Текст книги "Выжить. Вопреки всему (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 40

– Халишер Браниш действительно вел переговоры с родом Рандлантар. Халишер Браниш уже собирался подписать договор, сумма выкупа была оговорена, но ты, Алисана, отказалась идти в храм с Рандлантаром, – немного испуганно принялась рассказывать мать. – Халишер Браниш оставил нас в Острожье, а сам должен был вернуться в Иранию, – сообщила она. – Он отправился в путь вместе с халишером Радлантаром. Что произошло, Асана… валиси, – тут же поправилась мама под пристальным взглядом Марона. – Что произошло в пути мне неизвестно.

– Сначала ответьте, как я оказалась в Жахжене? Вы так и не сказали, – сложила подрагивающие руки на груди.

– Точно мне неизвестно, – вздохнула женщина. – Халишер Браниш сообщил, что нить твоего пути теперь будет связана с халишером Рандлантаром. Но, когда халишер пришел в наш дом для подписания договора, ты сбежала. После твой отец, Асана… валиси… – снова поправила она себя, настороженно поглядывая на Марона. – Халишер Браниш сообщил, что нашел способ научить тебя покорности. Видимо, он имел в виду именно Жахжену.

Закрыла глаза, считая до десяти. Даже зубы сцепила, чтобы смолчать.

– Вы ведь ирашка? – спросила, чуть успокоив колотящееся сердце. – Судя по цвету кожи и волос, это так, – кивнула сама себе. – И как же вы могли позволить, чтобы ваша дочь оказалась в таком месте? Вы знаете, что это за место, иттани Браниш? Жахжена – лагерь для девочек, – ответила сама. – Их там отбирают, словно домашних ореч на ярмарке! Выбирают тех, кто подходит мастью и цветом шакти! А после насилуют, пока девушка не понесет! – не жалея, хлестала словами. – Всю беременность девушки работают, живут в бараках, постоянно окуриваемых дурманящими травами. После родов ребенка отнимают у матери. И знаете, какая судьба ждет малыша? Его забирают, чтобы вырастить раба, бесплатного слугу! Но это в лучшем случае, иттани Браниш. Ведь в худшем ребенка ждет алтарь! А девушку – новое насилие…

Отвернулась, смаргивая слезы.

Все в комнате молчали, пораженные моим экспрессивным выпадом.

– Не знаю, зачем ты привел их, – спустя пару минут, немного успокоившись, повернулась к Марону. – Алисана Браниш умерла! Я – больше не она. Эти женщины для меня никто! Они не моя семья… судя по всему, никогда ею и не были. Уходите!

Мать Алисаны переводила растерянный взгляд с меня на Марона, а вот сестренка сверлила злым, практически ненавидящим взглядом.

– Ты не заслужила того положения, которое имеешь! – не выдержала она. – Ты не достойна быть валиси повелителя!

– И кто же достоин? – шагнула к ней ближе. – Ты?

Девушка растерялась, она явно не ожидала, что я не промолчу.

– Марон, – перевела все еще раздраженный взгляд на альшара. – Присмотрись к моей сестре. Глянь, мы ведь так похожи! Может все же отпустишь меня, заменишь ею? – предложила зло.

Мать ахнула, сестра оторопела, Марон… сцепил зубы, явно сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего.

– Вам лучше уйти! – объявил «родственницам».

– А мне? Мне можно уйти? – выпалила и тут же пожалела о своей несдержанности.

– Нет! – грохнул Марон, сжимая кулаки и шагая к выходу.

Родственницы пулей выскочили за дверь, даже алсары свои забыли надеть.

– Марон! – окликнула альшара, когда он был уже у двери. Замер, обернулся. – Я сойду с ума в четырех стенах! Мне нужен воздух!

– Ты не в четырех стенах, Алисана! – прорычал Марон, возвращаясь. Он так резко рванул ко мне, что даже отшатнулась. – Чего ты хочешь? Чего еще ты от меня хочешь? – схватил за локоть и так тряхнул, что аж зубами клацнула.

Мужчина был зол. Не просто зол. В ярости. И довела его я. Он старался, нашел мою семью, а я не просто не обрадовалась, скорее, наоборот. Вдруг посмотрела на ситуацию со стороны. Марон ведь и правда старается, он делает все, чтобы я не чувствовала себя пленницей, а я лишь ною и бунтую. Вдруг устыдившись, опустила глаза.

