Текст книги "Острые углы треугольника (СИ)"
Автор книги: Ольга Ларгуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
– Марат был рядом со мной на парковке, когда позвонил Юрий Николаевич. Поэтому он узнал о случившемся и предложил помощь, – я сцепила пальцы и призвала на помощь все имеющееся в наличии терпение. – Прежде чем обвинять отца, узнай причину его молчания. Так будет правильно. Согласен?
– Согласен, мам, – Юра рассматривает забинтованную ногу и вздыхает. – Целая неделя псу под хвост. Жалко…
– Урок тебе будет. Хорошо еще, что легко отделался, – впервые за весь вечер обнимаю дитятко и притягиваю к себе, сопящего и фыркающего, как обиженный ежик. – Чего ты сегодня нервничал?
Молчит. По глазам вижу – слова подбирает. Я тоже молчу, не мешаю. Иногда понимаю, что парням жизненно необходим отец: не во всем они готовы признаться женщине. Надеюсь, что сын сможет это сделать, и он не разочаровывает.
– Я с девочкой познакомился… Она обещала прийти посмотреть тренировку, а потом написала, что занята, и сегодня мы не увидимся… Вот я и психанул, – выпаливает и замирает, как мышь под метлой.
Оооууу! Первая любовь – тонкая тема, тут нужно аккуратненько, на цыпочках, чтобы не спугнуть доверие ребенка.
– Что за девочка? Расскажешь? Покажешь?
– А тебе интересно? – смотрит недоверчиво, словно подвох ищет.
– Разумеется. Что касается тебя и Алешки для меня важно и интересно, так что мой ответ – да.
Юра достает телефон и открывает страничку в ВК. На фото симпатичная блондинка с серыми глазами и теплой улыбкой. Рядом с ней то и дело мелькает черный шпиц.
– Ее Аня зовут, – басит ребенок, – а собачку – Ночка.
Похоже, что девочка из обычной семьи: фон для съемок, одежда и минимум украшений намекают на это.
– Красавица, – резюмирую и вижу, как вспыхивают восторгом глаза сына. – Мне она тоже нравится, Юр.
– Честно, мам?
– Клянусь! – чмокаю его в нос и встаю с дивана. – Общайтесь, узнавайте друг друга. А сейчас иди и приводи себя в порядок. Следи, чтобы перевязка не намокла.
Из ванной доносятся шум воды и чертыхания Юрки: не так – то просто помыться и уберечь ногу, на всякий случай замотанную пищевой пленкой.
Отдыхаю. Перед глазами всплывают события уходящего дня, но мысли сбиваются от нежданного звонка. Свекровь.
– Ира, что у вас в семье происходит?
Вот так, ни «добрый вечер», ни просто «здравствуй». Сразу с места в карьер. Отвечаю взаимностью.
– У нас все в порядке, Нина Сергеевна.
– В порядке? – взвизгивает мадам, заставляя меня убрать телефон подальше от уха и уменьшить громкость. – Дима один в пустой квартире, он…
– Принял это решение самостоятельно. Ваш сын – большой мальчик, – впервые за все время перебиваю собеседницу, чтобы побыстрее завершить разговор. Объясняться и оправдываться все равно бессмысленно. – Что – то еще?
– Жена должна заботиться о своем муже! Ты видела его? Дима похудел, плохо спит…
– Он сам решил переехать.
– Ты всю жизнь сидишь на его шее, нахалка, – свекровь перешла змеиное шипение, – и пацанов своих на моего сына повесила, дрянь неблаго…
Нажимаю на завершение звонка и недрогнувшей рукой заношу контакт в черный список. Давно пора было это сделать.
– Мам, все в порядке? – в дверном проеме появляется Юра. Он уже в пижаме, вытирает полотенцем влажные волосы. – Кто звонил?
– Бабушка.
– Че хотела?
– Не знаю. Я ее заблокировала.
– Ну ты мам… – в голосе сына звучит неприкрытое восхищение. – Давно пора. Поддерживаю! Кстати, я с Лешкой поговорил, все рассказал, так что не волнуйся.
– Когда успел?
– После операции. Из клиники позвонил, пока все прощались. И даже фото ноги скинул.
Реактивный ребенок, недаром – нападающий. Иногда мне не хватает такой скорости принятия решений и их воплощения в жизнь.
– Хорошо. Я в душ и спать.
– Спокойной ночи, мам.
