Провалы (СИ)

Текст добавлен: 15 сентября 2026, 16:30

Текст книги "Провалы (СИ)"

Автор книги: Ольга Птицева

Жанры:

Ужасы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Геннадий Петрович сидит еще немного, наблюдая, как колышутся березовые листья на ветру, и решительно поднимается. Память возвращается к нему ослепительными вспышками, от них кружится голова. Геннадию Петровичу нужно найти телефон и позвонить Зиночке.

***

Соня не запомнила, как оказалась снаружи.

Заметила только, что сначала был низкий бетонный потолок с трещиной, похожей на реку на старой карте, а потом сразу небо. Серое, с рваными краями облаков, огромное. Слишком большое после подвала. Она зажмурилась.

Виктор осторожно опустил ее на плиту. Соня чувствовала его напряженный взгляд, но прикоснуться к ней он не решился. Постоял секунду, потом его шаги зашуршали по битому кирпичу обратно.

Соня открыла глаза и уставилась в небо.

Странно, подумала она. Странно лежать вот так и не слышать гула. Его не было. Просто тишина с вкраплениями сонного города: вдалеке проехала машина, пикнул сигнал перехода через дорогу, ветер дернул железный лист на крыше. Ближе раздались голоса, потом удар металла о металл, и еще удар.

Ника присела рядом на плиту, поставила локти на колени. На руках у нее сидел ушастый кот, основательно перемазанный, с видом презрительной усталости на серьезной мордочке. Он не вырывался, но бил Нику по руке тонким хвостом.

– Моцарт, – вспомнила Соня.

Голос вышел чужим. Она откашлялась.

– Моцарт, – повторила, и на этот раз вышло живее.

Кот покосился на нее без особого интереса и отвернулся.

– Сам пришел, – сказала Ника. – Наверное, просто надоело прятаться.

Соня ждала расспросов, но Ника продолжала сидеть, задумчиво почесывая кота по морщинистой шее. Позади грохнуло. Потом еще раз, тяжелее, и земля под плитой чуть вздрогнула. Соня приподнялась на локте – Егор стоял у груды обломков с зажатым в руках куском арматуры, а Виктор, пригнувшись, выбивал из-под навалившейся конструкции перекошенную балку, на которой держался весь этот шаткий завал. Они переглянулись. Егор просунул арматуру глубже и резко рванул. Что-то внутри пролома хрустнуло. Конструкция, похожая на детский шалаш, дрогнула, нехотя просела.

Виктор отскочил в сторону. Сначала с глухим ударом сорвалась одна плита, подняв облако серой пыли, за ней поехала следующая, и весь завал со скрежетом сложился сам в себя, закрывая пролом.

Ника помолчала, прислушиваясь, Моцарт на ее руках тоже внимательно заозирался.

– Ничего не слышу, – сказала она наконец. – Совсем не гудит.

Кот на ее руках зевнул, обнажив розовую пасть и острые зубы, и снова принял скучающий вид. Небо над головой светлело медленно и неохотно, с самого края крыш дальних домов. Соня смотрела на этот край и чувствовала, как все внутри укладывается на свои места, если такие места вообще есть для того, что с ней случилось. Хотелось заплакать, но для слез тоже нужны были силы, а их хватило, только чтобы упереться затылком в плиту и остаться лежать, разглядывая, как на небе одновременно появляется солнце и блекло светит ночная луна.

Виктор присел на корточки и направил фонарик ей в лицо. Соня отвернулась.

– Дайте посмотрю на реакцию зрачков, – пробормотал он, наклоняясь ближе.

От него пахло теплой пылью и табаком, захотелось прижаться к его рубашке щекой, но Соня отстранилась.

– Все нормально…

– Соня, – раздраженно начал он.

– Виктор. – Соня попыталась улыбнуться. – Видите, я вас помню, себя помню, и год с датой тоже, можно выписываться.

Он все-таки поймал ее за подбородок и повернул к свету.

Понаблюдал немного, потом убрал фонарик и шумно выдохнул:

– Зрачки реагируют нормально, но это ничего не значит.

– Это значит, что у меня нет сотрясения.

– Я не врач, вы тоже, так что правильней нам сейчас вызывать скорую.

– И всю королевскую рать. – Соня поморщилась. – Лучше помогите мне встать.

Соня оперлась на локоть и приподнялась, Виктор помог ей сесть и опустился рядом, устало положил руки себе на колени. Пальцы у него были разбиты, кожа на костяшках содрана до мяса. Но Виктор этого, кажется, даже не заметил, он не отрываясь смотрел на развалины дома, под которыми теперь покоился Провал.

– Я не понимаю, – сказал он наконец. – Мы вытащили их. Тех, кто провалился. Вытащили же! Или мне показалось? Я видел их, как через дымку… И не здесь, а где-то еще. – Он запнулся, спросил почти жалобно: – Я схожу с ума, да?

Соня все-таки прислонилась к его плечу щекой, вдохнула поглубже его запах и почувствовала, как ее тело расслабляется.

