Текст книги "В змеином кубле (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Я беру на службу его! – Жирная, увешанная перстнями клешня легла на плечо Октавиана.

Тот пробормотал в ответ благодарность: верх изящной словесности для Гуго и полный провал для него самого. Даже Карл это заметил.

– Мой дорогой мальчик, идем, – рука на плече Октавиана довольно мерзко заскользила. А обращение Карл позаимствовал у кого? У любимого дядюшки? – Я хочу… мы желаем немедленно объяснить тебе твои новые обязанности! Как можно быстрее…

Он еще и трезвеет на глазах!

Зеленая с золотом статуя дернулась, рот раскрылся, кулаки сжались крепче. Намертво.

– Извини, братишка! – ухмыльнулся Октавиан. Стремительной куницей обернулся назад и порывисто заключил Диего в объятия. – Но в этот раз тебе не повезло. Подрасти сначала!

А вот то, как застыл илладиец, целителю не понравилось. И правильно – в следующий миг мальчишка рухнул на пол кулем. И Руносу оставалось только склониться над ним, выполняя долг врача. Раз уж услуги убийцы не понадобились.

Где Октавиан выучился таким штучкам?

3

Двое уходящих даже обернулись. И рука одного – у второго уже далеко не на плече.

Старший Мальзери застыл мраморной глыбой. Или окаменевшим великаном из сказки. Тем, что по дурости выбрел на ослепительно режущий солнечный свет. Да не один, а с потомством.

– Ваше Величество! – окликнул Рунос спину королишки. Распаленного… государственным долгом. – Настоятельно прошу вас подождать моего заключения. Мы не можем рисковать вашим бесценным здоровьем…

Скорей бы оно уже пошатнулось. А то Гуго того и гляди – всех переживет. А гены – те же.

И ускорить-то процесс нельзя. Никто не знает, какое именно убийство погубит душу и так приговоренного к небытию.

Но в убийстве Карла еще и нет смысла. Принц Гуго на престоле – еще хуже. Хотя бы потому, что давно совершеннолетний. А Эрик согласия так и не дал.

Его Величество соизволил обернуться:

– Да оставьте вы уже этого мальчишку, Рунос! Кому он нужен?

Ах, это крысенок про Диего. Раз уже не нужен королю – значит, и никому?

– Вы – личный врач короля, а не графа Мальзери. Лучше займитесь поскорее моим дорогим Октавианом! – волосатая короткопалая лапа небрежно потрепала юношу по обтянутой камзолом спине. Если не ниже.

Валериан Диего тоже не интересуется. А единственный, кому парень вообще дорог, сейчас не смеет лишний раз обернуться. Вторично – это ведь уже слишком для счастливого соперника, да?

– Жара и духота, – поставил диагноз Рунос. – А также избыток впечатлений.

Что в положении королевского врача хорошо – так это возможность игнорировать всех, включая короля. По любому поводу, кроме его личного здоровья.

В любом случае – не казнят и никак особо не покарают. Кому нужен искалеченный или даже просто больной лекарь? Единственный способный облегчить состояние Его Величества?

А заменить такого ценного – некем. Пока.

– Отвезите вашего племянника домой.

Мальзери сейчас в таком состоянии, что ему можно отдавать приказы. И даже нужно.

– С ним ничего страшного. Обморок, нервы. Разочарование… Если это была его мечта – глубоко соболезную юноше. И искренне поздравляю вас.

Ну всё, хватит издеваться. А то сейчас все-таки схлопочешь аристократическим кулаком. Даже Мальзери порой забывают об осторожности. Только что пример был…

И еще неизвестно, как отреагирует король – если его личный врач-простолюдин даст в морду графу и Регенту. Наотмашь.

А так хочется…

И сколько, оказывается, пар собралось вокруг. Пестрых и разновозрастных. Да и просто групп и группок. Вон, прогуливаются неподалеку. Машут веерами, бокалами и целуемыми дамскими лапками. Вот-вот лбами сталкиваться начнут…

Мальзери все-таки очнулся от спячки. Подозвал слуг, те склонились над Диего. Спокойно, без суеты. Вышколенные от и до. Равнодушнее самого господина.

Впрочем, это не их сыновья угодили во… дворец.

Не избил бы граф мальчишку дома! Хотя любая порка и любые пощечины для илладийца лучше, чем то, что ждало здесь.