– Кстати, хотела спросить, – останавливаюсь на выходе из гостиной. – Ты говорил Марату наш адрес?
– Ну… да. А что, нельзя было? Пока шла операция, мы болтали…
– Понятно. Все в порядке, иди спать.
Болтали они… Интересно, какую еще информацию мой общительный сын выдал Марату? Скрываюсь в ванной, настраиваю воду и выливаю в ладонь пару капель геля с ароматом ванили и орхидеи. Пришло время релакса.
=20=
Юра Тихонов
Хоккей – мужской вид спорта. Азартный, опасный, скоростной. Во время матча на трибунах свистят, орут, болеют, улюлюкают, поддерживают свои команды мужчины всех возрастов и лишь единицам составляют компанию женщины.
С Ирой Лебедевой я познакомился в день, когда принял «Белые крылья».
– Ирина Владимировна, – представилась она и протянула узкую горячую ладошку. Двое пацанов стояли по бокам, с гордостью поглядывая на маму. Я познакомился с командой, а позже – с их родителями.
Красивая она, Ира. Зелено – карие глаза внимательно разглядывают мою физиономию, скользят по фигуре. Странный оценивающий взгляд. Кажется, все в порядке, потому что в финале замечаю легкий кивок и улыбку. И что это было? Утвердили на должность? Прошел фейс – контроль?
– Мама сказала, что нам с вами повезло, – выдал однажды Юрка, когда мы все вместе выходили из раздевалки после тренировки.
– Что значит «повезло»?
– Ну… – парень замялся, подбирая слова. – Она говорит, что вы строгий, но справедливый. Многому сможете нас научить. Настоящий мужчина.
Можно было бы закатить глаза, фыркнуть и съехидничать, но вместо этого промолчал: такой характеристики от женщины я не получал ни разу. Что огромный, как медведь – слышал часто и уже привык. Красивый – звучало редко, чаще – симпатичный. Свой в доску парень – тоже знакомый эпитет. Простой. Не люблю эпатаж и понты. Дорого не значит вычурно. Со временем я научился выбирать качественные вещи, отличать оригинал от подделки.
Странная она, Ира Лебедева. На ведьму похожа. Зыркнет своими глазищами, и парни сразу по линеечке строятся. Ни разу не слышал, чтобы она повышала голос, хотя, должен признаться, частенько приглядывался к тому, как зеленоглазка общается с сыновьями. Иногда вместо нее приезжал муж. Дмитрий, если не ошибаюсь. Повезло мужику: сорвал джек – пот в жизни, заполучив в спутницы жизни эту женщину. Чем я хуже?
Мой брак не был ранним и безрассудным. Говорят, что любовь живет три года. Лгут. Мы с Ритой женились по любви, но буквально за год чувства жены куда – то исчезли, растворились, как утренний туман в лучах солнца. Ей не хватало всего: денег, внимания, заботы, а я работал, чтобы у любимой не было отказа в исполнении желаний. Пахал на соревнованиях, подрабатывал частными тренировками. Откуда взяться свободному времени? И началось… Обиды, истерики, проблемы в постели, а затем грянула измена – на супружеском ложе увидел одного из чиновников от спорта и Риту. Они танцевали горизонтальное танго. Громко, страстно, эмоционально. Как смог уйти и никого не покалечить – не помню, но красная пелена еще долго стояла перед глазами. С тех пор были женщины, с которыми я встречался в гостиничных номерах. Менял физиологические потребности на купюры. Все четко, без обид и недомолвок.
Настоящий мужчина, так она сказала. Настоящий… катаю слова на языке, словно глоток хорошего коньяка. Вкусно.
Когда Юра Лебедев с криком упал на тренировке, и по ноге начало расползаться красное пятно, я думал, что сдохну. Откуда кровь, черт возьми? Где защита? Останавливаю тренировку, хватаю пацана в охапку и бегу в медкабинет, оттуда – в машину и в травму. Нужен рентген.
– Ирина, это Тихонов, – в отличие от мужа, она принимает звонок после второго гудка. – Юра повредил ногу.
Ее рваный выдох пробивает мое сердце, а дрожащий голос морозит кровь. Я – не настоящий мужчина. Недоглядел, упустил, позволил мальчишке выйти на лед без надлежащей экипировки. Лох, лузер. Могу представить, что меня ждет при встрече с его матерью…
Я ошибся. Сначала Ира кусала губу и отводила взгляда от сына, а потом набросилась с вопросами. Горячие ладошки били меня по груди, и я прижал ее к себе. Виноват!
