Текст книги "????Скандальный магазинчик брошенки, или Развод с драконом (СИ)"

Автор книги: Ольга Коротаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Скандальный магазинчик брошенки, или Развод с драконом – Ольга Коротаева

Глава 1

Узкая девичья ладонь скользнула по напряжённому торсу Талинра, и лорд Драконар ощутил, как вновь заводится. Обнажённая Мирельда радовала глаз, изящно изгибаясь в его постели, а ещё грела мужское самолюбие, потому что подарила свою невинность, зная, что он женат.

«Но это ненадолго», – улыбнулся Талинр, подминая под себя красавицу.

Как вдруг дверь в спальню приоткрылась, и на пороге замаячила шатающаяся от слабости фигурка жены.

– Уйди, не порти удовольствие, – рыкнул на неё лорд, но женщина не послушалась. – Впрочем, если хочешь, можешь смотреть.

Лорд Драконар с дьявольской улыбкой поцеловал любовницу, но Мирельда увернулась и недовольно покосилась на бледную женщину, что, вцепившись в косяк, пристально наблюдала за ними. Надула пухлые от поцелуев губки и проворчала:

– Ты уверен, что твоя жена морит себя голодом? Выглядит слишком бодро для той, которая не ела несколько дней.

– Не волнуйся, – Талинр грубо смял бедро любовницы. – Серебрена мне до смерти надоела! Даже обман не поможет ей избежать развода.

– Эй! – Мирельда приподнялась и повысила голос. – Слышала? Хватит устраивать истерики. Подпиши добровольное согласие и убирайся прочь из нашего замка!

Лорд, с удовольствием окинув взглядом прелести юной драконицы, поморщился при виде жены. Когда-то она так же радовала его взгляд юным упругим телом, но время не пощадило Серебрену.

Впрочем, лорд перестал посещать спальню жены задолго до этого. Если поначалу её скромность и невинность забавляли его, то вскоре однообразие в поведении драконицы, воспитанной в строгости, порядком наскучило.

Талинр никогда не испытывал недостатка в женщинах, и многие гостьи, что оставались на ночь в замке Драконаров, оказывались в его постели. Серебрена сначала плакала, но потом смирилась с ролью ненужной жены.

Такая жизнь Талинра полностью устраивала, но однажды он встретил Мирельду и впервые задумался о разводе. Невинность девушки невероятным образом сочеталась с распущенностью, и мужчину это сильно впечатлило.

Рядом с ней он ощущал себя вновь юным, краски жизни заиграли по-новому, а угасшие чувства всколыхнулись таким ярким пламенем, что лорд Драконар решил отказаться от поддержки рода Фениксель, ради которой женился на Серебрене, чтобы обрести счастье с юной прелестницей.

Несмотря на это, Талинру нравилось видеть, с каким отчаянием цеплялась за него законная супруга.

– Подойди, – приказал лорд.

Серебрена безропотно выполняла всё, что он говорил. Но подписывать добровольный отказ от права называться женой лорда Драконара не стала. Возможно, мужчине хотелось сломить эту её крохотную последнюю волю? В остальном жена оставалась такой же покорной, как и раньше. Подошла она и сейчас.

– Какая же она блёклая, – гадливо скривилась Мирельда и кинула в Серебрену что-то из белья, которое лорд недавно с неё снимал. – Кожа бледная, волосы седые, глаза тусклые. Больше похожа на служанку. Эй, ты, подай мне бокал!

Серебрена не двигалась, глядя на лорда, и тот властно кивнул:

– Ты слышала, что сказала моя будущая жена. Исполняй.

Талинру было интересно, как низко может опуститься некогда гордая леди Фениксель, чтобы не подписывать договор.

«Может, оставить Серебрену в роли служанки?»

Эта мысль ему понравилась, ведь Мирельда тоже когда-нибудь надоест. Но, полюбовавшись идеально плоским животиком любовницы, всё же подавил желание оставить всё, как есть.

«Будущий наследник должен родиться в браке».

Кроткая жена повернулась и, отыскав взглядом столик, на котором стоял кувшин, ваза с фруктами и два бокала, направилась к нему. Так же послушно принесла то, что просила юная красавица, и опрокинула кроваво-алое содержимое бокала на очередную игрушку мужа.