– Ты можешь достать шэрха? – спросила намного мягче, поднимая глаза на мужчину. – Я хочу полетать. С тобой, – добавила торопливо. – Вместе.

– Готовься, – сверля взглядом, сообщил Марон, отпуская руку. – Вечером за тобой придут.

До вечера навестила своих подопечных, в очередной раз убеждаясь, что только мешаю им. Девушки в моем присутствии вели себя скованно, зажато, а ведь до того, как увидели меня, я слышала громкий смех.

Оставив бравинок, прогулялась по территории дворца, исследуя заросшие участки. Я попросту не знала, куда себя деть. Мне нужно дело. Настоящее, серьезное дело, иначе рискую сойти с ума!

Я как раз предавалась невеселым мыслям, как над садом пролетел шэрх. Мощный зверь, подчиненный, сломленный. На спине птеродактиля восседал незнакомый альшар. Он уверенно вел крылатого зверя вглубь территории, к трухе. Поспешила в ту сторону.

Когда пришла на место, шэрх был уже на земле. Наездник как раз привязывал его за лапу. Пасть перемотана адлантаром – все как обычно.

Не сбавляя шага, направилась к несчастному животному.

– Иттани! – мне наперерез бросились все, кто был поблизости, стараясь не подпустить к птеродактилю. Коснуться, однако, никто не посмел.

Решительно шагнула к связанному зверю. Альшар, который прилетел на нем, только он посмел преградить дорогу, спиной закрывая шэрха от меня. Или меня от шэрха, – развеселилась от такой мысли.

– Вам лучше уйти, иттани! – заявил, смело глядя в глаза. – Зверь опасен, деве тут не место.

– Как его зовут? – кивнула на шэрха, игнорируя слова альшара.

– Шэрха? – опешил наездник.

Стандартная реакция, – закатила глаза. Вполне предсказуемая.

– Именно шэрха! – рявкнула, не сдержавшись, видя страдания животного. – Пропустите!

– Шэрх опасен, иттани! – Мужчина и с места не сдвинулся. – Вам не стоит к нему приближаться.

Птеродактиль тем временем присматривался ко мне, тянул вперед перевязанный клюв, в глазах читалась мука.

Обернулась, ища взглядом своего охранника. Нашелся в паре шагов. Он смотрел на меня с плохо скрываемым страхом. В руках мужчины горел активированный зипун.

– Бросьте эту дрянь! – резко шагнула к нему. – Сейчас же! Не смейте угрожайте этому несчастному созданию!

От неожиданности охранник погасил зипун и отступил на пару шагов. А я вернула внимание наезднику. Он все так же преграждал мне дорогу. Ну не драться же с ним в самом деле!

Никто не ждал того, что произойдет дальше. Помог эффект неожиданности, уверена, иначе ничего бы не вышло. Решила отвлечь альшара небольшим огненным вихрем за спиной. Он что-то почувствовал, обернулся. Этого я и ждала! Резко обвила его ногу плетью. Дернула, сбивая с ног, отбрасывая в сторону, сама удивляясь невероятной силе броска.

Пока альшар не пришел в себя, ломанулась к шэрху. Первым делом сорвала с пасти адланрак, радуясь громкому крику птеродактиля.

Зверь задрал клюв к небу и, следом за первым, издал второй крик. Оглушающий, мощный. Тут же я поняла, что шэрх собирает желудочную слизь, готовясь к атаке.

– Стой! – выставила перед собой руку, обращаясь к разозленному зверю, ловя его взгляд. – Не смей атаковать!

– Иттани, отойдите! – заорал охранник, потрясая светящимся зипуном.

Быстрый взгляд за спину. Бравые альшары уже все вооружились зипунами и даже активировать не забыли.

– И не подумаю! – огрызнулась без огонька, смело подныривая под брюхо шэрха, собираясь распутать цепь на его лапах.

– Иттани, прочь! – не выдержал наездник.

– Не смей так говорить с моей валиси! – услышала грозный рык.

Мне даже оборачиваться не понадобилось, чтобы узнать – наша возня привлекла внимание Марона.

