Текст книги "Острые углы треугольника (СИ)"
Автор книги: Ольга Ларгуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Ира, отложи развод. Дай мне время… – я смотрю в окно, слушаю знакомые слова. Скажет ли что – то новое, или опять включит заезженную пластинку про «верен» и «люблю»? – Мне очень нужно время.
– Зачем, Дим? Все и так ясно…
– Не ясно, ничего не ясно. Я сейчас… – он делает глубокий вдох и с выдохом резко выбрасывает правду, – влюблен. Это как болезнь, Ир. Прилетела и скрутила так, что дышать невозможно. Мне нужно разобраться, вылечиться…
Почему лобовое стекло не затянулось коркой льда, как мое сердце? Влюблен… сам признался, уже не нужно гадать.
– И как же ты лечиться собираешься?
– Переболеть нужно, как ветрянкой. Потом все пройдет и вернется к тому, что было. Вы – моя семья, Ир. Ты, Юра, Алешка.
– А она? Она – твоя влюбленность, твоя любовь…
– Да.
Черт! За четырнадцать лет наши чувства стали спокойными, мягкими, как элитный коньяк многолетней выдержки, а его влюбленность – игристое вино, наполняющее кровь пузырьками дофамина и окситоцина. Как их сравнить?
– Дима, а мне в это время что делать? – я рассматривала свои руки, кусая губы. То, что он говорил… Это же безумие! Просто ждать? – Я должна молча смотреть, как ты переписываешься с другой, бегаешь к ней на свидания по первому зову, покупаешь квартиру, меняешь работу? Дим, твоя влюбленность цепляет нашу семью, разрушает ее. Ты – взрослый мужик и можешь спокойно уйти, я отпущу. Пострадаю, переживу и отпущу, но у нас мальчишки…
– Я не люблю Алину, но меня к ней тянет, Ир. И я ничего не могу с этим поделать. Это сильнее меня. Она такая…
«Тянет»… слово – нож ударило в сердце и пару раз провернулось, расширяя дыру, раскидывая по сторонам отрезанные куски.
– Хватит, Лебедев! – я подавила желание выскочить из машины, пока мы стояли на светофоре. – Не надо мне рассказывать о прелестях этой девицы. Ты предлагаешь дать тебе время и молча ждать, пока ты будешь выбирать между ей и мной. Так? Я правильно понимаю, Дим? Запастись попкорном и занять место в первом ряду? Когда ты объявишь победительницу, к который ты перейдешь в качестве приза? Сколько времени потребуется для принятия решения?
– Ну… не знаю. Ты – моя жена, мать мальчишек. Я тебя люблю, Ир…
– Вся беда в том, что ее ты тоже любишь, – слово-выдох. «Любишь». Больно, но честно.
– Не знаю. Не уверен. Наверное. Мне нужно с этим разобраться.
– Хорошо. Разбирайся. Условия те же: ты спишь в гостиной, никакой близости между нами не будет. А по времени… я подумаю и приму решение, но это не может длиться вечно.
– Но Ир, я же мужик, мне нужно…
Это точно. Сексуальная жизнь у нас активная, несмотря на возраст, и обоим – в кайф, но после того случая в ванной… Я не смогу, а заставлять себя не хочу. Тупик…
– Справляйся с этим сам, Лебедев. Для начала прими решение, сделай выбор, потом все станет ясно. И Дим… – Мурано остановился на парковке перед клиникой. Я открыла дверь и бросила взгляд на мужа. – Это не шантаж, пойми. Я не приемлю треугольники в принципе.
Клиника «Афродита» давно проснулась. В коридорах на мягких диванчиках сидели пациенты, ожидая утреннего амбулаторного обследования, в палатах проходил традиционный обход.
– Ириш, спасибо, что откликнулась, – Маша, неунывающий администратор, ждала меня за стойкой в холле. – Сегодня работаешь с новым хирургом – онкологом. Готовься… Кстати, он такой симпатяга… И, говорят, свободный.
– Свободный симпатяга – это не просто странно, а очень странно. С такими нужно держать ушки на макушке, – дарю улыбку админу и скрываюсь за дверью раздевалки. Пора заниматься делами.
