Текст книги "Острые углы треугольника (СИ)"
Автор книги: Ольга Ларгуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Ирка, ну нельзя же быть такой красивой! – хихикнула Маша-администратор, встречая меня утром в холле клиники. – Мужики с тебя глаз не сводят…
– На себя посмотри, – я не осталась в долгу, разглядывая сияющую от счастья подругу. – Солнышко может отдыхать, когда ты здесь.
На крыльях любви и предвкушения встречи я летала целый день. Работа спорилась, комплименты от коллег грели душу.
– М-м-м, – Решетов стоял за мной в очереди в столовой. Он нагнулся к моим волосам и сделал глубокий вдох. – Так вот чем пахнет любовь… Вкусно, Ир. Я рад, что ты смогла вылезти из депрессии и пережить развод.
– Спасибо, Егор, – я улыбнулась мужчине, который долгое время был приятелем моего мужа, – только развода еще не было, дата назначена через две недели.
– А как Лебедев поживает? Тебе ничего о нем не известно?
– Нет. Если честно, то я не интересуюсь мужчиной, который добровольно отказался от своей семьи.
Сейчас говорить об этом было легко и просто. Слова и воспоминания не отзывались в груди болезненными спазмами. Тихонов исцелил мою душу, его любовь и нежность возродили меня как женщину. Я восстала из пепла саморазрушения, словно Феникс.
– Ну и ладно. Счастья тебе, Ира.
– И тебе, Егор. Не совершай таких ошибок, как Димка. Береги семью и свою Наташу, она у тебя замечательная.
С супругой Решетова я встречалась на корпоративных вечерах. Красивая стройная дама, архитектор по образованию, она была строгой и неприступной на вид, но в компании раскрывалась душевной и очень теплой женщиной.
– Непременно. Наташка – мое все.
Мое все… Как много кроется в простых словах, как мало истины может быть в пафосном признании.
Что сегодня творится со временем? Почему час кажется бесконечно длинным?
«Жду тебя на парковке». Сообщение поступило, когда я переодевалась после работы. Взвизгнув от радости, как влюбленная малолетка, я запихнула рабочую одежду в свой ящик и выскочила из раздевалки.
– И в тот же миг влюбленное создание, включив форсаж, умчалось на свиданье, – прозвучал за спиной ехидный голос одной из моих коллег. Знаю эту фразу, и фильм очень люблю. Только в оригинале она относилась не к женщине, а к мужчине. К летчику Ромео, который спешил на встречу с Машей, «ночной ведьмой». И ладно, пусть завидуют. Я имею право на счастье, и скрывать свое состояние, стыдливо прятать его по карманам не намерена.
– Юра! – я с разбегу влетела в крепкие объятия, уткнулась носом в широкую грудь, задохнулась знакомым запахом. – Я соскучилась!
– Я тоже, моя хорошая, – Тихонов снял заколку с моих волос, разворошил, зарылся в них носом, – я тоже… – Прошло несколько минут, прежде чем мне удалось выскользнуть из кольца его рук. – Ты готова? Поедем домой?
Хорошее предложение, но…
– А что с моей машиной делать? Едем двумя или на твоей?
– На моей, – Юра распахнул дверь своего внедорожника и подсадил меня на сиденье. – Завтра утром я отвезу тебя на работу и вернусь на базу. Я договорился со сменщиком, он прикроет.
Мы ехали во вечерней Москве. Навигатор вел путанным маршрутом, обходя пробки, из динамиков тихо звучали пронзительные слова.
И мне до тебя, где бы я ни была,
дотронуться сердцем не трудно.
Опять нас любовь за собой позвала,
Мы нежность мы нежность,
Мы вечная нежность друг друга…
Хрустальный голос Анны Герман проникал в душу, затрагивал самые чувствительные струны… Нежность.
– Ир, ты что, плачешь? – мы остановились на светофоре. Мужская ладонь легла мне на щеку, стирая след одинокой слезинки. – У тебя все в порядке? Может я что – то не так делаю? Ты говори, ладно?
– Все хорошо, – я прижала его горячие шероховатые пальцы к себе, потерлась, как кошка, и отпустила. – Это от счастья, Юр, – услышала долгий выдох мужчины и сменила тему. – Я выбрала три таун – хауса из тех, что ты прислал.