4

Честно говоря, Рунос надеялся хоть на минуту одиночества – прежде чем явится «мальчик для осмотра». И так и не решил: вывести на разговор или нет? И на сколь подробный.

С одной стороны: выдать себя нельзя. Значит – к такой беседе придется подходить издалека и долго. Потому как юный Мальзери – достойный наследник своей семьи. По крайней мере, по части ума.

А с другой: у кого еще узнать о судьбе Элгэ Илладэн? Иногда неизвестность – невыносима. Почти так же, как честное, точное знание.

Шаги за дверью раздались раньше, чем Рунос успел присесть. Будем надеяться, Октавиан там хоть один.

Потому как только Его Ничтожества для полной компании и не хватало. А то еще и с Гуго. Не говоря уже о паре-тройке пажей с прихлебателями. Тоже вряд ли трезвых.

Впрочем, судя по шагам – не тот, не другой и не третий. И не четвертые.

Жанна. Где ее носило раньше – когда была так нужна?

Впрочем, лишний раз попадаться на глаза Гуго принцесса не любит. У нее тоже есть искушение устроить себе на одного дядю меньше.

Точно – так стучит только Жанна. Изящно, но настойчиво.

– Входи, – распахнул дверь Рунос. Не заморачиваясь с «Высочеством».

Красавица грациозно впорхнула в комнату любовника.

– Только сейчас здесь будет один молодой человек. А может – еще и твой коронованный брат. И нам очень повезет, если хоть без дядюшки.

– Какая мерзость! – сморщила аристократический носик принцесса. – Уже четвертый за последние полгода. Двое потом застрелились сами, одного прикончила собственная семья. Что ждет этого?

– Скорее, второе, – вздохнул Рунос. – С учетом, что новый избранник Его Величества – сын графа. Единственный. Наследник титула.

Впрочем, Мальзери за такое не прощают и троюродных кузенов.

– Карл с ума сошел! – ахнула Жанна. – Если теперь домогается графских сыновей…

Знала бы, что он уже и до герцогских добрался. Почти.

– Ему что, надоело быть королем⁈

– Это не станет поводом для восстания, – вздохнул целитель. – Дядюшку Гуго на престоле не захочет никто.

– Да всем уже скоро будет плевать, кто. Хоть Гуго, хоть любой из его пьяных солдат – лишь бы не Карл! – не выдержала Жанна.

– Сейчас не до этого, к сожалению. Прошу прощения, моя принцесса, но я вынужден просить вас уйти. Если вы, конечно, не пожелаете присутствовать на процессе осмотра юноши. И общаться с вашими… не совсем трезвыми родственниками.

– Кто хоть этот несчастный? – вздохнула она. Даже сочувственно.

Карла Жанна ненавидит. Гуго – без комментариев.

– Октавиан Мальзери.

Молчание целителя не спасет никого и ничего. Весь дворец будет знать уже завтра… если не сегодня. А послезавтра новость загуляет по Лютене.

– Не скажу, что мне жаль его отца, – усмехнулась принцесса. – Но вот парня – да. Он – хороший человек… мне так кажется. Бедный Виан.

На короля Фредерика порой находило. Он вспоминал собственное детство и позволял детям играть с их придворными сверстниками. Вот те-то были в восторге. Особенно от компании Карла.

Впрочем, тот под любым предлогом предпочитал другое общество. А вот принцесса пользовалась папиным послаблением на все сто.

– Жанна, послушать вас, так и Роджер Ревинтер – хороший человек.

– А это правда. Хочешь верь, Рунос, хочешь – нет, но я помню Джерри в детстве. Он был очень добрым. Мы с ним как-то подобрали в саду котенка с перебитой лапкой.

А перебил ее Карл. В девятилетнем возрасте он был не намного приятнее нынешнего.

– Жанна, теперешний Роджер сам с удовольствием перебьет таким котятам что угодно.

– Рунос, если сравнивать с моими братьями и дядей, то все люди – хорошие, – непривычно печально и серьезно проговорила принцесса.

Действительно. Целитель порой забывал, какова она под маской легкомыслия. А Жанна – дочь отца, с легкостью избавлявшегося от жен. И сестра полубезумного брата. Немудрено, что к первому же, кто отнесся к ней по-человечески, она привязалась.

Впрочем, нет – ко второму. Но, при всех его достоинствах, престарелый кардинал все же мало пригоден в объекты девичьих чувств.

Какой могла бы стать принцесса – вырасти она в другом месте? В другой семье?