Однако уже через пару часов я смогла убедиться в том, что Маша не ошиблась с описанием.
– Добрый день.
В предбанник операционной вошел незнакомый брюнет. Ой, мамочки! Чувствую, что с этого дня все незамужние девчонки «Афродиты» будут приходить на работу в боевой раскраске и выложат на витрину все свои достоинства. Новичок оказался высоким, широкоплечим, длинноногим. Апполон наших дней. Бархатный баритон ласкал слух, а взгляд синих глаз, опушенных длинными темными ресницами, лишал воли.
– Позвольте представиться, Марат Башаров. Хирург – онколог. Поработаем, коллеги?
Простая операция по удалению фиброаденомы, проведенная под местным наркозом, заставила меня попотеть: Марат оказался левшой, и все инструменты ему нужно было подавать под другим углом и с другой позиции. Все время я не отводила глаз от его проворных пальцев, которые мастерски справились с задачей – извлекли доброкачественную опухоль, поселившуюся на пятисантиметровой глубине в груди пациентки. Несколько раз я ловила на себе быстрый взгляд Башарова.
– Все в порядке? – я молча приподняла бровь и внезапно увидела такой же молчаливый кивок в ответ.
– Да. Продолжаем.
Часы в операционной тихо отсчитывали минуты. Прошло не более получаса, когда прозвучало заветное.
– Отправляем на гистологию. Зашиваем и завершаем.
В лотке лежит та самая фиброаденома, по форме похожая на фасолину, а пальцы Марата ловко накладывают косметический шов по контуру ареолы.
– Заживет, и не вспомните, что на операции были, – улыбается пациентке поверх специальной стерильной ширмы, – шов будет тоненьким и незаметным. Две недели перевязки – и на свободу!
– Спасибо, доктор.
И так изо дня в день. «Спасибо, доктор» или «спасибо, что жива». Хорошая у меня работа – помогать хирургам.
– Всем спасибо.
Марат Башаров бросает последний взгляд на шов, довольно кивает: – Можно закрывать повязкой. На этом все.
– Ир, ну как он? Расскажи. Ты первая с ним работала, – топчется в кабинете Машуня. – Такой симпатяга, я с него пищу́!
– Нормально. Все быстро и красиво…
– Да ну тебя! Вечно ты на работу переключаешься, – обижается админ, – я же не про это…
– Ну если не про это… спокойный, мне понравился. Не красуется, понты не ломит, тихо и быстро, все – по делу. Хороший мужик…
– Надеюсь, вы меня сейчас обсуждали? – раздался от двери вкрадчивый голос. – Спасибо за положительный отзыв, Ирина. Очень приятно.
Вот черт! От неожиданности мы с Машкой вздрогнули, словно пойманные на месте преступления с поличным, а мое лицо полыхнуло от смущения. Детский сад, честное слово! Что он теперь подумает?..
О чем думал Марат Башаров – не могу сказать, но сегодня на работе у меня не было времени вспоминать о проблеме, навалившейся на мою семью. Лишь оказавшись в вагоне метро я вернулась к нашему утреннему разговору.
– Хорошо. Я услышала твои слова. Дам тебе две недели, а после этого буду думать, что делать дальше.
Наша семья собралась ужинать. Пока парни в ванной мыли руки, я озвучила свое решение мужу.
– Спасибо, Ир, – он потянулся с поцелуем, но я решительно отстранилась. Не знаю почему, но с некоторых пор Дима стал мне чужим. А может, зря себя накручиваю? Забить, забыть, и жить эти две недели так, словно ничего не случилось?
Что думаете? Как себя вести нашей героине?
=11=
Не получается. Делать вид, что ничего не случилось, не получается, но погрузиться с головой в работу – запросто.
– Ирка, Марат выбивает тебя на свои операции. К главному специально ходил, представляешь? Говорит, что ты классно работаешь и чувствуешь процесс. Профессионалка. Все девчонки завидуют, а сделать ничего не могут, – Машуня вылавливает меня в ординаторской перед обедом и буквально загоняет в угол. – Ну расскажи, какой он? Чего ты жмешь информацию? Поделись с подружкой, не жадничай.
