Текст книги "В змеином кубле (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 10
Глава десятая.
Квирина, Сантэя.
1
Качается помост. Пародия на него. На подмостках бродячих балаганов мастерят пародию на дворцы, а Элгэ достались всего лишь фальшивые носилки. Как и положено фальшивой жрице и фальшивой рабыне. А что настоящая герцогиня, так это уже вообще никому не интересно. Было и сплыло. И травой поросло. Кто не верит – спросите Мальзери. И невесть чей труп в его фамильной усыпальнице.
Качается помост. Самый бедный из того, что нашлось на вилле. То есть – дороже целого квартала лачуг нищего плебса.
Качается самый жалкий из роскошных помостов. Кому какое дело, кого там везут. Особенно, если этот кто-то тоже врет. Изображает дрожащую жертву. С таким же фальшивым узлом на якобы связанных руках. Не дрожащих.
Зато дрожат фонари и иссиня-черное небо. Бездонно-глубокое. Почти Илладэнское. Еще одна пародия.
– Пожарная стража Сантэи! Пожарная стража Сантэи. Уступите дорогу!
Хоть кто-то еще помнит свой долг. Эти напьются последними. К сожалению. Для Элгэ и ее конвоя.
Темная одежда, яркие факелы. Будто не тушить идут, а жечь.
– Личная стража патриция Тита Флавия Страбона! – куда громче (и надменнее) орет сопровождающий помост десятник. – С дороги! Живо!
Куда деваться? Кто такая пожарная стража в нынешней Сантэе? Кто они – против стражи знатнейшего патриция из древнейшего рода Квирины?
Главное, не нарваться на кого похуже стражи. Поопаснее.
И главное, не думать, что грозит в случае провала. Неважно, на какой стадии плана. Императорская стража ничем не слаще охранников гладиаторских казарм. Да и самих гладиаторов Элгэ не слишком идеализирует – будь они хоть трижды неквиринцами. Потому как и не эвитанцы. И уж точно не из Илладэна. И не из Тенмара.
Ворота чернеют вдали.
Нет. Уже вблизи. Рукой носильщиков подать.
Приехали. Прикачались.
Пора приземляться. Почти.
Нет. Передадут с рук на руки и так. Как и было задумано.
Если что – быстро сбросить узел и выхватить кинжал. Быстро. В ритме самых ярких танцев Илладэна. Как и положено танцовщице. Пусть и растеряла по пути кастаньеты и гребни. И вдобавок – Алексу, Диего и Октавиана.
Да не трясите вы так помост, идиоты! Мгновенно распутываться и вооружаться воспитанники Кармэн привыкли на твердой земле.
Очередной просчет домашних детишек. Садовых роз, вообразивших себя южным саксаулом.
И даже не известна реакция самой приемной матери на такой риск воспитанницы. То ли восхищение, то ли собственноручное убийство.
Скорее, второе. Риск герцогиня Вальданэ одобряла для себя и посторонних. А детей всегда предпочитала оберегать. Когда могла.
– Открыть ворота! Личная стража высокородного патриция Тита Флавия Страбона!
Местная стража оживилась. Повеселела, грубо зашутила. Ждут щедрой выпивки? Выпивка тоже будет, ждите. Прямо сейчас. Сзади несут.
Да и девку на помосте заметили. Ладно хоть лапы пока не тянут. Знают, что вперед положено пускать начальника.
Зато он сам уже слюнями успел облиться.
– … с пожеланием выпить за здоровье Его Светлости господина патриция.
Одобрительный рев подтвердил: выпьют. Да еще как! Еще и не хватит.
– И дерзкая рабыня – для гладиаторов!
– А рабыню можно и нам… – окончательно оживился начальник местных.
– Господин сказал: швырнуть гладиаторам – значит, гладиаторам! – взревел десятник личной стражи. – И мне велено лично проследить.
– Хорошо. Проходите и швыряйте.
Ржут как кони. Нет, так нет. Девок и в другом месте найти можно. И не одну, а десятки.
Нет. Опять – нет. Кони здесь ни при чём. Не оскорбляй благородных животных.
