Текст книги "Острые углы треугольника (СИ)"
Автор книги: Ольга Ларгуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Хороший вопрос. Еще недавно обида и боль толкали меня на моментальный развод, без раздумий и сожалений, сейчас эти чувства смазались, потускнели, отошли на второй план. Я стала оглядываться по сторонам, замечая взгляды окружающих мужчин, их ненавязчивое внимание. Четырнадцать лет замужем – не штуки, и за все это время для меня существовал один – единственный представитель сильной половины – мой благоверный, а все остальные были лишь белым шумом, но с некоторых пор все изменилось. Я поставила себя в центр внимания, ну и своих сыновей, разумеется, не забыла, а Дима… он кружил на дальней орбите, не отходя в далекий космос, но и не приближаясь. Мы спали в разных комнатах, все еще работали в одной клинике, и той работы оставалось три дня.
– Да, Юра. Мы разведемся почти наверняка. А что такое?
– Ничего, просто решил уточнить.
– Мам, мы с Юркой решили, что следующий сезон в хоккее будет последним, – выдал Алешка и обменялся с братом быстрым взглядом. – Мы знаем, что каждая поездка стоит денег…
– Парни, не надо. Я справлюсь, и папа поможет, я уверена. Если вам так нравится хоккей…
– Нравится, но мы уже наигрались. Пора подумать о вузе, все – таки восьмой класс на носу, – Алешка сгреб меня в объятия и засопел в ухо. Мои мальчишки, такие взрослые, но все еще дети. Люблю до безумия, до слез. – Надо будет готовиться к экзаменам, а вместе со спортом нам не вывезти.
– Неужели вы наконец определились с профессиями?
Это стало настоящим сюрпризом. До сегодняшнего дня мальчики не видели себя нигде, кроме спорта. Интересно, что придумали?
– Я хочу заниматься программированием, – заявил Юра. – Век технологий, без работы точно не останусь.
– Финансовая аналитика – тоже круто, – отозвался Алексей, все еще согревая меня своими сильными ручищами. – Я туда хочу. Что скажешь, мам?
Он потерся макушкой о мою щеку и шумно выдохнул. Мой большой кот – защитник.
– Хорошо, что вы определились, молодцы. Спасибо, что поделились. У вас будет время на подготовку. Уверена, что все получится. Если будет нужно – наймем репетиторов.
– Кажется, тут зреет заговор? – заглянул на кухню отец семейства. – О чем секретничаете? Я тоже хочу знать.
– Да так, ни о чем. Тебе это не интересно, – отрезал Юра. – Мам, тут вроде порядок. Мы пойдем, своими делами займемся. Ладно?
– Да, конечно, идите. Спасибо за помощь.
Парни удалились, а Дима уселся на стул и обиженно нахохлился.
– Настраиваешь мальчишек против меня? Ира, это непорядочно.
– Ты сам все делаешь, мне даже пальцем шевелить не нужно. Твои поступки говорят лучше всяких слов, – мне до сих пор не нравилось отношение сыновей к отцу, но переломить их игнор и заставить общаться нормально я не могла. – Парни играют еще один сезон и сворачивают хоккей, будут готовиться к экзаменам в вуз.
– Если это вопрос денег, то я буду помогать, Ира. Зачем бросать спорт?
– Они так решили, и я принимаю это решение. Все упирается не только в деньги, но и в наличие свободного времени. У нас растут умные сыновья…
– Умные, да, – скрежетнул зубами Дима. – Только со мной они не разговаривают, а ведь я – их отец…
– Ничего не могу сделать. Отец предпочитает срываться на зов незнакомой женщины, не держит обещания, игнорирует их интересы. Все это – факты. Мальчишки видят именно это.
– Ты опять?..
– В последний раз, Дима, можешь не волноваться. Мне надоело пытаться донести до тебя очевидные моменты. Не хочешь их признавать – не надо. Я устраняюсь. Барахтайся со своей Алиной, разбирайся с влюбленностью, готовься к переезду.
Муж тяжело вздохнул и сцепил руки, лежащие на столе. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Эти руки, красивые, сильные… Сколько раз я любовалась их работой за операционным столом, а как нежно они ласкали мое тело, дарили наслаждение… Много воспоминаний, очень. Они вспышками проносились перед глазами, как картинки в калейдоскопе. Яркие, живые, мои.