– Ты так спрашиваешь, словно мы пили кофе и беседовали о смысле жизни. Марат – левша, и с непривычки я за полчаса, пока шла операция, ужасно вымоталась. Маш, мы работали. Несколько слов – вот и весь улов. Лучше расскажи, что нарыла про Башарова наша контрразведка.
Знаю, что вся больница уже на ушах стоит, и так случается всякий раз, когда на работу принимают симпатичного холостяка.
– Развелся пару лет назад. Говорят, что переехал к нам из Питера, это девчонки из кадровой службы шепнули. Они трудовую оформляли, видели предыдущее место работы и штамп о разводе в паспорте. Официальных детей нет, по крайней мере эта страница девственно чистая…
– Хм… Странно…
– Ир, ну чего странного? Обычный разведенка, правда симпатичный. Кстати, а почему твой Димасик заявление на увольнение написал? Наш главный его полчаса мариновал в кабинете, не хотел визировать. Уговаривал, спрашивал, что не устраивает. Что у вас происходит? Он уходит, а ты остаешься? Ира… Ир!
Машуня дернула меня за рукав, возвращая внимание к разговору, пока я унеслась мыслями в свое туманное будущее.
– Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Если Лебедев решил сменить место работы – это его право, а я остаюсь. «Афродита» – хорошая клиника, и платят прилично…
Я уже прикинула, что после развода на меня падает вся ипотека за трешку, а это – весьма изрядная сумма. Плюс оплата хоккейной секции. Спорт – это здоровье, но за каждый выезд на соревнования платят родители, а мне придется вкладываться за двоих парней.
– Ир, а у вас в семье все в порядке? Ты в последнее время какая – то грустная ходишь, задумчивая.
– Все в порядке, не переживай. Непривычно, что будем работать в разных местах, а так – нормально. В конце концов, у нас появится возможность соскучиться, а то все время друг у друга перед глазами маячим.
Еще не хватало, чтобы Димкина влюбленность стала предметом обсуждения коллег. Благодаря просьбам Башарова, я реже работаю в связке с мужем, и от этого становится легче. Две недели, данные на отработку перед увольнением, истекают.
– Высади меня на остановке, – выскакиваю из машины за пару кварталов до дома, игнорируя поднятую бровь мужа. – Ужинайте сами, я задержусь.
– Ир…
Не дослушиваю, просто закрываю дверь и ухожу. Идея пришла внезапно, и с того момента мне не терпелось воплотить ее в жизнь. Фортуна оказалась благосклонна: сегодня вечером у мастера было свободное окошко.
– Убираем длину. Хочу каре и цвет «темный шоколад», – оказавшись в удобном кресле транслирую Кристине свои хотелки. Грамотного стилиста – колориста мне посоветовала все та же Машка – администратор.
– Крис хоть и молодая, но отлично работает с формой и цветом. Подберет нужную длину, чтобы потом ты не мучилась с укладкой. Это важно.
Длинные волосы – фетиш моего пока – еще – мужа. Он обожал перебирать пряди, пропускать их между мальцами, собирать в ладонях, а я давно мечтала поменять стрижку. Пора воплощать свои мечты в жизнь.
– Ира, вы чаще убираете волосы или ходите с распущенными? – уточняет Кристина, оценивая состояние моей гривы. – Не боитесь ярких оттенков?
– На работе мне нужно убирать волосы в хвост.
Она открывает раскладку – палитру, и я тону в своих желаниях, но затем останавливаюсь на одном.
– Я вас поняла. Предлагаю немного усложнить цвет. Глубокий темный шоколад с золотистыми бликами. Что скажете? На ваших роскошных волосах он будет смотреться изумительно. Делаем?
С шуршанием расправляется прозрачный пеньюар, в руках мастера поблескивают серебристые ножницы. Я чувствую себя на обрыве. Внизу – пропасть, а за моей спиной расправляются крылья.
– Делаем. Взлетаем.
Характерный звук срезаемых волос – как избавление от лишнего балласта. Я закрываю глаза и делаю глубокий выдох.
– Похоже, в вашей жизни грядут перемены, – уловив мой настрой, Кристина отворачивает кресло от зеркала. – Расслабьтесь и отдыхайте. Результат вас порадует.