– Да, видел, они мне тоже приглянулись. Теперь нужно остановиться на одном.
– Может мальчишек подключим? Пусть помогут с выбором, – я улыбнулась, заметив, как Тихонов сжал пальцы, лежащие на руле. В карих глазах мелькнула сложная смесь эмоций, которую я не могла считать. Ох, надеюсь, я не поспешила с информацией. – Извини, но они не смогли промолчать и рассказали про ваш разговор.
– Ничего страшного, я даже рад, что ты в курсе. Твои сыновья должны знать, что я за тобой ухаживаю, и – желательно – принять меня, ведь без их одобрения нормальной семьи не получится, а мне нужно все, Ира. И ты, и они… – его голос сорвался от избытка эмоций.
Я слушала Батю и изумлялась его прозорливости и вдумчивому подходу. У многих знакомых проблема второго брака состояла в том, что дети не принимали нового мужчину. В лучшем случае – игнорировали, в худшем – объявляли войну. Хорошо, что нам это не грозит!
– Все получится, я не сомневаюсь. Ну так что, я пересылаю им три варианта?
– Давай, – кивнул Юра, прикусив от волнения нижнюю губу. Большие мужчины тоже волнуются и переживают, и это выглядит так мило… – Мне интересно, что они выберут. Я для себя уже определился.
– Я тоже, – достала телефон, отправила три ссылки и коротенькое голосовое с комментарием и вопросом. Не прошло и минуты, как в машине зазвучал рингтон, установленный на сыновей. Я приняла вызов и включила громкую связь.
– Мам, привет! Это правда?!
– Да, Леш, правда. Выбирайте, мы с Юрой ждем вашего решения.
– Привет, парни, – обозначил свое присутствие Тихонов. – Не спешите, все внимательно обдумайте и пришлите маме подходящий вариант.
– Добрый вечер, Юрий Николаевич. Обалдеть! Сделаем, – пискнул мой защитник и отбил вызов.
Могу себе представить, какой концерт начался в комнате сыновей. Юрка наверняка пробежался галопом по всем трем вариантам и ткнул наугад, а Алешка все еще вдумчиво разглядывает первый, прикидывая, какую комнату он хотел бы получить. Потом они стали искать тот вариант, что устроит обоих. Громко, эмоционально, по – мужски. Мне оставалось надеяться, что сыновья придут к соглашению.
– Ты улыбаешься… – ладонь любимого мужчины накрыла мои пальцы. – И светишься, как звездочка.
– Все из – за тебя, Юра. Я чувствую себя влюбленной девчонкой…
– Рядом со мной ты можешь быть любой. Я приму тебя девчонкой, женой, женщиной, матерью. Ир, я тебя любую люблю, потому что ты – это всегда ты, – он говорил простые вещи, а я снова и снова поражалась их глубине.
– Где ты раньше был?
– Шел своей дорогой, Ира. Делал ошибки, выбирал не ту женщину, уходил от нее и выл от тоски и одиночества. Работал от заката до рассвета, чтобы не думать о том, что происходит. Искал и снова не находил. Возвращался в пустую квартиру и спал в холодной постели, никому ненужный. А ты…
– А я поддерживала огонь в камине нашей семьи, рожала мальчишек, растила и воспитывала их, пока не поняла, что мужчина, которого я называла мужем, перестал видеть во мне любимую женщину.
– Но все – таки мы встретились, и теперь я тебя никуда не отпущу, – Юра припарковал машину на стоянке возле «Корчмы» и заглушил двигатель. – В квартире пустой холодильник, поэтому мы поужинаем тут и закажем завтрак навынос.
Пустой желудок моментально отозвался довольным урчанием на предложение любимого мужчины. В маленьком зале мы выбрали свободный столик, расположенный в дальнем углу. Официантка уже приняла заказ, когда Тихонов пересел на соседний стул.
– Я хотел рассказать кое-что о том вечере в «Фортуне»…
– Полиция уже нашла виновного в моем отравлении? – я отодвинула в сторону традиционные хлеб и сало и превратилась в слух. – И кто это был?
– Ты помнишь того мужика, что пригласил тебя на танец, когда ты пила мохито?
На чердаке моей памяти было слишком мало информации об этом происшествии, поэтому пришлось мести по сусекам, чтобы собрать хоть что – то.
