Текст книги "В змеином кубле (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Ты не прав.
– Да, точно. Ты – намного крепче обычной женщины. Как и эта Мудрая Банджарон – твоя подруга.
Ну, здесь он перегибает палку. Аза, конечно, мудрая. Но вот в ее возрасте скакать по оградам…
– Не в этом дело… Хотя и в этом – тоже.
Неудержимое горько-соленое море катит волны. Из глаз к уголкам губ. И тяжелыми каплями стекает в горло. Захлестывает.
– Конрад не убивал твою сестру. Он не виноват. Это не Кор пытал ее, мучил, убивал, скармливал этим тварям. Даже не он на нее донес, правильно? Убийца – Поппей Август, Кровавый Пес. И он – уже мертв.
– Еще бы не мертв. Если б остался жив – нас не собирались бы всех казнить. Вместе с Мудрой женщиной из банджарон. И ты не пришла бы сюда. Я потому и не убил его сам, что тогда перебьют всех поголовно. Я – не убийца невиновных.
И кто-то здесь еще смел думать, что уже искупил все грехи?
– Значит, лучше убить Конрада – потому что за него не отомстят? Эвитанцы ведь благородные, да? Не придут, никого не тронут? А то и вообще не догадаются? Решат, что случайность?
Гнев – лучшая маска для ужаса. А Элгэ сейчас очень страшно. Потому что Бездну Льда и Пламени из них двоих заслужила она. Ее грехи – тяжелее Мишелевых. И Конрадовых. Вместе взятых.
Впрочем, за себя бояться поздно. Элгэ проклята еще за нарушенную перед Юстинианом клятву.
А мальчишка опустил глаза. Перед клятвопреступницей и убийцей трехсот невинных жертв. Они еще живы, дышат… но обречены, как и Елена.
– Тебе следовало убить Поппея. Он за свою жизнь прикончил гораздо больше, чем триста человек, живущих в этом доме. – Пока еще живущих. – И убил бы еще не триста, а десять тысяч раз по триста. Вот этих людей ты бы спас.
– Без меня спасли, – буркнул мальчишка. – Ладно, пойдем, – он подозрительно всхлипнул носом.
– Пошли.
Кто-нибудь на месте Элгэ, наверное, признался бы в упомянутом «спасении». Она не стала. Кайся, не кайся – ничего уже не изменить.
Да и каяться – не в чем. Особенно если сам себе веришь. Даже если это – просто оправдание, чтобы не рухнуть в горькую яму вины. Очередную.
Но теперь не жалеть надо, а исправлять. Только не слезами и не собственной смертью. Они-то уж точно не спасут никого.
– Сестры у меня больше нет, – совсем тихо проронил мальчик. – Но этих людей я знаю больше полугода. И мне их жалко больше, чем незнакомых три тысячи. Или даже три миллиона. Я – слабый, я знаю.
Ничего подобного. Если бы среди трехсот были Диего или Алекса… И если бы Элгэ знала квиринские законы. На самом деле, а не по старым книгам. Или чужим рассказам. Даже если слышала их от Лоренцо. В мирном Вальданэ и Аравинте. Вперемешку с легендами о фениксах и единорогах.
– Ты – не слабый. Ты… просто делишь людей на «своих» и «чужих».
Как и большинство.
Глава 6
Глава шестая.
Квирина, Сантэя.
1
Чудесно!
Роджер едва не застонал. И не только от боли.
На соседнюю кровать пристроили Конрада Эверрата. Над кем теперь вовсю хлопочет Шарль.
Они опоздали. На арене к их приходу не осталось ничего, кроме истоптанного песка. А среди скамей – подсолнечной и ореховой шелухи и мелких мясных костей. Толпа разбрелась, вдоволь насладившись зрелищем. «Зрелище» тоже убрело – куда-то.
Тогда «спасителям» ничего не оставалось, кроме как вернуться в казарму. А Роджера и вовсе несли. И половину пути – в бессознательном состоянии.
Сильвию спасали без него. А Марка так и не нашли. Где он – в тюрьме? Особняк давно и прочно занят Андроником.