Прошло около часа. За это время у меня несколько раз вибрировал телефон. Я сбрасывала звонок, но настырный абонент не успокаивался. «Свекровь» высветилось на экране. В очередной раз нажимаю красную кнопку и отключаю режим вибро. Позже разберусь. Наконец мастер развернула кресло к зеркалу и торжественно сняла пеньюар.
– Готово. Познакомьтесь с новой Ириной! Прошу любить и беречь!
Мамочка дорогая! Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Где уставшая мадам с потухшим взором, которая выглядела лет на пятьдесят? Кто эта симпатяга с яркими волосами, мягкой волной спадающими на плечи? С новым цветом глаза казались ярче, а кожа – свежее. И я… да! Я! Себе! Нравлюсь!
Домой не иду – лечу, словно на крыльях. Первым мое преображение оценивает Алешка, выглянувший из гостиной на звук открывающейся двери.
– Мам!.. Обалдеть! Ты такая красивая! Класс!
– Спасибо, сынок. Мне тоже нравится.
Подтягиваются Юра и Дима, разглядывают меня, словно диво дивное.
– Офигеть! Ма, ты просто зажигалка! Теперь все мужики твои будут!
Камень был брошен в огород отца, но тот словно не замечает, сканирует меня пристальным взглядом. За время, проведенное в кресле парикмахера, я поняла, что давно не вносила в свою внешность ярких красок. Одна и та же стрижка, цвет – как бесконечная серая лента дороги. Грустно, уныло, безлико.
Юра присоединяется к брату, а я иду на кухню и достаю из холодильника пасту с креветками в сливочном соусе. Ням! Настроение – огонь!
– Тебе идет новый цвет, только длину жалко. Зачем постриглась? – после затянувшейся паузы выдает супруг, устраиваясь напротив.
– Захотела и сделала. Моя голова, имею право.
– Ир, что случилось? Ты раньше такой не была…
Это он сейчас о чем? Что я не спросила, можно ли мне изменить длину волос? Вместо ответа я отправила в рот новую порцию спагетти и зажмурилась от удовольствия. Вечер однозначно удался.
– Ты тоже изменился, Дим. Раньше думал своей головой, а теперь тебе посторонний человек мысли подкидывает. Грустненько. Кстати, скажи своей мамуле, чтобы успокоилась и не трогала меня, иначе внесу ее в черный список и оставлю там навсегда.
– Она тебе звонила?
– Угу. Раз пять, – я убрала тарелку и приборы в посудомойку и щелкнула кнопку чайника. – Пока я в парикмахерской была.
– Зачем? Чего хотела? Ир, я не просил ее…
– Да мне пофиг, Дим, просил ты или это ее инициатива. Она хотела, чтобы я отпустила тебя на новое место работы. Мешаю, видите ли, не даю продвигаться по карьерной лестнице. Интересно, кто ей это подсказал? Может Алина нашептала или ты решил пожаловаться? Так я сразу заявила – не держу. Свободен, аки птица. Лети в свое Ясенево, разбирайся с влюбленностью. Две недели я обещала, и они – твои.
С легким прищуром разглядываю мужа, который внезапно подрывается с места и наливает в мою чашку кипяток. Смущен? Скрывает свои эмоции? Мне реально безразлично, и это радует. Больше не собираюсь сжигать свои нервы и эмоции в этом пламени. С этого момента я у себя – на первом месте.
Перемены в моей внешности оценили не только дома.
– Ирка, ну ты звезда! – глаза Машки огромные, улыбка на тридцать два зуба. – Красотка!
– Спасибо, солнце, – сверкаю улыбкой и цитирую фразу из известного фильма. – Так я теперь буду выглядеть всегда!
– Влюбилась, что ли? В Башарова втюхалась, Ир? Ну честно, скажи! – шепчет подружка, но смолкает, наткнувшись на колючий взгляд моего супруга и пятится за стойку регистрации. – Извините, Дмитрий Сергеевич, не заметила вас…
– Позже поболтаем, – тихо шепчу и скрываюсь в ординаторской. Впереди напряженный день, нужно подготовиться и собраться с мыслями.
Четыре операции – не кот начхал. Сегодня даже пообедать толком не успеваем: с одним пациентом приходится повозиться намного дольше и весь график слетает к чертям.