Жаль, нельзя устроить бучу прямо сейчас, но стражи много – и всё еще трезвой. Да и рабов с плебсом никто еще не вооружил. Толку-то сейчас от беглых гладиаторов? Которые вдобавок еще не в курсе, что уже беглые.
– Эй, Красавчик Олаф! Вашим развлечение прибыло. Красотка рабыня!
И часто им так?
– Ничего, если хоть Олаф ее себе оставит? – подмигнул начальник стражи. – Хороший товар, жаль по рукам пускать. Да и потом – эти, между нами, могут не согласиться. А Олаф – он у нас еще тот жеребец, целой казармы стоит.
Рассчитывает, что потом «товар» подарят ему? Когда «жеребец» пресытится? И… такое уже бывало?
Опять несчастных лошадей вспомнили! За что?
Начальник шутит, подчиненные ржут. Не как кони. Как стража. В предвкушении выпивки и девок.
– Пусть ваш Олаф что хочет, то и делает, – милостиво разрешил десятник. – Число гладиаторов господин не оговаривал.
А вот и хваленый Олаф. Действительно – красавчик. Бывший капитан кавалерии Бьёрнланда Олаф Сигурдсон.
Помост с Элгэ подтащили прямо к нему. Предлагая принять прямо в крепкие руки. Рабыню, не помост.
Принял. Без вопросов и сальных шуток. Понес в казармы. И даже не слишком прижимает к себе. И не хватает за что ни попадя.
– Какие судьбами, миледи герцогиня? – шепот в самое ухо.
Откуда знакомы – разберемся потом. При чьем дворе, в каком танце.
– Стоит ли мне говорить, что вы – в полнейшей безопасности?
– Я и так не сомневалась в вашей чести мужчины, дворянина и офицера. Олаф, сегодня ночью готовится переворот. Будьте готовы и вы – вырваться на свободу и не дать восставшим устроить поголовную резню.
2
Под гитару Анри подпевают человек десять. Рвано звенят струны. Идет по кругу чаша. Сильно разбавленная.
Эста в своей черед отпила глоток и протянула чашу едва оклемавшейся словеонке, Вере. Та едва пришла в себя – потребовала оружие.
Дали сразу. По выбору. Кинжал и набор стилетов.
Шум во дворе оборвал песню на полуслове, а Эжена – на полуглотке.
Анри отложил гитару. Десятки рук потянулись за оружием. Не спеша.
Суетливо – одна Вера. Точнее, торопливо. Еще непривычно.
А остальные – успеют. Хоть в бездну, хоть в Ирий. Дверь еще тоже вышибить надо.
– Полковник, откройте! Мы не нападаем!
– Не верь! – это выкрикнул не только Серж. С ним Конрад и еще человек пять.
– Это друг, – усмехнулся Тенмар. – Он в спину не ударит.
– Анри, это квиринец! – не выдержал Эверрат. – Слуга императора! Они сейчас все – против нас.
– Кор, успокойся. Мы же всё равно собрались на прорыв, правильно?
– Полковник, даю слово: никого из вас не тронут.
– На всякий случай – готовьтесь, – уже шепотом велел Тенмар. – Чего вы хотите? – крикнул он.
– Полковник… Анри! Тут не до вас, честное слово. Аврелиан убит, в Сантэе восстание рабов!
3
Забавно. Когда-то юный Иннокентий мечтал о блестящей карьере. Но капризная судьба исполняет мечты либо никогда, либо когда они уже не нужны.
Кардинал михаилитов Иннокентий молча натянул кирасу. Рука привычно сжала рукоять клинка.
Теперь проверить пистолеты. И окинуть взглядом свое воинство. Уже готовое к бою. Не впервой ведь. Да и предшественника Иннокентия здесь помнят хорошо.
Пора.
Отряд михаилитов выступил из обители. Ровным строем. Спасать предавший их город.
Часть 2
Глава 1
Часть вторая. Квиринская Бездна.
Вот – свершилось. Весь мир одичал, и окрест
Ни один не мерцает маяк.
И тому, кто не понял вещания звезд, —
Нестерпим окружающий мрак.
Александр Блок.
Глава первая.
Квирина, Сантэя.
1
Газовые фонари не горят почти негде. Где просто переломаны, где – вывернуты вместе со столбами.