– Если честно, то с трудом. Помню приторный запах парфюма и то, что мужик был высоким и очень горячим… – я спохватилась и умолкла, заметив потемневший взгляд Юры, – а может, мне просто померещилось. Я даже не заметила, как голова начала отключаться и было непонятно, где реальность, а где – галлюцинация. А что с этим мужиком?
– Он – один из собственников клуба. Разведенный мужик с комплексом Бога и обидой на всех женщин мира…
– Чу́дное сочетание – обиженный Бог, – я не смогла отказать себе в удовольствии и провела пальцами по щеке и скуле любимого мужчины. Идеально выбрит, именно так, как мне нравится. Совпадение или..? Однако, я отвлеклась... – И что с ним не так?
Тихонов прижал мои пальцы к своему лицу и выдохнул в центр ладошки: – Проблема в том, что этому Богу никто из женщин не дает, – он проигнорировал мое шумное фырканье и продолжил. – Не дает ни тела, ни души. Вот и получается, что или он – не Бог, или его окружают исключительно слепые и глупые бабы. Он решил, что верна вторая версия, поэтому пошел другим путем: опаивал ту, которая ему приглянется. Выбирал одинокую женщину, что грустила в одиночестве, ждал, пока коктейль подействует, и тащил в забронированную вип – комнату.
Я содрогнулась, представив себя в роли мухи, попавшей в лапы сумасшедшего паука. Гадость какая!
– А почему никто из жертв не жаловался? Я наверняка была не первой и даже не второй. Это же насилие в чистом виде, повод для обращения в полицию.
– Химия, которую бармен подмешивал в коктейль, стирала память последних часов. После утех женщину оставляли в комнате, где она медленно приходила в себя. Представь, что ты очнулась и ничего не помнишь? Разве о таком кричат, привлекая к себе внимание, ставя под угрозу собственную репутацию? Пострадавшие предпочитали тихо исчезнуть и больше не появлялись в клубе. Тебе повезло, что мой друг поставил капельницу и твоя кровь быстро очистилась от яда, иначе…
– Получается, что они действовали вдвоем? Собственник выступал в роли заказчика, а бармен был исполнителем? Так это уже организованная преступная группировка получается, а не просто шалость чокнутого мужика с комплексом Бога.
– Именно так, – Юра кивнул официантке, которая расставляла на столе наш заказ и снова повернулся ко мне. – Вот такая «Фортуна», Ира.
– Хорошо, что она оказалась ко мне благосклонна, – пробормотала я. – И что теперь? Нужно идти в ментовку и писать заявление? Этого Бога нужно поставить на место, то есть призвать к ответу и посадить.
– Ничего не нужно, Ира. Наши правоохранители теперь знают схему и будут ловить на живца, чтобы иметь все доказательства.
– Они будут рисковать женщиной?
– Успокойся, – Тихонов прижал меня к себе, – никто не пострадает. Жертва будет сотрудницей полиции, все происходящее запишут на камеры, коктейль официально возьмут на анализ. Эти двое уже в капкане, но они еще об этом не знают…
– В смысле?
– После случая с тобой собственник еще не появлялся в клубе. Может испугался или просто решил сделать перерыв в охоте. В любом случае, как только он сядет в засаду, сам станет объектом охоты и будет приперт к стенке. Отмазаться уже не получится, – жестко завершил рассказ Юра и подвинул поближе тарелку. – Кушай давай, пока не остыло. Голодная до сих пор… Приятного аппетита.
– И тебе приятного, – я подцепила вилкой вареник с картошкой и грибами и макнула его в сметану. – Вкусно!
Пока я наслаждалась блюдами украинской кухни, мужчина поедал меня… взглядом. Неспешно, обжигающе, карие глаза бегали по моему телу, то и дело задерживаясь на губах. Взгляд, словно прикосновение, скользил по шее, упирался в ложбинку на груди, оставляя горящую дорожку.
– Юра, я сейчас подавлюсь, – фыркнула я, пряча смущение за улыбкой. – Кушай, не отвлекайся.
– Я и так, – Тихонов громко сглотнул, – кушаю. И дома добавки попрошу…
Надо ли говорить, что наш ужин не затянулся, а целоваться мы начали уже в лифте, который неспешно поднимал нас на двадцать первый этаж? Время – невосполнимый ресурс, поэтому мы не теряли ни секунды…
=45=
Ира
Сыновья выбрали третий вариант таун – хауса из тех, что я им переслала.