Еще раз выйти из казармы Тенмар уже не смог. Сначала из-за Эверрата, потом… потом у ворот встал караул преторианцев. И напрочь отказался не только кого бы то ни было выпустить, но и отвечать на любые вопросы.
Тебе это ничего не напоминает, Роджер Ревинтер? Напоминает – Эвитан. И себя – по другую сторону стен.
Но зачем это нужно сейчас?
Если Андроник решил прикончить Роджера Ревинтера – заявил бы об этом прямо. Подать сюда этого недошпиона, ж-живо!
Правда, если Андроник потребует выдать Роджера – Тенмар может и отказать. Или нет. Если квиринская свинья возьмет в заложники Эверрата, Кэрли или Сержа. Или просто любого другого эвитанца. Что откупит жизнью Ревинтера любого из своих – подполковник сказал еще осенью. И вряд ли здесь хоть что-то изменилось.
Но Роджер Ревинтер даром больше не нужен патрицию Андронику. Отыгранная карта. Будь это не так – незадачливого шпиона вышвырнули бы в грязь не просто так, а с перерезанным горлом.
А кому-то кроме Андроника Роджер не интересен тем более.
Одно хорошо – сестра Марка уже у михаилитов. Ревинтер дорого дал бы за присутствие при беседе Тенмара с квиринским кардиналом. Или хоть за подробности. Но чего не разрешили, того не разрешили. Подполковник не обязан откровенничать с тем, кого презирает. А уж тащить его с собой…
За окном – очередной шум. Роджер приподнялся на постели. Может, если ступать осторожно и держаться за стены…
– Лежи, Ревинтеровская твоя морда! – железная хватка Рауля Керли намертво пришпилила плечи Роджера к кровати. Вторая лапища поднесла к губам кружку. С чем-то весьма неприятно пахнущим. – Давай, хлебай! Не яд! Живо пей, а то нос набок сворочу!
Роджер честно отхлебнул забористую горечь и, морщась, дотянул до дна. Эти травить не будут. А если бы и вздумали – толку-то от его сопротивления?
Мир привычно закружился – чернеющим волчком. Верное беспамятство преданно заглянуло в глаза. И раскрыло ночную пасть.
2
– Я ничего не могу сделать. – Глаза у Шарля – растерянные. И совершенно больные. – С Кором – то же, что было тогда с Ревинтером. Но лихорадка не проходит, а усиливается. Ничего не помогает, Анри.
Это правда. Лицо Конрада сереет на глазах. Тенмар видел такое много раз. Гораздо чаще, чем предпочел бы.
И уже с трудом сдерживаешь бесполезную злость. На Шарля. На того, кто вдруг испугался настолько, что удержал здесь Анри. Забыв, что тот уж точно не умеет лечить.
Удержал тогда, а теперь уже и не выйти. Никому.
Впрочем, еще не факт, что помогло бы. Кардинал – тоже не всесилен. Особенно в Сантэе, что на глазах превращается в языческую.
Шарль, ты же врач! Так сделай хоть что-нибудь!
Только слова – бесполезны. Как и ярость. Мог бы – уже давно б сделал.
Голова гудит от усталости. И от ощущения полнейшего краха. Творец, только не Конрад! Ему же всего двадцать один!
Тебе весь день казалось, что ты сделал всё, Тенмар? Всё, от тебя зависящее? Всё предусмотрел? Справился?
Ты упустил самое главное. Опять. Как всегда. День-то еще не завершился.
Арно, Мишель, Сезар – кто еще? Сколько смертей тебе еще нужно, Тенмар, чтобы поумнеть? Когда ты просмотрел болезнь Кора? Ведь не может быть, чтобы не было симптомов? Никаких? Просто тебе было не до того…
Творец, Светлые силы, Темные, сделайте что-нибудь!
– … сделайте что-нибудь…
Это Крис вслух повторяет мысли Тенмара. Кто его сюда пустил? Удушья еще только не хватало!
– Анри… – Кор приоткрыл глаза. С огромным трудом – пот градом струится по лбу. Как же парню сейчас плохо… А в двух черный озерах боли плещется дикий ужас. – Анри, где Анри⁈
– Я здесь!