– Что ты делаешь, тварь?! – мгновенно взъярилась Мирельда.

Выхватив бокал из рук жены, замахнулась, чтобы ударить леди Драконар, но Серебрена неожиданно отвесила любовнице мужа хлёсткую пощёчину, и девушка застыла в шоке, прижав ладонь к покрасневшей щеке.

Талинр в удивлении приподнял левую бровь – это что-то новое. А Серебрена вынула из кармана свиток и бросила на обагренную алыми потёками кровать.

– Договор, – шатаясь от слабости, прохрипела женщина. – Я подписала его.

И, осторожно развернувшись, пошагала прочь.

Глава 2

– Вот ты мне скажи, Траяновна, – пристал мой шестой бывший муж, некогда заслуженный деятель науки, а ныне пенсионер и неутомимый мозгоклюй, – чем я тебе не гож, а? И пенсия у меня в пять раз выше, и девки до сих пор заглядываются… Во, смотри!

Кивнул на одну из миловидных официанток, что обслуживали наши столики, которые мы поставили по доброй русской традиции – буквой «П». И одна из девушек действительно внимательно наблюдала за нами.

– Смотрит, чтобы ты челюсть свою в пунш не уронил! – иронично усмехнулась я.

– Злая ты, Фаня! – буркнул некогда высокий и видный, а теперь сморщенный и седой академик Булатов. – Я к тебе можно сказать со всей душой, а ты про челюсть.

– Скажи спасибо, что «про», а не «в» челюсть, – развеселилась я, – как тогда!

– Всё понимаю, заслужил, – он машинально потёр гладко выбритую щёку. – Но стулом-то зачем? И вообще! Кто старое помянет, тому глаз вон…

– Тебя за язык никто не тянул, – хищно прищурилась я. – Пусть мне стукнуло девяносто, но стул всё ещё поднять могу!

– Хочешь загнать в гроб единственного выжившего из своих бывших мужей? – он раздражённо всплеснул руками.

– Говоришь так, будто это я их в могилу свела, – саркастически фыркнула я.

– А кто? – он округлил глаза. – Не я же! Тебе попробуй алименты задержи, сразу по душу являешься, как Смерть с косой. Холодная и неотвратимая!

– Зато не мешала тебе с практикантками развлекаться, – язвительно парировала я. – Свободен и волен лететь на все четыре стороны, а я Сашку растила. Как это называют щас? А! Ченч!

– Могла бы простить мне ту измену, – обиженно проворчал бывший. – Все так живут. Но ты гордая… И при этом продаёшь всякую вульгарщину!

– Саш! – я подняла руку, привлекая внимание дочери. – Твой отец снова начал нести бред. Неси смирительную рубашку!

Моя младшая дочурка – очаровательная пухляшка, за которой до сих пор увиваются мужчины, но из-за отца-предателя она так и не вышла замуж. Зато помогала мне с работой, а десять лет назад, когда мне стало тяжело ездить в магазинчик, и вовсе приняла на себя наш небольшой бизнес.

– Уже несу! – заулыбалась Сашенька, разворачивая ярко-алый пеньюар с атласными лентами, – наш хит продаж. – Как его упаковать, мам?

– Что мать, что дочь, – проворчал Буланов, но всё же поспешил спастись бегством.

– Ой, у меня такой же! – заметив пеньюар, восхитилась жена моего старшего сына. – Уже пять лет, а всё как новый! Ваше бельё, Ефанда Траяновна, можно носить столетиями!

– Я рада, что твой оптимизм непотопляем, Вера, – тихо рассмеялась я. – Впрочем, не обладай ты им, не вышла бы за Лёшку. Кстати, где этот пропаданец?

– Почему сразу пропаданец? – сын подошёл ко мне и, наклонившись, поцеловал в щёку. Протянул коробочку. – Я за подарком ходил. Открой!

Внутри обнаружилась кнопка. Я с живым интересом глянула на Алексея:

– Кого взрывать будем?

– Мам, – он на миг закатил глаза. – Вечно ты со своими шуточками! Это сюрприз, который ты никогда не забудешь. Жми!