– Я чуть не прибил этого чокнутого, – сердито шипел в трубку Алешка. – Мой брат – идиот, хоть и нападающий. Весь мозг выклевал: этот дом нравится, или нет, не этот. Другой. И так почти полчаса. Мам, ну почему он такой, а? Может ему таблетки какие попить, чтобы успокоился и мозги в кучу собрал?
– Вы разные, Леш. Не плохие или хорошие, просто разные, – я отключила видео и общалась с сыном исключительно по голосовой связи, лежа на плече Тихонова, замученная ласками, залюбленная до потери сил. – Каждого из вас я очень люблю. Я услышала тебя, спасибо. Отдыхайте. Спокойной ночи и на связи.
– Мам, – успел ворваться в секундную паузу мой защитник. – Ты сейчас это… Ну… Не одна?
– Не твое дело, сын. Спокойной ночи, – фыркнула я и завершила звонок. – Любопытный какой.
– Мальчишки видели, как я уезжал из лагеря, – шершавый палец Юры рисовал на моей спине затейливые узоры. – До этого я всегда был с ними, а сегодня исчез. Они просто сложили два и два и получили верный результат. Ир, – мужчина внезапно напрягся. – Тебя это беспокоит? Ты переживаешь, что они узнают о том,?
– Даже если они узнают о том, что мы с тобой не только встречаемся, но и спим, ничего не изменится, – я поспешила успокоить встревоженного Тихонова. – Надоело быть сильной, хочу быть счастливой, а это возможно, когда ты рядом. Я не собираюсь терять время, чтобы быть условно правильной непонятно для кого…
– Ира, Иришка моя, – он гладил меня по волосам, а я чувствовала себя котенком, свернувшимся клубочком на груди сильного и надежного мужчины. Женское счастье, такое простое, незатейливое, накрывало с головой, укутывало и шептало о новых днях любви и нежности. – Девочка моя, спи.
Я устроилась поудобнее, положила руку на грудь Тихонова и закрыла глаза. Мерное биение сердца любимого мужчины – лучшая колыбельная.
Время летело со скоростью света. В день развода я отпросилась с работы.
– Только в виде исключения, Ира, – устало вздохнул главврач, снимая очки в тонкой серебристой оправе и массируя переносицу. – Иди, разводись и будь счастлива.
– Спасибо. Я буду, честно.
На суд можно было не приходить, ведь я выписала Колесову доверенность на представление своих интересов на время процесса, но… Сегодня я собиралась на выход особенно тщательно. Брючный костюм благородного коричневого оттенка из струящейся ткани, туфли на шпильке, маленькая сумочка. Подкрасила ресницы, провела по губам бесцветным блеском. Этого достаточно.
– Счастье красит женщину лучше любого стилиста, – недавно заметила Маша – администратор. И она права.
Сидя в машине, я прислушалась к своему состоянию. Тишина, покой, умиротворение. Развод давно перестал быть трагедией, бедой, превратившись в момент освобождения. У всего есть свой срок, нет ничего вечного в этом мире. Уходит боль, затягиваются раны, рубцуются шрамы. Они остаются на поверхности души как память о прошлом, не более.
У дворца правосудия я увидела своего адвоката. Он стоял на широком крыльце и беседовал с незнакомым мужчиной. Красивый, стильный, харизматичный. И кому достанется такое счастье?
Обитель Немезиды в нашем районе выглядела крайне непрезентабельно. Серо – желтые стены с облупившейся краской, широкое крыльцо с двумя высокими колоннами грязно – пепельного оттенка, которые когда – то были белыми. Стертые, сбитые по центру ступени здания суда. Сколько людей прошло по ним, надеясь на лучшее, желая возмездия, требуя защиты? Тысячи, сотни тысяч?
– Давай, сестренка, – брат Ванька звонил накануне, чтобы поддержать и подбодрить. – Сделай этот шаг и лети на волю. Мы с Леной держим за тебя кулачки.
– Спасибо, Вань. Сделаю. Все будет хорошо.
Мои родные еще ничего не знали про Тихонова. Я решила познакомить их, когда все закончится, Юра не возражал.