– Не больше, чем все мы сошли с ума, – сказала она. – Мы правда вытащили их оттуда. – Она кивнула в сторону кучи бетонных обломков. – Кого смогли. И вернули в места, из которых они исчезли… Такой круговорот получился.

– Но ведь без анкера это невозможно, – покачал головой Виктор.

Соня посмотрела на свои руки. Порезы от паутины – тонкие белесые линии поперек ладоней – уже не кровоточили, только отдавались саднящей болью. Соня убрала руки в карманы.

– Ваш папа не ошибся, анкер все это время был с нами, – сказала Соня. – Это Ольга закрыла Провал.

Виктор поднял на нее глаза. Правый чуть подрагивал от напряжения.

– Я думаю, что Ольга была стихийным анкером, кажется, старая карга так это называла. – Соня не смогла выдержать его взгляда и отвернулась к сложившимся плитам. – Так что больше никаких Провалов. Здесь, по крайней мере.

Она поднялась рывком, ноги дрожали, но мир больше не кружился перед глазами, и этого было достаточно, чтобы собраться с мыслями. Легонько погладила Виктора по плечу и направилась к Егору, который так и сидел у рухнувших плит, не слушая увещевания Ники.

– Вставай, – твердила она, прижимая к себе кота. – Тут же холодно, ты простынешь. Почки отпадут, слышишь?

Соня ждала, что Егор сейчас расскажет, что почечное воспаление вызывается бактериями, а не холодом, но он только сильнее сгорбился и даже не пошевелился. Соня опустилась рядом. Плита была ледяной, будто обратной своей стороной упиралась в вечную мерзлоту, но Егор этого не замечал – сидел, согнувшись, и смотрел себе под ноги, кусок арматуры валялся в стороне. Вокруг еще слабо вибрировал воздух, но Соня чувствовала, что последние движения Провала затихают и скоро от него здесь ничего не останется.

– Егор, – позвала Соня.

Он не поднял голову.

– Твой папа, – начала она, но дыхание сбилось, попробовала еще раз. – Твой папа… Черт. Егор, мне так жаль, милый, мне так жаль.

Соня потянулась к нему, но Егор отстранился от ее руки. Хотелось ничего не говорить. Ничего больше не говорить. Обнять его или просто остаться так, посидеть в молчании, а после подняться и уйти. И не произносить слова, что жгли ей рот. Но непроизнесенное продолжит жечь. Соню, Егора, пространство между ними, звенящую тишину и напряженное гудение. Жечь, пока не прожжет.

– Моя сестра виновата в смерти твоего папы, – выпалила Соня и попыталась поймать его взгляд, но Егор снова отвернулся, уставился куда-то вбок. – Они оба так запутались, Егор… Так измучили друг друга. И случилась большая беда. – Она сглотнула. – Я не смогла их вытащить. Прости меня, я очень старалась, но не смогла.

Егор так и сидел, легонько раскачиваясь, будто ловил далекие радиоволны. Соня решила, что он уже никогда с ней не заговорит, но он все-таки сказал:

– Я видел его. Там, в Провале. Я видел, что с ним стало. – Он помолчал. – Никто бы уже не смог его спасти. – Егор откашлялся и закончил: – Но ты попыталась, я знаю. Спасибо.

Соня рывком обняла его, Егор окаменел под ее руками. И только дышал – ровно и осторожно, будто боялся, что если собьется, то плиты снова расползутся и в щель между ними провалится весь оставшийся мир. Соня подержала его еще секунду и поднялась.

Ника наблюдала за ними, почесывая Моцарта. Когда Соня прошла мимо, хвост кота мазнул ее по щеке, а Ника легонько улыбнулась, всего на секунду, и вернулась к Егору.

– Вставай, – сказала она, склонившись над Егором, – почки же, слышишь, почки отвалятся, будешь кровью пи́сать!

– При чем тут холод и почки? – хрипло ответил Егор. – Пиелонефрит вызывают бактерии, ты в школе вообще училась?

Соня закусила губу и позволила слезам наконец-то потечь по щекам, смывая густую пыль Провала. Всхлипывая, Соня нащупала в кармане куртки пачку ментоловых сигарет – измятую за последние дни, почти пустую, в ладони она казалась невесомой. Соня выудила последнюю сигарету, похлопала по куртке в поисках зажигалки. Виктор возник рядом, посмотрел оценивающе:

– Вы уверены? Курение вредит вашему здоровью и все такое.

Соня только плечом дернула. Прикурила от мерцающего в его руках огонька. Втянула в себя ментоловый дым. На вкус сигарета была затхлой и горькой, словно пролежала в кармане с прошлой зимы. Наверное, так и было. Соня сплюнула себе под ноги.

– Какая же гадость, а.

Затушила сигарету о плиту, спрятала бычок в пачку и вернула в карман – там ему и место. Кивнула Виктору:

– Я напишу вам, хорошо? Через пару дней.