Я медленно обвела детей, склонившихся надо мной, внимательным взглядом. Хотела запомнить их такими. У кого-то седина, морщины… Особенно у старшего. Алексей был весь в отца, раньше мог взять и укатить, не сказав семье ни слова. И как его Вера терпела все эти годы? Ума не приложу.

Второй муж оставил мне долги, а нашей дочери красоту, и она сделала карьеру модели, в молодости рекламируя бельё нашего магазинчика, а потом укатила в Париж. Приехала на мой юбилей, и я так рада увидеть её ещё раз.

Как и остальных своих детей, ведь этот день – мой последний в этом мире. Я поняла это, едва открыв утром глаза. Сердцем ощутила, что пришло время прощаться. И ни о чём не жалела, потому что прожила прекрасную и насыщенную жизнь, в которой огромное место занимало любимое дело.

Нажав на кнопку, я вздрогнула от грохота салюта. Гости вскакивали с мест и прилипали к окнам. Было красиво…

Наверное.

Коробочка выпала из рук, и у меня отяжелели веки. Казалось, я не умерла, а лишь задремала на миг. А в следующий неожиданно услышала звук надрывных рыданий:

– Леди! Леди Драконар!

Глава 3

Кто-то кричал, как резаный, а от стука разрывалась голова. Можно было предположить, что мне забивают крышку гроба и рыдают над могилой, но эту версию я поставила под сомнение, услышав снова:

– Леди Серебрена! Умоляю, не умирайте!

Проворчала не своим голосом:

– Будто это от меня зависит.

И попыталась приподняться с пола. Я упала? Стоило встать на ноги, как в голове будто что-то взорвалось, и от разноцветных вспышек, замельчешивших перед внутренним взором, резко закружилась голова:

– Ох, что же это?

Может, в меня салют старшенького угодил?

Так плохо мне даже в девяностые не было, когда в магазинчик ввалились бритые мужчины в красных пиджаках и вынесли всё, включая манекены и швейные машинки из подсобки. Делать было нечего, и я пошла работать в школу учителем труда, чтобы прокормить своих шестерых детей.

– Будто несколько дней не ела.

Вспомнила, что тогда и встретила своего последнего мужа. Он был одним из бандитов. Ухаживал красиво, с размахом, но пока легальным бизнесом не занялся, все его розы летели в мусор. Умолял родить ему ребёнка, но у меня уже началась менопауза. В итоге сделал ребёнка на стороне, но развестись с ним я не успела. Оказалось, втайне от меня муж вернулся к старым дружкам и закончил свои дни в одной из потасовок…

Внезапно мои воспоминания начали размываться, будто кто-то совместил красное кружево и синюю тюль. Чужие мысли и образы были холодными, как последние дни перед подключением отопления.

– Вот так и сходят с ума, – пробормотала, ощупывая своё лицо.

Оно было… не моим! Другие черты, волосы длинные, украшения изящные. А платье такое тяжёлое, будто в него зашили куски свинца.

– Леди! – продолжали надрываться снаружи. – Леди Драконар!

Из чужих воспоминаний, нахлынувших на меня, я уже знала, что это голос Пелли, доброй и работящей женщины, которая пришла в дом Драконаров служанкой, а теперь выросла до камеристки. Ещё она была верной (и единственной) подругой леди, чьи мысли сейчас вертелись в моей голове.

«Не моей, – поправила себя. – Это её голова».

Но где сама леди и почему я оказалась в её теле, было непонятно.

– Молю, отоприте! – рыдала Пелли.

– Сейчас, – я с трудом отодрала себя от жёсткой лавки и, держась за стенку, приблизилась к двери. Борясь с головокружением, отворила засов. – Не кричи, Пелли. Голова болит.

– Простите, леди, – шепнула она и проскользнула внутрь. Схватила меня за плечи: – Как вы похудели! Так и умереть недолго. Может, покушаете? Хотя бы чуточку?

– Только если совсем немного, – кивнула я, помня, как вредно объедаться после вынужденной голодовки. – Ещё нужно попить воды.

– Как же я рада, что вы передумали! Так боялась, что умрёте от голода!

Она хлопотала вокруг, подавая мне то воду, то куски лепёшки, по вкусу напоминающую рисовую, а я размышляла о том, что узнала о жизни леди Драконар. Муж десятки раз изменял ей, а она упрямо держалась за того, кто не мог удержать на месте штаны.

