику. – Твой дедушка… сошёл с ума. Он желал власти и вечной жизни и приказывал казнить людей и даже могучих сиддов одного за другим. Я пришёл к имперской разведке и потребовал остановить его. Моего брата – твоего отца – я хотел спасти.

– Но папа мёртв, – дрожащим голосом сказал мальчик.

– Да. Я не успел. Когда мы ворвались в зал, сумасшедший чернокнижник помог… помог… – по лицу Рэя пробежала судорога, – убить твоего отца. Я не смог его остановить.

Оллира смотрела на Рэя с отвращением, словно считала всю эту историю ложью.

– Это правда, – очень тихо сказала я, глядя на неё. – Рэй предал сумасшедшего императора, но не Джейена. Он пытался его спасти.

– Он рассказывал мне эту историю, – произнесла она бесстрастно. – Вот только он забыл упомянуть, что мог бы подойти к Джейену и рассказать ему всё. И тогда Джейен был бы жив.

– Тогда Джейен рассказал бы всё отцу, – устало сказал Рэй. – Он был заражён его безумием – не смертельно, вероятно, но он перенял его идеи. Джейен едва посещал вас в последние месяцы – его больше ничего не интересовало. Поделиться с ним новостями о заговоре было бы безумием. Все мы погибли бы, и некому было бы вывезти вас из столицы и объявить умершими.

– Мой отец до сих пор считает, что мы умерли!

– И мне очень жаль. Но ты сама говорила, что ему плевать на тебя и на внука, правда?

Оллира молчала.

– Олли?

Оллира перевела взгляд на сына, потом на Рэя. Печёные овощи с крылом гулярки лежали на её тарелке, забытые.

– Ты всё ещё говоришь с ним по ночам? – спросила она негромко.

Рэй покачал головой:

– Я отпустил его. Теперь, когда рядом со мной Фаэль и есть вы. Я живу ради живых, а ему пора лететь дальше. Ты же знаешь, Олли: Джейен всегда любил летать.

По щеке Оллиры скатилась слеза. Вафля, которую она сжимала в руке, истекала шоколадом, тягучие капли падали на лёгкое платье, но она этого не замечала.

– Да, – хрипло сказала она. – Он говорил, что больше него летать любишь только ты. Вы так похожи, так… так безумно похожи…

– Кем бы вы ни были друг другу, – тихо сказала я, – вы живая память о Джейене.

Взгляды Рэя и Оллиры встретились. Юный Джейен растерянно смотрел на них.

Наконец Рэй чуть улыбнулся. И протянул Оллире руку.

Оллира вдруг резко отодвинула стул и встала.

– Нет, – выдохнула она. – Нет, я не должна была, прячьтесь, быстро, они вот-вот…

В следующий миг грянул выстрел.

Никто не смог бы его предотвратить. Никто не успел бы даже шевельнуться.

Словно во сне, я увидела, как обсидиановые осколки вонзаются в деревянные перила веранды. Как Хат, успевший схватиться за ружьё, падает на спину, бессильно раскидывая руки, и как тухнут его глаза.

Время остановилось. И в эту секунду, растянувшуюся в сгусток ужаса и отчаяния, я поняла, в кого будет направлен следующий выстрел.

Не в Оллиру, самую обычную девушку. Не в её сына, несущего в себе кровь великой династии, но очень слабый дар. И даже не в меня.

Потому что я знала, кто стрелял. Гемма на моей груди горела алым пламенем, говоря мне, что Рэй в опасности, и я знала. Знала так же безошибочно, как знала, кого я люблю. Люблю превыше любви.

Всё, что у меня было, – скорость. Реакция Рэя была выше моей, но в это мгновение, с руной, которая горела у меня на коже ослепительной болью и невыносимым светом, я одна мыслила и действовала быстрее всех.

Я не успела бы броситься к стрелку: я даже не знала, где он. Не успела бы никого вытащить с площадки.

Я успела сделать только одно.

Броситься перед Рэем, закрывая его своим телом.

Грохот выстрела был последним, что я услышала.