– Ладно, о мой суровый возлюбленный! – любительница игр с огнем страстно прильнула к его губам. И почти сразу отстранилась первой – невозможный для нее факт. – Я покидаю тебя. Надеюсь, ненадолго.

Далеко ли успела отойти Жанна, Рунос не знал. Возможно, столкнулась с новым протеже Карла прямо в коридоре. А то даже и поздоровалась. Потому как стук в дверь раздался спустя минуту после ее ухода – не дольше.

С «Джерри» принцесса действительно дружила. А с «Вианом»?

– Прошу прощения, – холодноватый, подчеркнуто-вежливый тон Октавиана ничем не напоминает его же развязный – час назад. Потому что на самом деле младший Мальзери – не развязен. – Если я вам не слишком помешаю, то меня прислал Его Величество.

А сам при этом не явился. Как это Карл решил пропустить столь волнующую процедуру? Или страх перед всем, что связано с болезнями, пересилил? Или мэтр Груар нашел-таки способ его отвадить? Старику ведь искренне жаль королевских жертв.

В последнее время старик смягчился даже по отношению к Руносу. То ли смирился со своей участью, то ли наконец ощутил благодарность за спасение. Неоднократное.

Да и вообще – трудно ненавидеть единственного защитника. И не только своего.

Октавиан встал в дверях – безупречная статуя в синем.

– Входите, – вздохнул Рунос.

Раз никакого пьяного Карла за спиной пациента не маячит – уже хлеб. Надо уметь радоваться мелочам.

– Что я должен делать?

– Садитесь, – целитель накинул на дверь крюк и дважды провернул ключ.

– Вы действительно будете меня осматривать? – Октавиан выбрал кресло. Любимое Жаннино. Только сел не на подлокотник.

– Не вижу необходимости. Конечно, я могу найти у вас особо заразную лихорадку…

– Не надо, – усмехнулся юный Мальзери. – В этом случае король пошлет за Диего. А прямо сейчас мне и так ничего не угрожает. Его Величество напился так, что храпит каменным сном. Как видите, мои обязанности начнутся только завтра.

А оно сейчас кажется королевским подарком. Будто вообще никогда не наступит.

Предложить вина? А смысл? Не поить же допьяна ежедневно.

– Уважаемый Рунос, – Октавиан лишь чуть понизил голос. Не изменив тона ни на миг. И даже руки на коленях не дрожат. А ведь парню явно не по себе. – Не будете ли вы любезны сказать мне, подслушивает ли нас сейчас кто-нибудь?

– Никто, – честно ответил целитель.

Даже у Жанны не было возможности вновь прошмыгнуть в комнату. И спрятаться, к примеру, под кроватью. Или за портьерой. И «ход королевы Анны» сюда не ведет.

А подслушивать под дверью – не со слухом придворных и слуг. Если, конечно, среди них нет еще одного служителя Матери-Земли. Но такого Рунос определил бы с расстояния в полдворца.

– В таком случае хочу вам сообщить: во-первых, я узнал вас, во-вторых – никому об этом не скажу. И порукой тому – мое слово.

Не объяснять же теперь юному герою, что в руках опытного пыточных дел мастера говорят все. И всё.

Тем более – уже объяснял раньше. Там, в лесу. Когда все еще были свободны. Кроме самого Руноса.

Когда будущее еще лежало перед тремя беглецами – тайной лесной тропой. Не самое лучшее. Но и не то, что светит сейчас. Болотно мерцает.

– Но дело не только в этом. Вообще-то пришел я за другим. – Юный Мальзери опустил взгляд всего на миг. Но и этого хватило, чтобы целитель встревожился. Это что же должно случиться? – Только не подумайте, что я шантажировать пришел, ладно? Болтать я в любом случае не собираюсь, но мне больше некого попросить…

– Позвольте и мне задать вам вопрос, Октавиан, – мягко перебил Рунос. – Вы… все выжили?

– Нет, – парень закусил губу. А в лице что-то дрогнуло.

И вовсе он не статуя – просто выбора нет. Его не бывает у сыновей Валериана Мальзери. Или Мэндского герцога.

Тишина. И холод. Этот дворец промерз насквозь – даже в летнюю жару.

Или в крови их всех застыл лед змеиных подземелий. Навеки.