– К какому переезду, Ира? Ты меня выселяешь? Если не забыла, то мы – семья.
Разговоры, из раза в раз повторяющие одно и то же, начали утомлять. Да, мы – семья. Были ей еще недавно, до тех пор, пока не пришла девица из прошлого моего мужа, но сегодня все изменилось.
– Тебе уже сказали, что ни я, ни мальчики не поедут в Ясенево, поэтому делай выводы и принимай решение, Дима. Мы это уже обсуждали, не хочу опять возвращаться. Я устала сегодня. Иду в душ и спать.
– Опять с Башаровым работала?
В голосе мужа звучала ревность. Угу, это он еще не слышал нашего сегодняшнего разговора с Маратом, но я была уверена, что уже завтра ему обо всем расскажут. Нарисуют в ярких красках и добавят того, чего точно не было. И пофиг.
– Две операции с ним, одна – с Решетовым и еще одна – с Талызиным. Это работа, Дима. Не сходи с ума.
Я закрылась в ванной и встала под теплые струи воды. Аромат ванили и цитруса в паре капель геля для душа, на губах – улыбка, а пальцы помнят быстрое прикосновение чужого мужчины. Наваждение? Флирт? Новая любовь?
Как говорила Скарлетт О'Хара, я подумаю об это завтра.
Новый поклонник? Все серьезно или...? Как думаете?
=14=
Марат Башаров
Я доволен жизнью. Рад, что вернулся в Москву. Питер благороден и степенен, а в златоглавой жизнь бьет ключом.
Хирург – онколог… сколько лет было положено на алтарь профессии. Все началось с отца, которому поставили неутешительный диагноз. Мне было пятнадцать, но как сейчас помню тот день. Родители сидели на кухне и о чем – то тихо говорили, отправив меня учить уроки, а после этого разговора мама плакала. С того момента я часто слышал ее тихие всхлипы, видел покрасневшие от слез глаза.
– У меня рак, сынок, – однажды сказал отец, – и эта болезнь не лечится.
Он прожил еще полгода, незаметно угасая с каждым днем, а потом попал в больницу. Обезболивающие, еще, опять… Все это время мы были вместе, семьей. Я видел, как онкология отнимала у меня папу, до дрожи боялся, что вместе с ним уйдет и мама. Она тихо таяла, но цеплялась за жизнь, неизвестно откуда черпая новые силы.
Мамы не стало, когда я закончил ординатуру и несколько недель отработал в клинике. Иногда казалось, что она поставила перед собой цель – увидеть меня действующим хирургом, а после этого ушла. Легла спать и не проснулась. Тромб оторвался, закупорил сосуд. Тихо, быстро, безболезненно, как она мечтала.
Я – левша, поэтому ассистировать мне сложно, а у Иры это получилось. Она быстро сориентировалась в ситуации, и наша первая операция прошла без сучка и задоринки. Эта странная женщина не сводила взгляда с моих рук. А еще… она улыбалась. Это классно, когда улыбка читается в глазах, а они у нее красивые, зелено – карие.
После первой операции я дошел до завотделением и попросил ставить Иру в мои смены.
– Шустрый какой, – хмыкнул Тихомиров, – Ира у нас одна и нарасхват.
– Иван Сергеич, я вас прошу…
Два мужика всегда могут договориться, особенно если просьба подкрепляется бутылкой элитного коньяка.
Ирина Лебедева. Замужем, двое сыновей. Сплетни в женском коллективе – обычное дело, нужно только уметь слушать. И я слушал. Говорят, что ее брак висит на волоске, супруг переводится в другую клинику, а она остается в «Афродите». Это хорошо. Для меня – точно хорошо.
Красивая она. Особенно ярко эта красота засияла, когда Ира изменила стрижку и цвет волос.
– Теперь точно разведется, – шептались в коридорах. – Жалко, хорошая семья была.
Что в ней такого? Почему я зацепился за эту женщину? Сработало что – то иррациональное, то, что называется «притяжением» или «химией». А может – судьбой? Меня не пугает наличие детей, хотя своих собственных за время брака так и не обрел. Странный был тот союз, вспоминать о нем не хочу.