– Плачь, Ир! Бей, сколько хочешь! Кричи!
Забираю себе ее боль, страх, напряжение. Спустя несколько минут Ирина буквально лежит на моей груди, обессиленная и опустошенная. С любой другой вел бы себя иначе, но Лебедева – особенная.
Что за химия возникает между людьми, когда среди тысячи выделяешь одну – единственную? Не самую красивую, богатую или успешную. Свою. Вдыхаешь ее запах, словно случайно касаешься шелковистых волос и нежной кожи, плавишься от близости, превращаешься в жуткого собственника. Она – моя женщина, но никогда не узнает об этом! Ира замужем.
Ира Лебедева
– Мам, тут такое дело…
Юра налетел ураганом, едва я вошла в квартиру. Утром забрала машину с парковки клиники, забежала в магазин за продуктами и сейчас замерла в прихожей, бросив пакеты на пол.
– Что случилось?
– Батю собираются увольнять! – сын нервничает, крутит в руках телефон. – И все из – за меня! Надо что – то делать! Нельзя этого допустить!
Батя – это Тихонов, которого уважает вся команда. Само предположение, что тренер может пострадать из – за случая на площадке, сводит Юрку с ума. «Батя» – показательное прозвище, правда? Просто так его не получить, поэтому…
– Собирайся! Поедем в лагерь!
Пока сын меняет домашнюю одежду на шорты и футболку, я быстро закидываю продукты в холодильник.
– Мам, я готов!
Дорога занимает около часа, и все это время Юра мониторит какие – то сообщения в телефоне, закусывает губу и хмурится. Надеюсь, мы успеем раньше, чем на главной площади лагеря состоится публичная порка, а затем – казнь Тихонова.
В кабинет начальника лагеря входим – вернее, почти вбегаем – вдвоем, игнорируя изумленного секретаря. Мда… тот, кто встает из – за стола нам навстречу, также далек от спорта, как пингвин – от идеальной фигуры.
– Вы почему без стука врываетесь? Кто вас впустил?
Вот черт… я спешила и не успела прочитать табличку, закрепленную на двери, поэтому не знаю, как обратиться к собеседнику, но сын выручает.
– Петр Иванович…
Спасибо, подсказал. Перехватываю шайбу с клюшки нападающего и устремляюсь к воротам противника.
– Петр Иванович, мы пришли, чтобы внести ясность по несчастному случаю на хоккейной площадке, – я без приглашения устраиваюсь на стуле и киваю ребенку на соседний. – Это целиком и полностью вина моего сына… Мы готовы это подтвердить.
– Бросьте… ммм… Как вас зовут?
– Лебедева Ирина Владимировна. Юра – мой сын.
– Очень приятно, – бросает нехотя, как милостыню нищим. – Так вот, Ирина Владимировна, Тихонов слишком расслабился, зазвездился, – лениво отмахивается спортивный начальник, постукивая по столу тяжелой золотистой ручкой. – Он абсолютно не умеет работать с детьми…
– Неправда! Это я… я вышел на лед, когда Юрий Николаевич отвернулся. Он ни в чем не виноват! – вспыхивает мой нападающий. Успокаиваю его взглядом: эмоции сейчас неуместны.
– Но…
Удивительно, но директор лагеря не спешит принять наше предложение, о чем – то размышляет, разглядывает меня и Юру, как блаженных или клоунов в цирке. Пора поднимать ставки.
– Петр Иванович, мы готовы подписать отказ от претензий к лагерю, его руководству и тренеру, чтобы ни у кого не возникло проблем в связи с данным происшествием, – специально расширяю список ответственных лиц, чтобы проблема стала общей, и молюсь. Пусть сработает! – Мой сын допустил небрежность, и сам несет за это ответственность. Если делу предадут огласку, пострадает репутация лагеря. Зачем вам это?
– Нууу…
По глазам вижу, что зацепила. Нужно дожимать ситуацию.
– Вы согласны, что это предложение идеально для всех?
– Хорошо. Подойдите к секретарю и напишите отказ от претензий, – сдается чиновник. – Я завизирую.