Глава 41

Споро распутывала цепь на лапах птеродактиля. Поза шэрха все еще выражала агрессию, но слизь набирать он перестал. Птеродактиль расставил широко крылья, пригибая клюв к земле, угрожающе шипя на всех, кроме меня.

Освободив его лапы, похлопала по брюху.

– Молодец, хороший мальчик! То есть не мальчик, – поправилась, смутившись. – Хороший шэрх! Орхис бы тобой гордился.

– Алисана, – голос Марона был уже совсем близко. – Я ведь просил ждать в покоях.

– Не могу смотреть, как над шэрхами издеваются, – с извиняющейся улыбкой сообщила Марону, не отходя от птеродактиля на всякий случай.  – Прости, если помяла твоих подданных, – пожала плечами.

– Помяла моих подданных? – Марон потемнел лицом. – Кто-то посмел на тебя напасть? – голос альшара мог бы заморозить Сахару. Марон обвел всех взглядом, в котором явственно читалось желание убивать.

Наездник опустился на одно колено. Его помятый вид и так прекрасно выдавал, кого именно я помяла.

– Это я проявила агрессию, – помешала наезднику сказать, что бы он там ни собирался. – Действовала на упреждение. Меня никто не трогал.

Наездник посмотрел на меня с плохо скрываемым удивлением, брови мужчины были высоко на лбу, а глаза широко распахнуты.

– Простите меня, – кивнула ему дурашливо. – Когда шэрхов обижают, я становлюсь сама не своя. Не хотела причинить вам боль.

– Перестань! – Марон поморщился. – Я могу подойти или твой новый питомец меня сожрет?

Вопреки словам, Марон медленно приближался, не дожидаясь разрешения.

– Шэрхи никого не жрут без повода, – обиделась за птеродактиля. – Правда, малыш? – повернулась к зверю, поглаживая по морде. – Хочешь выбрать себе имя?

Хищник медленно кивнул, выпрямляясь, складывая крылья за спиной.

– Марон, – глянула на альшара, стоящего уже всего в паре шагов. – Хочешь придумать для него имя?

– Хочу, – кивнул, делая еще шаг, становясь вплотную ко мне. Наклонился к моему уху, глубоко вдохнул, втягивая запах. – Как же ты меня напугала! – прошептал едва слышно. – Думал, сердце провалится в источник и сгорит там в жгучем пламени!

– Волновался обо мне? – лукаво улыбнулась мужчине. – Или о своих альшарах?

– Не играй со мной, – предупредил Марон хрипло, заправляя прядь волос мне за ухо.

– Так что насчет имени? – горло вдруг пересохло. Говорить, когда Марон так близко оказалось слишком сложно. Его запах. Жаркий песок. Невольно втянула носом, видя, как загораются огнем глаза альшара.

– Джайс! – выдохнул Марон, не сводя с меня пылающего взгляда.

– Джайс, – моргнула, потеряв нить разговора. Так, Джайс… имя. Имя!

С трудом смогла обернуться к шэрху, с любопытством рассматривающему нашу колоритную парочку.

– Как тебе имя Джайс? – спросила у птеродактиля. – Это имя придумал сам повелитель бравинов, большая честь, – улыбнулась шэрху, чувствуя его согласие на каком-то внутреннем уровне. – Кивни, если согласен, – попросила я исключительно для того, чтобы все присутствующие убедились в его разумности.

Шэрх медленно кивнул, согласно прикрывая глаза. За спиной послышались удивленные выдохи. Удивленные, восхищенные, неверящие. Марон смотрел на меня с восхищением и… гордостью.

– Готова полетать? – спросил альшар негромко.

– Готова.

– Джайс, покатаешь нас? – уверенно обратился к шэрху Марон.

Я затаила дыхание, не зная, какой реакции ждать от шэрха. На всякий случай, положила ладонь ему на морду, мягко поглаживая. Не знаю, кого в итоге послушался шэрх, но он покорно выстелил приглашающе крыло. Марон подсадил меня, неприлично долго задержав горячие ладони на моей талии. А после и сам заскочил следом. Седло на шэрхе было. Одноместное. Марон вышел и из этой ситуации. Сел сам, а меня посадил на колени.