Только черная ночь Сантэи светла, как никогда. Кое-где уже вовсю полыхает. Особенно кварталы плебса.
И некому тушить. Пожарная стража Сантэи мертва. Слишком была ненавистна тем, кому столько лет запрещала жечь ночами огонь. Даже тусклые сальные свечи.
Идти сквозь эту Бездну – выше любых сил, не идти – невозможно. Нельзя бросить здесь командира. Одного… с этими! Со сбродом на улице и с Ревинтером в качестве хвоста.
И сейчас нужно просто идти. Разгонять озверевшие шайки. Спасать мирных, беззащитных людей. А для этого – стрелять и рубить нелюдей прямо в оскаленные морды. Потому что лицами их назвать уже нельзя.
Анри сейчас страшен. Но не так, как то, что творится на улицах Сантэи. Она окончательно спятила.
Во сколько же раз рабов больше, чем господ? Сколько лет – веков! – невольники ненавидели тех, для кого были легко заменимой вещью? И о чём думали патриции, вооружая их? Что те вдруг кинутся защищать хозяев? С какого перепугу?
Мечтайте! Не настолько наивен даже Серж Кридель. Зато вполне – половина цвета Сантэйской аристократии!
И потому сейчас нужно стрелять и рубить. Рубить и стрелять. И надеяться, что трех сотен солдат и офицеров достаточно, чтобы спасти Сантэю. Кто там говорил, что один эвитанец стоит десятка квиринцев? А тысячу не хотите?
Нет? Так кто же вас спрашивает? Вас не спрашивают уже очень давно. С самого Эвитана. Ни самого Конрада, ни других. Даже Анри.
Эти впереди вооружены лучше предыдущих. И идут сомкнутым строем. Наверняка и командир возглавляет толковый. Бывшие вояки? Присоединившиеся к рабам озверевшие гладиаторы?
Если второе – эвитанцам конец. Как же глупо – погибнуть именно сейчас…
2
Спокойно они прошли не больше полквартала. А дальше началась Бездна. Льда, Пламени и крови.
Нет. Лед остался лишь в чужих сердцах. Потому что у тех, кто такое творит, – сердца нет. Как и души.
Кажется, Серж понял, почему папа всегда был против восстаний. Любых. Даже самых благородных.
Почему свихнувшаяся чернь всегда хочет одного и того же – убивать, грабить, жечь? Ну и еще женщин – любого возраста. Особенно когда напьется в дым. Или опьянеет от крови.
На сей раз Кридель даже не успел отвернуться. Как и Анри. Впрочем, как раз тот и не собирался. Отвернувшись, стрелять сложно. Даже для него.
Говорят, подполковник никогда не промахивается. Но на сей раз попал в живот. В нос шибанула вонь, перекрыла всё…
Эрвэ поморщился и вскинул пистолет.
– Оставь, как есть, – холодно остановил врача Анри. – Быстрой смерти такие не заслуживают. Лучше прихвати девочку. А то ее другие найдут.
Прихвати. И вручи Эстеле. Той уже не впервой. Просто Вера была старше. И успела пострадать лишь от синяков.
За спиной дикий животный вой боли режет уши. Молит то ли спасти, то ли добить.
Не то чтобы Серж не понимал, что это даже справедливо. Но шарахнулся от Тенмара даже раньше, чем успел вообще хоть что-то подумать. Или понять. Или осознать.
А тот даже не обернулся. Так уже было…
Отряд идет. Отстреливается от мародеров. Спасает, кого успеет. Оставляет недобитых насильников.
Кажется, шокирован даже Эверрат. Зато Роджер следует за Анри, как приклеенный. Сквозь грязь, кровь, смерть…
А они лишь растут – как головы гидры. И жертв, и палачей становится лишь больше – с каждым часом, минутой… шагом. И сколько спасенных девчонок можно поручить одной Эстеле? В одном только недавно освобожденном монастыре послушниц – десятки.
А уж ворвавшихся туда озверелых рабов…
Воют очередные насильники. Огрызаются их товарищи.
– Децимация, – холодно велел Тенмар.
Умолкнуть не успел – эвитанцы уже тащат насильников прочь.
– Не этих. Децимировать тех, кто стоял и подзуживал. А этих перевешать всех.
