Текст книги "Острые углы треугольника (СИ)"
Автор книги: Ольга Ларгуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Мамой меня называй, – заявила свекровь, когда мы покидали квартиру Лебедевых. – Так будет лучше.
– У меня одна мама, Нина Сергеевна. И это – не вы, – отрезала я тогда. Больше к этому вопросу мы не возвращались, но всякий раз во время общения свекровь не упускала возможности указать на мое несовершенство в роли жены и матери.
– Димочка мой выглядит плохо, совсем ты его не кормишь. Поди, полуфабрикатами питаетесь, – заявляла она, целуя сына при встрече, а мне небрежно кивала. – А парней своих раскормила, как на убой. Я на фото видела, сын показал.
Внуков Нина Сергеевна предпочитала разглядывать лишь на фотографиях, и парни отвечали взаимностью. Доказывать что – либо и оправдываться я не пыталась. Глупо бисер перед свиньями метать, безнадежно. Димка сам отвечал на наезды матери, а я вновь получала колючий взгляд и кривую усмешку. Свекр – мужчина тихий и безропотный – права голоса в семье не имел. Временами я с трудом вспоминала его имя. Иван Никифорович. Он был безмолвным приложением к роскошной трехкомнатной квартире, как тень отца Гамлета – к замку Эльсинор.
Покрутившись перед зеркалом, я поправила жакет брючного костюма и подкрасила губы бесцветным блеском. Можно было ехать.
– Красотка, – улыбнулся Дима, стоя рядом и заглядывая в глаза. С момента провальной близости в ванной комнате прошло несколько дней, но желания возвращать общение в нормальное русло у меня так и не появилось. Я молча взяла сумочку, проверила наличие ключей, карты и телефона и вышла из квартиры. Парни уже сидели в Мурано, выдвигая предположения о природе «сюрприза».
– Ты так и не написала заявление на увольнение? – Лебедев открыл дверь и подождал, пока я займу место в авто. – Время идет.
– Не написала. Куда уходить? У нас ипотека, если ты помнишь. Мы не можем себе позволить сидеть без работы.
– А мы и не будем…
– Ладно, Дим. Хватит. Мы это уже обсуждали. Вези, показывай сюрприз.
Наша квартира находится недалеко от метро Тушинская, это северо-запад Москвы, а до точки назначения мы ехали почти полтора часа.
– Пап, ты нам экскурсию решил провести? Так скучно, – бубнил нетерпеливый Юрка. – Че мы тут не видели?
– Уже почти приехали. Пять минут потерпите.
Обещанные пять превратились в пятнадцать с учетом субботних пробок. Наконец, Мурано замер перед одной из обшарпанных хрущевок, и мое сердце заледенело в дурном предчувствии.
– Выходите.
– Дим, куда мы приехали? – я едва не навернулась на высоких каблуках, попав ногой в глубокую выбоину. Третий подъезд открылся безо всякого ключа: домофон и доводчик были сломаны. Третий этаж. Обитая черным дермантином допотопная деревянная дверь, связка ключей в руках мужа.
– Бл. ь!
– Входите!
Щедрым жестом Дима пригласил нас в тесную прихожую, куда просто невозможно было уместиться всем сразу.
– Маааам… – протянули парни одновременно. – Это че за?..
Конура? Дыра? Развалины? Они не стали уточнять. В нос ударил специфический запах старого заброшенного помещения. Кислый, липкий, он оседал в легких и, кажется, впитывался в кожу. Трешка с малюсенькой кухней и раздельным санузлом. Под ногами скрипят рассохшиеся доски, со стен уныло свисают остатки обоев, а с потолка – бахрома отслоившейся штукатурки. Повсюду – разруха и уныние.
– Дим, поясни.
Я без сил прислонилась к косяку. Наверняка на спине останутся следы пыли, но ноги не держали. Кажется, я уже догадалась…
– Я купил нам новую квартиру.
– Новую? Пап, ты прикалываешься? – заржал Юра. Его смех гулким эхом пронесся по углам, отдаваясь в моей голове началом мигрени. – Тут же все выносить нужно…
– Купил? Сам? Один? Ни с кем не посоветовался?
– Ну да. Отсюда до нашей новой работы – пять минут на машине, – бодро отозвался Дима, распахивая форточку, у которой тут же отвалилась одна из петель. – А если дом попадет под реновацию – получим новое жилье. Это выгодно, Ир.