Белый «Мурано» показался на парковке. Лебедев приехал. Мы не виделись почти три месяца. Мой уже почти бывший муж выглядел осунувшимся и усталым. Парадный темный костюм, который покупали весной, был ему слишком свободен. Юра похудел на размер, и эта худоба казалась болезненной.
– Привет, Ира. Прекрасно выглядишь. Цветешь…
– Спасибо. А вот ты не очень… Что случилось?
Вопрос вырвался непроизвольно, но я о нем не жалела. Да, мы разводимся, и да, этот мужчина уже не является моим любимым, но нас связывает четырнадцать лет совместной жизни и двое сыновей.
– Случилось, – Лебедев нервно дернул манжет белоснежной рубашки и поморщился. – У нас случилось, Ира, – он замолчал на несколько секунд, прикусив губу, а потом решился. – Алина потеряла ребенка… И все из – за меня…
– Потеряла из – за тебя? – я была в шоке. – Ты ее бил, что ли? С лестницы столкнул?
– С ума сошла? Нет, конечно! – громко возмутился Юра, но затем его голос упал почти до шепота. – Я много работал, мы мало времени проводили вместе. Алина нервничала, психовала, поэтому потеряла ребенка. Я во всем виноват, Ир. Теперь я должен загладить свою вину… Любой ценой…
Я слушала и не верила своим ушам. А был ли ребенок? Этот вопрос едва не сорвался с языка, я успела ухватить его за хвост, и слова не прозвучали. То, что рассказал Лебедев, похоже на бред. Алина – собственник клиники, ее управляющий. Отрегулировать объем работы сотрудника – ее прямая обязанность, а тут на тебе!
Ситуация дурно пахла грязной манипуляцией: обвинить мужчину в выкидыше, которого не было, придавить его чувством вины, превратить в вечного раба, прикованного к веслу семейной галеры под названием «бизнес». Все можно сделать, но разве это любовь? Разве в этом счастье?
Я смотрела на уставшего и измученного мужа. Было ли мне его жалко? Безусловно! Хотела ли я помочь? Да, но Юра не просил помощи. Я могла намекнуть на манипуляцию, но примет ли он эту информацию? Нужно ли влезать в их отношения, или пусть работает закон кармы, бумеранг судьбы? То, что началось с сомнительной дружбы, закончилось грязной интригой. Алина хотела заполучить моего мужа и добилась своего, а Юра приобрел адский комплекс вины, с которым будет жить долгие годы. Я встретила Тихонова и влюбилась, как девчонка. Каждый остался при своем.
– Ирина Владимировна, – донесся с крыльца голос Никиты Сергеевича, моего адвоката. – Заседание скоро начнется, пройдемте в зал.
Из маленького темного кабинета с мрачными серыми стенами, в который чудом втиснули три стола и несколько стульев, я вышла чрез пятнадцать минут. Все прошло быстро. Хмурая женщина, одетая в черную мантию, безэмоционально зачитала наше согласие на совместную опеку детей, раздел имущества, по которому мне отходила старая квартира и некоторая сумма денежных средств. Адвокаты согласовали продажу квартиры в Ясенево с последующей покупкой другой, меньшей площадью, учли разницу в стоимости наших с мужем авто, не забыли про деньги, которые Дима без согласования со мной снял со счета. Сложная вышла математика, да.
Бросив равнодушный взгляд на меня, мужа и наших адвокатов, судья сипло поинтересовалась.
– Возражения? – их не было, и этот факт нашел свое отражение в протоколе заседания. Удар молотка стал первым мигом моей официальной свободы. – Свидетельство о разводе заберете позже.
Ну вот и все.
– Спасибо, Никита Сергеевич, – я остановилась в холле здания. Здесь было прохладно, даже холодно. И сыро, как в склепе. Энергетика дома справедливости подавляла и убивала любой позитив и надежду. – Было приятно с вами общаться.
Когда мы вышли на улицу, я расправила плечи и сделала глубокий вдох. Раскаленный летний воздух наполнил легкие, в уши ворвался птичий гомон, яркое солнце слепило глаза.
– Рад был познакомиться, Ирина Владимировна, – Колесов взял мою ладонь в свою и внезапно поцеловал кончики пальцев. – Вы получили то, что хотели. Позвольте пригласить вас на обед? Давайте отпразднуем вашу свободу. Я бы хотел узнать тебя поближе, Ира, – адвокат внезапно перешел на «ты». – Ты мне нравишься.