– Моя невестка Элгэ Илладэн погибла. Я и Диего выжили. И я не могу позволить, чтобы с ним хоть что-то случилось. Что-то еще, – совсем отрешенно выговорил Октавиан. – У него больше никого нет, кроме меня, а он… младше. И по-другому воспитан. И… он лучше меня.

Вот и всё. Говорят, что служители Матери-Земли чувствуют смерть близких. А оказывается – нет. Она была Руносу никем – эта илладийская девочка. И потому не возникло никаких предчувствий. Только боль – сейчас.

– Простите, мне всё еще… трудно рассказывать. – Горький взгляд пронзительно-черных глаз. – Я говорил, что пришел не за этим. Рунос, у меня не было выбора. Лучше уж я, чем Диего. Он после такого руки на себя наложит. Илладиец! – горько вздохнул Октавиан.

А ты не наложишь? Точно нет?

– Рунос, это еще не всё. Я не хочу, чтобы Карл стал у меня первым. Больно уж это… мерзко. А я никогда прежде не был с мужчинами. Еще раз прошу прощения, но я знаю, что служители Белой Матери исповедуют любовь во всех ее видах. Без разницы между полами.

Исповедуют. Целитель про себя усмехнулся. Действительно исповедуют. Некоторые даже любят.

Кто же виноват, что именно некий Рунос всегда предпочитал женщин? И так и не нашел времени и причин изведать другие стороны служения. Не требовалось.

А кому какое дело? Ведь всем известно, что мидантийцы – отравители, илладийцы – отличные фехтовальщики, а служители Белой Матери любят всё и всех направо и налево. И известно об этом, оказывается, каждому первому юному аристократу Эвитана.

– К сожалению, мне больше некого об этом попросить, – криво усмехнулся Октавиан.

– Надеюсь, это не потребуется, – через силу усмехнулся Рунос. – Существуют зелья… А из моих рук он пьет всё – пока. К сожалению, от других особенностей Карла это никого не спасет. Увы, хоть чем его пои, он не утратит способности быть садистом.

Глава 5

Глава пятая.

Квирина, Сантэя.

1

Что во дворе Кровавого Пса (хвала Творцу – уже покойного) творится всякая змеевщина – ничего удивительного. Раз уж в Сантэе древние богини являются на ритуал имени себя. А город заполонили жрецы с кривыми ножами. Из чьего-то (не будем показывать пальцем) ожившего кошмара.

Странно лишь, что поразила потусторонняя жуть не Элгэ, а Конрада. Или илладийка не всё о нем знает?

Сто змей и один Темный! Кстати, специально для Сантэи – ругательство лучше сочинить другое. Потом. На досуге – едва он заведется.

А сейчас – что делать с десятком вооруженных до зубов охранников и полудюжиной собак? В наличие здесь неохраняемых окон – хоть с какой стороны – верится слабо. Как и в дураков преторианцев. Аврелиан Четвертый Квиринский – не Карл Второй Эвитанский. Не идиот, к сожалению.

Точнее – идиот, конечно. Но совсем иначе. Подлее.

И что дальше? Самое разумное – сваливать! Подобру-поздорову. И банджарон, и Валерию можно спасти – только самим будучи на свободе. И ни в каком другом случае.

– Надо уходить, – одними губами шепнула Эста в самое ухо подруге. – Сваливать. Рвать когти.

Осталось кивнуть – незаметно для проводника. На всякий случай. Как учили еще в Вальданэ.

А Эстела чуть заметно щелкнула пальцами. Банджаронский знак лжи. Отпетой.

Ясно. Легкое движение губ – ожидание. На грани.

Всё уже понятнее ножа в лапах змеиного жреца. Нужно дать время уйти Кевину и Конраду. Иначе могут схватить всех. А камера пыток тут оборудована от и до.

– Подожди минуту, – попросила Элгэ юного квирита. – Голова закружилась. Жарко.

Мальчишка бросил на нее косой взгляд. С мелькнувшей в глубине глаз тенью суеверного ужаса.

А Эста молнией вцепилась в него. Одна рука – на горле, вторая – за грудки.

– Что случилось⁈ – прошипела банджаронка. – Не смей орать – прирежу раньше, чем издашь хоть звук.

Когда она успела достать кинжал? А главное – чем? У нее же обе руки были заняты. А Элгэ-то еще считала ловкой себя. Куда илладийке против банджарон? К счастью – не всякой, а только Эсты. Не зря ее прозвали Звездой. Не просто напрямую перевели имя.