– Ирина, вас можно поздравить? – Марат встает за мной в очередь в столовой и не скрывая любуется новой прической. – Говорят, что у женщин смена имиджа идет нога в ногу с глобальными переменами в лично жизни. Это так? Новый любовник? Или, может, собираетесь разводиться?
– Все возможно. Я пока не решила, Марат, – легко обнуляю разговор. Слишком много женского внимания притягивает новичок, а его голос и интонации такие интимные и нежные. Вот только сплетен мне еще не хватало. Наскоро закинув в себя куриный суп, я убегаю готовиться к очередной операции. Да… именно с ним, с Маратом Башаровым в главной роли.
=12=
Дмитрий Лебедев
Мне везет в этой жизни. Правда. Жена, умница и красавица, два сына, дом – полная чаша. Пусть квадратные метры взяты в ипотеку, плевать. В России так живет всякий, кто не родился с золотой ложкой во рту. Есть свободные деньги на отпуск, на покупки. Не бедствуем.
Люблю свою жизнь. Семью люблю.
– Димочка, жди звонка и приятных новостей, – однажды вечером объявилась моя мама. Она у меня женщина специфическая, на любителя. Не всякий ее выдержит. Загнала отца под каблук и командуем мужиком. Ему удобно, че уж, а может просто привык. Не знаю. С раннего детства помню, что все решения в семье принимала мама, а папа покорно соглашался.
Иру она невзлюбила, периодически беззлобно покусывала, и в результате моя жена приходила в дом матери только по праздникам, когда избежать визита не представлялось возможным. Я и сам туда не стремился, поэтому откупался желанными подарками. Из семейного бюджета, разумеется.
Алина… приятная новость. Вернее, шокирующая. Принцесса из прошлого, моя первая любовь, которая занозой засела в сердце. Я любил ее на расстоянии, боялся подойти близко, потому что роковая красавица давала от ворот поворот лучшим и самым перспективным парням из состоятельных семей, с нежной обезоруживающей улыбкой отвергала подарки, принимала цветы, и на этом все… Говорят, что никто так и не смог завевать ее сердце. Мы вместе учились в школе, а потом поступили в медицинскую академию. Я – на факультет хирургии, она – на акушерство и гинекологию. Звезда школы стала первой девушкой в академии, но в середине первого курса Алина внезапно исчезла со всех радаров, потерялась в пространстве, осталась в моей памяти светлым ангелом.
Было в ней что – то необычное… может ясный взгляд карих глаз, дерзкий разворот плеч и нежный голос, а может дело в необыкновенной женской привлекательности, хрупкости, притягательности, манкости… то, что называется женской магией, наполняло ее до краев и делало объектом вожделения всего мужского окружения.
Думал, что переболел. Пережил, перерос, выбросил эту женщину из сердца, но нет… Оказалось, что она поселилась намного глубже, проросла в душе́, поэтому от знакомого голоса, раздавшегося в телефоне, по спине поползли огненные мурашки.
– Дима… здравствуй. Давно не виделись. Давай встретимся в кафе, поболтаем…
В вечер встречи я был сам не свой. Не сказал Ире, куда еду, а по возвращении сразу лег спать, чтобы не выдать своего состояния. Вернее, не так. В этот вечер я впервые соврал. Выдумал, что еду к парням посидеть за стаканом пива и потрепаться, а сам… Чувствовал себя влюбленным пацаном, которого пригласила на свидание невероятная красотка.
Часто думаю о том, кто красивее, Ира или Алина? Алина. Она более ухоженная, моя фарфоровая фея. Дорогая брендовая одежда, профессиональная укладка, волосок к волоску, красивый яркий маникюр и крышесносный парфюм, от которого я моментально потерял голову.
Она называла меня рыцарем, легко касалась моей руки, а я плавился под нежным взглядом, растекался от случайного контакта с ее плечом, когда мы сидели на диванчике в кафе с одним меню на двоих.
– Я открываю клинику в районе метро Ясенево. Приходи, Дим. Поработаешь, денег нормальных поднимешь. Нина Сергеевна говорит, что ты до сих пор не закрыл ипотеку. Такой хороший хирург должен получать серьезные суммы, а не те копейки, что она озвучила…
Откуда мама знает о моих доходах – ума не приложу, этот вопрос мы с ней никогда не обсуждали, но сумма, которую назвала Алина, превышала зарплату в «Афродите» почти в два раза.