Я часто сравнивал ее со своей бывшей женой. Разные. Абсолютно. Как небо и земля. Ира – тихая и спокойная, с мягким голосом и теплой улыбкой. Ага… некоторое время я так думал, а однажды стал свидетелем, как она устроила разнос медсестре. Та проигнорировала распоряжения по подготовке к операции. Полыхнуло так, что я замер, разглядывая неизвестную мне Ирину Лебедеву. И это было… черт! Внутри что – то задрожало, отозвалось. На что? На сочетание внутренней силы и нежности. На женщину, рядом с которой я чувствую себя настоящим мужчиной. Мама была такой.
– Давай не будем портить приятельские отношения дурными инициативами, ведь нам еще вместе работать. Договорились?
Как вам такой ответ на предложение подвезти женщину до дома поздним вечером? Дурная инициатива… Хм… Да еще бросила взгляд по сторонам, словно я предлагаю нечто неприличное.
Может я и спешу, но признаться, что она мне нравится – это ведь не преступление, правда? Терпение – добродетель и мое второе имя, я подожду. С каждым днем узнаю́ про Иру все больше, и с каждым днем все сильнее в нее влюбляюсь.
Чувствую себя, как пацан. Хочу стоять близко, вдыхая ее запах, касаться, ловить быстрые взгляды. Когда она сердится – глаза становятся зелеными, ведьминскими. Сам видел. Обалдел. Торнадо улеглось – к зелени добавился ореховый цвет. Невероятно!
Первый поцелуй… Никогда не целовал женщинам руки, а тут все получилось само собой. И меня накрыло…
Как – то быстро все закрутилось… опасно. Надо притормозить, но… черт! Крышу сносит…
И дело не в физическом влечении, хотя это тоже есть, чего греха таить. Мы – взрослые люди, и мое тело реагирует на эту удивительную женщину однозначно. Хочу делать шаги ей навстречу, сокращать дистанцию, узнавать, но сейчас Ира закрыта для общения. Мы – коллеги. Мало!
Я смогу обуздать свои желания. Нахрапом не пробиться, это уже понятно. Медленно, шаг за шагом – вот стратегия, которая поможет добиться цели. Стать для нее другом, а потом – любимым мужчиной. Справлюсь… Зеленоглазая ведьма, приснись мне этой ночью, подари свою теплую улыбку… Кажется, ты серьезно влип, Марат Башаров!
Дмитрий Лебедев
Время идет, но ситуация в семье лучше не становится. Сыновья играют в молчанку, игнорируют меня за традиционными ужинами, и как с этим бороться – я не знаю. Как можно вернуть утраченное доверие? Какие слова сказать? Что сделать? Как восстановить подорванный авторитет?
Своим равнодушием Ира и парни толкают меня к Алине, провоцируют уйти из семьи, а ведь измены не было! Неужели им безразлично, что я могу сделать выбор в пользу другой женщины? А как же любовь? Она исчезла за несколько дней? А была ли та любовь? Почему жена не хочет за меня бороться, а сразу опустила руки?
– Барахтайся со своей Алиной, разбирайся с влюбленностью, готовься к переезду.
Нормально, да?! Услышать такое от любимой женщины – это нормально? Вот только насчет переезда она права: каждый день ездить от Тушинской до Ясенево тяжко. Кажется, мне и правда придется перебраться в новую квартиру. Уверен, что это ненадолго. Первая солидная зарплата – и Ира перейдет в «Зеркало Венеры». Мы снова будем работать вместе, семья воссоединится.
Алина… она всегда рядом. В мессенджере мы постоянно на связи, но встречи отложены до лучших времен: я не готов злить семью.
– Мне сказали, что Башаров предложил подвезти тебя до дома. Это так, Ира?
Да, с самого утра одна сорока принесла весточку на хвосте. Хотя, если честно, сорок было намного больше. Почти все женщины в клинике обсуждали вчерашнее вечернее происшествие, но похоже, что мою жену оно совсем не смутило.
– Да, предложил. Последняя операция была долгой, поэтому поздно завершили. А что такое? Тебе наверняка рассказали, что я отказалась от предложения. В чем проблема?
Голос такой, будто мы обсуждаем покупку туалетной бумаги, а не ее флирт со смазливым Маратиком. В глазах – ни капли раскаяния, на губах – улыбка. Неужели это – моя жена? Может Алина была права?..