Какая же горячая у него ладонь…
– Анри… – слабый выдох посеревших, обметанных губ. – Где ты? Я тебя не вижу… Анри!.. Мне страшно… Пожалуйста…
Горячая рука беспомощно и слабо сжимает пальцы. Еле-еле.
Кор не боялся умереть в бою. И после ранения. С тяжелейшей раной метался в агонии, но не боялся.
Что же так напугало его сейчас?
– Анри, не отпускай…
Что-то бормочет Шарль. О своей невозможности. О неумении. Его лицо беспомощно кривится. И хочется зареветь с ним в голос. Или убить виновного. Но его нет.
– Шарль, займись Роджером Ревинтером.
– Да пошел он!..
Сейчас сорвется.
– Капитан Эрвэ!
Молча развернулся и направился к Роджеру. Теперь простит не скоро.
– Не надо! – рявкнул Рауль. – Я его уже напоил. Еще пока вы выйти пытались. Теперь будет дрыхнуть долго. Только что. Кором займитесь!
Бедный Шарль. На него теперь орут все?
– Крис, помогай.
– Есть…
– Кор, держись…
– Анри, бесполезно… – плечи Шарля дрожат. – Он умирает, Анри.
– Он не ранен! – Тенмар, держи себя в руках! – А значит – будет жить.
– Спаси его!
Анри обернулся к Сержу. И понял, что у него теперь ни к змеям не только голос, но и слух. Кридель молчал. И рыдал – тоже молча.
Спасти Конрада попросил Роджер Ревинтер. У них с Сержем, оказывается, так похожи голоса. Прежде подполковник этого не замечал.
– Тенмар, спаси его. Ты можешь… – пробормотал Роджер. Явно борясь с действием зелья. Из последних сил. Но на него явно лекарство действует слабовато. – Я это знаю… Поверь мне! Если не спасешь… ты даже не представляешь, куда он угодит.
На него мигом уставились десятки глаз. Кто насмешливо – совсем спятил сынок Ревинтера. Кто сочувственно – уже бредит, бедолага.
Злорадствующих – большинство.
Они вообще-то приказ «не трогать Николса» выполняют? Или за спиной Тенмара делают, что хотят?
Что же ты видел, странный мальчишка, раскаявшийся подлец? Непонятный даже самому себе ясновидящий…
И… вдруг ты прав?
3
Анри колебался слишком долго. Слишком долго не знал, куда вести своих. Пока не оказалось – больше некуда. Дороги кончились.
Это уже даже не ирония судьбы. Не попасться при освобождении Сильвии. Не угодить в ловушку по дороге от михаилитов. И оказаться взаперти лишь потому, что живучий подонок Поппей Август не нашел другой ночи, чтобы отправиться в Бездну Льда и Пламени.
– Туда ему и дорога! – проворчал Керли.
Он еще не знает. Никто не знает, кроме самого Тенмара. О том, что в Квирине им оставаться уже нельзя. И что стража у ворот – не просто плохо, а совсем паршиво.
– Как Конрад?
– Делаю, что могу, – покачал головой Шарль.
И оно не помогает. Но хоть не становится хуже. Роджер и впрямь угадал. Как-то.
Но за какие грехи Конраду хуже, чем было Ревинтеру?
Холод ночи, холод тревоги, лихорадочный жар у больных. Преторианцы в ночном саду. Тени среди теней.
– Шарль, выйдем на минуту. Рауль…
– Присмотрю.
Капитан, добровольно взваливший на себя обязанности няньки за обоими, даже не шелохнулся.
Знакомый зал. Здесь Анри вел беседу с Сержем, здесь гонял по залу Роджера Ревинтера. Теперь навещает статуи квиринских монархов в компании Шарля.
– Лихорадка – та самая?
– Все симптомы, – Эрвэ мрачно покачал головой. – Но как, как⁈ – не выдержал он. – Почему⁈ На Ревинтере клейма лепить некуда, но Конрад же чист…
Осталось лишь, чтобы понятия чистоты древних совпадали с нынешними. С конкретными нынешними. Бертольд Ревинтер тоже не считал, что его сын в чём-то неправ. Пока тот слушал папу.
Да и Ральф Тенмар осудил бы Ревинтера-младшего отнюдь не за то же, за что Анри.
