Текст книги "Острые углы треугольника (СИ)"
Автор книги: Ольга Ларгуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
– Спасибо. Буду непременно.
Еще один шаг сделан. Меня все еще шатает от состояния «куда я так спешу?» до «а чего еще ждать, когда все сказано? Вперед и с песней!». Делаю в ежедневнике запись о встрече с Колесовым и вспоминаю об альтернативе.
А если попробовать так… Открываю сайт госуслуг, тыкаю в нужный раздел и заполняю свою половину заявления о разводе. Оплачиваю пошлину, подписываю и отправляю. Маловероятно, но вдруг хотя бы развод Дима оформит по – быстрому, без нервотрепки и бесполезной траты времени. С разделом имущества хочешь не хочешь, все равно придется идти в суд, поэтому визит к адвокату остается актуальным.
– Привет. Ты чего такая задумчивая?
С момента возвращения на работу я встречаюсь с Башаровым только сейчас. Утром я ассистировала на одной операции, а он вел личный прием пациентов. Синие глаза смотрят внимательно, в глубине взгляда прячется грусть и – наверное – усталость. Суточная щетина, легкая улыбка, растрепанная шевелюра. Марат выглядит домашним, уютным и очень милым.
– Привет. Да так, отдыхаю, – блокирую телефон, но собеседник успевает разглядеть узнаваемый логотип сайта госуслуг. – Погода хорошая, поэтому вышла подышать свежим воздухом.
Киваю головой на соседнее сиденье, и через несколько секунд Башаров оказывается в салоне. Этот факт сразу же попадает в фокус внимания коллег, курящих неподалеку. Досадливо морщусь: опять обсуждать будут, кости перемывать. И ладно. Пофиг.
– Спасибо тебе за помощь с Юрой.
– Брось, Ириш. Это пустяк, – жмурясь на солнышке, словно большой котяра, нараспев произносит Марат. – Парень уже в лагере? На лед вернулся?
– Да, оба в лагере. Сегодня Юра вышел на утреннюю тренировку. И твоя помощь – не пустяк. Я так растерялась в тот день… И с ужином неудобно получилось, с нас причитается…
– Ты – девочка, да еще мама. Если бы подобное случилось с моим ребенком, я тоже наверняка растерялся. А с ужином… – широкая ладонь накрыла мои пальцы, лежащие на руле. Прикосновение обожгло, заставило вздрогнуть. Я смотрел в глаза, синева которых менялась на цвет грозового неба. – Не нужно никакого ужина, Ира. Я не деревянный, чувствую, как тебе некомфортно рядом, поэтому не хочу навязывать свое общество.
– Это не совсем так, – осторожно подбираю слова, чтобы не обидеть, но при этом правильно передать свое состояние. – У меня сейчас тяжелый период…
– Если не хочешь – можешь не объяснять…
– Хочу, Марат, – сплетаю наши пальцы, делаю выдох. Не знаю, что сейчас со мной происходит, но не хочу причинить боль этому мужчине, внушать ложные надежды. – В том-то и дело, что хочу, но это сложно, – закрываю глаза и расслабляюсь. – Семья трещит по швам, и мне приходится принимать важное решение. Мальчишки восстали против отца, а я никак не могу утихомирить их гнев. Все смешалось в один жуткий клубок…
– Будешь подавать на развод? – голос Башарова звучит спокойно, даже равнодушно, но его рука крепче обхватывает мою. Я молча киваю. – Неприятная процедура, особенно если твоя половинка хочет затянуть процесс и помотать тебе нервы. Знаю, сам прошел через такое…
Не хочу вдаваться в подробности, хотя вопрос покалывает кончик языка, так и норовит с него сорваться. Неужели бывшая жена провела его через круги ада? До конца перерыва осталось десять минут, пора возвращаться к работе. Размыкаю наши руки и выхожу из машины.
– Ты странная женщина, Ирина Лебедева…
– Поясни, – пикаю брелоком, закрываю «Солярис». – В чем странность?
– Правильная ты, словно не от мира сего. Принципиальная. Порядочная до неприличия. Другим обручальное кольцо не мешает гулять, как кошкам, а ты на пороге развода хранишь верность мужу.
– Сейчас это модно называть другим словом.
– Ммм? – лениво приподнимает бровь Марат, сверкая глазами.
– Ебанутая.