– Ты думаешь, что подобное предложение – это нормально? – взываю к совести, но понимаю – бесполезно.
– Я думаю, что срываться на всю ночь от семьи к незнакомой тетке – ненормально, Дим. Но ты все равно этого не признаешь, поэтому давай закончим этот глупый разговор.
Вот и поговорили.
Ирина Лебедева
Я успокоилась. Отпустила ситуацию. Еще болит душа, обида острыми когтями царапает сердце, но… выдох-вдох. Не катастрофа – я так решила. Переломный момент, новый этап – да.
– Возьму только самое необходимое, – бормочет Дима, укладывая в большие полосатые сумки свою одежду. – Уверен, что совсем скоро вы переедете ко мне в Ясенево. Денег будет много, жизнь наладится.
– Деньги? Разве у нас были проблемы с деньгами? Ты серьезно, Дим?
Не хотела встревать, но не смогла удержаться. Как можно смотреть и не видеть? Хотя… он и не смотрит. Детские оправдания глупых поступков. Алина победила, и переходящий вымпел – то есть мой муж – отправляется по новому адресу. Обойдемся без бантика и яркой упаковки, сойдет и так.
– Не буду тебе мешать, пойду погуляю. Погода хорошая, нечего дома сидеть.
– Что, и проводить не останешься? – выглядывает из комнаты, хмурится. Ведет себя, как обиженный подросток. – Вот так? Муж уходит из семьи…
– Хм… Это интересно. Раньше говорил, что просто меняешь место жительства и работу, а теперь «уходишь из семьи», – пытаюсь контролировать голос, чтобы не сорваться на писк. Останавливаюсь в гостиной, издалека наблюдаю за сборами. – Не останусь, Дим. Никто не будет рыдать и рвать волосы от горя. Решил – уходи. Долгие проводы – лишние слезы.
Наверное, я – стерва и веду себя по-свински. Правильная жена должна аккуратно собрать мужу одежду, подумать о мелочах в виде мыльно – рыльных принадлежностей и тысячи прочих пустячков, но я устраняюсь. Как говорят, инициатива имеет инициатора.
В новой старой квартире остались газовая плита, диван, кухонный уголок и старый скрипучий шкаф. Дима решил, что в этой обстановке можно жить, и славно. Завтра у моего мужа первая смена в новой клинике. Его ждут благодарные пациенты, вагон денег и новая начальница в лице таинственной Виноградовой Алины.
– А парни где? – Дима выносит в коридор первую сумку, под завязку забитую одеждой.
– Странный вопрос. На тренировке, разумеется. Ты же сам видел, как они уходили. Все по плану, как обычно. Или забыл?
– Они ведь знали…
– То есть ты до сих пор удивляешься, что мальчишки не бросаются к тебе с криками «папа вернись!» или «не уезжай, мы все простим!»? Дим, очнись!
– Ира, неужели ты до сих пор не понимаешь, что своим поведением разрушаешь нашу семью? – бросает в один пакет свой шампунь, гель для душа и мочалку, станок и пену для бритья. Злится, психует, вижу это по глазам. – Черт! Ну что вам стоило переехать со мной вместе?..
– В клоповник на другом краю Москвы, который ты купил по совету Алины?! – взрываюсь, теряя контроль. – Только тебе там удобно жить, так что вперед и с песней!
Хватит, пора уходить, иначе мы опять начнем ругаться. В который раз, и все – без толку. Хватаю с полки сумку, надеваю босоножки и выхожу из квартиры.
– Пока, Дим. На связи.
Захлопываю дверь, не дождавшись ответа. Надеюсь, что, когда вернусь, мой пока еще муж уже покинет эту квартиру. На календаре – двадцать пятое мая, совсем скоро наступит лето. Мои мальчишки уедут в спортивный лагерь, я отработаю до середины июня и уйду в долгожданный отпуск. Скорее бы.
Телефон в сумке вибрирует, абонент определяется. Лена – жена моего брата. Все время забываю, кем она мне приходится. С этими названиями такая путаница…
Ну что, уехал наш герой. Конец семье?