– В древности… – сын Дракона на миг замолк. О только что всплывшем в голове он не имел понятия еще минуту назад. – В древности знали что-то, неизвестное нам. Существовали законы, и нарушать их нельзя и сейчас. Роджер Ревинтер нарушил точно. Конрад, получается, тоже.
– Но как? Ни за что не поверю, что наш Кор – подлец и насильник!
– Дело не в этом, Шарль.
Статуи молчат и правильно делают. У них нет ответа. А у Анри откуда-то берется.
– Тот, кто зимой разбудит спящего медведя, может прийти к берлоге с оружием, чтобы охотиться на медвежат. А может просто проходить мимо и случайно провалиться вниз. Медведю будет всё равно.
– Анри, я верую в Творца.
– Я тоже, Шарль. – Чем и кем бы тот ни был. – Но даже о Творце мы знаем слишком мало.
– Я не знаю не только о Творце, но и что мне делать, Анри! У меня нет лекарства. Роджеру Ревинтеру тогда помог не я, а ты.
– Не я. Его просто зацепило по косой. Иначе я ничего не смог бы сделать.
– Ты хочешь сказать, Конрада не по косой?
– Я попытался. Сумел остановить – сам не знаю, как. Но вряд ли надолго. Возможно, что-то могут банджарон. Или михаилиты.
– Нас отсюда не выпустят. – В глазах Шарля – черное отчаяние. Шумит, плещется. Закипает. – Ты же знаешь, преторианцы – не наш центурион. Их не убедишь.
Глава 7
Глава седьмая.
Квирина, Сантэя.
1
– Полковник, я не мог ее не пропустить.
Центурион выглядит виноватым. И чувствует себя вероятно так же.
Хорошо, что вернулся старый служака. Иначе Эста к ним не прорвалась бы. И ладно, если бы ее еще просто развернули назад.
А плохо – что новых преторианцев здесь всё равно больше, чем старых.
Черным огнем горит взгляд, вьются по плечам смоляные локоны. Глухой черный плащ, бледнее мела – лицо. Лихорадкой горят щеки. Будто недуг Кора передался и Эстеле.
Чернота чуть сползает по плечам, открывая темное золото. Платье Эста подобрала… подходящее. Для блужданий по ночным улицам. И для переговоров с квиринской солдатней. Наверное, выскочила, в чём была.
Нет. Тенмар, ты совсем спятил. И позабыл всё, что можно и нельзя. Она знала, куда и зачем идет. Бежит, сломя голову.
– Эста, зачем ты…
– Я не могла иначе, Анри. Я должна быть рядом с Кором. Я нужна ему!
– Простите, полковник, – покачал головой центурион. – Но назад девочку не выпустят. Эти ее вообще бы никуда не отпустили.
Значит, Анри угадал опять. К сожалению.
– Спасибо.
Эстелу винить поздно. Что бы ни ждало эвитанцев – ей суждено разделить их судьбу. Радуйся, Тенмар. На сей раз тебе точно не придется убивать невиновных. Эста – не Эйда Таррент. Пронзит себе кинжалом сердце вполне самостоятельно. Банджаронка знает, куда бить, даже лучше Ирии. Той, прежней Ири. Кто знает, чему ее выучили прошедшие годы?
Эстела тоже прежде не скиталась с табором.
– Не за что, полковник. Мне жаль, что больше ничего не могу сделать.
Он и так делает достаточно.
– Это не ваша вина. – Чья угодно, но не его. – Идем, Эста. Кор тебя ждет.
– Анри! – в холодном коридоре Эстела резко развернулась к собеседнику. Лицо побледнело еще сильнее. И построжело. – Анри, скорее всего, мне придется просить вас о помощи.
– Я к твоим услугам, Эста.
– Анри, я знаю, что с ним. И я могу ему помочь. Но заставьте всех выйти. Сами можете остаться. Даже лучше, если останетесь. Сама я могу не справиться. Он сильнее меня. А вас вряд ли еще хоть что-то способно напугать или шокировать.
Способно. И еще как. Но не то, на что готова любящая женщина.
– Анри, я вылечу его. Он будет жить. Клянусь.
– Не нужно клятв. Я верю тебе, Эста. Идем.
