Текст книги "Выжить. Вопреки всему (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

– Оставьте нас. – Короткий взмах рукой, тихий голос. Не приказ даже, пожелание. Девушек как ветром сдуло.

– Ты долго не приходил. – Я поднялась с земли, отряхивая одежду, пряча взгляд.

Смотреть на Марона почему-то было непросто. Слишком сложные эмоции он у меня вызывал.

Молчание в полминуты все же заставило поднять глаза на альшара.

– А ты ждала? – Вопросительно заломленная бровь, внимательный взгляд.

Зависла, не зная, что отвечать. Ждала? Да нет! Или да?

– Смотрю, вы неплохо устроились, – не дождавшись от меня ответа, прокомментировал Марон, оглядывая собственный сад, где мы с девушками развернули свой кружок рукоделия.

– Девушек нужно чем-то занять, – спокойно ответила я. – Смотри! – Подхватила корзину, законченную Равшей. – Их вполне можно продавать! Так девушки смогут сами себя обеспечивать.

– А когда в саду закончатся ветки? – скептический взгляд Марона говорил сам за себя.

– Им ведь необязательно жить во дворце. – Мой голос стал тише. Руки сами собой опустились. – Девушки могут плести корзины, живя в городе. Продавать их на рынке. Не обязательно ведь возвращаться в Жахжену.

– Улыбающейся ты мне нравишься больше. – Марон тоже посмурнел. – Эти девы твои! Можешь распоряжаться ими по своему усмотрению.

– Нет. – Покачала головой. – Они не должны никому принадлежать. Это неправильно.

– Так устроено наше общество, – справедливо заметил мужчина.

– Ты ведь только недавно стал правителем? – Снова подняла глаза, ища ответ на лице альшара. Сухой кивок. – В твоих силах изменить… хоть что-то. Сделать лучше. Женщины не должны быть бесправными, они также достойны свободы, как и мужчины!

– Ты хочешь сделать из Верхнего предела Нижний. Не выйдет! Острожье развивается иначе. Все здесь устроено по-другому.

– Марон, ты знаешь, что у девушек в лагерях типа Жахжены выкачивают циниш, чтобы после наполнять ею артефакты и предметы для облегчения быта?

– Не только у девушек и не только в лагерях, – нахмурившись, ответил Марон.

– Но у них против воли! В Острожье так мало одаренных. Почему не защитить хотя бы их? Запрети скачивать циниш у таких девушек! Пусть они обучаются, пусть развивают свой дар, усиливают источник, повышают свой уровень. Ведь так ты получишь больше одаренных в будущем! Нельзя этих девушек продавать, никаких нельзя, но этих особенно! Альшары должны нести за них ответственность. И за них, и за детей, что родятся в таком союзе.

– Бравины не привыкли заключать союз с одной девой.

– И к чему это привело? Допускаю, что когда-то такая схема принесла свои плоды. Бравины не вымерли, попав на острова, но теперь все изменилось! Нет больше необходимости таким образом повышать рождаемость.

– Я тебя услышал, Алисана. – Марон серьезно кивнул.

– Спасибо.

Выдохнула, успокаиваясь. Я говорила так запальчиво и бесстрашно, словно передо мной простой бравин. Не стоит все же забывать, что говорю с правителем Верхнего предела, а не с простым альшаром, – напомнила сама себе.

– Ты так и не вспомнила, из какого ты рода?

– Нет, – качнула головой, невольно утыкаясь в землю. Врать не хотелось, да и надоело до одури!

– Лжешь? – голос Марона звучал удивленно. – Значит, все же вспомнила?

– Я не знаю, из какого рода девушка, на которую ты смотришь, – подняла глаза, встречая испытывающий взгляд. – Меня зовут Алисана Ораш, подопечная торговца хали Ораша. Вот что я знаю и в чем уверена!

Марон хмыкнул. Уверена, он понял, что я не договариваю. Сложно не понять, на самом деле.

– Составишь мне компанию за ужином? – вдруг предложил он, подавая мне руку.

В первый миг растерялась. Я только что едва ли не кричала на него, потом врала, а он… приглашает меня на ужин.

– Д-да, хорошо, – ответила, не слишком уверенно, принимая предложенную руку.

Марон чуть сжал мои пальцы, на секунду, не более. Повел, мягко удерживая куда-то в сторону от основного входа во дворец.

