Текст книги "Острые углы треугольника (СИ)"

Автор книги: Ольга Ларгуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Я тебе не нравлюсь? Что не так?

– Все так, – мой голос срывается в хрип. – Дело не в тебе.

– А в чем, Ира?

Вроде не давит, не напирает, а оставить вопрос без ответа не представляется возможным. И я решаюсь.

– У нас с мальчишками сейчас тяжелый период, – впервые делюсь личной информацией с посторонним человеком. Слова застревают в горле, особенно одно. – Развод. Юра, я буду подавать на развод, и это тяжело. Мне нужно время…

– Понимаю.

Одно слово, и выдох. Стало легче дышать. Я сказала, Тихонов услышал.

– Спасибо тебе. За все.

На сегодня достаточно, пора уезжать. Взгляд – прикосновение карих глаз, открытая улыбка. Надежный мужчина распахивает передо мной дверь «Соляриса».

– Если будет скучно – напиши мне или позвони, ладно? Я жду… Я умею ждать, Ира.

– Хорошо. Спасибо.

Ждет, пока я пристегну ремень безопасности, кивает напоследок. Пора домой, на сегодня впечатлений больше, чем достаточно.

В дороге отправляю мужу сообщение «Твои деньги уйдут на погашение ипотеки», в ответ моментально прилетает лаконичное «Ок». Он что, сидел с телефоном в руках и ждал, когда я напишу? Или общался с Алиной? Ай, ладно! Мне все равно.

=31=

Алина Виноградова

Я – принцесса, единственный ребенок в состоятельной семье. К этому меня с детства приучили родители. Принцесса выросла, стала королевой. Платья, каблуки, бренды, люкс, стиль. Папа давал деньги и ставил очень высокую планку, приходилось соответствовать. Думаете, легко носить корону? Если бы!

Образование в Германии – обязательное условие отца – не шутки. Терпела, пахала, как проклятая, прошла серьезную стажировку по направлению акушерства и гинекологии. Отучилась, вернулась в Россию.

И тут случилась любовь! Сумасшедшая, всепоглощающая! И, кажется, вот оно, счастье, но нет…

– Моя жена не должна работать, – заявил избранник. – Для этого есть мужчина, он в семье главный добытчик.

– Убрать диплом на полку? Забыть про заветную мечту? – ушам своим не верю, поэтому переспрашиваю. – И только не говори мне про правила трех «К» для женщин, – хмыкаю и поясняю любимую поговорку немцев. – Kinder, Küche, Kirche. Дети, кухня, церковь. Ты ведь не серьезно?

Оказалось, что серьезно. До драк не доходило, но скандалы были громкими и частыми, и я устала. Хочет детей – сам пусть рожает, а я ушла в бизнес с головой. Меньше года прожили вместе, приняли решение по – быстрому развестись. Хорошо, папа заранее подсуетился, подстраховал наши активы брачным договором. Из отношений выскочила без потерь. Молодая была, глупая.

Еще до отъезда в Германию мы с папой подробно расписали всю мою жизнь. Открыть несколько клиник в Москве и в Питере, обрести финансовую стабильность и независимость – вот что важно, а розовые пони и голубые единороги пусть спокойно пасутся на сказочных полях. Я – материалистка до мозга костей. Хотя…

– Алиночка!

Ненавижу уменьшительно-ласкательную версию своего имени, но цепляю на лицо дежурную улыбку и оборачиваюсь. Нина Сергеевна, мама приятеля по медицинской академии, остановилась на парковке перед торговым центром, с любопытством разглядывая мое недавнее приобретение – белый Тойота Ленд Крузер.

– Как ты выросла, похорошела! И машина у тебя такая серьезная…

Скверная меркантильная тетка. Сплетница и завистница. Я видела, как она приходила к сыну в академию, встречала после занятий. Позорище! Видела, как Димка шипел на мать, спрятавшись от любопытных взглядов за углом здания, отвоевывал свое право на свободу и независимость. Было смешно и немного грустно смотреть на это. Не повезло Лебедеву с родителями…

Долго он за мной ходил, на чувства намекал, но так ничего и не успел сказать. Я уехала в Германию и потеряла его след. Славный парень. Романтичный, мягкий. Для меня – самое то. Я – королева, а Дима – верный рыцарь. Он не обманет, не предаст, всегда будет рядом. Сейчас жалею, что наш роман не состоялся. Интересно, он женат? Наверняка – да, таких хороших и правильных разбирают еще щенками.