– А деньги?
– Со счета. Мы же откладывали, ты забыла?
Я прекрасно помнила. Мы планировали со временем купить еще одну квартиру для одного из парней, а потом разменять трешку на двушку с доплатой и вложиться в жилье для второго сына. Но чтобы вот так… У меня перед глазами поплыли разноцветные круги…
– Дим, ты с ума сошел? В ремонт этого сарая нужно вложить бешенные бабки. Менять надо все, включая проводку. И трубы тут все старые… Ты чокнулся? И кто тебе разрешал купить этот хлам без согласования с семьей?! – я была на грани срыва. Парни прогулялись по комнатам и вернулись в тесную прихожую. Кажется, у них тоже были вопросы.
– Пап, а трешку на трешку менять, да еще в таком состоянии, – в чем смысл?
– Смысл в цене, Юрий!
Когда Димка называл сыновей полным именем, значит он злился. Только на кого в этот раз? На ребенка из – за вопроса или на себя?..
– Отменяй сделку, – прошипела я, вылетая из квартиры и отряхивая плечо, испачканное побелкой со стены. – Я тут жить не буду.
– Я уже получил свидетельство о праве собственности. Сделка закрыта.
– От школы далеко, от клуба – еще дальше, – бубнил Леша, спускаясь по стертым ступеням. – Нафига все это?
– Интересно, кто тебе посоветовал купить этот хлам?
– Один умный человек, Ира. Ты просто сейчас не понимаешь. Вот сделаем ремонт…
– Нет, Лебедев! Я в этот сарай вкладываться не намерена! Ты купил – переезжай, ремонтируй и живи! – отрезала я, стараясь удержаться в рамках нормативной лексики. – Советчик, поди, не живет в таких условиях, правда?
На кончике языка крутилось одно имя, но я точно знала: если произнесу его – сорвусь и взорвусь. И вот тогда все решится окончательно и бесповоротно.
– Не живет. Квартиры в новостройках в этом районе стоят бешенных денег, Ир. Нам не потянуть.
– А этот сарай мы потянем? Ничего лучшего твоя семья недостойна?
– Ну, знаешь, – повысил голос мой не – благо – верный, – я считаю, что вы просто не оценили мое приобретение по достоинству.
– Где они, достоинства? – хмыкнул Юрка. Мы уже вышли из подъезда. Дверь со скрипом захлопнулась, словно отрезая светлое прошлое от одного из нас. И, кажется, я знаю, кто будет этим человеком. – Ладно. Пап, мам, мы поехали в тренажерку. Где тут ближайшее метро?
– Ясенево. Выходите на проспект, затем направо. Десять минут и увидите метро.
Я в шоке наблюдала за уходящими сыновьями. Парни тихо переговаривались, бросая на нас короткие взгляды. Они, как и я, впечатлились сюрпризом отца, но суббота приготовила мне еще парочку новостей…
=8=
– Ир, ну ты чего? Нормальная квартира, просто нужно немного вложиться.
Я сижу в машине, пытаясь привести мысли в порядок. Ощущение, что мозг взорвался, и его ошметки раскидало на стенки черепной коробки, не оставив в живых ни одной связной мысли. В висках пульсирует боль, перед глазами – яркие круги.
Моя жизнь слетела с орбиты и пошла в разнос, а я растерялась. Ответить мужу матом? Что изменится? Ласково прочирикать «Ничего, просто один из нас сошел с ума» можно, но зачем? Боже, что мне делать?
– На, держи. Подаришь от нашей семьи, – не дождавшись ответа, Дима достает из нагрудного кармана пиджака красивый бархатный пенал. Внутри лежит цепочка из белого золота плетения «лисий хвост». Уже который год мы дарим ей одно и то же. Лет пять назад я начала подозревать, что таким образом Нина Сергеевна пополняет золотой стратегический запас «на всякий пожарный случай». Тяжелое украшение сверкало белыми гранями в лучах солнца. Статусное, дорогое, по цене сопоставимое со стоимостью нового моста через Волгу. Который раз я убеждала мужа подарить что – то другое, но всякий раз нарывалась на один и тот же ответ: – Мама просила именно это.