Вообще-то территория главной резиденции правителя Острожья огромна и не ограничивается основным зданием и заросшим садом. Мне давно уже любопытно было побродить тут и осмотреть все, и вот мое желание исполнилось. Марон уверенно шел через большой двор, мощеный крупными светло-желтыми плитами. Еще из окна своей спальни я видела, что во дворе обычно многолюдно. И сейчас тут крутилось достаточно народу. Мои девушки тоже были здесь. Сбились стайкой, не зная, как быть, куда идти. Проходя мимо, подмигнула им, стараясь приободрить.

– Почему мне вдруг разрешили выходить из комнаты?

– А тебе разрешили? – насмешливо переспросил Марон, останавливаясь и глядя на меня с чуть вздернутой бровью.

– Но… стражи не препятствуют.

Этот его взгляд… и улыбка. Намек на улыбку.

– Они не могут ни в чем тебе препятствовать, – медленно, тягуче сообщил альшар.

Почувствовала, как заполыхали щеки и шея.

– Успокойся, – Марон потянул меня на себя, кладя раскрытую ладонь на середину груди, безошибочно находя источник. Одним касанием он словно перетянул на себя весь мой жар, унял едва зарождающуюся вибрацию.

– Спасибо, – кивнула, облизывая пересохшие губы, гадая, как у него это выходит, так легко унимать мою шакти. Трису для этого нужен был более близкий контакт и времени гораздо больше. – Я могу сказать девушкам, что они могут вернуться к работе? – Кивнула в нужном направлении.

– Когда ты такая учтивая, мне страшно, – очень серьезно ответил правитель. Мужчина дернул уголком губ в намеке на улыбку.

А вот я улыбку сдержать не смогла, а после губы и вовсе задрожали от сдерживаемого нервного смеха, но остановиться не вышло. Рассмеялась, глядя на такого серьезного альшара, который натурально оторопел от моего веселья. Я и сама… оторопела.

– Прости. – Покачала головой. – Это от волнения. Так я скажу? – мотнула головой в сторону бравинок.

После согласного кивка отошла ненадолго, сообщив девушкам, что они могут вернуться к прерванному занятию, а я вернусь, как только смогу. Если вернусь, конечно.

Марон повел меня дальше. Прошли мимо десятка зданий, не меньше. Какие-то мастерские, кузня, уличная кухня, казармы… Вдалеке заметила очертания строения, очень напоминающего труху.

– Это ведь труха? Загон для шэрхов?

– Сейчас пустая, – коротко сообщил правитель в ответ.

И хотела допытаться, отчего так, но не успела. Марон вывел меня к небольшой беседке странной формы. Что-то вроде пирамиды, но без стен и окон. Несколько скрепленных между собой шестов, на них натянута ткань. Натянута, но не закреплена. Ткань развивается на ветру, внутри небольшой низкий стол. Такой низкий, что стулья не нужны. Марон помог мне опуститься на подушки, во множестве разбросанные по полу. Этакие небольшие тюфячки, набитые чем-то мягким.

Стол уже был накрыт. Нарезанные фрукты, пиалы с разными жидкостями. На суп не похоже, что-то новое, я такого еще не пробовала. Лепешки, мясо, напитки.

Марон не двигался, пока я не взяла лепешку. Неуверенно отломила кусочек и отправила в рот. Только после этого альшар сделал то же самое. Я взяла пиалу со странно-пахнущей желтоватой жидкостью, принюхалась. Бульон. Похоже, рыбный. Сделала глоток, перекатывая во рту новое блюдо, давая рецепторам распробовать.

– Позволишь? – Марон протянул руку, прося мою пиалу, ту самую, из которой я только что пила.

– Да, конечно.

Тут же протянула ее ему. Но Марон не взял. Подсел чуть ближе. Потянулся к пиале, приближая губы максимально, но все же именно мне нужно было поднести ее чуть ближе. Марон пил из моих рук, пристально, не мигая, глядя мне в глаза. Выпил все до последней капли.

– Айш ла фа ридал, – ответил, прикладывая пальцы жменей сначала к губам, потом ко лбу, а после к груди.

– Что ты сказал? – испугалась. Даже голос сел. – Что это значит?

Я занервничала. Происходило что-то, смысла чего я не понимала и от того беспокоилась.

– Попробуй это мясо, – вместо ответа предложил мужчина, протягивая мне кусочек. Поднес к губам и ждал, пока не возьму. Ничего не оставалось, как обхватить губами предложенное угощение.