– Мой Димочка очень хороший пластический хирург, – щебечет Нина Сергеевна, вцепившись пальцами в рукав моего костюма Шанель. – Красивый мальчик, умный, вежливый. В «Афродите» работает. А ты чем занимаешься, Алиночка?

Старуха Шапокляк, как она есть, честное слово! Тонкие нервные пальчики теребят ручку сумочки, глазки бегают, оценивая мои украшения и одежду, крылья носа трепещут, улавливая шлейф французского парфюма. Для полноты картины не хватало крысы Лариски, выглядывающей из сумки мадам.

– Клинику открываю, Нина Сергеевна…

– Вот! – машет руками, аж всхлипывает. – Вот он, его шанс! Возьми его к себе, Алиночка! Не пожалеешь. В своей клинике мой сыночек очень популярный специалист, очередь к нему на месяц вперед. Я тебе телефончик скину, хочешь?

В тот момент я решила, что это – знак, и записала номер Димы Лебедева, а потом… Потом мне захотелось почувствовать себя хрупкой женщиной, принцессой, а не деловой бабой, которая за четыре года с нуля подняла клинику в Питере, поставила ее на надежные рельсы и вернулась в белокаменную, чтобы повторить подвиг.

На сайте «Афродиты» я нашла фото Лебедева среди специалистов клиники. Время пошло ему на пользу. Возмужал, заматерел. Уже не мальчик, мужчина. Количество восторженных отзывов от пациентов наводило на мысль, что такой пластик мне пригодится.

Я написала Диме на ватсап, и ответ прилетел на удивление быстро. На деловое приглашение он ответил согласием, а затем мы перешли на волну приятельского общения. Я устала. Хочу на ручки, цветочки и романти́к. Однажды обмолвилась, и все это он мне дал. Прогулки по вечернему городу, встречи в кафе или ресторане, беседы по душам. Оказалось, что мы любим одни и те же книги, слушаем одинаковую музыку.

Жаль, что Дима женат. Ожидаемо, что уж… Однако, жена – не стена… Я предложила хорошую зарплату и премию по итогам месяца, и по блеску глаз поняла, что рыбка заглотила наживку.

– Алина, а есть место для моей жены? – смотрит робко, словно просит у таможенников разрешения провести контрабанду через границу. – Ира – операционная сестра, очень хорошая.

Не, нам в Туле чужой самовар не нужен, о чем я ему и сказала.

– Дима, медперсонал уже укомплектован, добираю только хирургов.

Покивал, повздыхал, но быстро успокоился и мы вновь вернулись к нежному общению. Хороший он, Лебедев. Теплый, ласковый. Волосы мягкие, глаза улыбаются и губы… нежный поцелуй получился на открытии клиники. Нежный, а затем – горячий. Кажется, с ним я смогу создать надежные отношения. Медленно, аккуратно отдалю его от семьи. Дима не станет командовать и диктовать свою волю. Его роль – рыцарь, защитник, и с ней он справляется на отлично. Моим будет. Я так решила.

Ну что, конец Диме? Попала птичка в силок?

=32=

Ира Лебедева

Трель будильника – ножом по психике.

– Не хочу!

Всю ночь снилась какая – то ерунда. Может перегретый мозг не справлялся с нагрузкой, или нервы, похожие на старый перетертый канат, рвались с противным металлическим звоном, но в последнее время я чувствую себя опустошенной и обессиленной.

– Я люблю свою работу. Я люблю свою работу!

Минутка медитации помогала плохо, поэтому пришлось выбираться из уютной постельки и отправиться в ванную. Контрастный душ, громкий визг – и стало легче.

– На что я сейчас похожа? – причесываюсь перед зеркалом, любуюсь игрой медных прядей в темной массе шоколадных волос. – На разбитую вазу, которую попытались собрать из осколков. Дыры, щели, острые края. Некрасиво, ненадежно и бесполезно. Имитирую жизнь, улыбки, чувства. Ищу сильного мужчину, чтобы укрыться от призрака прошлого, но так ведет себя девочка, а не взрослая женщина. Что мне делать? Как вариант – разрушить все до основания. Развеять прах сожженных отношений над рекой памяти. Можно ли построить новую жизнь на осколках прошлого? Едва ли.