– Димочка!!! – свекровь радостно повисла на шее сына, едва мы переступили порог квартиры. Мне достался легкий кивок. – Здравствуй, Ира.
– Здравствуйте. С днем рождения, Нина Сергеевна.
– С праздником, мама!
Пальцы – колбаски женщины проворно расправились с упаковкой, а глаза довольно блеснули: изрядное количество драгоценного металла пополнило хранилище семьи Лебедевых.
В гостиной шумел народ, гремела посуда, звякали приборы. Свекр и шесть подруг именинницы уже наполнили бокалы и тарелки. Я бросила взгляд на телефон: мы пришли за пять минут до назначенного времени. Не опоздали.
– Проходите, садитесь.
Именинница, облаченная в ярко – красное платье с глубоким декольте схватила моего мужа за руку, как маленького мальчика, и усадила рядом с собой, а мне достался свободный стул на противоположном краю стола. Так было всегда, и со временем я стала использовать это в своих целях: уходила быстро и тихо.
На столе в изобилии присутствовал майонез. Салаты, мясо и даже картошка были залиты этим соусом и щедро посыпаны тертым сыром. Под острым взглядом свекрови я положила пару ложек салата с крабовыми палочками и плеснула в стакан апельсинового сока.
– Что ты, Ирочка, ничего не ешь? Брезгуешь? – поджала губы Нина Сергеевна и нахмурила нарисованные брови. – Вы, поди, в ресторанах питаетесь, да по кафе гуляете. Богатые стали… И не пьешь ничего. Сок – он для того, чтобы водку запить...
– Мам, ну что ты наговариваешь. Все в порядке, все очень вкусно. Мы недавно из-за стола, поэтому не голодные, – пытался оправдаться Дима, но его никто не слушал: свекровь начала обсуждать с соседкой непутевое современное поколение, бросая на меня быстрые красноречивые взгляды. Я давно привыкла к этим муравьиным укусам, пропуская их мимо и не реагируя, чем еще больше заводила Нину Сергеевну. Да пофиг!
Стандартные тосты заглушались звоном бокалов, гости разбились на группы, обсуждая горячие темы, а я поглядывала на часы: прошло всего десять минут каторги.
– Димочка, а ведь я сегодня Алину встретила, – внезапно донесся голос свекрови. – Такая модная, красивая. С праздником меня поздравила, букет огромный подарила!
Она махнула рукой за спину, где на подоконнике стояла большая корзина белых орхидей.
– Поди тыщ десять стоит, не меньше!
– Мам, ладно. Зачем ты о ней?..
Мой муж явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он ерзал на стуле и отводил взгляд. Я насторожилась. Знакомое имя резануло по сердцу хлестким ударом.
– Как зачем? Она из Питера вернулась, а до этого за границей много лет работала, опыта набиралась. Сейчас клинику свою открывает. Ты уже получил приглашение на работу? – глаза свекрови сверлили меня буравчиками, а голос сочился ядом. – И машина у нее такая огромная, белая, размером с нашу квартиру.
– Мам, прекрати… Хватит.
– Первая любовь не забывается, Дима. Нельзя отказываться от своей мечты. Если бы Алиночка не уехала учиться в Германию, как знать, кто стал бы твоей женой… И она тебя не забыла, так восторженно отзывалась о твоей работе…
– Мама!!!
Да куда там! Остановить разогнавшийся паровоз по имени Нина Сергеевна было уже невозможно.
– Что мама?! Ну что?! Сколько раз я тебе говорила…
Я не стала слушать, какую мысль моя дражайшая родственница пыталась донести своему непутевому сыну, вскочила с места, схватила сумочку и вышла из квартиры, не попрощавшись. К черту Версаль и все приличия!
– Ира, постой! Ты куда? – летело мне в спину, но я не оглянулась.
Теперь все стало ясно. Последний пазл лег в картинку. Первая любовь моего мужа вернулась в Москву, открывает собственную клинику в районе метро Ясенево и пригласила Диму на работу. Они общаются в мессенджере, встречаются в городе. И эта квартира… все понятно.
– Ира! Ира, вернись! Куда ты сорвалась? Нельзя так уходить, это невежливо!
Он все – таки догнал меня на улице и схватил за плечо, но я вырвалась, шипя, как дикая кошка.
– Отстань от меня! Вернись и отсиди за нас двоих! Благословляю!