Ох, хорошо! Пять минут – и полноценная петиция готова. Секретарь делает копию, и мы с сыном возвращаемся в кабинет жирного неспортивного руководителя. Замысловатая подпись и резюме «согласовано» украшает шапку документа. Убираю копию в сумку. Можно выдохнуть!
– Надеюсь, что теперь никто не пострадает, – уточняю в последний раз, глядя в глаза чиновника, – не так ли?
– Не пострадает, Елена Васильевна.
– Владимировна, – исправляю ошибку невнимательного собеседника и вместе с сыном иду к двери. – Всего доброго. Благодарю за сотрудничество.
– Мам, ну ты даешь! – шепчет Юра, и от его восхищенного взгляда мне хочется смеяться. Чувствую себя счастливой: мы справились с проблемой, и снова – без Димы. – Можно я к ребятам на пять минут загляну?
– Беги. Я подожду у машины.
Довольный ребенок, забыв о травме, срывается с места и исчезает за углом, а я неспешно выхожу из здания и иду на парковку. Хорошо! Солнышко светит, птички поют, у меня – отпуск, у ребенка – радость. Распахиваю дверь авто и падаю на водительское сиденье.
– Ира?
Как он оказался рядом? Я всего на миг закрыла глаза, когда он успел подойти?
– Что вы тут делаете? Зачем приехали? Какие – то проблемы?
Принимаю протянутую ладонь и выхожу из машины. Сейчас я на каблуках, но десять сантиметров не спасают ситуацию: Тихонов все такой же высокий. И горячий. Его тепло и запах обволакивают, кружат голову.
– Спасаем любимого тренера от гнева начальства, Юрий Николаевич.
– Не стоило…
– Мы с сыном решили иначе. Вы очень нужны команде…
– Ты… – тихо прилетает в ответ. – Можно на «ты», когда мы вдвоем?
– Можно, – киваю и внимательно разглядываю собеседника. Почему я сразу не заметила, что в его светлых волосах, особенно на висках, серебрится седина? Тихонов явно старше меня, просто находится в прекрасной физической форме. Глаза улыбаются, но в глубине затаились усталость и боль. Ладонь сама тянется к его широкой груди, вспоминая вчерашнее прикосновение в больничном коридоре. Черт! Это наваждение какое – то! Ира, возьми себя в руки! Прикусив губу, делаю маленький шаг назад. – Надеюсь, что теперь начальство тебя не тронет. Мы подписали отказ от претензий.
– Ира…
– Батя, мы тебя не отдадим, не мечтай! Ты нам очень нужен!
– Кто? – хрипло выдыхает, словно не верит собственным ушам.
– Мальчишки зовут тебя батей, – как же я хочу прикоснуться к его лицу, провести пальцем по тонким морщинкам, что разбежались из уголков глаз! – Не знал?
– Нет…
Ошарашен, это видно. Рядом с Тихоновым спокойно и надежно. Не удивлена, что пацаны влюбились в своего тренера. Быть отцом – сложно, стать авторитетом – еще сложнее, а сплотить вокруг себя группу своенравных подростков – непосильная задача для многих мужчин. Юрий Николаевич смог это сделать.
– Мама, я все. Можем ехать, – подлетает сын и замирает, увидев моего собеседника. – Здравствуйте.
– Здравствуй, Юра. Как твоя нога?
– Заживает. Я буду очень стараться, чтобы быстрее вернуться на лед!
– Хорошо. Команда ждет тебя, семнадцатый, – тренер кивает сыну, и тот скрывается в салоне авто. – Ира, я могу позвонить тебе? Или написать?
Я чувствую его неуверенность, даже робость, не могу отвести взгляда от темнеющих глаз, и отказать тоже не могу. Не хочу. Не буду.
– Да, конечно.
– Спасибо.
Возвращаюсь на водительское место, мужчина мягко захлопывает дверь и отходит в сторону. Тихо гудит двигатель, я выруливаю с парковки, и Солярис вливается в поток машин. В боковом зеркале вижу тренера. Его губы шевелятся, и я читаю: – Ты нам нужен.
Моя фраза. Это так.
Он. Нам. Нужен.
Ой, мамочки!
Башаров или Тихонов? На кого ставите?
=21=
– Мааам…
Ох уж это сыновье «мааам!»! Довольный котенок сидит рядом и чуть ли не мурлычет. Угроза для любимого тренера устранена, с пацанской души упал тяжелый камень, совесть успокоилась и уже не кошмарит хозяина.