– Я скучала, Дим, – тонкие пальцы обожгли мою ладонь и сразу исчезли. – Давай погуляем.
Мы гуляли по вечерней Москве. Был конец января, метель заметала улицы, колючий снег забивался за воротник и лез в глаза, поэтому прогулка была недолгой, но после расставания меня буквально трясло от странных эмоций. Радость смешивалась с желанием, подпитывалась ожиданием новых встреч. Алина никогда не позволяла себе вольностей. Прогулки, разговоры, дружеские прикосновения. Лишь однажды она попросила меня нагнуться, чтобы стряхнуть с плеча какую – то соринку. Кто бы знал, что в тот момент она случайно прикоснулась губами к воротнику моей рубашки. Я не заметил… потому что в тот же момент она положила вторую руку мне на грудь, и кончики пальцев прикоснулись к открытой коже. Это был шок, удар сильнее, чем от шаровой молнии. Тело пронзила такая волна жара и нежности, что я едва на задохнулся.
– Ты на меня действуешь так же, – тихо выдохнула Алина. В тот момент между нашими губами была всего пара сантиметров, но я удержался… Ничего не было. Абсолютно! Но жена на следующий день словно с цепи сорвалась, обвиняя и подозревая в измене.
В тот вечер, когда я приехал с семьей на дачу, Алина снова написала. Жаловалась на одиночество, которое особенно ярко чувствовалось по вечерам, просила составить ей компанию. Она хотела скрыть, но я расслышал тихий всхлип. Девушка моей мечты плакала, не имея рядом сильного плеча, и я принял решение. Моя семья сейчас отдыхает в душевной компании родственников, поэтому я должен быть там, с одинокой несчастной женщиной, такой ранимой и хрупкой. Я – рыцарь и должен оправдать это звание.
Мы встречаемся не часто. Раз в неделю или в десять дней, не чаще, но каждой встречи я жду с нетерпением, как и начала новой работы. Алина не пригласила Иру, а когда я ее об этом спросил, безразлично пожала плечами.
– Если тебе нужно – пусть приходит, но как ты ей это объяснишь?
После скандала, который учинила моя жена, а тем более – после посещения нашей новой квартиры – стало ясно, что работать в «Зеркало Венеры» я приду один. И да, купить квартиру неподалеку от клиники мне посоветовала Алина. Ее доводы были убедительны, и я решился. Сумма, накопленная на нашем счете, превышала минимальную сумму первоначального взноса, поэтому согласия членов семьи для заключения сделки не потребовалось.
– Ты все правильно делаешь, – заявила моя мама, когда я забежал к ней на выходных. – Алиночка звонила, рассказала про квартиру и про новую работу. Я рада за тебя, Дима.
Мама никогда не видела Иру рядом со мной в качестве достойной жены, и сейчас говорила так, словно я жил один, сам по себе, но к этому я давно привык и не обратил внимания. Ее выходка на дне рождения стала неприятным сюрпризом. Ира должна была узнать обо всех переменах от меня, в другой обстановке, а не публично и не в столь грубой форме. Позже я высказал маме претензию на этот счет.
– Ты не имела права говорить с моей женой в таком тоне… Кто тебя за язык тянул?
– А что не так? Я сказала правду, а эта твоя Ира… дура она. Ничего не понимает, доброго отношения не ценит. Оставь ее Дима, уходи к Алине один.
– Мама, я не уйду из семьи, о чем ты говоришь? Ира – моя жена, и парни… я не брошу их. Мне не нужен никто другой.
– Я не прошу тебя бросать семью, Дима, – отрезала мама и обиженно поджала губы. – Не передергивай мои слова. Я забочусь о тебе, как о хорошем специалисте, которому платят копейки. Так ты сможешь закрыть ипотеку, сделать ремонт в новой квартире. Все ваши мечты сбудутся. Неужели это плохо, сынок?
Конечно, это была отличная перспектива. Разобраться с долгами, вздохнуть наконец свободно – это была мечта, только вот дорога к мечте оказалась слишком скользкой, с крутыми поворотами.