– Вкусно, – ответила, прожевав. – Спасибо.

– Мой кров и моя пища к твоим услугам, – чуть кивнул Марон, заставляя меня нервно сглотнуть.

– Марон, зачем я тебе? Для чего я здесь?

Альшар проигнорировал мой вопрос.

Странный ужин продолжился. Марон больше не пытался кормить меня сам и не брал еду из моих рук. Но что-то все это значило, я уверена. Только вот что именно?

Больше во время еды мы практически не разговаривали. Простые фразы, односложные ответы.

– Я хочу пригласить тебя в храм, – помогая мне подняться, неожиданно произнес Марон.

– В храм? – С трудом заставила себя не дергаться. – За-зачем?

– На церемонию обретения спутника жизни. В качестве гостьи, – уточнил он насмешливо. Только теперь я немного расслабилась. – Это большая честь, Алисана. Присутствовать во время того, как пары испрашивают благословления Великой Матери могут лишь самые близкие, чаще всего пара и вовсе не приглашает никого.

– Я… спасибо. Это честь для меня, с удовольствием поприсутствую.

– С нарядом тебе помогут, – вскользь обронил альшар.

Мы вышли из странной палатки-беседки, неспешно двигаясь ко входу во дворец.

– Марон, – рискнула попросить. – Когда девушки сплетут корзины… могут они выйти на рынок и продать их?

– Если корзины выйдут достойными, они смогут продать их и внутри дворца. Уверен, на кухне им найдется применение. Для чего тебе красчи? – прищурился мужчина, снова останавливаясь.

– Не мне, – завела руки за спину, нервничая. – Эти красчи девушки разделят между собой.

– Ну, конечно! – усмехнулся Марон. – Даже не сомневался.

Глава 35

Не знаю, чего я ожидала, но Марон вел себя как обычно. Странных трапез наедине больше не было. Прогулки, разговоры – да, были, но и все.

В том участке сада, где мы с девушками обустроили импровизированную мастерскую за одну ночь возвели небольшую открытую беседку вытянутой формы. Придя на следующий день сначала распереживалась, что нас таким образом отсюда выживают, оказалось – нет. Почти сразу для девушек принесли напитки и перекус, показывая таким образом, что мы можем продолжать здесь работать.

В тот день Марон не приходил, но на следующий я все же смогла немного неловко его поблагодарить. Я чувствовала себя странно. С одной стороны, Марон держал меня в заточении, ограничивал мою свободу. С другой – старался разнообразить мои будни, выполнял любые просьбы, если только я не боялась их высказать.

Еще спустя несколько дней около беседки появился крытый каменный очаг и большая бочка с водой. Работа пошла веселее.

Девушки все чаще смеялись, больше разговаривали между собой, но вот со мной… со мной стали вести себя скованнее. Опускали глаза, блеяли, называли «иттани», хотя я сотню раз просила обращаться по имени.

Мои покои стали потихоньку пустеть. Девушек одну за другой переселяли в крохотные свободные комнаты на первом этаже. Размещали по несколько в одной. Без объяснения причин. Самый полный ответ, что я сумела получить: – «Приказ халишера Вайрантира.» Приказ Марона.

Поначалу я плела корзины вместе с девушками, но как-то так вышло, что совсем скоро меня перестали подпускать к любой работе, мягко отстраняя. И сколько бы я ни пыталась влиться в их коллектив, меня не принимали. Самое большее, на что могла рассчитывать – просто быть рядом, прислушиваться к их разговорам, а еще обучать желающих грамоте и управлению шакти.

Девушки наплели уже множество разных корзин. И больших, и маленьких. И для тяжелых грузов, и для легких. Корзины для кувшинов, накидки на стол, корзины для фруктов, корзины для лепешек…

Все забирал взрослый бравин. Не альшар. Не слуга и не стражник, но я то и дело видела его поблизости. Забирал, а спустя несколько дней приносил позвякивающий мешочек. Девушек все устраивало!

И меня… наверное.

И вот наступил момент, когда я снова осталась в покоях совершенно одна. Для занятий девушки приходили утром и вечером. Они по-прежнему считали себя моей собственностью, выполняли все пожелания, считая их приказами. Каждая старалась угодить. Та странная служанка давно уже не показывалась, она оказалась больше не нужна. Ольбрис, одна из моих подопечных, взяла на себя походы на кухню за едой сначала для всех, а после только для меня, когда, спустя короткое время, девушкам предложили принимать пищу в общем зале внизу.