Душевный мужской хохот разлетается по площадке, привлекая к себе внимание пешеходов.
– Ир, это точно не про тебя. Те, о которых ты говоришь, трясут задницами в клубах и барах, тусят по заграницам, пока их мужья зарабатывают. Так что не приписывай себе чужих качеств.
Мы возвращаемся в клинику. В холле у стойки администратора я замечаю ту самую Романову из отделения ЛФК и массажа, которая якобы крутит роман с моим спутником. Взгляд Наташи – раскаленные ножи. Рассекают кожу, оставляют на ней уродливые рубцы. Считает меня своей соперницей? Вышла на тропу войны? Вот глупая, я ведь не претендую. Или все – таки… В любом случае, сейчас могу честно признаться, что Башаров мне небезразличен, а что будет дальше, чем сердце успокоится – понятия не имею.
Уже через тридцать минут встречаемся с Маратом в операционной. Удаление молочной железы, или мастэктомия. Онкология молодеет с каждым годом, вот и сейчас на столе лежит женщина, которой на вид не больше тридцати пяти. Чувства и эмоции – в сторону. Анестезиолог отработал свое, в дело вступает Башаров, а я вновь получаю удовольствие от его отточенных действий, лишенных суеты и показушности. Чокнутая? Может быть. Или это то, что называют профдеформацией?
– Можно закрывать рану, – командует Марат спустя почти четыре часа. – Хорошо отработали. Всем спасибо.
Это была последняя операция на сегодня. На часах семь, когда я выхожу из клиники. Летний вечер не принес ни облегчения, ни прохлады: разогретый за день асфальт продолжает источать сладковато – липкий аромат, на кронах деревьев не шевелится ни единого листочка. Полный штиль. Душно. Москва задыхается от зноя.
– Как ты? – на крыльце меня перехватывает Любимова, коллега. – Говорят, последняя операция тяжелая была?
– Обычная. Грудь под удаление. Девчонку жалко, совсем молодая.
– Жалко, зато жить будет, – хмыкает Вера и переходит на шепот. – Башаров тебя хвалит. Ир, ты будь внимательна, ладно?
– В чем дело? Ты о чем?
– Не всем нравится, что Марат зачислил тебя в любимчики. Некоторые ревнуют, а на что способны завистницы – предсказать трудно.
Да твою ж колотушку! С одной стороны, похвала и отзывы хирурга всегда приятны, но если это приведет к склокам…
– Спасибо, Вер. Я учту.
Задерживаюсь на крыльце, чтобы не откладывать разговор в долгий ящик. Жду.
– Марат, можно тебя на минутку?
– Ира? Что – то случилось? Помощь нужна? – окидывает меня внимательным взглядом и предлагает локоть, чтобы спуститься с крыльца: сегодня я надела босоножки на высоком каблуке. – Я весь твой. Говори.
Автоматически принимаю руку мужчины, придерживаю подол длинного платья.
– Давай договоримся…
– Давай, – прерывает меня, довольно улыбаясь. Похоже, у кого – то очень хорошее настроение. – О чем будем договариваться?
– Не нужно меня хвалить…
– Вот сейчас не понял. Поясни, – обиженно тянет котик. – Почему? Ты прекрасно работаешь. Все четко и по делу. Одно удовольствие стоять с тобой в паре.
– Девчонки ревнуют меня, поэтому давай обойдемся без лишних слов.
– Ир, а тебе не все равно, что говорят глупые люди?
– Я не люблю дразнить гусей, Марат. Глупые люди могут создать много проблем на пустом месте, а мне нужно выплачивать ипотеку и содержать двух мальчишек, – выпалила я, и сразу же пожалела: не собиралась давить на жалость и расписывать в красках перспективы разведенной женщины, но слова уже вырвались. – Надеюсь, ты меня понимаешь.
– Хорошо, – полоснув по моему лицу внимательным взглядом, отозвался Башаров. – Я услышал.
Мы уже подошли к парковке, когда я услышала сбоку знакомый голос.
– Ира!
Рядом с черным внедорожником стоял Тихонов с букетом нежных фиолетовых эустом. Откуда он взялся? Как узнал, где я работаю? Тяжелый взгляд Юры сверлил мою руку, до сих пор лежащую на локте Марата.
– Добрый вечер, Ира. Рад тебя видеть.
Ой!
Ждем мужских разборок или так обойдемся?