– Что случилось с Конрадом⁈ Говори, щенок!

Или Элгэ окончательно свихнулась на почве трех разных зелий для одного змеиного обряда, или ее догадка верна. Та самая – поспешно засунутая в дальний угол разума. Как насквозь бредовая.

Впрочем, еще остается вариант, что они свихнулись с Эстелой на пару.

И когда наконец разойдется эта вонь? Дышать нечем!

– Почём я знаю? – зверенышем оскалился мальчишка. – Сама спроси своего любовника, с кем он спал в этом доме? К кому лазал ночами?

Эста побелела. Но, отдадим должное – не дрогнула. А пленника не выпустила и подавно. И правильно – лично прибить коварного изменника еще успеется. Сейчас – важнее его сначала спасти. От опасности пострашнее разъяренной возлюбленной.

– Ваша старшая банджарон сказала: «Помирать ему теперь»! – с такой ненавистью прошипел мальчишка, что Элгэ едва не отшатнулась.

А вот Эстела вновь не дрогнула. Будто она уже за гранью всего. И глаза горят зеркальной ненавистью. Им бы с юным предателем друг в друга смотреться.

– Помрет он теперь, – мстительно повторил парнишка. – И душу его Черная Дева заберет!

Дева – в постели зарезавшая сонного полюбовника. Или ей боги заодно с бессмертием и еще кое-что подарили? Вернули обратно. Вдруг еще кого резать понадобится?

А вот Эста – судя по взгляду! – точно поняла, о какой «деве» речь. И почему ее нужно бояться.

Банджарон. И влюбленная женщина.

Одной Элгэ всё еще не страшно. Это ведь с ней болтала по душам полусумасшедшая Черная Богиня. С ней – не с Кором! И он Элгэ – вообще никто. Или Дева придет за всеми, кого илладийка знает?

Не страшно, потому как – нелепо. И, наверное, не страшно – зря. Если уж к Ичедари припахали Кора, то чего ожидать той, что повторила древний подвиг предшественницы? И чью душу богиня отказалась взять, между прочим. Потому что уже кто похуже претендует? И поопаснее?

Только бы ничего не грозило Диего! И Алексе! Только бы… В Эвитан Ичедари не ходит, но там хватит нечисти и без нее.

– Эста, Черная Дева не возьмет никого. Я видела ее… там. Она сказала, что я ей не нужна.

– Ты, верный поклонник Черной Девы, только пикни! Мне плевать, что натворил Конрад. Умереть я ему не дам. – Банджарон повернулась к подруге. – Ты, возможно, и не нужна. Возможно, ей не нужен никто. Но кто вообще сказал, что за душами оступившихся приходит именно Черная Дева?

Вот теперь всё точно встало на места. К сожалению. Потому как лучше бы оставалось, где было.

– Зачем тебе смерть Конрада? – Эстела вновь шипит змеей. Не хуже тех – в проклятом Храме, чтоб Элгэ век его не видеть! И никому другому.

Какого змея… то есть дурака лысого все змеиные катакомбы давно не провалились еще глубже, чем были?

– Не скажу! – злые, так и не пролившиеся слезы застыли в черных глазах.

– Сколько тебе заплатили, маленькая дрянь⁈ Отвечай!

– Я не продаюсь!

– Ах, ты – просто верный слуга хозяина, да? – бешено вспыхнул угольный взгляд Эсты. – Послушный пес и преданный раб? Черной Девы или Поппея Августа?

Злость на злость, ярость на ярость. Два аспидных пламени вот-вот спалят друг друга. Только один – старше и сильнее. Одна.

– Они обещали пощадить твоих родных? – вырвалось у Элгэ.

Есть холуи, что по-собачьи лижут пинающий их сапог. Но для детей родная мама всегда дороже господина. Если она есть.

– У меня никого не осталось! – еще злее прищурился мальчишка. – Только я сам. А на себя мне плевать.

– Тогда за кого ты мстишь? И почему – Конраду?

Парень резко развернулся к илладийке. Прожег бешеным взглядом теперь уже ее. Бешеным… и мертвым:

– Уже ничего не получилось – вы же всё поняли. Твой Конрад, – он вновь обернулся к Эсте, – убил мою сестру.

– Так это у него с ней?.. – Горе, злость, ярость… тоска.

На кого Эстела злится сейчас? Элгэ бы на ее месте – на неверного любовника. Но чужая душа – даже не безобидные потемки, а бездонная черная дыра. Кор всегда был для Эсты светом в окошке. Жгучим пламенем костра. Лесным пожаром.