=15=
Я вышла со двора и направилась гулять по бульвару. День был жарким. В этом году лето раньше положенного срока пришло в Москву и плотно в нем обосновалось. Отключив музыку в наушниках, я приняла звонок, устроилась на лавочке в тени старой раскидистой липы и приготовилась к долгому общению.
– Привет, Ир!
– Привет, солнце. Как у вас дела? Что новенького?
– У нас с Ванькой все в порядке, все по – старому. Племянник вам приветы передает. Твой ненаглядный еще чудит или успокоился и вернулся в лоно семьи?
– Дима кроликов из шляпы вытаскивает. Мы с парнями уже устали челюсти с пола поднимать от удивления.
– Да ладно… – выдохнула Лена. – Помирились, что ли? Подарками вас завалил и залюбил тебя до потери сознания?
– Неа, не угадала, – мотнула головой, забывая, что она меня не видит. – Димасик купил квартиру в Ясенево и поставил семью перед фактом. А сейчас он туда переезжает, барахлишко пакует. Завтра выходит на работу в новую клинику, которая принадлежит пресловутой Алине.
– Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд, – пропела моя собеседница и задумалась. Через несколько секунд в наушниках снова зазвучал ее голос. – Ир, а может Диму психиатру показать? Кажется, у него кукушка из гнезда вылетела…
– Нет, птичка на месте, просто она чужим голосом теперь говорит. Женским, с эротическим придыханием. Лен, я решила его отпустить. Влюблен – люби, я мешать не стану.
– Но у вас же дети…
– Парни уже взрослые, не забывай. После всего, что произошло, они не хотят общаться с отцом, игнорируют, и я ничего не могу с этим поделать.
– Ира, но семья… рушится же все…
В какой – то момент мне показалось, что Лена начнет меня уговаривать вернуть мужа, простить, забыть и жить долго, имитируя счастье, но я ошиблась.
– Хотя ты права, Ир... Если в голову мужику влезла левая баба, это начало конца. Никогда не забуду, как ты выселяла из Диминых мозгов его маму…
– Да, было дело, – я откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза, возвращая из омута памяти это тяжелое время. Муж не был махровым маменькиным сынком, но тяжелый нрав Нины Сергеевны изрядно изувечил мужскую психику. Она мастерски манипулировала понятием сыновьего долга, заставляя Диму прогибаться под свои хотелки. – Почти два года он выбирался из этой волчьей ямы. Единственное, что осталось на откуп свекрови – подарки на день рождения: только золото и ничего другого.
– И что дальше?
– Что дальше? – я качала ногой, разглядывая проходящих мимо людей. Кто – то залипал взглядом в телефон, лица других были абсолютно нечитаемы, и лишь немногие обращали внимание на яркую майскую зелень и пение птиц. – Меня мальчишку тоже об этом спрашивают. К разводу буду готовиться. Надо найти хорошего юриста, ведь впереди раздел имущества, а с учетом последнего приобретения Лебедева все будет сложно и непредсказуемо.
– Да уж, учудил твой благоверный с квартирой…
– И не говори. Лен, ты себе не представляешь, в каком ужасном состоянии та хрущевка. Она похожа на старую заброшенную конюшню.
– Хрущевка? – охнула невестка, и следом донесся какой – то громкий звук. – Он точно с ума сошел.
– Ты там жива? Чем гремишь?
– Сковородка из рук в раковину выскользнула. Все нормально.
– У тебя нет юриста на примете?
– Нет, Ир. Хвала Богам, нас эта тема не касалась.
Судя по голосу, Лена улыбнулась. У них была крепкая семья. Ванька самозабвенно любил жену и сына, и никакая Алина не могла проникнуть в его мозги. Хотя… до некоторого момента я также была уверена в собственном муже, но все пошло куда – то не туда.
– Ладно, сама поищу. Поспрашиваю у знакомых.
– Давай. Я узнаю у Ивана, может у его друзей есть контакты.
– Хорошо. Спасибо тебе.
– Ты родителям еще ничего не говорила? – спросила Лена.
– Нет. Пока не хочу беспокоить. Ты же знаешь, у отца год назад инсульт был, да и мама с высоким давлением. Переживать будут, волноваться. Я им все по факту скажу. Или развод, или реанимация семьи, но последнее уже едва ли.
– Ванька тоже ничего им не говорил, так что не беспокойся.