Квартале на пятом Криделю стало всё равно. Всё это никогда не кончится. Он просто сошел с ума и провалился в Бездну, вот и всё. Поздно считать грехи и молить: за что? Здесь Серж теперь и останется…
А потом впереди раздались выстрелы. А из расцвеченной всполохами пожара толпы выступила ровная шеренга… солдат? Нет, гладиаторов. Бывших солдат.
Бьёрнландцы. Красавчик Олаф вскинул руку к покрытому кровью лицу. Признавая первенство эвитанцев. Одного из них.
– Полковник, прошу располагать мной и моим отрядом по вашему усмотрению.
3
Валерия – жива, Аза и Риста – тоже. Живы и эвитанцы с бьёрнландцами. И Мишель. Потому что мертвы тысячи сантэйцев.
А Элгэ жива – потому что едва не погибли все рабы в доме Поппея. Чтобы спасти десяток своих, нужно убить тысячу чужих. И далеко не все из них – враги. Большинство тебя даже не знает. Как и ты их.
– Безумие не вернется. Мы успели. С ней всё будет в порядке, – устало вздыхает Аза. – И с Сильвией – тоже. И, может, даже с Марком – раз твои друзья его нашли. Еще бы судьба дала ему шанс отомстить. Сполна. Иногда это – лучшее лекарство. И никому уже не повредит.
Намек понят. На вред, уже нанесенный. И вовсе не Андроником.
Друзья? Любой из них вправе убить Элгэ – за всё, что она сотворила. Что спасла их – ценой гибели половины вражеского города. А прежде того – сама же подставила. Потому что жаждала мести Поппею. За никогда прежде не виденную рабыню.
Холодит камень вечерних стен, пылает зарево за темными окнами. Пожары в Сантэе только успевают тушить. Вспоминая добром прежнюю пожарную стражу – покойную. Да где же теперь искать новую? Кто выйдет на улицу без патруля за спиной? Вооруженного до зубов.
Элгэ решительно обернулась к старой банджарон:
– Ну, говори. Что твой табор остался бы жив, если б никогда не встретил меня.
– Остался бы, – согласилась та.
В бликах камина ее лицо кажется странно отрешенным. Будто Аза в клетке. Что чистая правда. Камин вместо костра, камень стен вместо свободных степей. Одинокая старуха без корней и ветвей.
– И остался бы жив – если б баро не вздумал тебя выгодно продать. Я думала, всё будет иначе.
– Как? – тупо уточнила илладийка.
Какая уже разница? Если Ичедари и впрямь богиня Смерти – ясно, зачем она пощадила Элгэ. Той довольно ступить – и люди гибнут сотнями. Кто же уничтожит столь рьяную служительницу?
– Да откуда же мне знать? Например, что ты станешь предательницей. А твоей вины в гибели моего племени нет. Не вали на себя всё вперемешку, Элгэ Илладэн. Крови на тебе и так довольно. Как и невинных смертей.
– У меня не осталось выбора. Смерть этих рабовладельцев на совести я как-нибудь переживу. Если вообще выживу.
Если бы из-за нее погибли Анри или Кор, осталось бы только застрелиться.
– Сколько мародеров и насильников ты убила сегодня? – нарушила молчание старуха.
– Не помню, – усмехнулась Элгэ. – Не больше других. И меньше, чем многие. Но даже если больше – это ведь мало что искупает, верно?
– Каждый живет со своими грехами, – проронила Аза. – Впрочем, возможно, это уже почти не про тебя. Возможно, песок твоих часов всё же иссякнет раньше, чем ты надеешься.
– Намек, что мне завтра вскроют горло свои же? Или даже сегодня? До полуночи еще успеют.
– Вряд ли. Они-то как раз понимают… многое. А еще больше – михаилиты. Нет, убьют тебя не те и не другие.
– Ты говорила и с михаилитами?
А почему бы и нет? Раз уж беглянок приютили именно они.
– О да. Кардинал Иннокентий лично удостоил меня аудиенции. А еще я говорила с одной из «дев» – с Юстинианой.
– Которая жрица?
– Послушница. Чтобы стать полноценной жрицей, мало танцевать и завораживать. Еще нужно убить своего первого мужчину, – поморщилась Аза. – Ичедари любит такие жертвы.