– Ира!..
– Не трогай меня, Лебедев! Не прикасайся! – следы его рук оставляли на моем теле мерзкие следы. – Подруга?! Ты трус, Димочка!
– Да что ты…?
– Ничего! – я развернулась к нему лицом и шаг за шагом отступала назад, увеличивая дистанцию. Еще недавно любимое лицо сейчас казалось чужим и абсолютно отстраненным. – Подруга!? Спасибо, хоть свекровь просветила насчет подруги, раз у моего мужа не хватило мужества назвать вещи своими именами, – меня трясло. Руки ходили ходуном, а тонкие шпильки то и дело проваливались в трещины и цеплялись за неровный асфальт, грозя вывихом щиколотки. – Уходи! Оставь меня! Трус и лжец! Предатель!
– Я не предавал! Я не спал с ней, Ира!
– Не спал, Дима. Может быть. Не знаю, не уверена! Просто она терлась о тебя и размазывала помаду по твоей одежде… Какую мерзость ты притащил в наше семью…
– Ира, не нагнетай. Позже обо всем поговорим…
– Раньше надо было разговаривать. Теперь поздно!
Я развернулась и быстрым шагом вышла со двора, смешалась с людьми, идущими по проспекту. Он остался на празднике… на чужом празднике жизни. И хорошо. Сейчас я не могла ни о чем думать, нужно было время, чтобы прийти в себя и восстановить дыхание. В сумочке то и дело тренькал телефон, мессенджер разрывался от входящих сообщений.
«Ира, не надо принимать поспешных решений».
«Это не то, что ты подумала».
«Ира, я тебе верен. Люблю только тебя!».
"Мне нужна только ты и мальчишки. Все остальное не имеет значения".
Ложь.
Каждое слово – ложь!
Каждая буква – ложь!
Трус!
Отключаю звук, убираю гаджет. Хочу тишины… хоть немного. Спускаюсь в метро, вливаюсь в людской поток. Сейчас он для меня – белый шум. Характерный запах метрополитена, шарканье множества ног по каменным плитам, нарастающий шум приближающегося поезда… Море людей и я – одна из капель, до которой никому нет дела. Падаю на сиденье и закрываю глаза.
Finita la commedia!
Это развод. Других вариантов я не вижу… их просто нет. Раз за разом, день за днем любимый мужчина врал, изворачивался и умалчивал. Наши отношения, семья… Парни останутся со мной, в этом я была уверена, а все остальное мы будем решать через суд.
До квартиры я добралась на автопилоте. Сняла красивый костюм, влезла в любимые джинсы и футболку, собрала длинные волосы в высокий хвост. В родных стенах стало легче. Чтобы занять руки и не бродить бесцельно по квартире, занялась ужином. Плов – самое то, парни его любят.
– Ммм… вкусно пахнет! – мальчишки после тренажерного зала вернулись голодными и довольными. – Мам, ты уже вернулась? А почему так рано? И одна, а папа где?
Пока Юра плескался в душе, Алешка замер в дверях кухни, сканируя меня взглядом, так похожим на Димин. Парни были копией своего отца…
– Мама, у тебя все в порядке?
– Не совсем, сынок. Прими ванну, потом мы с вами поговорим.
Я решила не откладывать разговор в долгий ящик: мои сыновья стали свидетелем отъезда отца, его изменившегося поведения. Нет необходимости ждать возвращения Димы, он уже ни на что не повлияет.
Словно предчувствуя недобрые вести, они управились с делами за пять минут и сидели рядом со мной на диване. Настороженные, нахохлившиеся, собранные.
– Мам…
– Я буду подавать на развод, мальчики, – рубанула с плеча, без подготовки и хождений вокруг и около. – Вы…
– Мы знаем, мам. Это все из – за Алины… Слышали… – небрежно бросил Юрка, вскакивая с места. Его взрывной темперамент не позволял оставаться в покое, и меня это волновало. Как мой маленький нападающий воспримет ситуацию? А защитник Алешка? Конечно, он спокойнее и рассудительнее брата, но все же…
– Что вы слышали? – по спине пробежал холод. Я вспомнила, как пацаны резко отдалились от мужа после поездки на дачу, но не придала этому значения. Думала, что причина в том, что отец оттолкнул сына, а теперь выясняется это…
– Он разговаривал по телефону, – Юра выпятил подбородок и мотнул головой, – солнышком эту курицу называл… Мам, ты все правильно делаешь. Мы с тобой. Он предал нас, променял на чужую бабу.