– Я поняла. Ладно, Лен. Не буду тебя отвлекать…
– Ты не отвлекаешь. Будешь в отпуске – приезжай с мальчишками к нам на дачу. Мы на все лето из города уехали. Отдохнешь, развеешься.
Я не стала говорить, что после всего случившегося дача любимого брата будет постоянно напоминать о том дне, когда я впервые узнала о существовании Алины.
– Спасибо. Мои хоккеисты после окончания учебы на две смены в спортивный лагерь уезжают. На пересменку заедут на несколько дней, а окончательно домой вернутся только в августе.
– Понятно. Ладно, Ириш. Мы тебя любим и всегда поддержим. Держи хвост пистолетом, не скучай.
Последнее пожелание невестки вызвало легкий смешок, отдаленно напоминающий истерический.
– Вот уж скука мне точно не грозит. Я тоже вас люблю. Поцелуй за меня Ваньку и сына. На связи.
– Пока.
Отбиваю звонок и смотрю на часы. Прикидываю, сколько времени нужно Диме, чтобы упаковать вещички. Прошло меньше часа. Маловато будет, надо еще подождать. Откидываюсь на спинку лавочки и закрываю глаза.
Не все спокойно в Датском королевстве. И в моей душе – тоже. Я загнала эмоции вглубь, и в разговоре с Леной они прорвались ненормальным коротким смехом.
Что там у нас с этапами проживания неизбежного?
Стадию отрицания я прошла быстро. Суровая реальность позаботилась о том, чтобы все лежало на ладони, никаких сомнений и иллюзий не осталось.
Гнев. Да… в него я нырнула глубоко, едва не задохнулась. Накрывало знатно, аж руки тряслись. Он мешал мне спокойно говорить, в груди все клокотало, а голос срывался на хрип. Истерика захлестывала, когда гнев смешивался с обидой, образуя опасную гремучую смесь.
Торг. Я дала Диме шанс исправить ситуацию, ведь от меня лично ничего не зависело. В этот момент я поняла, как страшно находиться в режиме ожидания: кого из двух женщин выберет мой муж?
Депрессия. Все валилось из рук, но слез было мало. Плакать – не мое. Я не могла видеть Диму, а его прикосновения вызывали рвотный рефлекс. В тот момент я порадовалась, что не беременна. Во многих женских романах авторы любят накрутить эмоций внезапной беременностью. Хорошо, что обошлась без этого.
Принятие. Кажется, я уже приняла факт того, что Дима – не мой мужчина, но все равно… больно. Обидно. И временами я откатываюсь в депрессию. Ничего, работа и сыновья меня вытащат, уверена.
Встаю со скамейки и медленно иду в магазин, вспоминаю наличие продуктов в холодильнике. Собираю мозги в кулак, кидаю в корзину цыпленка табака, которого сегодня запеку в духовке, овощи, хлеб и немного свежей картошки.
«Мурано» на нашем парковочном месте нет, мой старенький «Солярис» остался без пары. Муж отбыл на новое место жительства.
Дом. Милый дом встречает тишиной. Мальчишки еще на хоккее. Пустота в квартире перекликается с пустотой в груди, в которой зияет дыра, пробитая предательством мужа. Оставляю пакет с продуктами на кухне и иду в нашу с Димой комнату.
Полки в шкафу, где еще недавно лежали его вещи, наполовину пусты. Рубашки, костюмы, джинсы исчезли, как и несколько коробок с обувью. Так странно смотреть на эту пустоту… Из горла рвется звук, похожий на вой… Реву… Что оплакиваю? С кем прощаюсь? Отпускаю своего мужчину, отца наших детей. Просто сижу на своей половине кровати и вою, раскачиваясь из стороны в сторону. Я – не сильная, я – девочка и сейчас мне очень больно. Сегодня я вновь останусь одна на двуспальной кровати. К этому нужно привыкать.
Сколько времени прошло – не знаю, но встаю и иду в ванную: скоро вернутся мальчишки, нужно привести себя в порядок и приготовить ужин.
Опухшие глаза и красный нос… красотка! Не умею я плакать красиво, как актрисы в фильмах. Достаю из холодильника тканевую маску, прячу под ней последствия последних минут, беру наушники и иду на кухню. Время горевания подошло к концу, пора заняться делом.