Даже когда еще этого не знал.

– Да, это к ней твой Конрад лазал в окно! – мальчишка вдруг захлебнулся слезами. Они ливнем хлынули из глаз. – Это ей он врал! Это ее пытали всю ночь! И это ее тело сегодня грызли собаки. Хотя теперь ей уже не больно… Она была уже почти мертвая…

Почти.

…Бесконечные крики, тревожный сон, молитвы и ругательства еще живых…

Кровь Элгэ превратилась в лед.

… – С этим ты ошибся, дядя. Я – не девственница! – Дикий русалочий хохот.

Был он или нет?

И злобные ругательства просчитавшегося родственника:

– Южная шлюха!..

… – Отец, ты сделаешь со мной то же, что и с Камиллой?..

Элгэ Илладэн, Кармэн Вальданэ, Конрад Эверрат… да и Алексис Зордес хотели только свободы. Жить, как хочется самим, а не как кто-то решил еще до их рождения. Потому что сам закоснел в идиотских и жестоких правилах.

Но какое они имели право втягивать других? Беззащитных перед чужими законами? Какое право имел Конрад впутать в свои игры несчастную Елену? А Элгэ – Октавиана?

– Хорошо, я понимаю. Ты хотел убить Конрада.

Убрать бы еще из голоса клятое сочувствие! Мальчишка при всей его беде – враг. Его сестру не вернуть, а покажешь слабину врагу – умрешь сам.

Тем более, в смерти Елены кто-кто, а Элгэ с Эстелой провиниться не успели. Только помогли увести Конрада. Спасти убийцу. Нечаянного.

А свои грехи Элгэ уже искупила – без всяких юных мстителей. Пулями наемников Мальзери.

– У тебя были на то причины.

Эста вот-вот взорвется, но сейчас не до нее.

– Но мы-то здесь при чём? Ты же хотел завести в ловушку всех. Ладно, пусть даже Эстела – соперница Елены. А мы-то с Кевином – кто? Или нас ты считал сообщниками Конрада? Мы тоже к вам в окна лазали?

– Никого я никем не считал, – тощие плечи уныло поникли. Из мальчишки будто враз ушли все силы. Окончательно. – Вам я помочь хотел. Вы же за банджаронками пришли. Я и не знал ничего. А потом он грохнулся и начал про мух бормотать и про жару. Значит – это он. Ваша старшая банджарон говорила, Черная Дева всегда так приходит. Она смерть Обрученного всегда показывает – прежде чем забрать.

…Бледный как смерть – да он ею и стал! – Юстиниан. Трясутся стены, потолок, пол.

Из пролома в стене Обрученный идет к супруге…

Что случилось с мертвой Еленой? Что еще могло случиться – в этом взбесившемся городе? Где те же жрецы, ритуалы и древние змеи, что и под Лютеной. Только не в подземном мраке, а при свете бела дня. Вылезли. Так чего удивляться, что и восставшие из мертвых – тоже?

– Эста, ты возвращаешься к Конраду, – подкорректировала план Элгэ. – И забираешь горе-проводника. Я ему не доверяю. Главное, не пришиби по дороге. А я возвращаюсь за Ристой и Азой. Оставлять их здесь нельзя.

Мальчишка вдруг усмехнулся:

– Ну и зря не доверяешь. Ваш Конрад уже свое получил. А тебя я доведу до места и выведу. Ты-то Елену даже не знала.

– Эста, забирай его без разговоров! – Элгэ взглядом закрыла рты сразу обоим. – Если я не смогу вытащить Азу и Ристу, он – единственный, кто что-то знает. А нам еще Кора спасать.

– Уходим вместе. За женщинами вернемся позже. Я ему не верю. Не верю, что он не вел нас в плен!

– Дура! – бросил парень. – Дура – как все бабы. А еще – банджарон.

– Заткнись!

– Как раз банджарон дурами бывают часто, – утешила его Элгэ. – Я их там столько повидала…

И непонятно, откуда взялась уверенность в собственной правоте. Что иначе – просто нельзя.

– Эста, потом будет поздно. Они погибнут.

Миг колебания. На грани. Опять – на грани.

– Я не могу не уйти, – словно извиняется подруга. – Только я могу спасти Конрада.

– Его уже никто не спасет! – хрипло хохотнул юный пленник. – Черная Дева не отдаст никого.