=28=
– Добрый вечер, Юра.
Аккуратно отпускаю локоть Марата. Мужчины уже знакомы, но сейчас их взгляды напоминают молчаливую дуэль. Кто останется? Кто отступит первым? А самое главное – что мне делать со всем этим счастьем, свалившимся столь внезапно?
Мироздание благодушно приходит на помощь: в кармане Башарова вибрирует телефон. Марат принимает вызов и отходит в сторону, кивком обозначая: я ненадолго.
– Это для тебя, Ира.
Эустомы в сильной руке тренера кажутся особенно хрупкими. Принимаю букет и зарываюсь лицом в нежные лепестки, перебираю резные листья.
– Спасибо, – выдыхаю и встречаю потемневший взгляд карих глаз, которые считывают малейшее проявление моих эмоций. – Очень красивые цветы.
Сегодня Тихонов выглядит стильно в льняном костюме цвета кофе с молоком и белой футболке. Хм... похоже, он тщательно готовился: гладко выбрит, аккуратно причесан… Хотя нет, уже не аккуратно. Тихо смеюсь, когда Юра запускает руку в волосы, одним движением устраивая на голове художественный хаос. Похоже, он нервничает.
– Это ты красивая, Ира, – и снова – глаза в глаза. – Рад, что угадал с выбором. Мне показалось, что розы слишком банальны, поэтому я рискнул и выбрал вот эти цветы… Не знаю, как они называются, – кивает на эустомы и снижает голос. – Так давно тебя не видел…
«Соскучился» – недосказанное повисает в воздухе, ласкает слух, обволакивает мягким коконом. Парализует волю. Вас когда-нибудь соблазняли непрозвучавшим словом? Чувствую себя осой, которая вот – вот завязнет в капле тягучего сладкого меда.
Сто лет не слышала от мужа комплиментов. Однажды Дима обмолвился, что это «само собой разумеющееся». Я красивая, умная и прочее, поэтому не имеет смысла тратить время на подобную банальщину. Оказалось, что банальщина – это приятно. Девочки любят ушами, но со временем многие мужчины об этом начинают забывать.
– Как тебе удалось вырваться из лагеря? – мы до сих пор стоим на парковке. Марат, не прекращая разговора, махнул мне рукой на прощание и скрылся в салоне внедорожника.
– Ира, у нас ведь не детский сад. Парням не нужна круглосуточная нянька. До вечерней тренировки еще есть время, вот я и вырвался… – Тихонов смотрит на наручные часы, хмурится. – Жалко, что сегодня ты так поздно закончила. Хотел тебя в кафе пригласить, или в ресторан.
– Мы с последней операцией задержались… – то ли оправдываюсь, то ли объясняю.
– Понимаю. Мальчишки предупредили.
Значит я права в своих подозрениях: сыновья сдали место работы. И ладно, я без претензий.
– Ира… – очередной взгляд на часы. – Мне нужно возвращаться. Рад был тебя увидеть.
– Я тоже… – свяжите мне руки за спиной! Упс! Поздно! Тянусь к мужчине, якобы поправляю лацкан пиджака, который и без того в полном порядке, – тоже рада тебя видеть, Юра. Спасибо за цветы.
Тихонов – магнит для моих ладоней. Его тепло мягкое и спокойное, словно огонь в камине холодным зимним вечером. Хоть на миг прикоснуться, поймать ощущение контакта. Не могу контролировать подобный порыв. Не хочу. Не буду.
Хм… интересно, у Димы с Алиной было нечто подобное? Это ни разу не похоже на дружбу, потому что мое тело начинает вибрировать от близости мужчины, огонь разгоняется по венам, сворачивается в тугую пружину внизу живота. Здравствуй, дедушка Фрейд!
– До встречи, Ира, – зарывается носом в макушку, делает глубокий вдох, и мои мурашки табунами разбегаются по спине, поднимают на руках невидимые волоски. – Я буду приезжать, если ты не возражаешь. Хочу чаще тебя видеть.
– Не возражаю.
Мы с мурашками единодушно голосуем «за». Зачем все это и что будет дальше – об этом я подумаю позже, но здесь и сейчас мне хорошо рядом с Тихоновым.
– Ммм… – на выдохе делает шаг назад, разрывает зрительный контакт. – До встречи.
– До встречи.