Черт! В голосе сына звенела обида, а в глазах плескалась злость, и Алешка разделял эмоции брата. Подруга стала солнышком, отец потерял авторитет и уважение в глазах сыновей. Все еще хуже, чем я думала.
– Пусть сам катится в тот сарай, а мы тут останемся. Твоя работа, школа, спорт – все близко. Мы справимся, мам! – пробасил Алешка, шмыгая носом. Мальчишки облепили меня с двух сторон, похлопывали по спине и плечам, а я разревелась, как дура. Как слабая девчонка, получившая мужскую поддержку. Тяжелый тугой узел в груди медленно зашевелился, ослаб, легкие наполнялись кислородом, дыхание выравнивалось. – Ты только говори нам, что нужно, и мы все сделаем! И готовить, и убираться… ну ты сама знаешь.
Я знала. Спорт закалил сыновей, приучил к порядку, самостоятельности и дисциплине. В свои четырнадцать они могли дать фору любому старшекласснику в решении жизненных проблем.
Было почти восемь вечера, когда вернулся Дима. Парни сидели в комнате Юры и что – то тихо обсуждали, а я смотрела по канал «Мир дикой природы». Ну как смотрела – тупо пялилась в экран. Все мысли крутились вокруг предстоящего разговора с мужем.
=9=
– Димка хороший отец, – крутилась навязчивая мысль в моей голове. – Правда хороший. Когда ходила беременной – оберегал и взял на себя домашние дела. С самого первого дня, как родились двойняшки, он помогал во всем. Вставал к мальчишкам по ночам, убаюкивал на руках одного, пока я кормила второго, купал и не брезговал менять памперсы, вместе со мной выходил на прогулки. Он знал, чем живут его сыновья, какие книги читают и с кем дружат. А сейчас все рухнуло… И это больно. Не знаю, как можно исправить ситуацию. Что я могу сделать?
– Ира… – Дима присел передо мной на корточки и взял мои руки в свои. – Давай поговорим.
Да, и в самом деле время пришло. Откладывать разговор уже не имело смысла. Я встала с дивана и пошла на кухню. Пристроившись на стуле в углу, подтянула ноги к груди и дождалась, когда Дима сел напротив.
– Ира, я хотел сказать…
– Слушай, давай сократим разговор до минимума. Я подаю на развод. Поскольку у нас несовершеннолетние дети и раздел имущества, то придется обращаться в суд. Как только найду адвоката – оформлю все необходимые документы.
– Ты не можешь, – дернулся он, но замер, наткнувшись на мой взгляд. – Ира, что ты творишь? Зачем разрушаешь семью? Я тебе верен и никогда не изменял!
– А как же "солнышко"? – раздался из коридора голос Юры. Лешка стоял рядом с братом, скрестив руки на груди. – Сам же говорил, что настоящий мужик не врет. У тебя на стороне "солнышко" завелось, папуля…
Нападающий пошел в атаку. Судя по блеску глаз и сжатым кулакам, Юра был настроен очень агрессивно. От язвительного тона у меня по коже пробежался табун мерзких колючих мурашек. Подобный диалог мог легко перерасти в потасовку, а это стало бы настоящей катастрофой.
– Да как ты смеешь!..
– А что не так, папочка? Я перепутал слова? Или может быть, не было такого? Мы с Лешкой своими ушами слышали, как ты с ней ворковал. Солнышко, я скучаю… – последние слова сын произнес тихо, с придыханием, словно копировал интонации Димы. – Тьфу…
Я закрыла глаза, представляя реакцию своих сыновей, которые стали невольными слушателями очень личного разговора влюбленного отца. Этот голос был знаком, в свое время он вызывал во мне дрожь, желание и душевный трепет, только в этот раз был обращен к другой женщине.
– Мальчики, оставьте нас. Дайте поговорить наедине. Пожалуйста…
– Мам…
– Юра, успокойся, – пришлось слегка повысить голос, чтобы заставить мальчишек послушаться. – Идите к себе.
– Хорошо, мам. Мы уйдем. Разговаривайте.