– Вот же дурочка! – в сердцах выпалила я.

– Простите, леди, – повинилась камеристка.

– Эта… То есть я – дура. Где договор, который нужно подписать?

Женщина застыла, изумлённо глядя на меня:

– Что? – помотала головой. – Нельзя, леди! Лорд вышвырнет вас из дома, а род Фениксель не примет брошенку. Вам некуда идти…

– Как некуда? – я прищурилась, выцепив из круговерти чужих воспоминаний одну дельную мысль, и посмотрела в глаза камеристки – А магазинчик, оставленный тебе почившим дядюшкой?

– Так дядя же был портным, – она заметно занервничала. – А я не умею шить. Вы же знаете…

– Зато я умею.

Я решительно поднялась и осторожно вышла из помещения, похожего на сарай.

Понятия не имею, что там напутали в небесной канцелярии, но мне выпал шанс пожить ещё немного. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы леди Драконар, вернувшись в это тело, поняла, что не в муже-потаскуне счастье.

Глава 4

Оказалось, что леди Драконар действительно заперлась в сарае, дверь которого вынести вместе с засовом мог любой здоровый мужчина. Лорду бы даже не потребовалось утруждаться, одним щелчком бы открыл! Вот только муж Серебрены не беспокоился о жене, а приятно проводил время с очередной любовницей.

Подняться на третий этаж, где находилась господская спальня, в платье, которое весило не меньше десяти килограмм, оказалось не так-то просто, но я переставляла ноги из чистого упрямства, и с каждой ступенькой ко мне приходило очередное чужое воспоминание.

Раз.

Серебрена вошла в кухонное помещение, а её благоверный взбивал сливки с молоденькой поварихой, которую только сегодня самолично принял на работу. Леди Драконар тихо спросила, что они делают, а я бы изменнику взбиватель узлом завязала!

Два.

Леди ночью показалось, что кто-то воет, и она спустилась посмотреть, что происходит в комнате служанки. Думала, добрая девушка привела в дом четвероногого друга, а оказалось, что она сама стояла на четвереньках.

Серебрена попросила быть тише, а я бы собаке женского пола шипастый ошейник потуже затянула, шипами внутрь!

Три…

Стоит ли говорить, что с каждой ступенькой моё раздражение росло? Этот лорд Драконар заслужил гореть в аду! Сколько раз он унижал свою безропотную супругу? А Серебрена тоже хороша! Как можно любить того, кто об тебя ноги вытирает?

Когда ступеньки закончились, я была готова окучить Талинра тяпкой! Выкорчевать его любилку с корнем! Но, выплеснув в лицо очередной подстилки лорда Драконара багровое вино, отрезвела от гнева:

«Какая мне разница? Это чужой мужчина и чужая жизнь».

Верно, ведь у меня была своя, подаренная свыше. И я не намерена тратить и минуты, ведь неизвестно, сколько времени ещё осталось. Швырнув договор, развернулась и направилась прочь.

У двери в покои меня встретили две женщины в простых платья, чепчиках и белоснежных передниках. Память Серебрены подсказала, что одна из служанок была какой-то там по счёту любовницей Талинра, поэтому ей до сих пор платили больше, чем второй.

– Леди Драконар, вам стоит удалиться к себе, – властно заявила она.

– Тебя не спросила, что мне делать! – огрызнулась я, и лицо девушки удивлённо вытянулось. Я кивнула второй: – Собери мои вещи и вызови наёмный экипаж.

– Хотите погостить в доме батюшки? – саркастично отозвалась та, что постарше. – Вы приняли правильное решение, леди.

Да Серебрену в этом доме совсем ни во что не ставили!

– Зачем ты всё это мне говоришь? – осадила её.

– А… – она моргнула и закрыла рот, так и не придумав достойный ответ.

Зато очухалась первая.

– Затем, чтобы донести до вашего понимания, – злорадно протянула она, – как сильно ваше присутствие огорчает и лорда, и леди Мирельду. А ей нельзя волноваться!

– Трогательная забота бывшей любовницы моего мужа об очередной его подстилке, – зло прищурилась я. – Когда ублажала лорда, так же много болтала? Талинр поэтому тебя бросил? Или стала слишком старая для него?