По дороге на работу мне всегда удается собрать себя в кучу, переключить мозг.

– Ира… Доброе утро.

Башаров ждет меня на парковке. Красивый, расслабленный, довольный жизнью. В руках – два знакомых стаканчика с логотипом популярной кофейни.

– Это тебе.

– Доброе, – с улыбкой принимаю кофе и делаю шаг назад. – Спасибо, Марат.

– Ира, что случилось? – внимательный взгляд синих глаз цепко осматривает меня с макушки до пяток. Сканирует, словно ответ скрыт в моем образе. – Что-то не так?

– Не так…

– Скажи, я помогу. Ты молчишь, но я вижу, что с тобой что – то происходит, – давит энергетикой, напирает, но я не поддаюсь, не уступаю. – Что не так?

– Мне нужно время, Марат, – выдыхаю, прикрывая глаза. И с ним я тоже буду честной.

Сейчас в моей жизни есть двое мужчин, которых не хочу терять из-за глупых импульсивных поступков и которым не хочу причинить боль. Башаров и Тихонов. Поэтому – шаг назад и пауза.

– Сегодня после работы я еду подавать документы на развод, – смотрю в глаза Марата и понимаю, что для него это не новость, и уж точно – не шок. Услышал сплетни или догадался? Спокойный взгляд, лишь по широким плечам пробежала волна напряжения. – И мне нужно время. Время и пространство для жизни. Не хочу наломать дров. Ты хороший, Марат…

– Стоп, – прерывает и сгребает меня в охапку. – Давай остановимся на дровах, потому что продолжение фразы очень смахивает на прощанье, а к этому я точно не готов. Я тебя услышал, Ира. Сейчас я тебя отпущу, мы допиваем кофе и идем работать. Договорились?

– Хорошо. Спасибо.

Без надежных объятий становится холодно и одиноко, и девочка Ирочка в моей душе ноет и капризничает, хочет вернуться в руки мужчины. Но чтобы строить новую жизнь, не девочка, а женщина Ира должна навести порядок и разгрести завалы, которыми усыпана дорога жизни. И я это сделаю!

Весь день я провела в режиме ожидания. Несколько раз ловила на себе взгляды Марата, сталкиваясь с ним в коридорах клиники.

– Все будет хорошо, – шепнул он, когда я шла к машине после окончания рабочего дня. – До завтра, Ира.

Башаров обещал не давить и не навязывать свое общество и сдержал слово, но я все равно ловила на себе его напряженный внимательный взгляд. Это было странное ощущение – осознавать, что о тебе помнят, но не делают центром вселенной. В душе появилась легкость, а это уже хорошо.

«Если нужна компания для прогулки по вечернему городу, если захочешь помолчать или выпить кофе – я на расстоянии одного звонка.»

Сообщение высветилось на экране, едва я включила телефон в конце рабочего дня. Отправитель – Марат. А потом прилетело еще одно: извиняющийся смайлик.

– С мужчинами разобралась, – шепчу, нажимая кнопку запуска двигателя. – Пора двигаться дальше.

По дороге в адвокатское бюро едва не попала в многокилометровую пробку, но навигатор заранее предложил альтернативный вариант, поэтому к пункту назначения я прибыла с запасом в несколько минут.

– Добрый вечер.

– Здравствуйте. Я – Лебедева. Запись на девятнадцать часов.

Небольшая приемная. Кремовые стены, жалюзи подобраны в тон. Большая черная вывеска с золотистыми буквами «Бюро Колесов и партнеры». Выдержанно и стильно.

Миловидная девушка – администратор, если верить бейджику – Наталья – сверилась с записью в компьютере.

– Никита Сергеевич вас пригласит. Ожидайте. Желаете чай или кофе?

– Спасибо, ничего не надо.

В кабинете Колесова – идеальная звукоизоляция. Понимаю это, когда тяжелая дверь открывается, выпуская в приемную пожилую семейную пару. Они счастливо переглядываются, мужчина бережно поддерживает даму под локоток. Это так мило!

– Лебедева? Прошу.

Рассматриваю хозяина кабинета, пока следую за ним к длинному прямоугольному столу. Моложавый брюнет, но на висках уже серебрится седина. Цепкий взгляд карих глаз, спортивная фигура упакована в дорогой темный костюм, верхняя пуговица белоснежной рубашки расстегнута. Стильно и со вкусом.