– Не нужно, – я аккуратно высвободила свою руку и сделала шаг назад. – Ничего этого не нужно, Никита Сергеевич. У меня есть любимый мужчина, поэтому я не могу предложить вам ничего, кроме дружбы.
– А встречи на хоккейных матчах?
– Это всегда пожалуйста, – я достала из сумочки ключи и разблокировала машину. – С удовольствием поболею за «Белые крылья» в вашей компании, Никита. Извините, мне пора…
– Ира… – он поймал меня за локоть в последний момент. – А чисто гипотетически… Если бы я проявил инициативу раньше, то… да или нет? Только честно…
Странный вопрос, правда? Передо мной стоял успешный мужчина, симпатичный и обаятельный, с красивыми карими глазами и теплой улыбкой. Не знаю, каких демонов он носит в своей душе, но на первый взгляд…
– Да, Никит. Ты интересный, обходительный и теплый. Мне так кажется. И ты наверняка встретишь женщину, которая принесет в твою жизнь любовь и счастье. Мы будем встречаться на матчах, болеть за мальчишек и можем после соревнований все вместе пойти в кафе, чтобы отметить победу. Ну вот как – то так…
Мне хотелось поделиться прекрасным настроением с этим мужчиной, и я это делала. От чистого сердца. От души.
– Спасибо тебе, – Колесов обнял меня за плечи и на миг прижал к себе. – Жаль, что я упустил такую роскошную женщину, но с радостью принимаю твое предложение дружбы.
Свобода – крылья за спиной, а еще – открытая дверь в новую жизнь. Я завела машину, плавно нажала на педаль газа и выехала на проспект. Я свободна!
Дима Лебедев
Все так хорошо начиналось, но позже полетело к звезде… Я живу в ее роскошной двухуровневой квартире с ультра – современным ремонтом. Семь комнат на двоих. Хорошо? Нет. Пусто. Холодно. Клининг, кухарка. Алина ненавидит готовить и убираться, домашние заботы не для нее. Она – бизнес-леди. Прекрасная, идеальная, неземная.
Я, как могу, делаю ее жизнь лучше, но не всегда получается. Помню тот день, никогда его не забуду. Вечером вернулся с работы и еще в коридоре услышал голос Алины.
– Это ты во всем виноват! Ты!
Она выла и царапала стены ногтями. В квартире царил хаос: в спальне на полу были разбросаны вещи, на кухне опасными осколками сверкал разбитый стакан.
Страшная, бледная, как смерть, с бешенным горящим взглядом и кривой усмешкой, Алина тыкала в меня пальцем.
– Ты не хотел этого ребенка, Лебедев! Ты его убил!
Я пытался успокоить любимую. Обнимал, уговаривал. Шептал на ухо ласковые слова, но она царапалась и шипела, как дикая кошка, вырываясь из моих рук. Она пила виски. Два полных стакана, от которых любой здоровый мужик опьянеет, помогли ей прийти в себя и забыться тяжелым сном.
Моя женщина страдала, а я ничего не мог сделать. Теперь я буду рядом. Всегда. Алина придет в себя, и мы попробуем еще раз. Если она хочет ребенка, то я сделаю все, чтобы он появился на свет. Буду носить Алину на руках, следить за ее питанием и душевным состоянием. У нас получится.
В последнее время все чаще болит где-то в области сердца, за грудиной. Наверное, невралгия, а может просто переволновался. Пройдет.
Я хорошо зарабатываю. Если так и дальше пойдет – помогу своей жене до конца этого года закрыть ипотеку. Бывшей жене. Забываю это слово… а Алина бесится. Ее выводит из себя любое упоминание о моей семье, сыновьях, поэтому я молчу. Если звоню парням, то выхожу на балкон или в коридор, закрываюсь в ванной, чтобы не раздражать ту, которую совсем скоро назову своей женой. Да, я планирую сделать предложение руки и сердца первой любви.