– Заткнись!

– Уходи! – мальчик обернулся к Эсте. – Я помогу твоей подруге спасти Мудрую Банджарон. А ты уйдешь к своему любовнику. Раз так решила. Кстати, не советую его целовать! – он расхохотался явно громче, чем можно.

Но вряд ли нарочно.

– Я знаю легенды! – прошипела Эста. Уже не змеей – разъяренным драконом. Черноволосым и черноглазым. Цветов южной ночи. – А ты – нет, иначе не давал бы советов мне!

Не забыть бы расспросить и об этом. Раз уж подруга оказалась столь осведомленной. Еще и здесь.

– Я остаюсь, – в тон Эстеле шипит мальчишка. А то она уже железной хваткой сгребла его за шиворот туники. Игнорируя храброе предложение напрочь.

Не верит.

– Ладно, пусть остается, – вступилась Элгэ. – Без него мне будет труднее. Эста, я Конраду – никто. И наш юный храбрый друг знает, что по мне твой муж плакать не станет. Нет смысла меня убивать. А вот ты – другое дело.

– Он уже ни по кому не станет плакать, – завел прежнюю песнь юный мститель. – Не доживет до утра.

– Заткнись!

– Всё! – не выдержала бесчувственная Элгэ. Чье черствое сердце перестала трогать чужая беда – хоть чья. Если это мешает делу. – Эста, уходи к Кору. Ты, как тебя там, остаешься со мной.

– Мишель…

– Как?

– Мы с Еленой – эвитанские пленники. Были. Она – Элен на самом деле.

Пираты, работорговцы, банджарон, еще какие-нибудь подонки? Кто расписался здесь?

– Идем, Мишель. Я тоже из Эвитана. У меня тоже есть младший брат. И старшая сестра. И я очень хочу к ним вернуться. Чтобы их не убили.

2

Встревоженный Серж заметил отсутствие Роджера первым. Сумасшедшая гонка по Сантэе в поисках ревинтеровского сынка – и удивительнее всего, что действительно нашли. Пусть и поздновато.

А потом, сразу – нападение на особняк Андроника, два визита в резиденцию михаилитов и беседа по душам с кардиналом. Если сейчас больше не ждет никаких сюрпризов – можно считать, Дни Ичедари эвитанские пленники пережили. И даже обошлись малой кровью.

Хорошо бы! Ноги уже не держат. И голова гудит. Плохой признак. В таких случаях всегда ждет что-то еще…

В очередной раз встревоженный Серж встретил фразой:

– Анри, там…

Увы. Не пережили и не обошлось. Как всегда.

Конрада Эверрата пришлось уложить на соседнюю с Ревинтером кровать. Для удобства разрывающегося между ними Шарля.

Знали бы оба! Один – битый, второй… Вообще непонятно, что с ним.

Серж рвался дежурить – возле друга. Керли увел парня в коридор. Поить и успокаивать. Насколько получится. Обошелся бы без подзатыльников – уже хорошо.

А Кевин только что волосы на себе не рвет. Анри давно его таким не видел.

А самое главное – ничего вразумительного Контэ объяснить не смог. Ничего опасного в поместье Поппея не было, кроме врагов. И цепных собак. Но те эвитанцев даже не заметили.

А сам Эверрат бормочет в бреду только: «Солнце, жара, мухи!» И еще пару раз: «Собаки!»

Да, собаки были во дворе, куда эти юные остолопы залезли. Это Кевин рассказал сразу. Но вот откуда в ночной Сантэе Конрад взял солнцепек, жару и мух?

– Мы лезли через двор. С нами был мальчишка… лет десяти-одиннадцати. Кору стало плохо посреди двора. Когда увидел собак во второй раз. Зрелище, конечно, мерзкое. Но Кор ведь не кисейная барышня.

Во второй раз. Даже не в первый. Собственно, и в первый – странно. Конрад – бесстрашен даже больше, чем следует. И успел навидаться всякого.

– Анри, это еще не всё. Мы туда залезли не вдвоем! – признался несчастный Кевин. – С нами были Звезда и герцогиня Илладэн. Младшая, Элгэ.

Контэ тоже перегрелся на ночной жаре? Герцогиня-то здесь откуда? И что с Кармэн – если ее воспитанницы инкогнито оказываются в Сантэе? В количестве. Причем, не только полубанджарон.