Японский внедорожник похож на своего хозяина: большой и практически бесшумный. Он срывается с места и через несколько секунд скрывается за корпусом клиники, а я все еще стою на парковке. Букет в руке – как напоминание того, что все происходило в реальности, а не было плодом моего воображения.
Звонок на телефон вырывает меня из раздумий о будущем, аудиосистема выводит абонента на экран и подключает динамики.
– Ира! – громкий голос мужа режет слух. – Что происходит? Мне пришло уведомление с госуслуг… Что ты творишь?
Судя по интонации и сопению, Дима зол. Воздух в салоне начинает потрескивать, насыщаясь острыми колючими эмоциями.
– Не кричи, – намеренно говорю тише, заставляя к себе прислушиваться. – Просто подпиши заявление.
– Неа. Не получится, Ира. Парни еще несовершеннолетние, так что…
– Хорошо. Ты прав. Скоро я подам документы в суд.
– С ума сошла? Я не дам тебе развод! Скоро мне перечислят зарплату…
– Лебедев, ты совсем чокнулся?! – срываюсь я. – Как связаны семья и деньги? Ты вообще о чем? Хватит уже, надоело!
– Я тебя люблю… – бубнит муж.
– …трамвай куплю, – перебиваю, хмыкаю. – Если любишь, то какого лешего торчишь в Ясенево, а не живешь вместе с семьей? – если у женщин кривая логика, то у этого мужчины она отсутствует напрочь. И я уже задолбалась биться в закрытую дверь. – Все, Дим. Хватит. Жди повестку в суд. Пока.
Сбрасываю звонок, но мне не дают добраться до дома в тишине и покое.
– Маам… – голос Алешки заполняет салон. – Тут это… бабушка звонила.
– Нина Сергеевна?
– Ага.
– Что хотела? – после того, как я кинула свекровь в черный список, жизнь стала легче, но стервозная дамочка нашла другую щель. Таракан, честное слово! Живучий и всепроникающий.
– Что – то кричала про развод и что ты… хм… – присоединяется к брату голос Юры. – Ну в общем, орала о том, как жесток и несправедлив этот мир.
– Оправдайте ее впечатление, заблокируйте во всех мессенджерах. Оба.
– Правда, мам? Можно? – не верит ушам Алешка, а я слышу, как его брат радостно охает. – Наконец – то!
Под восторженное сопение сыновей подтверждаю рекомендацию. Хватит, наигрались в лояльность и миролюбие. Пришло время очистить окружающее пространство от хлама и старья. И да, последнее – не про возраст.
– Маам…
– Что? – улыбаюсь, жду продолжения, но парни замерли, и я понимаю, о чем они молчат. – Я не буду вас ругать, что сообщили Бате место моей работы.
– Уфф! – громкий сдвоенный выдох парней – как порыв ветра в салоне. – Хорошо!
– Вы почему не на тренировке?
– Мы на ней, просто на скамейке запасных сидим, – тараторит нападающий. – Все, пока, мам. Батя нас спалил… щас влетит.
Летят гудки отбоя, и я оказываюсь в тишине. Фух! Наконец – то! Ну и денек сегодня!
Марат слился или это случайное совпадение?
Как думаете?
=29=
Парням не влетело. Об этом они написали позже, после окончания тренировки. На часах было почти десять вечера.
– Батя рыкнул, но прошел мимо, – поделился воспоминаниями Алешка.
Батя… Юра Тихонов. Я заварила жасминовый чай и села за стол, на котором стояла ваза с фиолетовыми эустомами. Нежный букет от сильного большого мужчины.
Моя жизнь меняется, как меняется река, вырывающаяся из горных теснин на равнину. Уже не штормит, не качает, не бьет о берега. Хочется наслаждаться каждым днем, внимательно вглядываясь в лица окружающих.
– Лебедева, ты что творишь? – сегодня за стойкой администратора работает Маша. Ее хорошее настроение и легкая улыбка – визитная карточка клиники «Афродита». – Хочешь, чтобы девчонки от зависти тебя на лоскуты порвали? И кстати, кто тот второй красавчик?
– Я не творю, а вытворяю, потому что хочу, умею и практикую. Второй – это тренер моих мальчишек. Только я не поняла, в чем проблема?