Ира… моя теперь уже бывшая жена. Яркая, теплая, как солнышко. Она прекрасно выглядела в день суда. Похоже, влюбилась. Глаза сияют, голос ласковый. В разговоре мальчишки случайно сболтнули, что крутится рядом с Ирой какой – то мужик. Неприятно, что моя бывшая так быстро забыла обо мне. Не жалеет, не страдает. Светится. Четырнадцать лет коту под хвост, сыновья остались без отца… Бардак.
Жизнь – сложная штука, и любовь иногда вколачивает с кровью свои уроки. Первая влюбленность не проходит, она живет вечно, пробивается сквозь асфальт времени, расправляет листья и требует к себе пристального внимания. Мне бы только сил… и немного здоровья.
=46=
– Мам, а тут здорово! – мальчишки носились по таун – хаусу, заглядывали в каждый угол, изучали комнаты. – На картинке все выглядело не так красиво.
Наше новое гнездо прекрасно! Новое, просторное, светлое, с отделкой и встроенной бытовой техникой. Осталось заказать мебель, перевезти вещи и можно жить.
– Ириш, как тебе?
Юра ходил по дому следом за мной. Когда я спросила, зачем, услышала в ответ интересное: – Хочу увидеть наш новый дом твоими глазами. Ты говори, что куда нужно, я учту.
Удивительный мужчина, правда? Девушка – риэлтор устало присела на подоконник в гостиной, наблюдая за нашими перемещениями.
– Вы не спешите, осматривайтесь. Время есть.
– Классно! – резюмировал Алешка, а Юрка его поддержал. – Надо брать!
Да, мы так решили. Этот дом будет нашим!
– Отлично. Тогда оформляем документы.
– Будьте добры, оставьте нас одних на несколько минут, – Тихонов дождался, пока риэлтор вышла из гостиной и повернулся ко мне. Было в его глазах что – то такое, от чего мое сердце начало сходить с ума. Парни настороженно наблюдали за действиями своего любимого тренера, стоя по бокам от нас. – Ира, я прошу тебя стать моей женой. Здесь, в нашем новом доме, в присутствии этих, – Юра подмигнул сыновьям, – молодых людей, я делаю тебе предложение руки и сердца.
В центре раскрытой мужской ладони лежало колечко с прозрачным камешком, сияющим, как Сириус в ночном небе.
– Охренеть… – раздался шепот Алешки. – Мам, ну ты чего молчишь? Отвечай давай!
Я бы ответила, но в горле стоял ком, а в глазах – слезы, поэтому я молча кивнула и протянула Тихонову руку. Колечко оказалось впору.
– Ура! – пробасил Юрка. – Мам, ты – лучшая.
Юра обнял меня, а потом поманил мальчишек. Рук Бати хватило на всех, как и его любви.
– Мам, а ты фамилию будешь менять? – неугомонный Юрка не мог стоять спокойно ни минуты. Он завозился, пытаясь встать поудобнее. – А мы с Лешкой тоже можем взять… – он замялся и перевел взгляд на тренера.
– Кажется, мы с вами уже обсуждали, что вы можете называть меня на ты и по имени, или просто Батя, – устало – как мне показалось – выдохнул Тихонов. – Теперь мы с вами – одна семья.
– Можете, если захотите, – улыбнулась я. – Надо идти, нас риэлтор ждет.
В душе – счастье, в сердце – любовь, но сегодняшний день еще не закончился.
– А теперь можно и отметить, – заявил Батя, убедившись, что все расселись по местам и пристегнулись. Он запустил двигатель авто и взял меня за руку. – Ты согласна, Ира?
Возражать против обеда в прекрасном ресторане? Не дождетесь! О том, что я выхожу замуж, мой брат и невестка узнали не от меня, а от мальчишек. Их распирало от эмоций, от грядущих перемен и от того, что любимый тренер стал членом нашей семьи.
Свадьба была скромной. Родители Юры, Ваня с Леной и мой племянник, наши друзья. Жалко, что мои родители не дожили до этого дня. Они погибли в автокатастрофе восемь лет назад. Мы пригласили только тех, кого считали своим близким кругом. Роспись в ЗАГСе, уютные посиделки в ресторане.
– Ир…
– Даже не проси! Никаких белых платьев!
По дороге в свадебный салон мы спорили до хрипоты. Машка, моя лучшая подруга и Лена, жена брата, окружили меня, как гиены – льва. Я упиралась изо всех сил, стояла насмерть. В качестве свадебного наряда мне подобрали роскошный белый костюм, состоящий из укороченного жакета и юбки – карандаша.