Элгэ. Хорошенькая, немного старше Ирии Таррент. Умница, любимица всех учителей.

Какие еще новости не дошли до нынешнего герцога Тенмара? С получением титула, похоже, поглупевшего втрое против прежнего.

И что теперь? Призрачному Двору придется лезть в особняк второго патриция за ночь? Или всё же не пороть горячку и подождать, пока девушки выберутся сами? В прохладной тени деревьев вышеозначенного особняка вышеозначенного патриция.

– Баро Рамиро знает?

– Конечно. Там двух банджаронок из другого табора держат в доме Поппея. За ними мы и пошли. А сам Кровавый Пес убит во время какого-то ритуала на арене. Его труп девчонки уже спрятали…

Нет, это не Анри поглупел, а явно кто-то другой. Или оба!

А вообще – великолепно! И что еще Тенмар пропустил? Сантэя еще стоит? А император на троне – тот же? Может, там уже Всеслав столицу берет? Или Мидантийский император?

– Где спрятали?

– Где-то в здании Змеиного Храма… Этого – с солнечным диском. – Кевин сейчас слишком взволнован, чтобы говорить медленно и вдумчиво. Потому путается в словах, как в детстве.

Солнце и змеи. Этого не должно быть вместе. Потому как – противоестественно!

Да, безвинные твари могут выползти погреться. Но те, кого подразумевали строители сантэйского капища, избегают дневного светила. Солнцепека.

Да о чём ты думаешь, Тенмар? Нашел время! И место.

Встряхнуть дурной башкой. Вытрясти непонятно откуда влезшую муть. Тут и без Солнечного Храма проблем – до и больше.

И пора прожечь взглядом Кевина. К змеям змей – у нас тут мертвый Поппей Август! И все эвитанцы окончательно остались без покровителя. Вместе с бьёрнландцами. Если, конечно, Кевин ничего не путает, а это вряд ли. Даже с учетом всего.

– Рауль, остаешься за главного. Мы уходим… надеюсь, ненадолго.

К столь таинственному кардиналу. С новостями и за советом. Срочным.

А заодно и с просьбой узнать о судьбе Марка Лаэрона. Дальнейшей. Вдруг Иннокентий уже сумел что-то выяснить?

– Кевин, ты с нами. Что не успел – доскажешь по дороге.

И будем надеяться – проверенный центурион выпустит их… продолжить праздничные гуляния. Так же хорошо, как начали.

– Анри! – Шарль остановил его уже на пороге. Бледный, как три Сержа. – Я понимаю, это очень важно, но – не уходи. Или вернешься к смерти Конрада.

3

Шли вчетвером, а осталась одна. Вдобавок, бывший проводник – предатель, тащивший их в ловушку. Впору поаплодировать – в одиннадцать лет перехитрил их всех. Куда там Валериану Мальзери!

И где было Элгэ тягаться со свекродядей – если вокруг пальца ее обвел первый попавшийся сопляк? Раб из особняка первого попавшегося квиринского патриция.

Кстати, кроме шуток – действительно первого. Других Элгэ встретила уже позже. Они специально за ней в табор не таскались.

Стыд и позор! Кармэн напрасно тратила на воспитанницу время и силы. Как и прочие наставники.

Вот внутренний двор, вот собаки с леопардами, вот – крыло-ловушка. Здесь Элгэ и остальных ждала западня. Ловко придуманная сопливым мстителем. На ходу.

Теперь илладийка уже точно одна. За исключением проводника сомнительной надежности. Мишеля, брата Елены. Элен.

Элгэ, прекрати. Сама же его поняла. И даже попыталась мозги вправить. Так не теряй теперь последние сама. Тут и без тебя думать почти некому.

– Там высокая ограда. Выше тебя.

– Ничего, я тебя подсажу.

– Я не о себе. Я-то заберусь. Ты – девушка.

Элгэ – илладийка, а не его невезучая Елена… Элен. Сестру Кевина и Жанны тоже зовут Элен. Эленита. Тоненькая, хрупкая, застенчивая.

А дальше – перехватило дыхание. А что-то горькое (не слезы – они так тяжелы не бывают) комком подкатило к горлу. Что Элгэ сделала бы с тем, из-за кого пострадали Алекса и Диего? Или Вит? С Валерианом Мальзери, с графом Адором, с принцем Гуго? С сообщником Валериана – Вегой? Она и от Поппея-то избавилась, мстя за совершенно постороннюю девушку.