– Я намного моложе вас! – возмущённо вскрикнула она. – Это вы слишком старая!

И я проделала с ней тот же трюк, что с любовницей, рыдания которой слабо доносились из-за прикрытой двери. Получив пощёчину, девушка попятилась, испуганно глядя на меня, а я перевела взгляд на вторую:

– Этого достаточно, чтобы вы вспомнили о своих обязанностях? Или придётся обрезать вам волосы за оскорбление леди из аристократического рода?

Обе побелели и шустро разбежались, поскольку женщина с короткими волосами считалась падшей. Одна из служанок кинулась вниз по лестнице, должно быть, вызывать экипаж. А вторая, приподняв подол, помчалась по коридору, в сторону комнаты леди Серебрены.

Держась за стенку, я медленно побрела туда же и раздражённо пробормотала:

– Вот зачем эта дурочка морила себя голодом? Неужели думала, что муж одумается, если она усохнет? Достучаться до него получилось бы только с помощью лопаты! Совершенно безнадёжный тип.

Собственное бессилие раздражало, мне хотелось быстрее собрать немногочисленные вещи леди Драконар и отправиться за Пелли в наш новый дом. Камеристку я послала туда сразу же, чтобы женщина подготовила комнаты для проживания, ведь после смерти её дядюшки прошло уже полгода, и всё это время здание пустовало.

– Всё готово, леди, – служанка поставила передо мной два саквояжа и шляпную коробку.

– Мда, не густо, – огорчилась я, но тут меня посетило одно воспоминание Серебрены. Я незаметно подхватила со столика «маникюрные» ножницы, величиной с портновские, и с подозрением покосилась на служанку: – А где шкатулка с драгоценностями?

Девушка театрально округлила глаза:

– Не видела никакой шкатулки!

Вот только леди Драконар не раз заставала служанку за тем, что та рылась в её вещах. Серебрена боялась пожаловаться мужу, поскольку тот до сих пор благоволил этой девушке и отмахивался от любых обвинений в её адрес.

Я не стала спорить, а, шагнув к служанке, схватила за волосы, другой рукой поднесла ножницы.

– Не надо, леди! – в ужасе заорала она, хотя легко могла бы вырваться, ведь я была слаба. – Умоляю, не делайте этого!

Отпустив, я пошатнулась и глянула на девицу исподлобья:

– Немедленно верни всё, что украла, или я тебе не только волосы, но и уши отрежу!

Пусть драгоценностей у леди Драконар немного, но сейчас каждая серёжка была на счету, ведь мне предстояло открыть своё дело в странном мире, похожем на историческое кино, находясь в чужом, невероятно слабом теле.

Глава 5

Когда забралась в экипаж, едва не потеряла сознание от усталости. Казалось, что женщине, в тело которой я попала, не под сорок, а под сто лет! Впрочем, даже я в свои девяносто чувствовала себя лучше…

«Ладно, слегка преувеличила!»

Хуже чувствовала, зато питалась хорошо. По чуть-чуть, но вкусно и разнообразно, чтобы каждый кусочек радость приносил.

«Особенно за семейным столом, когда каждый из домочадцев пытается переорать другого, чтобы рассказать, как прошёл день».

А леди Драконар отказывалась от самого простого удовольствия в жизни, хотя и так была лишена всех остальных. Её не любил муж, унижали слуги, не родилось детей… Даже дела, которым она горела, и то не было:

«Вот этого мне никогда не понять! Даже сейчас я скучаю по своему магазинчику».

Я была счастлива в своей жизни, даже когда за гроши шила с детьми в школе фартуки. А всё, что подкидывала мне чужая память, было унылым существованием, наполненным лишь отчаянной надеждой, что однажды Талинр оценит её преданность и беззаветную любовь.

Размышляя о чужой судьбе, такой тягостной и серой, я смотрела на такую же безрадостную картину за окном. Монументальные особняки с колоннами, окружённые садами, давно остались позади, и сейчас мы проезжали по узкой улочке, домишки на которой тесно жались друг к другу, как продрогшие зимой котята.