Птеродактиль поднялся на лапы, сделал несколько шагов по двору и взлетел, рывком поднимаясь в небо.

Не сговариваясь, позволили шэрху самому выбирать направление полета. Промчавшись с огромной скоростью над городом, Джайс вылетел к воде. Понесся над морем так низко, что цеплял воду лапами. Нас с Мароном обдавало брызгами, освежая, вызывая довольные улыбки. Марон крепко прижимал меня к себе, а у меня не возникало желания отстраниться.

Шэрх удалялся от Эришата все дальше. Откинулась на спину удерживающего меня мужчины, позволяя себе расслабиться и просто насладиться полетом. Ветер в лицо, яркое солнце в глаза, небо, полет, свобода!

Джайс отрывался по полной. Птеродактиль закладывал пугающие виражи, опускался к самой и воде и поднимался высоко в небо. Иногда издавал то победный крик, то жуткий клекот, если видел поблизости сородичей. Наконец, шэрх решил опуститься на землю.

– Дрисс. Этот остров – Дрисс, – пояснил Марон, когда Джайс заходил на посадку.

Знакомое название, где-то уже слышала, но где уже не помню.

Шэрх опустился далеко от побережья в густых зарослях. Для приземления выбрал местечко без деревьев, но вокруг, куда ни глянь, настоящие джунгли.

Легко соскользнув на землю, потрепала довольного шэрха по морде.

– Ты можешь поохотиться, – предложила ему. – Только не задерживайся, ладно? Мы будем тебя ждать.

Птеродактиль посмотрел на меня с сомнением, словно спрашивая, действительно ли я его отпускаю.

– Поверь, тебя одного скоро снова поймают. Лучше возвращайся, я сумею тебя защитить. Обещаю.

Умный крылатый зверь переступил с лапы на лапу, моргнул и взмыл в небо.

Марон во время нашего общения с шэрхом стоял неподалеку. Кривился, но в разговор не вмешивался.

– Ты так уверена, что он вернется? – спросил с сомнением, провожая взглядом удаляющегося птеродактиля.

– Думаю, вернется, – пожала плечами. – А ты умеешь охотиться? – подмигнула альшару. – Я бы тоже не отказалась чего-нибудь поесть.

– Вот это наглость! – присвистнул правитель Острожья. – То есть ты меня в прислугу записала?

– А разве добытчик – не первейшая обязанность мужчины? – сделала большие глаза. – Вперед, за мамонтом! Твоя женщина голодна!

– Не знаю, кто такой мамонт, – хрипло заявил Марон, нежно обвивая мою талию. – Но за фразу, что ты моя женщина, я готов сражаться со всем миром!

Я медленно смотрела, как он склоняется к моему лицу, сглотнула, предвкушая поцелуй, желая его. Наши губы разделяли считанные сантиметры, горящий взгляд альшара обжигал, когда моих ушей достиг отчетливый плач ребенка. Громкий испуганный крик, переходящий в визг, а после скулеж на высокой ноте.

– Ты слышал? – резко отстранилась, оглядываясь по сторонам.

– Слышал, – глухо подтвердил Марон. – И даже догадываюсь, что это может быть. Идем! – потянул меня куда-то в сторону.

Я активно перебирала ногами, мы бежали так быстро, как позволяла окружающая нас густая растительность. Вскоре лес расступился, открывая вид на небольшую пещеру у подножия невысокой скалы.

– Ты ведь не останешься здесь, даже если попрошу? – Марон тяжело дышал после стремительного бега с препятствиями. Я тоже силилась восстановить дыхание.

– Не останусь, – мотнула головой.

В этот момент снова раздался истошный детский крик.

– Держись за спиной, – попросил альшар, больше не медля.

Следом за мужчиной ступила вглубь пещеры. Сразу в глаза бросились факелы на стенах, разгоняющие полумрак. Внутри пещера поражала размерами. Внутри, довольно глубоко, были люди. При нашем появлении встрепенулись. Двое мужчин бросились к нам.

На ладонях обоих загорались зеленоватые шары. За их спинами остались еще двое. Мне показалось, что среди оставшихся есть женщина. Яркий отблеск подсказал, что кто-то активировал зипун.