– Спасибо тебе. Я не сообразил, что можно сделать, а ты так хитро все провернула… Парни меня не простили бы, да и я сам себя…
– Все в порядке, Юр. Всякое в жизни бывает. Хорошо, что есть такие люди, как Батя.
– А он тебе нравится?
– Кто?
– Ну мам… – кажется, ребенок на миг разочаровался в своей идеальной матери. – Я про Тихонова. Он классный, правда?
– Правда.
Краткость – сестра таланта. Не вдаюсь в подробности, потому что глаза сына сканируют меня слишком внимательно, считывая мимолетные эмоции.
– Отлично, – сопит довольный ежик и с головой погружается в телефон.
Что отлично? Почему и, главное, – что дальше? Кто бы знал…
Дорога домой всегда кажется короче. В чем фокус – понятия не имею. Может пространство искажается, ускоряя бег времени, или хорошее настроение тому причиной, но на парковке перед домом мы оказались слишком быстро.
– Мааам, – басит ребенок, тычет пальцем в лобовое стекло.
Вижу. Невозможно не заметить большой белый Мурано на полупустой площадке.
– Папа дома.
Давненько не виделись и не общались. Видимо, пришло время.
– Ира, где тебя носит? – не успели мы с сыном войти в квартиру, как пока еще муж обрушился с претензиями. Он стал похож на свекровь: ни тебе «привет», ни «как дела?». Яблочко к яблоньке прикатилось слишком близко, хотя совсем недавно все было иначе… – На сообщения не отвечаешь, трубку не берешь…
Я снимаю туфли, прохожу в гостиную и устраиваюсь в кресле, Юра останавливается у входной двери, привалившись спиной к косяку. Тринадцатилетний парень не сильно уступает своему отцу в росте, а в ширине плеч уже его догнал. В круговерти дней не замечаю, как растут и мужают мои мальчишки, но сейчас это бросается в глаза.
– Юра, почему мне не сообщили о твоей травме?
Дима уселся в центре дивана и переводит грозный взгляд с меня на сына. Неа, уже не работает. Он настроен слишком агрессивно, а мы с дитятком благодушны и довольны результатом поездки, чтобы отвечать на папино «гав!» и «рррр!».
– Между прочим, тебе первому звонили, – равнодушно бросает ребенок, но по прищуренным глазам я вижу, что мой нападающий медленно выпускает иголки. – Батя при мне три раза набирал, но ты все время был вне зоны доступа. Сам виноват…
Вот так… Прошло время, когда мальчик боялся и оправдывался. Сейчас он зеркалит агрессию отца и выкатывает встречное обвинение. Пока мужчины общаются, я достала из сумки телефон. Три пропущенных входящих и несколько сообщений от мужа прошли мимо: в спортивном лагере я отключила звук и вибрацию на телефоне и забыла вернуть его к жизни. Бывает, че уж. Слишком много эмоций навалилось.
– Что там у тебя? Иди, проверю!
Дима тянется к сыну, к его перевязанной ноге, но тот делает шаг назад.
– Там все нормально. Ни трещины, ни перелома. Обычный шов, нечего смотреть.
– Перевязку делали?
– А как же… – цедит сквозь зубы ребенок. – Каждый день делаем. Исполняю рекомендации врача.
Впервые вижу, как растерялся муж. Его авторитет подорван, ребенок обижен пренебрежением и необоснованным наездом. Своими вопросами Дима пытается вернуть управление ситуацией, но все – мимо.
– Это тренер виноват! – взрывается супруг, мгновенно увеличиваясь в размерах, словно рыба фугу. – Нужно сообщить руководству…
– Только попробуй! – вспыхивает Юрка, сжимая руки в кулаки. – Я виноват, мне и отвечать! Не первый год на льду, сам сглупил. Не смей Батю трогать, понятно?!
Ой вэй! Кажется, назревает маленькая драчка. А может и не маленькая… Что нужно, чтобы разнять дерущихся? Правильно! Ведро ледяной воды.
– Дим, а ты почему трубку не брал и не перезвонил позже?
Простой вопрос заставляет мужа сдуться до привычных размеров и слегка взбледнуть.
– Ну… это…
– Опять с блондой на машинке катался?