Пахло тоже не сильно приятно, зелени и вовсе не было. Разве что рожа мужика, проводившего наш экипаж тяжёлым пронизывающим взглядом, имела слегка зеленоватый оттенок. Кроме него прохожих я не заметила. Как и жильцов…

Экипаж остановился, и возница помог мне выйти, а потом занялся багажом. Я же обхватила себя руками, мгновенно замёрзнув на пронизывающем до костей ветру, и внимательно осмотрела крохотный двухэтажный домик.

– Должно быть, там всего две маленькие комнаты, – пробормотала себе под нос, прикидывая проектировку будущего магазинчика. – Старик наверняка жил на втором этаже, лавочку держал на первом.

О том, что здесь раньше работал портной, говорила подвешенная к крыльцу старая вывеска. Она покачивалась на ветру и натужно скрипела, навевая недобрую память о шестидесятых годах того столетия. Тогда я впервые посетила кинотеатр и до сих пор жалела об этом.

– Возница уже уехал? – нервно оглянувшись, увидела удаляющийся экипаж. – Даже не попрощался. Так спешил покинуть это место? Подозрительно!

Моему второму супругу здесь бы очень понравилось. Он очень любил детективы, потому простоял несколько часов в очереди, чтобы посмотреть американский фильм, снятый по мотивам рассказа Агаты Кристи. Меня же картина так «впечатлила», что я месяц никому дверь не открывала!

– Как же называлось то кино? – попыталась вспомнить, чтобы отвлечь себя от холодящего душу страха. – Что-то про свидетеля. И, кажется, было убийство…

– Леди? – рявкнули над ухом.

– А-а!

От неожиданности я подскочила на месте и, – откуда только силы взялись? – стукнула по голове тихонько подкравшегося ко мне незнакомца. Тем, что было в руках, и стукнула – мешком, в который положила шкатулку с драгоценностями.

Мужчина покачнулся и, закатив глаза, с размаху осел на тротуар, тогда-то я узнала того зеленолицего. Даже сидя он казался огромным! Запоздало взвизгнув, я кинулась к домику портного. Бог с ними, с тряпками! Главное – моя новая жизнь.

И драгоценности…

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Пелли. Она выскочила, как была, в переднике и с облезлой метлой в руках, и кинулась мне на помощь.

– Леди, быстрее в дом! – крикнула женщина и взмахнула метлой так резко, будто вот-вот собиралась взлететь. – Я его задержу!

Разумеется, я остановилась.

– Одна ты не справишься, – успокаиваясь, сообщила ей. – А две женщины – это уже сила. Три – шабаш. А четыре перевернут мир!

Пока говорила, сама поверила в это. Окончательно прогнав страх, повернулась к сидящему незнакомцу и с вызовом крикнула:

– Не думай, что мы лёгкая добыча, дружок!

А он… Рассмеялся! Да так, что уткнулся зеленоватым лицом пропойцы в ладони. А когда поднял голову, лицо осталось в руках. Спина моя похолодела, и я невольно отшатнулась:

– Что это?

– Господин… – вытягивая шею, недоверчиво протянула Пелли. –…Лунарис?

Он кивнул и, потрогав голову, чуть поморщился:

– Не ожидал от вас, право.

Но даже болезненная гримаса не могла скрыть невероятной привлекательности мужчины. Вытянутое лицо, острые скулы, прямой нос и густые брови. А настолько пронзителен взгляд, я поняла, ещё когда мужчина прятался под маской.

От последней, к слову, не осталось и следа.

– Леди Драконар…

Мужчина поднялся, сделал шаг в нашу сторону, и я машинально попятилась. Заметив это, господин Лунарис замер и продолжил, повысив голос:

– Был несказанно удивлён, увидев вас тут. Это небезопасный район для благородных леди, позвольте проводить вас до дома.

Я же пыталась вспомнить человека, который уверенно обращался ко мне, будто ранее был представлен леди Драконар. Даже Пелли его узнала, хотя несказанно удивилась при этом. Но в воспоминаниях Серебрены я не нашла никого похожего, а ведь такого видного мужчину трудно забыть.

Впрочем, для леди Драконар существовал лишь один красивый мужчина, и вскоре я сдалась. Спросила как можно холоднее, чтобы не показать, что господин Лунарис мне симпатичен:

– Мы знакомы?