Ира взбесилась и потребовала показать переписку с Алиной. Да ни за что! Если она прочтет, то сразу подаст на развод, хотя там… там только нежные дружеские слова поддержки, воспоминания о прошлом и планы на новые встречи. Когда Ира заговорила о разводе, я хотел отозвать заявление об увольнении, но в тот же вечер позвонила Алина. Она словно чувствовала, что происходит в моей жизни. Мы так тонко настроены друг на друга…
– Дима, я жду тебя в клинике. Ты уже значишься на нашем официальном сайте в качестве пластического хирурга, а запись на операции сформирована на месяц вперед. Не подведи меня.
Я понял, что никак не могу бросить одинокую женщину, на хрупкие плечи которой свалились заботы об огромной клинике, тем более мое заявление в «Афродите» уже приняли в отделе кадров и передали в бухгалтерию для окончательного расчета. Я ухожу, а Ира остается работать. Пока. Думаю, наступит момент, когда она осознает, что должна быть рядом, а ее ревность не имеет под собой никакого основания.
Единственное, что мне не нравится – обновление штата в «Афродите». Пришел какой-то хлыщ Марат Башаров, и вся женская часть клиники моментально сошла с ума, особенно когда выяснилось, что смазливый мальчик свободен. Говорящее имя носит, наверняка тот еще любитель дам, как и его тезка. Ходят слухи, еще несколько врачей придет. Новая метла расширяет штат, а Башаров сразу же заполучил мою Иру в качестве ассистента. С чего бы?
Но я в нее верю, как в себя. Жена верна мне и своей семье, для нее измена неприемлема. Две недели. Такой срок она дала для того, чтобы я выбрал между ней и Алиной, но мой выбор очевиден. Семья и жена – на первом месте, но как донести это до разъяренной фурии? И, кстати, с чего вдруг она покрасила волосы и сменила прическу? Мне так нравился водопад ее длинных волнистых волос, а сейчас… Всего лишь до плеч и другого цвета. Хотя, должен признать, новый цвет ей идет. Это заметили все в клинике, сам видел. А Башаров позволил себе неслыханное: подцепил пальцем локон и любовался им, как девчонка – куклой. Ира не заметила дерзкого поступка, потому что разговаривала с подругой, а наглец стоял у нее за спиной. Но я – то видел! И улыбочку его мерзкую, короткий жест и масляный взгляд, которым он окидывает фигуру моей жены. Обойдешься, Маратик. Ира – моя жена, и тебе с этого стола не обломится ни крошки!
Только вот почему она такая радостная? Я ухожу работать в другую клинику, своего решения по Алине я так и не озвучил, а у Иры словно праздник каждый день. Ничего не понимаю…
Как думаете, что будет дальше?
Куда заведет подобное поведение нашего главного героя?
=13=
– Ира, что у тебя с Башаровым происходит?
Муж поймал меня в коридоре клиники во время обеда. С самого утра он выглядел взвинченным, то и дело бросал колючие взгляды, нервничал.
– В последние дни ты со мной практически не работаешь, все время – с ним, а ведь в «Афродите» мне осталось всего три смены.
– Не понимаю, о чем ты говоришь. Вопрос явно не по адресу, – я поправила рукав, в который он вцепился. – Смены и операции распределяю не я, поэтому все претензии – к администратору и руководству.
– Про вас уже вся больница сплетничает, – шипел Лебедев, оглядываясь по сторонам. – Говорят, что новенький к тебе клинья подбивает.
– Давно ли ты стал верить слухам, Дим? Мы с Маратом хорошо сработались в операционной, это правда. Он – один из многих, с кем я общаюсь. Отличный хирург, между прочим.
– Отличный? Именно так? – взвился Лебедев. До этого я ни разу не позволила себе высказаться в превосходной степени о ком – то из его коллег.
– Да, и ты сам это знаешь.
Я тихо улыбалась про себя, догадываясь, откуда растут ноги у подобных слухов. Пару раз Башаров присаживался за стол, где мы с девочками обедали.
– Не возражаете, красавицы?