Вот блин! Одной неосторожной фразой Юрка все испортил. Шерсть на загривке папеньки снова встает дыбом…
– Алина – не блонда! Она…
– Тебе виднее, пап, – сын прерывает отца, смотрит на меня и, получив безмолвное согласие, исчезает за дверью своей комнаты. Ну вот и поговорили. В конфликте отцов и детей поставлено многоточие.
– Ира, что происходит? Почему сыновья настроены против меня?
– А сам как думаешь?
Вроде взрослый мужчина, а все еще задает глупые вопросы. Неужели придется объяснять очевидное? Ухожу на кухню и щелкаю кнопкой чайника, достаю две чашки.
– У тебя обед есть? Покормишь?
Смотрю на часы. Рановато, но молча достаю кастрюлю с борщом и вручаю мужу разливную ложку: у нас самообслуживание.
Пока Дима разогревает содержимое тарелки в микроволновке, выкладываю в корзинку хлеб и нарезаю сало. Тоненькие бело – розовые ломтики вкусно пахнут чесноком. Ням!
Присматриваюсь к мужу, который шустро поглощает нехитрый обед, жмурится от удовольствия. Врет Нина Сергеевна: Димка не похудел, да и с чего бы, ведь мой муж прекрасно готовит. В глазах нет прежнего огня, вот и все перемены, что я вижу. А может мне хочется так думать? Не знаю, не уверена. Неужели любовь Алины светит, но не греет?
– Ир, переезжайте с парнями ко мне, – с сожалением отодвинув пустую тарелку, он заводит старые песни о главном. – Ну что мы, как неродные? Семья все – таки…
– Кажется, мы уже обсуждали эту тему, – завариваю чай и достаю печенье. Не хочу опять проваливаться в разговоры ни о чем, – хватит уже, Дим. Из Ясенево и парням, и мне неудобно добираться. Одному тебе хорошо, ты там и живи.
– Не хорошо, Ир…
– Лебедев, ты изменил свою жизнь своими собственными руками, не советуясь с нами. Не нужно искать виноватых в том, что не стало лучше. Или… посмотри в зеркало, там увидишь источник проблем.
Боль и обида первых дней притупились. Слез не осталось, лишь досада, что умный толковый мужик не может понять простых вещей.
Внезапно поймала себя на мысли, что не хочу предлагать мужу вернуться. Я переболела этой ситуацией? Отпустила? Приняла новую реальность и именно поэтому сняла обручальное кольцо?
– Неужели ты меня совсем не любила?
Оу! С козырей зашли! Да вот карты в его колоде крапленые, причем – все до единой.
– Любила. Сильно любила. Только ты мою любовь променял… На что променял, Дим? Сам – то знаешь?
– Не променял. Я люблю тебя по – прежнему, просто работаю в другой клинике, – пока еще муж берет мои руки в свои и смотрит в глаза, словно гипнотизирует. – У меня много работы, и зарплата будет очень хорошей, Ира. Вот увидишь! Ты обалдеешь!
Да я уже того… обалдела. Шок – это по-нашему, так говорили в рекламе.
Ночная поездка, тайное общение с Алиной Дима считает недостойным упоминания, а ведь проблемы начались именно с этого.
– Спасибо Алине…
Небрежно бросаю фразу, которую он подхватывает, не замечая сарказма.
– Именно! Она отдает много операций, я не сижу без дела!
– А что еще она дает? Ммм? – закидываю в рот кусочек шоколадного печенья и наблюдаю за эмоциями мужа. Дима… краснеет и опускает глаза, словно любуется танцем чаинок в чашке. Даже думать не хочу, что за этим может скрываться. И без подробностей, пожалуйста!
– Я тебе не изменяю, Ира!
Да, и эту песню я тоже слышала. Мой муж стал участником ролевой игры, в которой Алина – госпожа, а он – раб у ее ног. Безвольный раб лампы, и не в моих силах это изменить. Кажется, пора искать адвоката по разводу.
– Тогда дай мне почитать вашу переписку…
Чувствую себя белкой, которая вхолостую мечется внутри бешено крутящегося колеса. Сдохнуть можно, найти конец этого пути – нет.
И снова дуэль взглядов, и вновь – тишина в ответ.
– Я заберу вещи, которые остались.
Еще недавно я любила этот голос, нежные прикосновения сильных пальцев, теплый взгляд, гордый разворот плеч. Сейчас смотрю и чувствую – не мое. Слишком быстро остыла моя любовь. Почему? Может потому, что девочка выросла, она сможет жить в этом мире без своего мужчины? Не цепляюсь, ломая пальцы, умоляя остаться. Отпущу в свободное плаванье того, кто погнался за призраком…
– Да, конечно, – голос глухой, безэмоциональный. – Забирай и иди.