– Говорят, что этот твой тренер не уступает нашему Маратику. Ммм? Что скажешь? – прищурилась Маша. – Да еще с цветами приехал…
– Он не мой, – цокаю, глядя в смеющиеся глаза подруги. – И сравнивать этих двоих невозможно. Какой у нас глазастый народ: цветочки умудрился рассмотреть.
– И рассмотреть, и обсудить. Ты давай поаккуратнее, ладно?
Да я вообще ничего не собираюсь давать, если честно. В моих ближайших планах – визит к адвокату, а все остальное пока не суть важно.
– Постараюсь, Маш.
На самом деле, не прикладываю никаких дополнительных усилий. Клиника – не место для флирта, по – крайней мере, я так считаю. В паре с Маратом я отрабатываю операцию, завершающую этот день, и возвращаюсь в свой кабинет, чтобы заполнить журналы учета и написать отчет о проделанной работе. Терпеть не могу эту писанину, фу! Наконец, все необходимые бумаги заполнены, можно лететь на свободу с чистой совестью.
– А что она тут делает?
Я иду по коридору в сторону выхода и нос к носу сталкиваюсь с Наташей Романовой, выходящей из кабинета. Взъерошенная, растрепанная, с размазанной помадой и сияющими глазами. Хм… На двери кабинета табличка «Хирург – онколог Марат Башаров».
– Молодежь совсем стыд потеряла, – шипит пожилая женщина, сидящая на диванчике в коридоре, ожидающая вызова к другому специалисту. – Не стесняются обжиматься на рабочем месте. Позор! Надо пожаловаться руководству, что известная клиника превращается в бордель!
Неужели слухи о массажистке и Марате – правда? Мне казалось, что Романова слишком проста для интеллектуала и эстета Башарова, хотя… если это просто дружба между телами, то почему бы и нет?
Главный персонаж моих раздумий стоит у стойки администратора, изучает расписание на завтрашний день. Странно. Ничего не понимаю…
– Ира, ты домой?
– Да, домой.
– Я провожу?
Каким образом Марат собрался меня провожать, если каждый приехал на своей машине – непонятно. Но я молча кивнула и направилась в сторону парковки.
От «Соляриса» исходит жар, как от доменной печи, находиться в салоне просто невозможно. Пластик руля и торпеды раскалился, поэтому запускаю двигатель, выставляю кондиционер на максимум, оставляю сумочку в салоне и выхожу из машины.
– Ты чего задумала?
– Пусть немного охладится, а я пока воздухом подышу, – подставляю лицо мягким лучам вечернего солнца и вздрагиваю, услышав пиканье сигнализации. Ну как так?! Дернула за ручку – дверь заблокирована. Здрасьте вам с кисточкой! Никогда не было, и вот опять!
Мои отношения с системой охраны авто можно назвать запутанными и сложными: временами блокировка срабатывала безо всякой команды с моей стороны. Раз десять гоняла «Солярис» в сервис, чтобы разобраться с проблемой, но бравы молодцы лишь разводили руками: электроника – штука тонкая, не всегда работает корректно.
– Ир, что случилось?
– Я в лыжах и на асфальте, – хожу вокруг машины, придумываю волшебные слова, чтобы мой личный Сим – Сим открылся. Нифига! Не работает! Все нужное лежит в салоне, под надежной защитой перегревшейся на солнце системы охраны. Ключи от квартиры, телефон, кошелек и брелок от авто. Круто! Пинаю ногами колесо и тихо шиплю под нос слова, которые хорошие девочки не должны говорить вслух.
– Погоди, не нервничай, – Марат подгребает меня к себе под бок и листает список контактов на своем телефоне. – Сейчас позовем маль-чи-ков…
– Будет стриптиз? – фыркаю, услышав последнее слово, произнесенное нараспев.
– Если дама пожелает, – ни на секунду не смущается Башаров, – одно твое слово – и будет все!
– Мне бы сумку вернуть…
– Какая ты приземленная девушка, – фыркает на ухо красавчик. – Сейчас приедет команда спасателей и вскроет твою машинку. Не волнуйся.
– Хорошо. Ты мне лучше вот что скажи…
– Ммм…
– Почему оставляешь свой кабинет открытым?
– Я? Разве? Когда?
– Сегодня вечером, практически перед самым концом рабочего дня.
– А, понял, о чем ты. Маша написала и попросила подойти к стойке регистрации, чтобы утрясти вопрос по одному из завтрашних приемов. А что случилось?