Возражений не было, а красотки незаметно поправили прически и расстегнули еще одну пуговку на блузках и платьях. Первые секунды неловкости и тишины прошли быстро, вот уже Марат подключился к теме кормления маленького котенка из пипетки, подхватил обсуждение грудного вскармливания, которое постепенно становится анти – трендом, и сомнительной красоте губ – пельменей.
Много ли для слухов нужно? Всего лишь пустяк, из которого раздувалось огромное событие, однако дальнейшие события показали, что я ошибалась в выводах.
– Ира, ты на машине? – Марат стоял на парковке возле черного японского внедорожника. По договоренности между персоналом мы обращались друг к другу по именам и на «ты». – Если нет, то я могу подвезти до дома. Из – за меня все задержались на операции, хочу загладить свою вину.
Конец рабочего дня, персонал клиники расходился по домам. На открытой площадке мы оказались на виду у всех, но синеглазого красавчика это ничуть не смущало. Вот только новых сплетен мне не хватало!
Сегодня я была без машины: утром мой старенький Солярис пару раз прохрипел двигателем, чихнул и отказался заводиться. Дима, у которого сегодня был выходной, обещал разобраться с проблемой.
– Спасибо за предложение, но я поеду на метро, – громко ответила, чтобы все слышали и подошла поближе. Последние слова предназначались только для мужчины. – Давай не будем портить приятельские отношения дурными инициативами, ведь нам еще вместе работать. Договорились?
– Мне мало приятельских отношений, Ира, – тихо отозвался Башаров. – Ты мне нравишься.
– Я замужем, и ты это знаешь.
– Проблема только в этом? Тогда я подожду.
Кажется, его ничуть не смутил мой ответ. Чего он собрался ждать? Или?.. Неужели в клинике знают о проблемах в нашей семье? Но откуда?
– Не жди, не надо. В «Афродите» много свободных женщин, переключи на них свое внимание, Марат. Не создавай проблемы там, где можно обойтись без нее. Подвези Машу, она будет рада.
– Я умею ждать, Ира. Мне не нужна первая попавшаяся свободная женщина, даже такая симпатичная, как Маша.
А потом я вздрогнула, потому что Марат взял мою руку и… поцеловал. Тот самый поцелуй, который часто показывают в старых фильмах. Со стороны он кажется невинным. Подумаешь, его губы едва коснулись моих пальцев, но это было… обжигающе, а синие глаза внезапно потемнели.
– Поздно уже. Будь осторожна.
Тихие слова прилетели в спину, когда я быстрым шагом уходила с парковки. Не сомневаюсь, что после этого вечера слухи получат новый заряд энергии.
В вагоне метро я поняла, что улыбаюсь. Вернее, увидела свое отражение в оконном отражении. Что – то, живущее глубоко в душе́, зашевелилось и ожило, отозвалось на жест Башарова. Необычно. Непривычно, но легко и приятно.
– Привет, мамуль. Ты такая довольная. Был хороший день?
– Да. Отлично поработали, – я чмокнула Алешку в щеку и отдала сумку. – А у вас как дела?
– Нормально. Готовимся к контрольным. Еще немного, и летние каникулы.
– Я тоже соскучился, мам, – заявил Юра. – Надоело учиться, быстрее бы спортивный лагерь начался.
Сегодня у парней была тренировка, после которой они и правда напоминали голодных хищников. Пока микроволновка разогревала тушеную картошку с курицей, я села к столу, накрытому к ужину. Мы – семья. За столом было тихо, но я видела быстрые взгляды, которыми обменивались сыновья. Похоже, им было, что мне рассказать, но они выбирали подходящий момент.
– Твоя машина в порядке. Ключи перед зеркалом в прихожей. Поменяли свечи зажигания, теперь проблем не будет, – обозначился супруг.
– Спасибо.
В последнее время мы мало разговаривали, потому что любая тема рано или поздно перерастала в выяснение отношений. Это было непривычно, ведь раньше на ужине мы обсуждали прошедший день и строили планы на день грядущий.
– Мама, что будет дальше? – Юра дождался, пока отец поужинает и перейдет в гостиную на диван, а сам пристроился рядом, помогая загрузить посудомойку. – Что ты планируешь делать? Вы с отцом расстанетесь?