Парни вышли с кухни, а через несколько секунд донесся щелчок: дверь в комнату парней закрылась.
– Ира…
– Что «Ира», Дим? Ты сам все слышал, мне нечего добавить.
– Я не изменял, не предавал, честно. Виноградова Алина – моя старая знакомая…
– Твоя первая любовь, Дима, – перебила, вспоминая слова свекрови. – Ты даже сейчас в этом признаться не можешь.
– Ну да, я был влюблен в нее в школе, а потом родители отправили ее учиться за границу…
– Теперь я это знаю. Но вот в чем дело… Ты должен был сам мне об этом рассказать, но не смог.
– Я не предавал…
Сейчас мне казалось, что эти слова мой пока – еще – муж произносил как заклинание, выставлял как щит.
– Предавал. С февраля месяца ты молчал, скрывал переписку. Измена и предательство – это не только про постель, это про ложь и утаивание, рыцарь… – я поймала его удивленный взгляд и кивнула. – Да, я видела некоторые сообщения. Ты молчал о переписке и даже о том, что у вас есть свое кафе – место для встреч.
После этих слов голова Димки дернулась, словно от пощечины.
– Ты ничего не сказал про новое место работы. А как ты собирался убедить меня перейти в ее клинику?
– Я не хотел тебе говорить, кто является хозяйкой «Зеркала Венеры», – нехотя отозвался он, сцепив пальцы так, что побелели костяшки. – Ты просто должна была работать вместе со мной…
– Должна была… – я вслушивалась в сочетание этих слов. – Должна я только своим детям, Дима, и какое – то время назад – тебе, но не сейчас. «Зеркало Венеры» – вот как называется твое новое место работы. Ладно. Все понятно. Нина Сергеевна порадуется, что ты будешь работать под крылышком Алины. Идея с квартирой принадлежит ей?
Он кивнул и закусил губу. Знакомый жест. Сейчас…
– Ира, все равно ты не права. Мы переедем, ты будешь работать со мной. Нам будут платить намного больше, это позволит быстро сделать ремонт и закрыть ипотеку…
– Лебедев, тебе Алина мозг совсем выклевала? – я начала заводиться. – Ты меня совсем не слышишь? Давай еще раз! Ты отрабатываешь неделю, собираешь манатки и сваливаешь в свое Ясенево, к Алиночке под бок. Я подаю на развод, остаюсь с мальчишками в этой квартире и на старой работе. Что не ясно?
– К черту Алину! В понедельник я заберу заявление и останусь в «Афродите», – сорвался с места Димка, растирая лицо руками. – Все останется так, как было…
– Ты серьезно? – я смотрела на мужа, как на инопланетянина. Куда делся мой разумный Лебедев? – Думаешь, что сможешь вернуться в семью после того случая в ванной, после ваших ночных свиданий? Дим, ау! – я помахала рукой у него перед лицом. – Проснись! Тебя ждут развалины в хрущевке и вагон бабла!
– Ты понимаешь, что делаешь?
Голос мужа хрипел, а глаза сверкали. Кажется, он разозлился, услышав мои последние слова.
– Ты своими руками толкаешь меня на измену, Ира!
– Рыцарь, забрало подними, а то у тебя весь мир в полосочку! – психанула я. – Твоя Алина превратила нашу жизнь в бардак, а ты обвиняешь меня? Берега не попутал? Дима, мне чужого не нужно, я – жуткая собственница и делить тебя с ней не намерена! Поэтому отдаю в добрые руки, пусть пользуется, а заодно и твоя мечта сбудется. Не только в Газпроме они должны сбываться, в конце концов. Люби ее до самозабвения!
– Я не люблю ее!
– А теперь придется полюбить, потому что свою семью ты променял на эту б… ш… звезду!
Мигрень постепенно возвращалась, заливая пульсирующей болью виски и затылок. Кажется, этот разговор закольцевался, как современная песня ни о чем. Тыц-тыц-тыдыц – тыц-тыц.
– Пока ты живешь здесь – будешь спать в гостиной, – я встала со стула и направилась в комнату. – С этого дня мы – не муж и жена. С темой супружеского долга прошу не беспокоить. Сумки для переезда тоже соберешь сам.
– Ира, я не хочу никуда переезжать!