Марон набросил на несущихся на него альшаров тяжелую огненную сеть так стремительно, что я даже не успела понять, когда он успел ее воплотить. Снова услышав крик ребенка, бросилась вперед, тоже зажигая на руках огненные вихри.

Десять шагов, и мне открылась ужасающая своей жестокостью картина. На невысоком каменном постаменте лежал мальчик, истекающий кровью вперемешку с серой циниш. Мальчик был привязан и за руки, и за ноги. Отвлекшись на ребенка, едва не пропустила одновременный удар от оставшихся возле ребенка изуверов.

Увернувшись от летящего в меня серебряного луча, бросила в ту сторону огненный вихрь, легко сбрасывая его с руки. Ребенок на алтаре кричал все тише. Кровь и циниш из многочисленных порезов стекала по узким желобкам в каменные чаши.

Снова отвлеклась на мальчика и едва не пропустила хлесткий удар серебряной плетью от бравинки.

– Дрянь! – взревела я, чувствуя, что плечо обожгло болью. На эмоциях сумела выпустить в мерзавку целый рой мелких огоньков, отвлекая ее от новой атаки…

Глава 42

С облегчением заметила Марона, метнувшегося в мою сторону. Над головой просвистела огненная плеть, сбивая направленный в меня зеленый сгусток. Марону я могла доверить свою спину, поэтому без промедления бросилась к алтарю.

Мальчик уже не кричал. Темнокожий от рождения, сейчас был сероватого цвета. Практически обескровленный, лишенный дарованной Богиней циниш. Развязывая липкие путы, старалась не касаться многочисленных порезов на его теле. Руки, шея, лицо, грудь, ноги – все было исполосовано жестокими извергами.

Он не был младенцем. Этот мальчик совсем не был младенцем. Лет пяти, не меньше, крепкий темноволосый мальчуган. Отвязав его, никак не могла заставить себя отстраниться, прижимая его так крепко, как только могла.

– Все будет хорошо, – шептала, глядя в закрывающиеся глазки. – Все будет хорошо. Не смей умирать! Держись! Мы тебе поможем, спасем!

Осторожно отстранив ребенка, рванула полосу с платья, принимаясь перевязывать крупный порез на запястье мальчика. Еoе полоса – и еще один порез. Еще и еще. Я осталась практически голой, когда малыш весь стал похож на перебинтованную мумию.

Снова прижала мальчика к себе. Гладила спутанные окровавленные волосики, омывала мальчика своими слезами и ничего больше не могла сделать!

Малыш моргал все реже. Он смотрел на меня с такой болью и мукой, что мое сердце разрывалось в клочья.

– Не закрывай глаза, – просила я, целуя окровавленные щечки. – Не закрывай глаза! Смотри на меня.

Постаралась успокоиться и слиться с малышом источником. Я смогу, должна! То ли дело в том, что наши шакти слишком различны, то ли в том, что так и не смогла сосредоточиться, а только ничего не выходило. Я не чувствовала отклика. Ни малейшего!

– Не закрывай глазки, смотри на меня! – снова попросила я, закричав от отчаяния, когда зрачки мальчика закатились, а весь он обмяк в моих руках.

Что за люди способны принести в жертву невинного ребенка? Жаль ли мне, что они погибли? Нисколько!

Я видела, как Марон расправляется с последним из чудовищ, по странному стечению обстоятельств похожих на людей.

– Все закончилось, – мужчина приблизился, убирая короткий жезл, отдаленно напоминающий зипун, за пояс штанов. Подал мне руку, но я так и не нашла в себе силы отстранить малыша. – Алисана, он встретится с Великой Матерью и будет счастлив, – мягко произнес альшар. – Отпусти его, просто отпусти.

– Нет! – Горло перехватил спазм. – Не могу. Не могу отпустить. – Начала раскачиваться, словно укачивая мальчика. – Он ведь ребенок, Марон, он должен жить! Должен радоваться солнцу, должен играть со сверстниками, учиться… он не должен умирать ради безжалостных чудовищ, посчитавших, что Великая Мать мало их одарила! Помоги ему! Ты ведь можешь! Я знаю, что можешь! – смотрела на мужчину с мольбой, не обращая внимания на соленые дорожки, бегущие по лицу.