– Гм…

– Простите, Никита Сергеевич, я задумалась. Мне нужно оформить развод.

– Дети?

– Двое. Тринадцать лет.

– Алименты?

Возникает ощущение, что все вопросы задаются в автоматическом режиме, но нет: адвокат считывает мою реакцию в каждом ответе. Не напряжен, просто собран и внимателен, как следователь на допросе.

– Да, – сначала не хотела заморачиваться, но после раздумий решилась. Не хочу зависеть от расположения супруга.

– Определение места жительства детей?

– Нет. Сыновья не хотят и не будут жить с отцом, – кажется это прозвучало слишком резко, потому что адвокат оторвался от блокнота, в котором делал записи, и прищурил глаз.

– Причина развода?

– Измена, – и тут я его не удивила.

– Раздел имущества планируете?

– Да.

– Будем раздевать супруга?

Ничего себе вопросы! От неожиданности меня подкидывает на месте, а на лице и в глазах Колесова нет ни намека на улыбку. Не шутит, спрашивает серьезно. Раздевать?!

– Нет, Никита Сергеевич. Мне нужен честный раздел.

– У каждого свое представление о чести и справедливости, – он поводит плечами, склоняет голову набок. – Давайте разбираться подробно. Что будем делить?

Я достаю из сумки копии документов на обе квартиры – хорошо, что Дима забыл забрать из общего семейного архива распечатку свидетельства по покупке в Ясенево – и на машины. Не много мы успели приобрести за четырнадцать лет семейной жизни. Рассказываю историю покупки «графских развалин», подтверждаю выпиской с банковского счета.

– Скрытые активы у мужа есть, как считаете? Будем искать?

Да ладно! Это уже какое-то шпионское расследование получается, а не развод.

– Нет скрытых активов. Делим только то, что я перечислила, – пристально смотрю в глаза собеседника и замечаю проскочившую смешинку. Он так прикалывается?

– Я вас понял, Ирина Владимировна. Какие пожелания по имуществу?

– Мне нужна квартира, в который мы с сыновьями сейчас живем.

– И все? – кажется, мне не верят. Бровь Никиты Сергеевича подпрыгивает, по губам скользит быстрая улыбка. Миг – и лицо адвоката вновь серьезно.

– И все.

– Повезло вашему мужу. Я вас понял, – Колесов встает из-за стола и выходит в приемную. – Наталья, нам нужен стандартный договор, копия паспорта и свидетельства о заключении брака, копии свидетельства о рождении детей.

– Хорошо, Никита Сергеевич. Сейчас все будет готово.

Отдаю администратору все необходимые документы. Ждем. Десять минут – и девушка заходит в кабинет босса с бумагами в руках.

– Готово.

Читаю договор об оказании услуг. Буквы расплываются перед глазами, мозг отказывается воспринимать информацию. Вот он – прыжок в бездну.

– Все в порядке, Ирина Владимировна?

Да нифига не в порядке! Ручка ходит ходуном, словно я разучилась писать, и вместо подписи в договоре – ломаная каракуля. Такая же ломаная, как и моя душа. Сейчас мы похожи.

– Да.

Вписываю свой телефон и адрес электронной почты, возвращаю бумаги хозяину кабинета.

– Хорошо. Позже вышлю вам на почту варианты раздела имущества с учетом их приобретения и остаточных долговых обязательств. Встретимся, когда вы выберете подходящий, – чеканит, как робот, с таким же отсутствующим выражением лица. – Завтра подам документы на инициацию развода и раздела имущества. Время для проработки деталей у нас есть.

– Спасибо, Никита Сергеевич.

Трудно скрыть дрожащие руки и срывающийся голос, но у меня получается. Оплачиваю сумму, указанную в договоре, и выхожу на улицу. Захлебываюсь от свежего вечернего воздуха, словно не дышала все время, пока общалась со служителем Фемиды. Душно, жарко, тошно. Ломает и плющит, как наркомана в ломке, но я смогу. Переживу и справлюсь.

Рубикон перейден. Возврата к прошлому больше нет.

Куда идем дальше? Как думаете?

=33=

Мама: Я подала документы на развод.

Алексей: Хорошо.