– Ира, а где фата, блеск и гламур? – страдала Машка, периодически сбегая от нас в туалет: токсикоз на ранних сроках беременности взялся за нее всерьез. – Скучно!
– Блеск, гламур и стразики – удел молодых, – я покрутилась перед зеркалом. Костюм сидел идеально. Добавить белые туфли на шпильке, украшения, и будет то, что нужно! – В моем возрасте нужно делать упор на классику.
– Можно подумать, что ты – старуха, – фыркнула Лена. – Тебе всего тридцать пять, Ир, так что не надо о грустном…
– Кто грустит? О чем и почему? – поинтересовалась Маша, появляясь в зале.
– Мы не грустим, а беседуем о жизни. Кстати, когда у вас свадьба со Стасом?
Глаза Машуни вспыхнули радостью: – Через месяц. Мы специально отодвинули дату, чтобы переждать токсикоз. Мне до сих пор не верится…
Тот день, когда мне подсыпали отраву в коктейль, для отношений подруги и ее мужчины стал переломным. Помню, как спустя неделю, Маша делилась воспоминаниями.
– Представляешь, а ведь это твой Юрка подтолкнул Стаса к тому, чтобы он сделал предложение…
– Как? Они разве общались? – вечером после работы мы сидели в кафе, наслаждаясь десертами и кофе.
– Нет, не общались. Просто твой Юра… когда он появился из ниоткуда, забрал тебя и сказал, что отвечает за твою безопасность, Стаса прорвало, – хихикнула Маша. – Он заявил, что тоже готов взять ответственность за меня и боится, что это может сделать кто – то другой. Представляешь, он ревновал меня! Молчал, мучался, потому что думал, что я к нему ничего не испытываю, но пара танцев все изменила…
– Да, ты говорила. Кажется, это называется танго в постели, – фыркнула я, вспоминая рассказ подруги.
– А что ты смеешься? – покраснела Машуня. – Постель – это тоже важно…
– Это точно.
В этой жизни важно все. Разговоры, взгляды, прикосновения, постель, терпение, желание слушать и – что немаловажно – умение слышать.
Перед свадьбой Юра нервничал. То и дело одергивая пиджак и поправляя галстук, он крутился перед зеркалом.
– Ненавижу!
Красивый до невозможности, любимый и самый лучший мужчина! Вы помните, что красота – в глазах смотрящего, так ведь? Я не могла позволить ему психовать в этот день, поэтому…
– А если так?
Ненавистный галстук отправила на спинку стула, расстегнула пару пуговиц на белой рубашке. Шумный выдох был лучшей благодарностью.
– Ир, но ведь…
– Тебе так удобно?
– Да. Терпеть не могу эти удавки, – отозвался Юра, пожирая меня взглядом. – А так разве красиво?
– Красиво. Я тебя люблю, Юр. С галстуком и без него, в одежде и без…
– Ириш, не дразни меня…
Тихонов, стоящий у меня за спиной. Высокий, сильный, горячий. Я видела наши отражения в большом зеркале. Счастливые, влюбленные… молодые, а ведь совсем недавно я чувствовала себя старой, разбитой, никому не нужной. Мужчины, все из – за них. Один растоптал и обесценил, второй вернул к жизни и подарил любовь.
Свадьба. Ресторан. С этого дня я – Тихонова Ирина Владимировна.
Пока наш новый дом заполнялся мебелью, мы жили в квартире Юры, закинув туда вещи из разряда первой необходимости. Лето подходило к концу, спортивный лагерь завершил свою работу. Сыновья перешли в восьмой класс, мы активно готовимся к новому учебному году.
– К началу сентября уже въедем в дом, не волнуйся.
Мы с Юрой лежали в постели. Мальчишки угомонились и уснули. В квартире – тишина, в душе – блаженство. Сначала сыновья по привычке «выкали» Юре, называли по имени – отчеству, но со временем привыкли и стали звать просто Батя. А однажды…
Мы уже переехали в дом, завезли вещи и жили, иногда совершая короткие набеги в старую квартиру за оставшимися мелочами. После ужина и традиционных посиделок сыновья разошлись по своим комнатам, а мы остались в гостиной, когда раздался грохот и перепуганный голос Алешки.