– Даже не спросишь, как я живу? – раздраженно скидывает в пакет аккуратные стопки белья, оставшегося в шкафу. Злится. Желваки на скулах ходуном ходят, а мне все рвано. Надоел детский сад. Устала. – Тебе не интересно?
– Как хочешь, так и живешь. Все в твоих руках.
Осталось заявить что – то типа «не жена ты мне более, не жена!» и поставить жирную точку, но Дима молчит.
– Ушел? – выглядывает Юра, услышав, как закрывается входная дверь.
– Да.
– Хорошо. Мам, давай пообедаем.
«Крылатый» летит на кухню, шустро накрывает на стол, а я сажусь в уголок и подтягиваю колени к груди. Любуюсь сыном, отдыхаю от визита мужа.
– Не грусти, мам. Все будет хорошо!
– Знаю.
– Сегодня еще Марат придет…
Черт! Я совсем забыла про вечерний визит и перевязку. Чуткий ребенок моментально реагирует на мое состояние.
– Он тебе не нравится? Ты в лице переменилась.
– Нравится, Юр. Все в порядке.
Вру. Не все в порядке.
Все происходит слишком быстро, словно с гор спустилась лавина событий и накрыла меня с головой. Подышать бы, выдохнуть, расслабиться. Видимо, не сейчас.
Ничего, я сильная. Справлюсь.
=22=
Юрий Тихонов
Мужчина – охотник, добытчик. Так задумала природа. Мамонт, деньги, положение в обществе, власть – вот цели настоящего мужчины. Но для чего все это?
Возвращаясь в пустую темную пещеру, не испытываешь радости. Никто не встретит, не оценит, не поцелует, легким жестом растрепав волосы. Не взглянет с любовью и нежностью. Холодно.
Женщина – хранительница очага. Она наполняет жизнь охотника смыслом, теплом и радостью.
Ты нам нужен.
Истина всегда проста. Быть нужным – это начало пути, в конце которого яркой звездой сияет новая возможность – быть любимым.
Сегодня на руке Ирины не было обручального кольца, я сразу это заметил. Глупое сердце трепыхнулось, наполняясь робкой надеждой на счастье.
Не хочу, чтобы эта женщина проходила через боль, но готов быть рядом, подставить плечо и поддержать ее в трудный момент. Пусть только позвонит, бросит взгляд, позовет.
Я – не рыцарь. Обычный мужик. Незатейливый, как колесо. Если оценит… черт! Еще недавно мысль о новых отношениях заставляла глаз дергаться, а сейчас я готов рискнуть.
Ирина Лебедева
Визит мужа оставил неприятный осадок. Дима так ничего и не понял, акцентируя происходящее на больших деньгах, которые светили в перспективе и – как он утверждал – отсутствии измены. В последнем я уже давно сомневалась.
Словно услышав эти мысли, ожил телефон: пришло сообщение от брата.
«Ир, вот координаты хорошего адвоката по разводам.»
Колесов Никита Сергеевич. Телефон. Адрес.
«Спасибо. Непременно воспользуюсь.»
«Жаль, что пригодится» – моментально отозвался Ваня, добавив в конце грустный смайлик. – «Мы с Леной надеялись, что все обойдется.»
«К сожалению, «долго и счастливо» отменяется. Я – реалистка, сам знаешь.»
Ну вот, теперь у меня есть адвокат. Вернее, пока – только его визитка, но это уже что – то.
Пообедав, мы с Юркой устроились в гостиной и наслаждались новыми сериями сериала про драконов. После карусели рабочих дней время в отпуске текло медленно, как мед. Звонок в дверь выдернул меня из раздумий.
– Марат? – сын вытянул шею, разглядывая гостя, который неуверенно топтался на пороге.
Темные джинсы, белая рубашка поло и кроссовки. Спортивный стиль подчеркивал его фигуру: широкие плечи, узкую талию и длинные ноги. Красавчик, хоть сейчас на подиум выпускай!
– Входи, – я распахнула дверь, впуская гостя. – Ой!
Большой букет крупных ярких ромашек материализовался в руке смущенного Башарова. Солнечные цветы пахли медом, на нежных белых лепестках и упругих листьях сверкали капельки воды.