– Лучше позвоните, – сказал Виктор. – Ненавижу переписываться. Это все ваши миллениальские штучки: зачем писать, если можно сделать звонок?

– По городскому телефону, – улыбнулась Соня, продолжила уже серьезно: – Мне очень повезло вас встретить, вы даже не представляете насколько.

Виктор смешался, и Соня могла поклясться, что на его щеках проступил легкий румянец. Она еще раз кивнула ему и пролезла под ограждением, чтобы выбраться на улицу.

Город только просыпался, фонари по очереди затухали, уступая место первым солнечным лучам. У остановки звякнул утренний трамвай. Соня достала телефон и включила его. Треснувший экран нехотя вспыхнул, посыпались уведомления – пропущенные звонки, непрочитанные сообщения, – и среди них мамин номер. Соня тут же нажала вызов. Мама сняла трубку после первого гудка, хотя на часах еще не было и пяти. Голос у нее был встревоженный.

– Сонечка? Что случилось? Ты почему не спишь?..

– Мам, – перебила ее Соня, – помнишь, как я в шесть лет заболела ветрянкой?

Мама судорожно втянула воздух, ответила осторожно:

– Помню.

– Оля со мной сидела по ночам. Придумывала сказки про каких-то гномов – я уже не помню, но их было много, и они все время куда-то опаздывали. А потом сама заболела, ты нас обеих обмазывала зеленкой и говорила, что мы леопардицы болотные.

Мама тихо засмеялась:

– Помню, конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что мы про Олю всегда вспоминаем только плохое и сложное, – сказала Соня. – А хорошее было. Ведь было же?

– Было. Конечно, было.

Помолчали. Соня шла по рассветной улице, в кармане куртки мягко шуршало. Соня вытащила из него собачьи лакомства, видимо, Ольга по привычке носила с собой. Соня не стала их выбрасывать, еще пригодятся. Надо только узнать, в какой приют ездила Ольга, и тоже наведаться туда – вдруг повезет и ее снова выберет какой-нибудь пес? Правда, сумки за двадцать тысяч она ему теперь предложить не сможет.

– Сонечка, – начала мама осторожно, – а вы с Максимом как? Он звонит мне, беспокоится сильно…

Соня остановилась. Впереди улица уходила в сторону, и там, где заканчивались дома, начиналось небо – бледное, чуть розоватое у горизонта, совсем раннее. Пронзительно свободное и свежее, такое, какой Соня никогда не была.

– Мы скоро расстанемся, мам, – сказала она. – Вот сейчас поеду домой и скажу ему, что он замечательный, но я хочу развод.

Мама охнула:

– Как же ты будешь без него жить?

Красить стены в старенькой квартире и мыть в ней окна. Держать Егора за руку, пока он горюет и злится. Самой оплакать сестру, чтобы наконец-то отпустить. Помочь Нике вернуться за диджейский пульт и заставить Виктора вместе сходить на вечеринку. Гулять с псом по осеннему парку. Вернуться на работу и запустить там службу психологической помощи, чтобы ловить уставших людей за секунду до Провала. Соня запрокинула голову, вдохнула глубоко и ответила на выдохе:

– Счастливо, мам. Я постараюсь жить счастливо.

Мама помолчала, но все-таки проговорила недоверчиво:

– Ладно, Сонечка. Тебе видней, наверное…

Соня убрала телефон в карман. Одернула куртку – рукава длинноваты, надо будет укоротить в ателье. Небо впереди стало почти дневным, абсолютно светлым.

И Соня пошла на его свет.

Благодарности

Я думаю, каждому из нас знакомо ощущение падения, когда ты истончился от тревог, измучился от бесконечных разочарований и проваливаешься через пол куда-то в бездну стыда, усталости и страха. Кажется, именно об этом мне и хотелось написать книгу. Надеюсь, что получилось.

А еще о том, как важно разглядеть в ближнем его скорое падение в такую же бездну, написать ему сообщение, позвать выпить кофейку или обнять покрепче. Словом, почувствовать, какой зыбкой стала под ним земля, и помочь не провалиться.

Мои герои – резонаторы, они умеют чувствовать вибрацию, с которой расходится измученная бедами реальность. Можно сказать, что они этакие супергерои, в которых так нуждается город, а можно отыскать их силы в самом себе: во внимательности и нежности, с которой мы умеем (или учимся!) обращаться с людьми – живыми и хрупкими, как весь наш неидеальный мир.

Ну а эта книга не получилась бы без моих собственных супергероинь! Спасибо любимой и бережной команде Яндекс Книг: Ксюше Грициенко, Лене Васильевой, Лизе Никишиной, Даше Виноградовой и моему редактору Асе Шевченко. Спасибо моей агентке Гале Бочаровой. Спасибо команде «Альпины.Проза». Спасибо Соне Ардовой за голос, который обрела моя история.

И спасибо моим бесценным читательницам и читателям за поддержку, которая из года в год удерживает меня в шаге от Провала.

Обнимаю вас крепко,

ваша Оля Птицева