Совсем недавно Кор и впрямь выглядел лучше, или у страха глаза велики? Но черты лица больного пугающе заострились. Темный и все змеи его!
Шарль поднял к командиру измученный взгляд. Прояснившийся при виде Эстелы.
– Слава Творцу! – облегченно выдохнул он. – Ты все-таки пришла…
Кор зовет ее почти беспрестанно. А новость, что Эста теперь и не уйдет, для Эрвэ еще впереди.
Полумрак казармы здесь, кольцо стражи – за оградой. В полутьме десятки пар встревоженных глаз – вокруг. В рваном свете трех факелов и десятка свечей.
– Выйдите все, прошу вас. Я хочу побыть с ним наедине. Пусть останется только Анри… на всякий случай.
И Роджер Ревинтер. Он всё равно вновь лишился сознания. Зелье его перебороло.
Если кто и удивился, что оставили командира, а не врача, то вслух не спросил. Даже сам Шарль. Только приглушенно зацокали шаги. В спальне и впрямь осталось четверо.
По знаку Эсты Анри задвинул засов.
– Твое средство может помочь двоим?
– Нет, – взад-вперед метнулись растрепанные локоны. – Только тому, кого люблю. Ты сам увидишь, Анри. Только прошу… – ее голос чуть дрогнул. – Что бы ты ни увидел – не останавливай меня. Я хочу его спасти. И спасу. Поверь.
Анри коротко кивнул:
– Обещаю.
На сей раз плащ сполз на пол. И остался лежать скинутой змеиной шкуркой.
Эстела потянулась к корсажу. На свет (точнее – полумрак) явился темно-янтарный флакон.
Пока ничего шокирующего. Но о простом зелье так долго не предупреждают. Особенно знакомого с банджаронскими обычаями.
И не выставляют за дверь всех свидетелей. Сильных, закаленных боями и тюрьмой мужчин. Включая врача.
Хвала Творцу, Кор еще способен глотать. Эста влила в него полсклянки. Обезболила и одурманила, как смогла. Прежде чем пойти дальше.
…Когда-то в детстве Анри читал мэндские сказки, Что ж, уже ожило слишком много древних легенд, чтобы удивляться еще одной. А уж тем более – пугаться.
В конце концов, подобное часто лечат подобным. А Кор (еще знать бы, как!) уже зашел слишком далеко, чтобы вернуться светлой дорогой.
2
Ночь. Ровное дыхание Кора. Естественно, он дышит. И сердце бьется. И щеки порозовели. Легенды правы не во всём.
– Моя прабабушка родом из Мэнда. Мать баро, моего деда. Она была посвященной жрицей. Потомком одного древнего рода…
Голос Эстелы журчит прохладным ручьем. В холоде квиринской ночи.
А сама Эста зябко кутается в теплый плащ. Обряд отнял у нее слишком много сил.
Молча принимает флягу из рук Анри. Жаль, здесь вино не разогреть. Ей бы сейчас лучше вообще глинтвейн.
– В легендах всё иначе.
– Легенды не лгут. Есть мы, и есть другие. Мы передаем жизнь, они – смерть. Мы живые, они – нет. Я – не бессмертна, Анри. Меня легко убьет костер. Или кинжал баро. Если в сердце…
– А Конрада?
– Он стал таким же, как я. Его теперь тоже убить труднее.
В бою пригодится.
– Но мы оба, если выживем, состаримся. Так же быстро, как ты или он, – кивок в сторону Роджера.
Состариться не грозит никому из них. Как и выжить. Просто Конрад проживет подольше. На сколько-то убитых врагов.
– Можно звать остальных, Анри, – рассмеялась Эстела. Как прежде. – Если, конечно, ты не намерен воспользоваться ситуацией и наговорить мне кучу комплиментов.
Той, что способна спасти только любимого и только что спасла Кора?
– С удовольствием, – серьезно заметил Тенмар. – Ты – удивительная девушка, Эста. Мне редко встречались люди, в ком столько же страсти, ума, красоты, отваги. И доброты. Конраду очень повезло. Надеюсь, когда-нибудь он это поймет.
Не здесь, так в Светлом Ирие.
– И я надеюсь, – состроила гримаску девушка. Вновь потянулась к фляжке – отпить разбавленного вина.