– Мам, мы вернулись, – я вздрагиваю от неожиданности, когда ладонь Юры ложится на мое плечо. Увлекшись готовкой, не заметила появления двух богатырей в коридоре, а за музыкой не услышала голосов. Испугалась. – Ты как?
– Нормально. Скоро ужинать будем, приводите себя в порядок.
– А папа?.. – Алешка стоит на пороге гостиной и смотрит в сторону нашей с мужем спальни.
– Папа собрал вещи и уехал на квартиру.
– И ладно, – защитник быстро оказался рядом, сгреб меня в охапку и засопел. – Мам, ты не переживай, мы справимся без этого предателя.
– Леш, не надо так… То, что мы с папой расстаемся, не должно повлиять на ваши с ним отношения.
– Знаешь, мам, – в разговор встрял Юрка, встав рядом с братом. – Он променял тебя на эту дуру и отвернулся от нас в тот вечер, – я хотела уточнить насчет дуры, но нападающий категорично махнул рукой. – Мам, он ведь от нас с Лешкой тоже уехал. Всех бросил и к чужой тетке рванул, а мы с тобой матч Овечкина смотрели…
Да, так и было. Крыть нечем, поэтому я просто молчала, окруженная парнями, пряча слезы, в которых смешивались гордость и боль.
Мы втроем принимали новую реальность. Новый треугольник имеет право на существование.
– Теперь буду спать, как звезда, – перед сном я убрала подушку и одеяло Димы в шкаф и устроилась в центре кровати. – Надо использовать все свободное пространство, а на страдать на краешке.
Может потому, что я позволила себе прореветься, или просто от усталости, эту ночь я спала без задних ног, а проснулась за пять минут до будильника. У меня, как и у барона Мюнхгаузена, в планах значился очередной подвиг.
Утром нового дня я впервые в жизни сняла обручальное кольцо, убрала его в тумбочку и ушла на работу с «голыми» руками.
Понедельник – день тяжелый, но он стал началом нового пути. Вот теперь – точно. На служебной парковке меня уже высматривали.
– Ир, привет. Это тебе, держи, – Марат дождался, пока я выйду из машины и вручил мне стаканчик с известным ярким логотипом. – Знаю, что ты любишь кофе, но в нашей столовке он просто ужасный. Горький, вонючий. Подкрепись с утра для хорошего настроения.
Хм… интересно. Я и правда люблю капучино, а под белой пластиковой крышкой был именно он. Еще горячий, с ароматным карамельным сиропом. Откуда узнал? Неужели запомнил? Внимательный чертяка.
– Спасибо, Марат. И тебе – привет.
Я заметила взгляд, который он бросил на мою правую руку. В синих глазах на миг появилось какое – то странное выражение. Да, кольца нет. Всю дорогу я по старой памяти пыталась прикоснуться к нему большим пальцем, а потом спохватывалась. Пора привыкать к новому статусу. Мне нужно привыкать к новой жизни. Представляю, как оживятся сплетницы в «Афродите». К тому же, нас с Башаровым видели беседующими на парковке с кофе в руках. И ладно. На чужой роток не накинешь платок, а кофе – это всего лишь кофе. Хотя – что скрывать – такое внимание и забота были приятны.
– Не спрашивай, – бросила на ходу, поймав очередной внимательный взгляд Башарова.
– Не буду. Захочешь – сама все расскажешь, – легко отозвался он, открывая передо мной дверь в клинику. – Вперед, на подвиг!
Ну что, Диму списываем со счетов?
Или он еще повоюет за семью?
=16=
Время летит, не успеваю оглянуться. С утра пару раз моргнула и уже снова пора спать.
– Мам, мы завтра в лагерь уезжаем.
Помню, конечно. Я ж мать, в моем календаре все сыновьи планы зафиксированы. Игры, тренировки, сборы. Ловлю на себе тревожный взгляд Алешки, Юра крутится рядом. С тех пор, как муж собрал вещи и переехал в Ясенево, сыновья окружили меня двойным кольцом заботы и любви. Готовят, ходят за продуктами, убираются в квартире. Они и раньше не ленились, а сейчас… Очень мило, но от этого сердце щемит еще сильнее. Смотрят в глаза, ловят каждую улыбку. Иногда начинаю задыхаться от этого внимания, меня просто не хватает на то, чтобы генерировать позитив в нужных количествах. Парни закрыли седьмой класс на четверки и пятерки, спорт не стал проблемой для учебы. Радует.