Он переменился в лице и тут же склонился в поклоне:

– Извините, леди Драконар, – выпрямился и снова посмотрел на меня. – Я был непростительно самоуверен, полагая, что вы запомнили простого служащего. Однажды я помог вашему супругу в одном деликатном деле, а после был представлен вам господином Драконаром лично.

– Да это же сам господин канцлер, – жарко зашептала Пелли.

Пока она говорила, мне пришло воспоминание о некоем канцлере, посетившем дом Драконаров. Вот только причину визита этого важного в королевстве человека Серебрене никто не потрудился сообщить. А не запомнила она его потому, что ни разу не взглянула на гостя.

– Финвальд Лунарис, – тихонько продолжала камеристка. – Богач, красавчик, холостяк…

– И крайне подозрительный тип, – негромко перебила её и покосилась на мужчину. – Честный человек не будет скрывать своё лицо под маской.

После знакомства со своим третьим мужем, который служил в КГБ, я даже Деду Морозу не доверяла! Так прониклась рассказами супруга о работе, что даже гораздо позже, во время ковида, мне каждый первый казался федеральным преступником в бегах. Ничего удивительного, что наша дочка Ниночка собрала коллекцию отпечатков пальцев всех своих одноклассников.

– Теперь, когда мы прояснили недоразумение, – тем временем продолжил Финвальд, – позвольте проводить вас домой…

– Спасибо! – резко приподняв подбородок, оборвала его. – Но мы уже дома.

Мужчина непонимающе моргнул и хмуро покосился на дом с заколоченными окнами. Я подтвердила ледяным тоном:

– Да, теперь я живу здесь, господин Лунарис. Всего доброго. Помоги мне войти, Пелли.

Оперлась на руку камеристки и сделала шаг к крыльцу.

– Но леди, – услышала глубокий приятный голос Финвальда и остановилась. – Этот район действительно небезопасен!

Обернувшись, тонко улыбнулась и, легонько помахав мешком, приподняла левую бровь:

– Всё ещё считаете нас беззащитными?

Он машинально коснулся головы, после посмотрел на свои пальцы, а я воспользовавшисьсь тем, что мужчина отвлёкся, вошла в дом.

– О-о-о, – только и смогла произнести, когда увидела, с чем придётся работать.

Глава 6

Столы из рассохшегося дерева, затёртые до дыр манекены, рулоны выцветшей и дурно пахнущей от сырости ткани, ящики со спутанными нитками и лентами… И всё это покрыто таким толстым слоем пыли, что казалось одинаково серым.

– Глаза боятся, а руки делают, – отрезвила себя и уверенно улыбнулась Пелли, которая в одиночку пыталась бороться с беспорядком.

Сжимая метлу, женщина опустила глаза:

– Простите, леди. Я надеялась, что успею прибраться до вашего приезда, но здесь так грязно…

– Не переживай, – остановила её и оглянулась на дверь. – Можешь занести вещи? Мне это не под силу.

– Что вы, леди? – почти испугалась она. – Вам нельзя поднимать ничего тяжёлого.

Бросила метлу и выскочила из дома.

Я подошла к окну, желая убедиться, что канцлер, неизвестно зачем околачивающийся на этой пустынной улочке, ушёл. А потом глянула на соседние дома через широкую щель в заколоченном досками окне и под влиянием нехорошего предчувствия торопливо задёрнула занавеску.

От грязной ткани в воздух поднялось облачко пыли. Громко чихнув, я покачнулась и, не устояв из-за слабости, села на мягкую кучу. Вверх взметнулись вихри серой взвеси, и я опять расчихалась. А когда пыль осела, увидела, что сижу на огромном количестве кусочков разных тканей.

– Это обрезки, – втаскивая сундук, пояснила Пелли. Сдунув со лба прилипшую прядь, виновато улыбнулась: – Дядя собирал их, чтобы продать в мастерскую одеял. Там сшивают кусочки в определённом порядке… Делают красивые узоры из заплаток.

– Лоскутная техника, – понимающе кивнула я. – При пошиве женского белья она тоже порой используется. Получаются симпатичные вещички в ретро-стиле.

Пелли растерянно моргнула, и я торопливо пояснила:

– Так мне говорила модистка. Я не совсем поняла, что это значит, но очень хочется попробовать.