– Не любит, – неизвестно зачем бросила Элгэ. – Терпеть не может. Ей это всё до гроба надоело. Но, увы – такие игры любят ее последователи.
– Тебе лучше знать. Раз уж ты похоже, накоротке и с древней богиней. Да еще и столь похожа на нее – оправданиями отсутствия выбора. В любом случае, хочет Ичедари или нет, но Посвящение совершается именно так. Юная жрица убивает любовника во время сближения и забирает его силу.
– Мило. Где-то у кого-то такое тоже принято. Кажется, у пауков. Странно, что тогда уж культ посвящен не ему. В чём змея-то виновата? Но зачем ты пересказываешь это мне? Я – не Ичедари, не змея, не паук и уж точно не мужчина. Да и мой первый любовник отсюда далековато.
– Затем, что я не знаю, как трактовать убийство Поппея прямо на алтаре Ичедари.
– Он не был у меня не только первым, но и вообще никаким, – хрипло рассмеялась илладийка. – Поппей, видишь ли, выхлебал не то зелье.
– Существуют и другие обряды, Элгэ, кроме Посвящения в Ичедари. Как бы то ни было, но жертву богиня, похоже, приняла.
Крыть нечем. Приняла. И даже лично за ней явилась.
А если бы не принимала другие жертвы – срывались бы все Посвящения. У нее и здесь нет выбора?
А разве не так она сама говорила?
– И даже это – еще не всё. Видишь ли, эта площадь пригодна не только, как Алтарь Ичедари. Хотя бы потому, что в прежние времена здесь не было ее культа. Зато… ты когда-нибудь слышала, что все нынешние храмы построены на месте древних святилищ? А порой и на старом фундаменте. Больно уж он в древности был крепким и устойчивым. Тогда умели строить. И хорошо знали, где молитва дойдет скорее. Боги-то были попроще и… поближе.
– И…
– Судя по тому, что случилось с Конрадом, святилище протянулось и туда. Но вряд ли на весь дом Поппея. Иначе он давно бы умер – вслед за первой же казненной рабыней.
– То есть?
Холод вновь струится в кровь. Как ни храбрись.
Будто еще невесть почему, но уже возникло ощущение ловушки. Опять.
Осталось лишь сохранить лицо. Не выдать страха.
– Алтарь Ичедари, место Силы, древний Алтарь для бракосочетаний Нерушимым Союзом. Всё было здесь. На одном и том же месте.
– Погоди, ты имеешь в виду…
– В прежние времена существовало два вида брака – для людей и для богов. Первый отличался от нынешнего лишь словами свадебной клятвы, а вот второй заключался крайне редко. Представляешь – жена умирает от родов, а мужу придется вслед за ней. Вот если б действовало только наоборот – его применяли бы сплошь и рядом, – расхохоталась старуха. – Но, увы – древние боги любили справедливость.
– А сбежать было нельзя?
– От молнии с небес? Или от сердечного приступа?
– Один просто умирал без другого? Сам по себе?
– Именно. Второй супруг уходил за своей половиной в течение года, но дня и часу никто не знал. Год – это, очевидно, чтобы женщина успела родить, если беременна. К детям у древних богов была особая слабость – их почему-то чаще жалели, чем нет. Как ты понимаешь, практиковали этот брак только несчастные влюбленные. Ну, или жаждущие принудить к браку – кому без него и жизнь уже не дорога. За последнее боги карали нещадно, но связанного даже против воли спасти уже не могли. Это как чумой заразиться. Или в капкан ногу сунуть. Что сам, что тебя толкнули – зубья захлопнутся.
– А если просто не жить вместе? Сбежала – и ищи тебя, свищи.
– Это можно. А вот с кем-то другим – нельзя, если не хочешь его скоропостижной смерти. От «помех» древние боги избавлялись легко. Даже желать связанного Алтарем – грех.
– Но какое отношение всё это имеет ко мне?
– Такое, что спать с Поппеем совсем не обязательно. Никто не мог заранее сказать, после чего боги свяжут вас – чего для них довольно. Поцелуя, клятв или, может, простого рукопожатия. Но мало у кого хватало наглости сближаться прямо на Алтаре – значит, как раз такое было не обязательно. Так что молись, Элгэ Илладэн. Молись, чтобы границы Алтаря не простирались на Храмовую Площадь. Молишь, чтобы он не распространялся на всё Место Силы. Или тебе конец.