– Знаешь, после выступления Нины Сергеевны, после всех ее откровений мне пофиг, что ты хочешь, – остановившись в коридоре, я бросила взгляд на мужа, который все еще сидел за столом, уронив голову на руки. – Сейчас все будет так, как хочу я. Сначала мне было больно, очень больно, Дим. А теперь все стало ясно и понятно. Это как операция… боль пройдет, останется шрам. Ну ты сам все знаешь…
– Я не уеду!
– Уедешь. Нас разведут, квартиры разделят.
– Я не подпишу бумаги! Ты не получишь развод, Ира! Я тебя не отпущу!
– Значит так, – я вернулась на кухню. В груди кипела злость. Вместо того, чтобы признать ошибки и принять ответственность за последствия, он решил мне угрожать? Совсем оборзел? – Крепостное право у нас давно отменили, поэтому нас разведут в любом случае, даже если ты не придешь на суд, Лебедев! Что касается квартиры… в твоих интересах жить отдельно от тех, кто тебя не хочет видеть, поверь. И, кстати, полегче с мальчишками. Свой авторитет в их глазах ты просрал тем самым вечером, когда укатил в город… Вот так, солнышко…
– Ира, ты просто обижена. Нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Я сделаю все, чтобы это недоразумение забылось. Мы поговорим позже. Не было измены, предательства. У тебя нет повода разрушать семью и подавать на развод!
– Я устала, Дим. Ты меня не слышишь. Усидеть на двух стульях сложно, попа треснет. Поэтому один стул я у тебя забираю.
– Ира…
– Хорошо… – я внезапно вернулась на кухню. – Даю тебе шанс…
– Говори, что нужно сделать…
– Достань телефон и открой свою переписку с этой Алиной. Я хочу ее прочитать. Всю, от начала до конца.
Подскочивший было со стула, Дима вновь вернулся на место. Он вытащил телефон из кармана и крутил его в руках.
– Ну… в чем дело? Невинное дружеское общение, ничего личного, так ведь? Показывай. Ну что же ты медлишь?
– Я все удалил.
– Ты врешь. Ты снова врешь, Лебедев. Как только всплывает имя этой дамочки – сразу возникает ложь. Никто не станет удалять обычный треп. Поэтому я делаю вывод: ты ее не удалил и в вашем общении дофига интимных моментов. Даже не знаю, какой вариант лжи более невинен. Все на сегодня, я устала.
Он остался один на нашей уютной кухне, где вся семья так любила собираться вечерами, чтобы обсудить прошедший день и поделиться новыми планами. Теперь все изменилось. Нас уже не четверо, а трое плюс один. Треугольник с равными углами – я с мальчишками и муж, которого не считаю своим. Он – отдельныя фигура, а может просто точка.
– Мама, все в порядке? – выглянул из комнаты Алешка, когда я открыла дверь в спальню. – Помощь нужна?
– Нет. Спасибо. Я поговорила с вашим отцом…
– У меня нет отца, – бросил Юрка. – Был, да весь вышел. Он нас предал, мам…
Ох уж этот юношеский максимализм! Впереди тяжелый период совместного проживания на одной территории и становиться участником или свидетелем боевых действий мне совершенно не хотелось. Отложив дела, я зашла в комнату к сыновьям.
– Давайте договоримся, – я устало присела на край кровати. – У вас был и остается отец, никто этого не отменит… Без него вас бы просто не было, не забывайте. Он помогал мне растить, воспитывать вас, одна я бы просто не справилась. Элементарного уважения никто не отменял, помните об этом.
– Но мама…
– Леша, я прошу обойтись без конфликтов и выяснения отношений, ладно? Вы обещали помочь, так держите свои эмоции под контролем. Мне и так тяжело, не добавляйте проблем. Юра, ты меня слышишь?
– Вот же… – нападающий переглянулся с защитником. Эти двое настолько спелись по жизни, что спокойно общались на уровне взглядов. – Ладно.
– Мои любимые мужчины.
Я потрепала пацанов по головам и чмокнула в носы. Как ни крути, но роль Димы в воспитании этих замечательных личностей была значительной, и я всегда буду ему благодарна. Вернувшись в спальню, я достала из шкафа комплект постельного белья и отнесла в гостиную, где уже сидел муж.