Несомненно, я чувствовала, что ко мне относятся не так, как к остальным бравинкам и уж точно не как к пленнице. Особое отношение проявлялось и в обращении стражей, и в уважительном, почти подобострастном отношении всех служащих дворца, с кем доводилось общаться.

Подошла к окну, чувствуя свежий ветерок на коже. Сегодня был дождь, настоящий тропический ливень. Мы успели укрыться в беседке, но все равно промокли насквозь. Косой дождь хлестал, казалось, со всех сторон. Девушки прижались друг к дружке, пережидая бурю. Меня втянули в центр, закрывая и от дождя, и от порывов ветра. Все, что смогла – настоять, чтобы беременные тоже оказались рядом со мной, лучше прочих укрытые от непогоды.

Давно стемнело, но я отчего-то не торопилась ложиться спать. Словно ждала чего-то. Кого-то…

Он пришел. По моим прикидкам было уже далеко за полночь, я все же забралась в кровать, набрасывая легкую ткань в качестве защиты от небольшого ветра и насекомых.

Марон неслышно ступил вглубь комнаты, опускаясь в широкое кресло, стоящее чуть поодаль от кровати. Видеть его взгляд я не могла, зато чувствовала. Не знаю, видел ли он, что я не сплю, мог ли в темноте заметить выражение моего лица. Мне отчего-то стало жалко этого мужчину. Сильного, возможно, сильнейшего альшара, повелителя огромных территорий, уверенного в себе и своих силах, но тем не менее несчастного.

Почему я так решила? Просто знала.

Марон смотрел на меня, а я на него. В темноте могла видеть лишь очертания его силуэта, сколько бы ни напрягала зрение, не сумела рассмотреть даже поворота головы. Вскоре услышала, что его дыхание изменилось, Марон уснул прямо в том кресле.

Тихонько, стараясь не шуметь, сползла с кровати и подошла ближе, рассматривая расслабленные черты.

Густая темнота многое скрывала, но не узкий нос, не упрямо выдвинутый вперед подбородок, темные провалы глаз, чуть более впавшие скулы, или это тени заставляют меня думать, что Марон исхудал.

Вдруг поймала себя на мысли, что тяну руку к его лицу, что хочу обвести очертания скул, коснуться губ. Испуганно отшатнулась, со всей дури вмазавшись в столик позади себя.

Марон резко открыл глаза. Одновременно с этим в его руках зажегся огненный посох.

– Ты готов отражать опасность даже ночью? – выпалила, тяжело дыша, чувствуя себя полной дурой. Ну вот зачем встала с кровати? Лежала бы себе и лежала! Нет же, пошла альшара, держащего тебя взаперти, рассматривать!

Посох тут же исчез. Марон поднялся, растирая сон по лицу. Шагнул ко мне. Нас разделяли сантиметры. Я чувствовала его запах – песок, прожаренный на солнце, немного морского бриза. Боже, о чем я только думаю! Зажмурилась, ругая себя на все лады.

– Ты ведь не понимаешь, да? – хрипло со сна спросил Марон. Протянул руку к лицу, но так и не коснулся. Я чувствовала жар его тела, но касания не было.

– Чего не понимаю? – спросила, только чтобы не молчать, как под гипнозом следя за выражением лица мужчины.

Марон молчал. Смотрел, прожигал взглядом. Мотнул головой, словно отгоняя непрошенные мысли.

– Завтра обряд в храме, тебе стоит выспаться, – наконец, сказал он.

Выпалил и пошел к двери. Короткий стук, и полотно распахивают с той стороны. Марон вышел, а я еще какое-то время стояла посреди спальни, глядя ему вслед, размышляя.

С того странного ужина в не менее странной беседке прошло уже много времени. Я успела практически забыть про приглашение в храм. Но, не скрою, любопытно было бы поприсутствовать на подобном мероприятии.

Забралась в кровать, закрывая глаза, отгоняя образ самоуверенного альшара. И чего таскается ко мне по ночам? Зевнула, закрывая глаза.

Утро началось с суеты. Незнакомые бравинки принесли традиционный наряд иттани для примерки. Чехол телесного цвета, сверху полосы платья. Ткань нежная, чем-то напоминает шелк. Прямо на мне что-то ушили, где-то расставили.