– Ты не скучай тут одна, ладно? Мы каждый день звонить будем, а в выходные сможем увидеться.
– Не буду скучать, не волнуйтесь, – обнимаю обоих, глажу по русым вихрам, ловлю в ответ довольное мурчание. Котики мои славные. – До середины июня поработаю и уйду в отпуск на две недели.
– Куда поедешь? – выныривает из мурчательного состояния Юрка. – Опять к родителям или дома останешься? Может тебе путевку на море купить? Отдохнешь нормально, познакомишься с кем-нибудь…
Сопит, с братом переглядывается. Знакомы мне эти взгляды: обсуждали между собой какую – то тему, теперь пытаются протолкнуть задумку в реализацию.
– Юр, ты о чем? – смеюсь, отпускаю мальчишек и занимаю место за столом. Ужин. Через пару мгновений передо мной стоит тарелка с пастой карбонара. – Я все еще замужняя женщина, а ты меня к морю за женихом отправляешь… Не смеши.
Мужа не видела уже давно. Сама не верю, но за пару недель выходные дни у нас с Димой не совпали ни разу, как в мультике про двух друзей. Дом приходит – гнома нет, гном приходит – дома нет. Разные клиники – разные графики.
– Папа приезжал, – сообщали пацаны. Спокойно, даже равнодушно ставили перед фактом.
– Что хотел?
– Фиг знает, – пожимают плечами, переглядываются. Кажется, что – то скрывают. – Походил, повздыхал. Забрал пару тряпок из шкафа и уехал.
Они так и не общаются. Кажется, даже не здороваются, лишь кивают Диме при встрече. Надо попробовать навести дипломатические мосты еще раз. Пытаюсь.
– Парни, не надо так с отцом. Он хороший и единственный. Вспомните, как много он для вас сделал, сколько времени и внимания тратил…
Тема Димы для сыновей взрывоопасна, вот и сейчас я вижу, как напрягаются их плечи, руки сжимаются в кулаки. Откуда в них столько агрессии?
– Был хороший, – отрезает Юрка, упрямо выставив подбородок вперед. – А потом бросил тебя и переметнулся к этой дуре крашеной…
Алешка пинает брата под столом, но попадает по моей ноге и палится. По последним словам понимаю, о чем молчат сыновья.
– Вы…
– Да, мам. Мы с Лешкой видели их недавно. Эта… – Юра запинается, сдерживает неприличное слово, – блондинка за рулем сидела, а папа – рядом. Довольный, улыбался как придурок. И машина у нее огромная. Нафига бабе сарай на колесах?
И что я могу на это сказать, когда у самой в животе моментально скручивается узел боли? Вся дипломатия летит коту под хвост. Сейчас говорить о хорошем папе бесполезно. Парни в своих рассуждениях правы: был хороший, но весь вышел. Дима уже не их. И не мой. Чужой. Факты новой реальности обнулили прошлые достижения отца.
– Может ты на развод подашь? – ох, чувствую, этот вечер меня основательно встряхнет. Раздумываю над вопросом Юры, гоняя одинокую макаронину по пустой тарелке. – Юрий Николаевич говорит, что если драка неизбежна, то нужно бить первым.
Юрий Николаевич Тихонов – старший тренер команды «Белые крылья», в которой играют мальчишки. Все «крылатые» буквально молятся на своего наставника, ловят каждое слово. Тихонов для них – второй отец, только в спорте.
– Я обещала вашему папе время на то, чтобы он разобрался с ситуацией.
– Он уже… разобрался, – практически шипит Алешка. – Козел!
– Прекрати обзывать собственного отца, Леш. Если он – козел, то ты… сам подумай и заверши логическую цепочку, – одергиваю сына и меняю тему. – Я начинаю новую жизнь и сняла кольцо, – демонстрирую правую руку и встаю со стула. Начинаю загружать пустые тарелки в посудомойку, чтобы скрыть свое состояние. Не судьба мне играть в покер – все на лице написано. – Придет время – подам заявление, не волнуйтесь.