– Мне конец? – Элгэ попробовала слово на вкус. – Забавно. Аза, я слышала такое много раз. И мне уже не впервой грозит очередное древнее божество или кто оно там. Выжила тогда – переживу и сейчас. Если не убьют всепонимающие свои же. Или чужие. Желающих на улицах много.
И кому молиться, если сила такого Алтаря – выше воли Творца? Толку-то теперь молиться?
Кстати, богиня ничего не упоминала о грядущей гибели собеседницы. Не сочла нужным? Или «Алтарь венчания» всё же ограничен каким-то куском Поппеева сада? Или всё это вообще – вранье?
С другой стороны, прежде здесь и впрямь стояла скромная церквушка Творца. А до особняка кровожадного патриция тянулся просто кусок старой дороги. И гнилые дома снесли, чтобы расчистить площадь.
Элгэ чуть не застонала. Именно эти вечно теплые камни с фонтаном в Сантэе и прозвали Площадью Влюбленных!
«Пригласи сюда подружку или милого дружка – и вовек не расстанетесь», – говорят в Квиринской столице. Говорили.
Вот тебе и «не расстанетесь». Вовек.
Да, когда-то здесь тоже стояли дома. Очередные жалкие лачуги. Но если кто там неожиданно и умирал – кому какое дело? Смерть от утери супруга выглядит естественной. Затосковал и зачах от горя – бывает.
Да и кто вообще так уж тщательно следит за смертностью бедняков? Может, тут вообще рабские развалюхи стояли?
А в часовне никому и в голову не придет целоваться. И даже хватать незнакомок за руки. А рукопожатие между близкой родней Алтарь, может, и не зачтет. Не настолько же свихнутый.
Хуже другое. Чем сильнее веришь в проклятие – тем сильнее и оно в тебя. Тем неотвратимее настигнет.
– Ты, конечно, можешь усомниться, Элгэ Илладэн. – усмехнулась Аза. – Решить, что я тебе мщу или просто пугаю. Но, поверь – для древних законов такое совсем неважно. Это тебе не бабка-банджарон со сглазом. Главное, что они не усомнятся в тебе.
– Даже если это и так – нет ничего непреодолимого. Эстела же спасла Конрада.
Вопрос: надолго ли? Он жив с тех пор считанные дни. Много меньше обещанного года.
– А ты знаешь мужчину из рода Эстелы, что спасет тебя похожим образом?
– Нет, не знаю. Кристиан не любит меня, а это, как я понимаю, обязательно.
Да и наглости Элгэ на такое не хватит. Никогда.
– Обязательно. Кроме того, спасающий просто «перевязывает» жертву на себя. И проверяет, что окажется крепче – жизнь или смерть. Такое и прежде пробовали – всегда найдутся смельчаки. Но без крови банджарон в жилах ничего не выйдет, без любви – тем более. Причем – со стороны обоих. Гораздо чаще смерть просто забирала обоих.
– В какой срок? – похолодела Элгэ.
– За тот самый год.
Знала ли Эста? Без сомнения. Это читалось в ее глазах. В отчаянном угольном взоре. Она прошла за Конрадом полмира. Шагнет и в смерть.
А уверена ли была Эста в любви Конрада? Уже зная о его измене?
– Храброй девочке было известно, на что она идет, – подтвердила старая банджарон.
– Анри Тенмар! – сообразила Элгэ. – Он не простит себя, если узнает!
– Не узнает, – вновь кивнула Аза. – Ни от тебя, ни от меня, ни от Эсты. А больше никому не известно. Может, всё еще и обойдется. Ни к чему ему терзаться весь год еще и из-за этого.
И ни к чему терзаться еще и ему.
– И поговори со своей подругой. С Валерией. Мне ее не удержать.
– О чём ты? – знакомый ужас привычно леденит кровь. Комком сворачивается в горле.
Почему не за себя – всегда страшнее?
– Ты же сказала…
– Не об этом, – усмехнулась Аза. – Она здорова. Но ты всё же поговори.