Юра: Наконец – то!

Короткое общение в семейном чате на троих успокоило нервы. Продышавшись, продублировала информацию мужу, и сразу же раздался входящий вызов.

– Да.

– Ира, какого черта..?

– Давай потише, договорились? Или я положу трубку. С тобой свяжется мой адвокат.

– Так ты уже и адвоката наняла? – сопение, пыхтение и невнятное бормотание в эфире. Дима злой, как черт, я это чувствую. Кажется, сказать ему больше нечего, поэтому сама вбрасываю вопрос, который полдня крутился в голове.

– Дим, чем она тебя зацепила? Что у нее есть такого, чего нет у меня?

Тишина, громкий выдох. Задумался или сочиняет? Да пофиг. Интересно, что ответит.

– Он слабая, Ир. Нежная. Хрупкая. А ты – амазонка, все всегда сама делаешь. Тебе моя помощь нужна только в тех случаях, когда сама уже не вывозишь, а чтобы с самого начала подойти и попросить – нет, ни разу. Рядом с Алиной я себя мужиком чувствую.

– Кто слабая? Та, кто с нуля подняла клинику? Ты серьезно? Кажется, скоро тебя ждут сюрпризы. Дим, голову включи, – от неожиданного ответа впадаю в ступор. – Слабая женщина гуляет в Бермудском треугольнике косметолог – парикмахер – маникюрша и не может иметь бизнес в двух столицах России, а по поводу амазонки… Я всегда была рядом с тобой, готовая подавать патроны и прикрывать твою спину. Поэтому мы поднялись с самого низа, пережили финансовые катаклизмы и не распались, как семья. Знаешь, что самое грустное? – я посмотрела на потолок, сдерживая выступающие слезы. Не хочу плакать, откуда взялась эта соленая вода в глазах? – Наш брак начал трещать по швам, когда все стало хорошо. Стабильно. Ровно. Может, ты просто заскучал в тишине и покое? Разнообразия захотелось, на подвиги потянуло?

– Я не знаю, Ир. Честно. Но рядом с Алиной я отдыхаю душой…

– Можно подумать, что я выклевывала тебе мозг и не давала жить так, как ты хочешь.

Обида душила. То, о чем говорил мой пока еще муж, не соответствовало действительности. Он создавал параллельную реальность в поисках оправдания или на самом деле видел ситуацию под таким ракурсом? Считал Алину слабой? Не понимал, что это – маска, игра на публику?

– Давала и не клевала, но, – он громко выдохнул. – Я не знаю…

– Я знаю. Документы поданы. Готовься к суду. Спокойной ночи, Дима.

Завершила звонок, не дожидаясь новых подробностей, в который раз убеждаясь, что приняла правильное решение. Да, я амазонка. Не мотаю сопли на кулак, не ною и не жалуюсь, а ищу варианты и способы решения проблем. Так было с самого первого дня нашего знакомства и какого черта..?

За окном – лето, солнце. Жизнь бьет ключом, но течет мимо меня. Я – остров в океане, состоящий из камней и песка, на котором ничего не растет, не радует глаз ярким цветом или нежной бабочкой. Пустота. Анабиоз. Я в коме, но на работе это никак не сказывается. Профессионализм по карманам не распихаешь, голову не отключишь. Так и живу: утром и вечером я – тень, а днем – безупречная операционная сестра.

Ловлю на себе взгляды Башарова, но никак не реагирую. Тихонов тоже замер, притаился. Не звонит, не пишет. Мальчишки исправно отмечаются в мессенджере, узнают о здоровье и спрашивают, как дела. Рассказывают о тренировках, присылают фото. Несколько раз на них мелькает тренер. Не главным персонажем, где – то на дальнем плане, а мое сердце екает. Увеличиваю снимки, разглядываю выражение его лица. Зачем? В душе тихо воет одинокая волчица. Сердце бьется слабо, словно засыпанное острыми осколками нашей разбитой семейной жизни. Одно резкое наполненное движение – и образуется порез, вернется боль. Живу на полноги, словно дышу одним легким. Скорее, существую.

– Мам, завтра товарищеский матч. Ты просила напомнить, – на экране в режиме видеосвязи появляются две довольных загорелых моськи. – Тебя ждать?

– Да, конечно. Где играете?

– В «Юбилейном».