Я заметила, что улыбка и легкость исчезли из взгляда Марата, а плечи и руки напряглись.
– Из твоего кабинета выходила одна девица… – аккуратно подбираю слова, чтобы не свалиться в сплетни. – Она выглядела так, словно ты разложил и взял ее на рабочем столе…
– Я не… – в его голосе звучит металл. – Вот же… бл…
– Знаю, что тебя там не было, Марат. Я встретила тебя в холле, но посетители и некоторые сотрудники клиники видели Наташу. Ты поаккуратнее, ладно?
– Хорошо. Я буквально на пару минут отлучился. Спасибо, что сказала. Буду знать…
Не хочу вдаваться в грязные предположения. Мое дело – предупредить, его – сделать выводы.
Увидев странные танцы вокруг машины, подтягиваются сотрудники клиники. Мы уже не одни, но и сейчас Башаров стоит рядом. Не обнимает, не прикасается, но своей близостью дает понять, что он со мной, ну или я с ним, как угодно.
Команда спасателей «Чип и Дейл» прибывает на Опеле задорного канареечного цвета, безошибочно останавливается возле моего авто.
– Что тут у вас?
Пара фраз, пять минут манипуляций, и старенький «Солярис» сдается на милость дерзких победителей, распахивая водительскую дверь и оглашая окрестности воем сигнализации.
– Ну вот и все! – гордые произведенным впечатлением, двое парней возвращаются к своей машине. – Функцию «свободные руки» отключите, хозяйка, тогда сможете избежать подобных проблем.
– Хорошо. Спасибо вам. Сколько я должна?..
– Все уже оплачено, не беспокойтесь, – машут руками спасатели и скрываются в салоне Опеля.
Толпа на парковке медленно рассасывается, обмениваясь впечатлениями о четкой и слаженной работе Чипа и Дейла. Внутри «Соляриса» прохладно: кондиционер успешно справился с поставленной задачей. Достаю телефон. Три пропущенных вызова от мальчишек, два – от мужа. И сообщение в мессенджере от Алешки. «Мы с папой дома. Он обещал сюрприз. Приезжай, не задерживайся». Хороший вечер: стриптиз, сюрприз. Что еще припасено в запасе у Мироздания?
– Может в кафе?
– Ох! – отрываюсь от телефона, бросаю взгляд на стоящего рядом Марата. – Спасибо за помощь. Ты снова меня спас, – конечно, хотелось бы насладиться приятным обществом Башарова за ужином, но… – Сыновья пишут, что ждут дома вместе с мужем, поэтому – не сегодня, хорошо? – чувствую себя неловко, отказывая, но вариантов нет. – Давай позже я тебя приглашу в кафе в качестве благодарности за все, что ты сделал для меня и Юры?
– Ира, – ой, какой серьезный! Категоричный жесткий тон, суровый взгляд. Куда делся котик? Верните его обратно! – Помогать женщине – это нормально для того, кто считает себя мужчиной. Езжай домой и ни о чем не беспокойся. До завтра.
Один шаг – и Марат уже близко, очень близко. Его губы легко касаются моего виска, а нос зарывается в волосы. Вдох – выдох. Горячо.
– Спасибо тебе.
Я чувствую его ожидание, оно буквально звенит в воздухе, но не рискую действовать. Башаров берет мою ладонь, прикладывает к лицу и прикрывает глаза. Так похоже на просьбу о нежности… Пробегаю пальцами по виску, скольжу по щеке, спускаюсь по скуле. Отросшая за день щетина царапает подушечки пальцев, а мужчина замирает от этого касания, словно боится спугнуть. Фух! Мое сердце грохочет, то и дело норовит сорваться с ритма, ситуация становится опасной, когда синие глаза распахиваются, захватывают в свой омут.
– До завтра, Марат.
Пищу и делаю шаг назад, разрываю контакт и исчезаю в салоне авто. Это было горячо, но в дороге я возвращаюсь в реальность, пытаясь понять, почему мои парни сидят дома в разгар рабочей недели и что за сюрприз готовит Дима? Вариантов нет.
А у вас есть варианты?
=30=
– Маам…
Не успела войти в прихожую, а меня уже встречают. Из кухни доносится запах пиццы и картошки фри, громко шумит чайник. Семейный ужин. Внезапный. И оттого на душе тревожно.