– Вам очень идет! – сообщила мастерица. – Вы такая красивая!

– Спасибо, – растерянно поблагодарила я.

Не успела нарядиться и собрать волосы – стук в дверь. Еще судя по низким поклонам окружающих поняла, кого сейчас увижу.

Марон вошел, как обычно широко шагая. Спина прямая, взгляд твердый. За его спиной замерли двое стражей, пугая зверским выражением лица и темной одеждой. Правитель сегодня выбрал более строгий наряд. Никто в Острожье не носит плотную одежду – камзолы, плотные штаны, жилеты или кафтаны. Это легко объясняется жарой и влажностью. Марон обычно отдает предпочтение легким рубашкам с длинным рукавом, свободным штанам. Но обязательно в светлых тонах. Сейчас же мужчина был облачен во все черное.

Мой взгляд скользил по черной сорочке с длинным рукавом, застегнутой под горло. На ногах черные штаны. Прямые, но свободные. Поверх сорочки накидка. Тоже черная, но украшенная серебристой вязью вышивки – ворот и борта, а также манжеты рукавов и нижний край. Марон выглядел сокрушительно.

Сокрушительно? Нет, я хотела сказать внушительно. Да, именно так. Сглотнула с трудом под чуть насмешливым взглядом мужчины, облизала губы, не отдавая себе отчет в том, что делаю. Марон склонил голову набок, чуть сдвинул брови. Его взгляд прошелся по мне от кончиков легких туфель до волос на голове. Немного задержался на груди, потом замер на секунду на губах…

Мужчина едва заметно склонил голову, приветствуя.

– День стал светлее! – произнес он одно из традиционных приветствий.

Как под гипнозом, поклонилась в ответ.

– Рада тебя видеть.

Слова уже вырвались, только совсем не те, какие я собиралась сказать.

Наши с Мароном глаза одновременно удивленно расширились. Ни он, ни я не ожидали, что такое ляпну.

– Я запомню этот день, Алисана. – Марон рывком сократил разделяющее нас расстояние. – Попрошу сказателей написать песнь о прекрасной деве, чье сердце дрогнуло перед сиятельным альшаром.

Да он же насмехается надо мной! Вспыхнула от осознания, зато и неловкость от вырвавшихся слов прошла.

Глава 36

– Перед обрядом не принято принимать пищу, – спокойно пояснил мужчина, – поэтому тебе не принесли завтрак. Ты готова? Тогда идем.

Подал руку, которую чуть неуверенно приняла. В животе заурчало, от чего щеки моментально заалели. Марон сделал вид, что не услышал. Мужчина повел меня к выходу из комнаты, а потом по длинному коридору и вниз по широкой каменной лестнице. За нами неотступно шли двое стражей.

У входа во дворец ожидали еще шестеро. Все на крэках. Трое длинношеих животных ждали своих седоков. Меня Марон подсадил на шею белоснежного крэка, сам сел позади, крепко прижимаясь. Откуда ни возьмись в его руках оказалось тонкое газовое полотно, которое мужчина ловко набросил мне на голову, закрепляя каким-то обручем на лбу.

– Что это? – дернулась от неожиданности.

– Алсар. Традиционный головной убор. Странно, что ты не знаешь, – окончание фразы хмыкнул едва слышно.

Крэк тронулся с места, понукаемый сильной рукой. Я сидела боком, и это было… не слишком-то комфортно.

– Зачем он? Алсар?

Поправила немного ткань, убирая складки от лица, чтобы можно было хоть немного смотреть по сторонам.

– Алсар скрывает от палящих лучей светила и не менее жалящих взглядов завистников.

Мне было интересно проехать по столице Острожья. Самый большой остров, насколько я помню.

– Эришат. Название что-нибудь означает? – спросила из искреннего любопытства.

– Знаешь, Алисана, мне иногда кажется, что ты вместе с шэрхами попала к нам через божественный разлом, настолько ты несведуща в обычных вещах, – заметил Марон небрежно. – Эришат означает «первейший». Первое поселение бравинов, самое крупное поселение Верхнего предела, сердце Острожья.

– Марон, что если… что если ты не так уж не прав? – крутанулась на крэке. – Что, если я и правда попала в Ильриас через божественный разлом?

– Тогда я стал бы беречь тебя еще сильнее, еще яростнее отгонял бы всех желающих прикоснуться к божественному дару, – рассмеялся мужчина.