Судорожно вспоминаю расписание операций на завтра. Кажется, все в порядке, должна успеть к началу.

– Буду непременно.

– До встречи, мам!

– До встречи. Что вам привезти? Чем порадовать?

– Не… – бубнит Юрка. – Ничего не нужно. Батя говорит, что мы на столовской еде и так разъелись слишком сильно.

– Хорошо. Завтра увидимся!

Завтра – это целая вечность, поэтому, когда последняя операция подходит к концу, я начинаю пританцовывать от нетерпения.

– Ира, в чем дело? – хмурит брови Башаров, делая последний стежок шва. – У тебя все в порядке?

Все не в порядке, но я же не буду говорить это прямо в операционной, поэтому просто киваю.

– Да, все нормально. Ноги затекли.

Оформляю нужные документы за день работы и пулей лечу к машине. Быстрее на волю! Вбиваю в навигатор адрес ледового дворца, срываюсь с места, сжигая покрышки. До начала матча остается полтора часа, а мне еще ехать, и основная часть пути на экране окрашена в густой красный цвет. Пробки.

– Ир, ты прямо мизантропом становишься, – на днях прошептала Машуня, трогая меня за рукав. – Только не обижайся. Раньше с тобой было легко общаться, а сейчас ты мимо пролетаешь, словно никого не хочешь видеть…

– Не обижаюсь, Маш. Может ты и права, – эта девочка мне нравится, поэтому решаюсь на откровенность. – Мне сейчас не очень хорошо…

– Заболела? – пугается администратор. – Или беременная?

– Ни то, ни другое. Развожусь я.

– Твою мать, – выдыхает Машка. – Тогда все понятно. Ир, ты держись. Если что надо – сразу говори. Если поплакать захочешь или обсудить…

– Мне бы помолчать… Я уже наревелась от души. Спасибо тебе.

Только сейчас я поняла, что, сама того не ведая, Машуня попала в цель: я устала от разговоров и общения с людьми. Может потому, что не смогла найти время, чтобы тихо поплакать в одиночестве, ведь свой отпуск провела рядом с Юркой, а устраивать траур по семье на глазах сына – не самое верное решение.

Парковка у спорткомплекса заполнялась машинами. Приткнув «Солярис» между двумя внушительными внедорожниками, я направилась к трибунам. Парни уже выкупили электронный билет и прислали в мессенджер. Традиционный центр пятого ряда на стороне, противоположной скамейке запасных. С этого места мне видно парней и в игре, и на отдыхе.

Сегодня «Белые крылья» вышли против «Ракеты». Ух, какая была игра! Вместе с трибунами я свистела и топала ногами, орала традиционные кричалки в поддержку команды и после матча чувствовала себя счастливой, но охрипшей девчонкой. «Крылья» выиграли, через неделю должен состояться матч – реванш.

– Мам!!!

Как всегда, я дожидалась парней в коридоре. Сменившие хоккейную форму на обычную одежду, разгоряченные и светящиеся от радости, парни едва не свалили меня с ног, облепив с двух сторон. В эти минуты я чувствовала себя живой.

– Молодцы! – мы отошли в сторону и встали у большого окна. – Мне кажется, что вы отлично играли! – сейчас парни-переростки больше походи на маленьких довольных котят, которых я гладила по шерстке и чесала за ушком. – А какой у вас вратарь! Он новенький?

– Ты заметила? – восхитился Ромка – Да, он неделю назад пришел. Леша Воинов вместе с родителями в Новосибирск переехал, теперь Тёма наши ворота защищает. А вот и он!

Мой нападающий махнул рукой проходящему мимо парню.

– Тём, иди сюда!

Симпатичный у «Крылышек» вратарь, кареглазый, рослый, на вид – ровесник моих парней.

– Здравствуйте, – басит смущенно, но смело смотрит в глаза.

– Здравствуй, Тема.

– Это мама, Ирина Владимировна, – трещит Юрка. – Она смотрит почти все матчи…

– Ты сегодня очень здорово играл, Тема. Ума не приложу, как ты вытащил во втором периоде шайбу… Ту, которая на девять часов летела. Я уж думала…

– Да ладно, мам… Тёмка – второй Фетисов! Так Батя говорит, а он за свои слова отвечает, – сверкает глазами Алешка, обнимая вратаря за плечо. – Мы теперь никому не проиграем!