Камеристка тут же заулыбалась и помогла мне подняться. Я же, подхватив женщину под руку, доверительно произнесла:

– Открою тебе тайну. На самом деле я всегда хотела шить красивое бельё для женщин. Но из-за происхождения даже помыслить об этом не могла, лишь позволяла себе обсудить замыслы с модисткой. А когда едва не умерла от голода, меня вдруг осенило. Да, я теряю мужа, зато обретаю возможность исполнить мечту! И как раз вспомнила, что дядя моей замечательной Пелли оставил ей в наследство лавку.

– Оставил, да что толку? – тяжело вздохнула Пелли и обвела рукой разгром в лавке. – Сами видите. Я даже за полгода не смогла продать дом! Боюсь, ваша мечта невыполнима, леди…

– А что мы теряем? – нетерпеливо перебила её и, отпустив руку, развязала мешочек. – У нас есть стартовый капитал. Смотри! Если деньги закончатся, а дело так и не продвинется, придумаем что-нибудь другое.

Пелли заглянула в шкатулку и ахнула при виде драгоценностей:

– Вы же их потеряли!

– А теперь нашла, – хищно ухмыльнулась я и завязала мешок. – Так что скажешь, Пелли? Ты со мной?

Она даже переменилась в лице:

– Могли бы не спрашивать. Я за вами хоть в Астралию!

Память Серебрены услужливо подсказала, что это некий аналог ада в представлении местных.

– В загробный мир всегда успеем, – отмахнулась я и сердечно поблагодарила добрую женщину: – Спасибо, Пелли.

Пока она заносила багаж в дом, я подхватила метлу и попыталась редкими ветками что-то подмести, но на деревянных досках лишь образовывались полосы, будто я водила по полу граблями. Сдавшись, я топнула в сердцах:

– Да пропади всё пропадом!

По полу во все стороны побежали ярко-розовые искры, и комната стала идеально чистой. В смысле – вообще идеально! Исчезла не только пыль, паутина и грязь, но и столы, манекены и даже лоскуты, на которые у меня были планы.

Пелли, которая в этот миг внесла последнюю шляпную коробку, уронила её и горестно простонала:

– Ле-е-еди! Зачем вы так?!

И я запоздало вспомнила, что Серебрена родилась с даром к магии, но тот её не слушался. Как бы ни старались гувернантки и частные учителя, девочка никак не могла справиться со своей силой, и тогда господин Фениксель строго-настрого запретил дочери использовать магию.

Иногда она вырывалась из-под контроля, и последствия всегда были удручающими, но Талинр лишь смеялся, когда это происходило. Позже перестал реагировать, а в последнее время злился и обвинял, что Серебрена делает это назло.

Собственно, поэтому та служанка в доме мужа оставалась безнаказанной, поскольку заявляла, что драгоценности исчезли именно так, а леди Драконар наговаривает на бедняжку из ревности.

– Драгоценности! – вздрогнула я и в панике схватила Пелли за руку. – Они тоже пропали!

Глава 7

Камеристка расширила глаза и, гулко сглотнув, пролепетала:

– Не волнуйтесь, леди. Я не дам вам умереть с голоду. Я… Я… – губы её задрожали, но женщина пыталась улыбнуться, – найду работу у богатой госпожи и буду прислуживать.

– Постой, – я положила ладонь на её локоть. – Давай сначала попробуем сделать шаг назад.

Пелли удивлённо моргнула, но отступила, увеличив между нами расстояние. Тихо засмеявшись, я не стала объяснять, что дело не в ногах. В своём мире я неплохо владела компьютером и до последнего дня, когда уже не могла посещать любимый магазинчик, всё равно делала наброски моделей белья на планшете.

«Шаг назад», и кривая линия исчезала, а я наносила новую.

Покажи я сейчас камеристке свой планшет, Пелли бы сказала, что это магия. Волшебством называли мои постоянные клиентки и то, что бельё идеально садится по фигуре, не причиняя неудобств при повседневной носке, и практически не ощущается на теле.

Чудо – это утверждённый рисунок, за которым стояли сотни набросков, полетевших в корзину, разорванных чертежей и неудачных проб пошива нового варианта белья. Так люди видят из зрительного зала фокус, не думая об огромном количестве репетиций иллюзиониста, выступающего перед ними на сцене.