– Мы тебя ждем. Ты почему задержалась, да еще на звонки не отвечаешь?
– С машиной была небольшая проблема, и телефон разрядился, – отчитываюсь перед сыном из ванной, в последний раз пытаясь прикинуть повод для встречи.
– Вот что значит жить вдалеке от мужа, – заявляет Дима, сидящий во главе стола. Сегодня он сверкает, словно начищенный самовар. Для полноты картины не хватает короны, или надписи на белой футболке «Царь. Просто царь». – Все идет наперекосяк. Техника с тобой никогда не дружила, Ира…
– Если учесть, что ты сам в машинах ты разбираешься не лучше, чем… – обрываю себя, чтобы не заводиться и не поддаваться на провокацию, перехожу на конкретику. – Что происходит? Почему мальчики не в лагере?
– Батя отпустил нас на несколько часов под свою ответственность, – бубнит Алешка. – К десяти мы должны быть на месте.
– Итак…
Черт! Чувствую себя зрителем в цирке. Фокусник уже в центре манежа, внимание немногочисленной публики приковано к одинокой фигуре. Настало время удивляться! Барабанная дробь!
– Вуаля!
Дима извлекает из кармана пиджака солидную пачку красных купюр и небрежным жестом бросает на стол. Сканирует наши лица, изучает произведенное впечатление. Позер!
– Моя первая зарплата на новом месте работы. Платеж по ипотеке за обе квартиры я уже внес, себе тоже отложил, а это, – кивает на деньги, – остаток. Юр, ты хотел новый айфон, а Лешка – планшет. Покупайте, ни в чем себе не отказывайте.
Смотрю на сыновей, замечаю, как сузились глаза одного, дернулся кадык второго. Хочется, очень хочется взять предложенное, но мальчишки затаились, не дышат, переглядываются. Деньги – как граната с выдернутой чекой, создает напряжение. Сейчас рванет…
– Чего вы ждете? Берите! – продавливает мальчишек Дима, но получает обратный эффект. Парни отодвигают стулья и синхронно мотают головой. – Что не так? Чем вас мои деньги не устраивают? Опять мать накрутила, глупостей наговорила? – нервничает, дергается, переводит взгляд с сыновей на меня и обратно. – Между прочим, Алина сделала меня своим бизнес – партнером, поэтому теперь…
– У меня своя голова есть, чтобы думать, у Лешки – тоже. Ты продался, папа? – сглотнув, выдавливает Юра. – Этой Алине продался за красные бумажки? И нас с матерью предал? Она тебя облапошила… Как козла…
– Как ты смеешь?!
– … как козла увела и привязала в своем сарае деньгами и партнерством. И никуда ты теперь от нее не денешься, – сипит ребенок, глядя отцу в глаза. – Считай, что договор с дьяволом подписал, стал рабом лампы.
Сын озвучивает то, о чем я сейчас думаю. Ни убавить, ни прибавить. Звенящая тишина давит на нервы, пауза затягивается.
– Ира, вы все с ума посходили, пока меня не было? – сверлит меня тяжелым взглядом Дима. – Я эти деньги честным трудом заработал, мои дети называют меня козлом, а ты молчишь?! Гордые стали? Обиделись?!
– Все вместе гриппом болеют, а с ума поодиночке сходят, – цитирую фразу из мультика, хотя сейчас мне совсем не смешно. – Молодец твоя Алина! Браво! – имитирую аплодисменты. – Начала с того, что заставила тебя врать семье, играть в благородного рыцаря. Потом сманила на свою территорию и – оп! – закрыла дверь на замок. Надо думать, что это, – киваю на красные бумажки, – отступные для семьи. Так сказать, плата за пользование верным рыцарем. Ммм?..
– Да пошли вы..!
Глава семейства вскакивает с места, опрокидывая стул, и исчезает в коридоре. Громко хлопает входная дверь. Ну вот и все. Поговорили.
Часы на микроволновке отсчитывают минуты тишины. В душе рождается четкое ощущение, что вариантов развития событий больше нет. Выход один – развод.
– Все, хватит! – оживает Юрка. – Я голоден. Давайте наконец разберемся с этой пиццей, пока она совсем не остыла!
Он коробкой отодвигает в сторону пачку денег, словно палкой убирает с дороги ядовитую змею.
– Мам, ты верни ему это… Нам ничего не надо, обойдемся без планшета и телефона. Старые тоже нормально работают.