– Извините, что прерываю…

Этот голос, раздавшийся за нашими спинами, я недавно слышала. Только вот где – не помню.

– Тёма…

Оборачиваюсь и впадаю в оцепенение: адвокат. Колесов Никита Сергеевич собственной персоной.

– Папа! – вратарь «Белых крыльев» не стремится покинуть наше общество. – Иди к нам, мы матч обсуждаем!

Сын, как и отец, рослый, кареглазый и темноволосый. Тень удивления скользнула по лицу мужчины и быстро исчезла.

– Ирина Владимировна, добрый вечер.

– Пап, вы знакомы?

Вот черт! И как теперь выкручиваться? Объяснять мальчишкам про развод? Не хотелось бы. Пока я раздумывала, адвокат предложил безобидную альтернативную версию.

– Да, знакомы. У нас есть общие друзья.

И в принципе это правда, ведь я получила его визитку путем «шести рукопожатий» от родного брата.

– Класс! Представляешь, Ирина Владимировна приезжает на все матчи «Крыльев»! – выпалил Тема и нахмурился. Подтекст был очевиден: его мама хоккеем явно не интересовалась.

Мы долго стояли в просторном коридоре спорткомплекса и обсуждали игру, пока один из тренеров не подал знак команде занимать места в автобусе.

– Пока, мам! Через неделю встретимся на реванше, – вновь повисли на мне сыновья. – Не волнуйся, мы не проиграем!

– Я в вас верю!

Взлохматила вихры, чмокнула в щеки и отпустила любимых хоккеистов восвояси. Адвокат взялся проводить парней до автобуса.

– До свидания, Ирина Владимировна.

– Всего доброго, Никита Сергеевич.

Хорошо. Время, проведенное рядом с мальчишками – живая вода. Медленно иду к выходу, берегу накопленные эмоции. Впереди дорога домой.

– Ира!

Батя. Тихонов. Гладко выбритый, в темном костюме и белоснежной рубашке он выглядит альфа-самцом, хозяином прерий, распространяя вокруг себя ауру силы и власти.

– Ира… Мы так давно не виделись.

Голос обволакивает без прикосновений, проникает в душу, карие глаза темнеют, тьма заливает радужку.

– Как ты? Бледная, похудевшая, – голос срывается в сип. Батя откашливается. – Если что – то нужно – скажи, хорошо? Я всегда готов помочь…

– Неужели я так плохо выгляжу?

Даже не поздоровались. Никаких формальных фраз, сразу – глаза в глаза.

– Не плохо, просто у тебя усталый вид, – не выдерживает, сгребает меня в охапку и утыкается носом в волосы, делая шумный вдох. – И ты все так же одуряюще пахнешь…

Даю себе минуту. Шестьдесят секунд тепла и покоя, шестьдесят ударов сердца, после чего аккуратно освобождаюсь из горячих рук.

– Все хорошо. Я справлюсь…

– Ира, ты не должна тащить все это в одиночку! Позволь, я помогу!

Его слова и поступки греют душу, но… сейчас я делаю шаг назад и…

– Нет, Юра. Спасибо, но нет, – потихоньку двигаюсь в сторону выхода, Тихонов идет чуть позади. – Рада была встретиться. Мне пора.

– Да, конечно, – пытается взять меня за руку, но снова – нет. – Я тоже рад тебя видеть. Когда еще мы сможем встретиться?

– Я планирую приехать в следующий выходной.

– На матч? – губы Бати тронула горькая усмешка. – Ты приедешь к парням, Ира.

– К вам. К ним и к тебе.

Черт! Во взгляде Бати столько всего намешано, что я срываюсь в объяснение.

– Юра, я не хочу использовать тебя в качестве пластыря. Если у нас что – то будет, то пусть это случится осознанно, а не в болезненной лихорадке. Ты понимаешь?

– Понимаю… – доносится мне вслед. Тихонов остановился, а я продолжаю идти к выходу. – До встречи через неделю, Ира.

– До встречи.

На часах почти десять вечера. Дороги пусты, как и квартира, в которую я возвращаюсь. Ванна, бутерброд с горячим чаем и спать. Через неделю все повторится…

Упс! И адвокат в теме!

Берем или пусть себе идет мимо?