– Ир, это тебе.
– Спасибо, они очень красивые.
– А откуда ты узнал про ромашки? – не удержался от вопроса Юрка, выглядывая из – за моего плеча и не скрывая восхищения. – Я ничего такого не говорил…
– Импровизация. Рад, что угадал.
Марат пожал руку сыну и скрылся в ванной, чтобы вымыть руки перед перевязкой, а я поставила цветы в очередную банку.
– Ну что, герой, давай посмотрим твою ногу.
– Да нормально там все. Не болит, лишь немного тянет, – беззаботно отмахнулся сын. – Я сегодня даже побегал немного.
– Бегал? Где? – дернулся Башаров, передавая мне снятый эластичный бинт, который закрывал стерильную повязку. – Рано еще...
Я незаметно качнула головой, и Юра моментально считал главную мысль: без подробностей. Классные у меня мальчишки: с полуслова понимают, на взгляд реагируют.
– Мы с мамой по делам выходили. Ненадолго.
– Давай ограничимся шагом, – Марат бросил быстрый взгляд через плечо, словно ожидал подробностей, но я сделала вид, что занята сматыванием бинта. – Не спеши. Пусть все нормально заживет.
Пока мужчины занимались ногой, разглядывая и оценивая шрам, я прислушалась к своем состоянию и поняла, что не нравится, что беспокоит, словно навязчивый комариный писк.
Присутствие Марата в моей квартире. Открытие показалось внезапным и неожиданным.
Да, я морально готова к разводу с Димой, но это не значит, что сердце открыто для новых отношений. Мне нужен перерыв. Время, чтобы привести в порядок душу и сердце. Осознать состояние свободы, оставить за спиной предательство мужа и его влюбленность в даму из прошлого. Выбивать клин клином, бросаться из огня в полымя – не мой метод.
На моем лице были написаны эти эмоции, или Башаров оказался слишком чувствительным, но сразу после перевязки он сослался на важные дела и направился в прихожую.
– Марат, а как же ужин? – встрял Юрка, игнорируя мой взгляд. Вот бессмертный парень! Кажется, эти двое уже спелись и нашли общие темы. – Ты обещал остаться.
– В другой раз непременно так и сделаю, – Башаров обжег мою руку легким прикосновением и тут же отстранился. – Шов чистый, воспаления нет. Мне нужно бежать, Ир. До завтра.
– Спасибо, Марат. До завтра.
Мы с сыном проводили гостя, и я наконец – то выдохнула. День подходил к концу.
Ставим Марата на паузу или..?
=23=
– Мам…
– Что, Юра?
– Вы с Маратом поругались? Почему он ушел так быстро?
Как объяснить сыну, что наш гость правильно прочувствовал ситуацию? Да и нужно ли это объяснять? Смотрю в глаза мальчишки и решаюсь на честный ответ.
– Мы не ругались, просто… Юр, Марату не очень комфортно в доме, где живет чужая семья…
– Вы с папой поссорились, а ты уже не совсем замужем… – перебивает ребенок, скрестив руки на груди и сверкая глазами. – Батя в своем Ясенево окопался, пусть там и живет под боком у Алины. Или ты решила его простить и все вернуть, как было раньше? Марат классный…
Вот же нападающий! Наезжает и не бибикает! Сразу ставит все точки над «i».
– Тебя послушать – все так просто, Юр, – не хочу ругаться, тратить на это силы и эмоции. Попробую доходчиво объяснить сыну свою точку зрения. – Мне сейчас тяжело и присутствие постороннего мужчины, пусть даже классного, ничуть не помогает…
– Он тебя отвлечет, мам. Рядом с Маратом ты сможешь отдохнуть и перестанешь вспоминать папино предательство…
Кажется, у Башарова появился адвокат в лице моего ребенка. Формулирует убедительно. Переговоры продолжаются. Приходится аккуратно подбирать слова.
– Я никогда не забуду о том, что произошло, просто в какой – то момент это перестанет быть важным. Отболит. Мы с тобой сейчас в схожих ситуациях: мой шрам кровоточит в душе́, твой – на ноге. Время залечит боль, позволит нам двигаться дальше без оглядки и с нужной скоростью.
Кажется, мое сравнение убедило нетерпеливого ребенка. Шмыгнув носом, он решил уточнить.
– И сколько времени понадобится?