После всего – в горле точно пересохнет. Не все напитки утоляют жажду. Некоторые – наоборот.
– Анри, – совершенно здоровый голос Роджера заставил вздрогнуть обоих. И невольно улыбнуться.
А в очередной раз вернувшийся из Бездны чуть ли не впервые назвал Тенмара по имени.
– Подполковник… – поправился он.
– Как вы себя чувствуете, Роджер?
– Неплохо, спасибо. Простите, что прервал вашу беседу. Но я счел своим долгом предупредить, что очнулся и всё уже слышу… – и осекся.
Вот уж на шутки и вольности с Тенмаром он решился точно впервые. Уже жалеет?
Молчит. Еще и вспомнил, с кем рядом положили.
То ли еще будет, когда очнется Конрад.
А уж если всё вспомнит…
3
Оружие всегда должно быть готово к бою. Даже если бой ждет безнадежный. Последний. Против всей Сантэи.
– А вот теперь слушай. Пришли как-то в квиринскую купальню эвитанец, мэндец и рубиец – выше всех на голову и черный, как сажа…
Им нестрашно. Когда-то Серж удивлялся, а теперь – понял. Привыкли – за эти годы. Особенно – за первые полтора в камере смертников.
А Кридель когда-то отчаянно жалел себя, просидев в тюрьме всего лишь месяц. Даже меньше.
Остальным не страшно. Шутят, травят байки. Не падают духом. Значит, не страшно и Сержу.
– А знаете, – в тон дружному взрыву смеха заставил себя улыбнуться Кридель, – почему никто в Квирине не помнит день рождения императора?
Ха-ха-ха. Дружно и раскатисто…
Хохот оборвался так же дружно. Почти хором. И подобрались все – тоже. И будто невзначай потянулись к оружию.
Вошел центурион. Не тот бровастый дядька, к которому Серж уже более-менее привык. Тот теперь не у власти.
Этот – моложе. Незнакомый. Чужой и хмурый. С бритым обветренным лицом. И жесткими глазами.
И его охрана – человек десять – тоже все новые. Крепкие, здоровенные дядьки.
– Где бывший подполковник Тенмар?
– В госпитале, – с достоинством ответил Керли. Не менее хмуро. Когда он успел выступить вперед? Всей медвежьей статью. – Если разрешите отлучиться – сейчас вызову.
– Почему вы просите разрешения вызвать старшего офицера? – холодно поинтересовался чужак. Почти равнодушно.
– А разве мы не под арестом, господин центурион? – уточнил Рауль, махнув рукой Кевину.
Тот исчез в глубине казармы. Зато вынырнули трое других. Молча и бесшумно. С Эженом Серж почти приятельствовал, с остальными – пока нет. И уже не сведется.
– Не под арестом, а под охраной, – удостоил ответом бритый. – В ожидании особого приказа императора.
– В таком случае разрешено ли нам покидать казарму?
Серж невольно обернулся. Как давно Анри толком не спал? А кажется даже спокойнее этого… курьера по особым приказам. Как и Керли, но тот вообще злится редко. Зато метко.
– Разумеется, нет. В городе неспокойно, это для вашей же безопасности.
– В таком случае – не вижу разницы. Могу я узнать, что за особый приказ?
– Именно сейчас и узнаете, подполковник, – зловеще усмехнулся курьер. – Вас не затруднит построить ваших людей во дворе?
– Ни в коей мере. Вы ведь даете слово офицера, что нас там не ждет расстрел?
Курьер обвел взглядом всех присутствующих. По очереди. Особо задержал его почему-то на Серже.
Б-р-р. Будто грязной водой окатили. Холодной.
– Даю. Слово офицера. И слово моего императора. Сегодня вас не ждет казнь.
Взглядов, которыми обменялись Анри, Шарль и Рауль, Серж не понял. Они всё равно ждут подвоха? Стрелков во дворе?
Что в силах сделать Анри, если это действительно так? Что они вообще могут сделать? Попытаться взять в заложники курьера? Тогда им точно конец. Всю армию на них бросят.
А то и бьёрнландцев пустят вперед – чтобы доказали лояльность.
Мама, отец, прощайте.