– Шэрхов вы стремитесь поработить, – заметила невесело. – Но, судя по твоим рассуждениям, они тоже божественный дар.

– Боги даровали нам шэрхов, чтобы мы могли преодолевать расстояния от одного острова до другого, Алисана. Они посланы, чтобы служить нам.

– Чудно! – всплеснула руками, от чего едва не свалилась с крэка. Марон вовремя подхватил, удержал, еще крепче прижимая к себе.

– Осторожнее, Алисана, – прошептал, склонившись к самому уху. – Свалиться с крэка – дурная примета. Наш народ верит, что после такого можно… – он заговорщически понизил голос, невольно заставляя меня прислушиваться. – После падения с крэка можно свернуть свою чудесную шейку! – выдохнул, обжигая шею горячим дыханием.

– И это правитель бравинов! – проворчала я, но губы уже предательски разъехались в улыбке. Хорошо, что благодаря тряпке на голове этого никто не мог видеть.

Крэки двигались по городу неспешно, не переходя на бег. Стоило отъехать от дворца, на пути стали попадаться горожане. Завидя нашу процессию, кто склонял голову, кто бухался на колени, но все неизменно отскакивали подальше от дороги. И только один бравин позволил себе подскочить к нашему крэку.

– Повелитель! Справедливости! Халишер Вайрантир, умоляю, справедливости!

Мужчина успел схватить Марона за край штанов, прежде чем один из стражей грубо оттеснил его.

Марон остановил крэка.

– Ты не против небольшой задержки? – спросил у меня, совершенно не понижая голоса, под перекрестьем множества взглядов.

– Нет, – замотала головой.

– Подойди! – Марон обращался к тому самому бравину. – Я тебя слушаю.

– Халишер Вайрантир! – бравин низко склонился. – Я купил двух дев. Одна с золотой циниш, другая с серой. Я скромный артефактор, халишер Вайрантир, и доход у меня небольшой, – торопился рассказать о своей проблеме мужчина. – Девы могут дать одаренное потомство, а пока их священная энергия послужит бравинам, наполняя артефакты.

– В чем же твоя проблема? – нахмурился Марон. Голос его приобрел металлические ноты.

– Дев я купил три декады назад, халишер Вайрантир, только раз и успел спустить циниш, да наполнить ею только два крохотных фиала. А теперь градоправитель указывает мне, что должен я дев либо отпустить, либо оплатить им их циниш, словно благородным бравинам. А то и вовсе повести одну из них в храм Великой Матери! – возмущенно выдохнул мужчина.

– Ты можешь повести в храм и обеих, – рассудил Марон. – Если сумеешь содержать дев и их потомство, обеспечить им кров и пищу, а отпрыскам, что появятся от такого союза обучение и выкуп.

– Халишер Вайрантир! – вскричал бравин, не сдержавшись. – Да ведь не было такого никогда! Что ж теперь благородных бравинов заставлять с девками весь путь идти? Да как же это?

– Ты верно не слышал последнего моего указа, бравин? – Марон чуть повернул голову, в голосе явно слышалась угроза. – Не смеешь теперь ни ты, ни любой другой бравин покупать одаренную деву, коли не собираешься заключать с ней союз в храме Великой Матери! Хайшас! – дернул головой правитель. К нам тут же подъехал один из стражей. – Проводи уважаемого халишера к его жилищу и удостоверься, что девы в порядке. Проконтролируй, чтобы достопочтенный артефактор выплатил обеим причитающуюся сумму за два фиала циниш. Проводи в храм, если на то будет обоюдное согласие.

Отдав распоряжения, Марон тронул крэка, а я только сейчас сделала глубокий вдох, поняв, что затаила дыхание еще когда он только начал говорить.

– Марон, – окликнула мужчину хриплым шепотом.

– Да, уважаемая валиси, – спокойно откликнулся он.

– Марон, ты… – прочистила горло, охрипшее от волнения. – Ты изменил закон? Защитил одаренных девушек?

– Я умею слушать, Алисана. И слушать, и признавать чужую правоту.

– Марон, – обернулась к мужчине, глядя на него другими глазами.

– Ты так на меня смотришь, словно видишь впервые, – напряженно рассмеялся мужчина.

– Кажется, так и есть, – кивнула, соглашаясь. – Вижу… впервые.