=34=

Каждый новый день похож на предыдущий. Все вижу, чувствую и осознаю, но яркость восприятия не вернулась, словно рассматриваю альбом с фотографиями, не убирая с них тонкие листы кальки. Злюсь на себя за то, что бездарно прожигаю день за днем. Двадцать четыре часа бесследно утекают сквозь пальцы, не оставляя памяти и впечатлений, а ведь это – моя жизнь, черт побери!

В четверг рабочий день завершается рано, и я собираюсь заглянуть в ближайший торговый центр: почему бы не порадовать себя красивой одеждой? Ну, например, изящным васильковым комбинезоном, который был выставлен в одной из витрин популярного бренда. В прошлый раз настроения не было, а сейчас тащу себя за уши в поисках выхода из эмоционального тупика. Может это поможет отвлечься, переключиться?

Шопинг на голодный желудок – не самая хорошая идея, поэтому для начала захожу в ресторан Бокас Дель Торро. Заказываю мраморную говядину с овощами, карамельный раф, десерт и отдыхаю, наслаждаясь приятной тихой музыкой. Совсем недавно мы сидели здесь всей семьей. Что отмечали? Ничего. Просто решили вкусно поесть, по дороге купили мальчишкам новые кроссовки. Сейчас я здесь одна, но уже не цепляет. Как же меня шатает! То кажется, что все отболело, а потом все болячки и нарывы разом вскрываются и начинают кровоточить. Когда все закончится? Не знаю. Выжить бы и не сойти с ума. Парням нужна адекватная мать, а мне самой – крепкая не протекающая крыша.

Через час выхожу из ресторана, а еще через полчаса – из магазина. В руках – белый пакет с красным логотипом, внутри – желанный комбинезон. Я крутилась в примерочной перед зеркалом туда – сюда в поисках изъяна обновки, но пришлось признаться, что таковых просто нет. Подошел идеально, сел как влитой! Кажется, я стала немного счастливее. Вот теперь можно домой.

Эскалатор неспешно везет меня с третьего этажа на второй, я бездумно разглядываю людей вокруг, считываю их эмоции. Внезапно взгляд привлекает пара в холле первого этажа. Эффектная блондинка крепко вцепилась в локоть мужчины, который несет в двух руках пакеты с покупками. Она что – то счастливо чирикала своему спутнику на ушко, а он улыбался.

До сознания медленно доходил тот факт, что я знаю обоих. Марат Башаров. Алина Виноградова. Ее я хорошо разглядела на фото с корпоратива, поэтому сомнений нет. Пара пересекла просторный холл и скрылась из вида, а меня пробило насквозь волной холода.

Едва не запнувшись на выходе с эскалатора, нашла ближайшую свободную скамейку и упала без сил. Зачем мне все это? За что? Блондинка увела моего мужа, а теперь крутится вокруг Марата. Девчонки говорили, что он холост, и кольца на его пальце я не заметила, даже следа не было. Может они просто приятели? Знакомые? Но… не слишком ли близко она стояла, практически висела на его руке. И почему он позволял это делать? Внутри меня что – то сломалось. Опять.

– Ира, нужно успокоиться!

Даю себе команду и утыкаюсь взглядом в пакет с комбинезоном. Сейчас мне кажется, что зря я его купила. Бесполезная тряпка. Выброшенные на ветер деньги. То, что я делаю – сублимация счастья. Подлог, фикция.

Это как нарисовать сердце черным маркером на белой футболке, когда твое собственное вырвано из груди и изрезано на мелкие кусочки. То, нарисованное, не качает кровь, не разносит по телу живительный кислород. Оно мертво, оно просто есть.

Наверное, это некрасиво и неправильно. Может быть, стоило промолчать и делать вид, что ничего не случилось, но я не могу. Кто мне Башаров? Сейчас – никто, но почему жжет в груди?

– Марат, привет, – словно так и было задумано, он ждет меня утром на парковке перед клиникой.

И снова кофе, но мне сейчас не до этого. Весь вечер и всю ночь жутко болела голова, пришлось искать в аптечке мощной спазмолитик. Мне нужен ответ на простой вопрос. Для чего? Чтобы жить дальше. Так или иначе.

– Здравствуй, Ира. Это тебе.

Улыбается, протягивает стаканчик. Глаза такие яркие, теплые, улыбка душевная. А я замерла. До падения в пропасть – миг.