Кажется, сегодня мои мальчишки прошли еще один важный урок. Было ли наше общее решение верным – никто не знает. Жалко, что только в школьных учебниках правильные ответы написаны на последних страницах, в жизни такой роскоши нет.
– Я предлагаю другой вариант: пустим их на досрочное погашение ипотеки. Что скажете?
– Нормально, я согласен, – кивает Юрка, терзая кусок пиццы, закидывая следом ломтики фри.
– Я тоже за, – Леша перестукивается с братом кулаком в знак согласия. – Хорошая идея.
Ну и славно. Выдыхаю, присоединяюсь к сыновьям. Вкусная пицца. С курицей, грибами, перчиком, ням! Хрустящая картошечка тоже хорошо зашла! Не самая полезная еда, но изредка можно побаловаться.
– Мам, пора! – подкидывается с места нападающий, с тревогой глядя на часы. – Нужно вовремя вернуться, чтобы Бате не влетело!
– Времени еще вагон. Не гони, успеем.
Настроение постепенно возвращается к отметке «все хорошо, прекрасная маркиза», кухня наполняется голосами.
– Мам, у нас через три недели пройдет товарищеский матч и следом – матч-реванш. Приедешь поболеть? – торопыга Юра прихлебывает маленькими глотками горячий чай, пока его брат разбавляет кипяток холодной водой. Двойняшки такие разные по темпераменту, никогда не устану за ними наблюдать!
– Конечно приеду, ты только заранее напишите дату и время.
– Отлично.
Сполоснув чашки, выходим на парковку. «Солярис» подмигивает фарами и разблокирует двери.
– Яндекс говорит, что доберемся без пробок, – довольно хмыкает Юра, разглядывая карту в телефоне. – Я Бате напишу расчетное время прибытия, чтобы он встретил нас на проходной, ладно?
– Пиши. И не забудьте поблагодарить Юрия Николаевича, что отпустил вас.
– Ну да… – хмыкает Алешка, потирая подбородок. – Обязательно. Если честно, то я удивился, когда отец, – парень на миг запинается, как будто последнее слово дается ему с трудом, – отец написал, что ждет у проходной. Нас и в выходные отпускают неохотно, потому что тренировки идут, а тут – в будний день…
На улице уже темнеет, когда мы подъезжаем к воротам спортивного лагеря. Своего тренера мальчишки замечают издалека.
– Батя ждет…
Батя… хорошее прозвище, Тихонову очень подходит. Вспоминаю наше общение, прикосновения, букет эустом. В груди разливается приятное тепло, губы сами собой растягиваются в глупой счастливой улыбке. Мысленно отвешиваю себе пару пощечин, привожу в чувство. Так, Ира, собирайся с мыслями! Нечего на романтику отвлекаться!
Останавливаюсь у проходной и выхожу из машины, не выключая двигатель.
– Пока, мам, – быстрые обнимашки, и мальчишки скрываются из вида.
– Ира… Добрый вечер.
Низкий голос Тихонова обволакивает, ласкает слух. Да что со мной такое?! Почему я реагирую на этого мужчину, как бандерлоги – на Каа? Ближе! Еще ближе! Ноги сами несут меня в сторону тренера. Так, стоять! Кто в доме хозяин: я или тараканы? Кажется, ни один из двух ответов не является верным…
– Добрый. Спасибо, что отпустил мальчишек. Надеюсь, мы тебя не подставили и не подвели.
– Все в порядке, не волнуйся.
Между нами – пара шагов, но кажется, что я чувствую его тепло и точно – ощущаю запах, а значит нахожусь на опасной дистанции. Отхожу на шаг назад и замечаю, как карие глаза заливает тьма. Что происходит? Заметил? Обиделся?
– Я хотел вырваться вечером, чтобы пригласить тебя в кафе или ресторан, но сменщик заболел, – Юра одним шагом максимально сокращает расстояние. Вот черт! Ира, следи за крышей, а то незаметно отъедет набок! – Напишу, когда буду свободен и посидим в кафе или ресторане. Идет?
Маленькая девочка в моей душе прыгает от радости и хлопает в ладоши. Да-да-да! Так хочется ощутить рядом крепкое плечо и сильную руку! Эмоциональные качели за последние несколько недель изрядно меня потрепали, но…
– Юра… ты не обижайся, но…