– Слишком поздно, – покачал головой Марон.

Однако шагнул ближе и опустился на колени, прикладывая ладони к малышу. От ладоней альшара полился золотой свет. Сияние было таким ярким, что глазам стало больно, но я их не закрывала, не зажмуривала ни на секунду, перестала даже моргать. Я видела, как бравин пошатнулся, заметно побледнел, свет стал тускнеть.

Шевеление на руках привлекло внимание. Мальчик… открыл глаза! Он смотрел на меня своими чудесными карими глазками, в которых не было боли. Были принятие и благодарность. Малыш поднял крохотную ладошку и коснулся моей щеки, мокрой от слез.

– Хочу… запомнить… твое… лицо, – отрывисто, с трудом прошептал мальчик. – Чтобы, встретившись… с Великой Матерью, я… мог бы описать тебя… так хорошо, как только… смогу! Чтобы… Великая Мать… одарила… тебя… своей милостью, – ручка его безвольно повисла, а весь он снова обмяк.

– Нет, нет, нет! – прижала его еще крепче. – Ты не умрешь, не умрешь! Великая Мать, умоляю тебя, умоляю, не забирай его! Он не заслужил, его время не пришло, он должен жить! Умоляю! Марон… пожалуйста! Возьми мою силу, возьми мою шакти, помоги ему! Все, что хочешь, только спаси его!

– Уверена, что согласна на все? – поднял на меня тяжелый взгляд мужчина. – Безропотно заплатишь любую цену, какую бы ни назвал? И не станешь после меня винить?

Я чувствовала, как жизнь покидает тело малыша. Счет шел на секунды.

– Согласна!

– Салиха арф ла ридалиш ит Браниш! Ишит яр каритас хали Вайрантир! – Марон выкрикивал непонятные слова, а у меня внутри загорался огонь. В такт словам Марона источник резко завибрировал, да так сильно, как никогда прежде. – Согласна? – повторил вопрос Марон, глаза которого горели огнем. Кожа стала светиться и у него, и у меня. – Алисана, согласна? – прокричал Марон хрипло, на глазах загораясь все сильнее.

Вокруг нас вспыхнул яркий голубой свет, озаряя пещеру.

– Согласна! – выдохнула, догадываясь, что происходит.

Марон резко подался вперед и коснулся моих губ своими. Мой источник взревел еще неистовее, забурлил, завибрировал. Все вокруг озарил нестерпимый золотой вихрь, вырывающийся то ли из моей груди, то ли из груди бравина, то ли из груди ребенка. Я потерялась в том, что чувствовала в этот момент. Все заполнил яркий золотой свет, он словно был даже у меня в голове. Свет и жжение. Жжение пришло внезапно и стало нарастать. Все больше и больше, пока не выплеснулось огромным энергетическим всплеском.

Марон отпустил меня так резко, что едва не упала. Отпустил, прижимая раскаленные ладони к груди мальчика.

– Тир ашхат олдарин! Истер лодрин три астар!

Марон полоснул себя по запястью огненной плетью, одновременно срывая одну из повязок с запястья мальчика. Соединил руки, продолжая выкрикивать непонятные слова. От сцепленных запястий полилось серое сияние, окутывая мальчика, словно погружая в кокон. Ребенок на моих руках нагрелся так сильно, что я даже испугалась, что он воспламенится.

Бросила беспомощный взгляд на Марона и получила уверенный в ответ. Мужчина прижался ко мне лбом, так и не убирая одной ладони с груди мальчика, а другой от его запястья. Свет вокруг нас стал меркнуть, снова погружая пещеру в полумрак.

Закрыла глаза, тяжело дыша. Чувствовала себя так, словно пробежала марафон.

В себя пришла от того, что ребенок на руках завозился. Резко распахнула глаза, встречаясь взглядом с карими глазками мальчика. Ясными глазками, не затуманенными болью и близостью смерти.

– Великая Мать, это ты? – спросил он слабым голосом, поднимая ладошку и касаясь моей щеки. Прижала его ладошку своей, чувствуя, как сильно колотится сердце.

Слезы снова полились, только теперь это были слезы облегчения.

– Спасибо, Марон, – сглотнув, посмотрела на альшара, не спешащего отстраняться. – Я этого не забуду.