– Ты серьезно? Я думал…
Оставалось только закатить глаза и вздохнуть, подтверждая слова делами. Он думал… Поздно пить «Боржоми», дорогой. Хотелось воткнуть шпильку вроде «думать – не твой конек», но я прикусила язык: не стоило так общаться с мужем, когда уши сыновей наверняка греются на нашем диалоге.
– Все, что касается семьи – серьезно, Дим. Просто прими это как факт.
Лежа в постели, я пыталась еще раз прочувствовать свое состояние. А может Дима прав, и сейчас во мне говорит обида, уязвленное женское самолюбие? Может я создаю проблему из ничего? Память охотно подбрасывала коротенькие эпизоды недавноего прошлого.
Помада на воротнике.
Запах чужих духов.
Ночная встреча с Алиной.
Солнышко.
Секс на троих.
Квартира, приобретенная втихаря.
Скрытая мужем переписка.
Ложь.
Умалчивание.
Попытки манипуляций.
Нет. Не могу. Не могу подпустить его к себе, расслабиться не могу. Дергаюсь на каждый звук мессенджера, гадая, кто в этот раз написал официально – моему – мужу. Не доверяю, подозреваю, и это чувство разрушает, как липкая ядовитая слюна Чужого разъедает металл, оставляя в нем дыры. Пришло время уходить.
Как думаете, Дима еще будет предпринимать попытки примирения?
=10=
Рассчитывала отоспаться в воскресенье, однако у Мироздания были другие планы.
– Ир, доброе утро. Умоляю, выйди сегодня, – звонок в семь утра вырвал меня из тяжелого забытья, который по непонятным причинам назывался сном. Привычный рингтон казался ужасно въедливым, как комариный писк. – Капитонова свалилась с ротавирусом, а у нее сегодня три операции в графике. Зотова уехала с детьми на дачу и не успевает вернуться. Выручай!
– Недоброе, Маш. Во сколько начинаем? – буркнула, с трудом открывая глаза. Голова гудела, как Царь – колокол. В эту ночь я так и не смогла отдохнуть от тяжелых мыслей.
– В одиннадцать. Успеешь. Ну???
Прикрыв глаза, я растирала лицо руками, стараясь проснуться. Маша, наш бессменный администратор, терпеливо ждала ответа, нервно щелкая кнопкой ручки, и этот звук отдавался в моем мозгу пистолетными выстрелами.
– Собираюсь и выезжаю. Не нервничай, Машуль. Буду на месте через полтора часа.
– Спасибо! Жду.
Мальчишки еще спят, а Дима проснулся. Он всегда чутко спит, первым слышит будильник и отключает его. Дает мне понежиться в теплой постели пару минут, а потом решительно стаскивает одеяло. Да, все это было совсем недавно… Жизнь течет, меняется.
– Ты куда собралась?
Голос спросонья хриплый, волосы встрепанные. Такой уютный, домашний, теплый. Прижаться бы к крепкому плечу, вздохнуть и пожаловаться, что выходной день перестает быть таковым.
– Маша позвонила. Нужно выйти на замену Капитоновой.
– Что с ней?
– Ротавирус. Спи.
– Я тебя отвезу, Ир.
Спускает ноги с дивана, нашаривает домашние брюки, отворачивается, стараясь скрыть мощный утренний стояк. Смущается. Я вижу. Слишком хорошо знаю этого мужчину, кожей его чувствую.
Все, что раньше было моим, теперь таковым не является. Как выдержать и не сойти с ума? Что мне делать?
Тосты с авокадо, яйца пашот, геркулесовая каша, чашка крепкого кофе – и на выход.
– Ира, – открывает пассажирскую дверь Мурано, помогает занять место в машине. – Давай поговорим.
Димка – джентльмен. Вежливый, предупредительный. Сумку с продуктами нести не позволит, входную дверь откроет и придержит, руку подаст, поможет выйти из машины. Он стал таким за долгие годы нашей совместной жизни. Четырнадцать лет я давала знать, что подобные милые пустяки приятны и выделяют его среди прочих мужчин, а он с удовольствием включался в незатейливую игру. Рыцарь… Да, он такой, только уже не мой.
– Говори, я слушаю.
Мурано медленно выезжает с заполненной парковки и вырывается на простор проспекта. Москва, которая никогда не спит, встречает нас теплым ветром, ярким солнцем и тонкими перистыми облаками на пронзительно – синем небе.
