Текст книги "Развод по моим правилам (СИ)"
Автор книги: Ольга Игонина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 42
Алиса
– Алис, кто тебе написывает в такое время, – Сережа только успокоился от своей ревности.
Лежим в кровати, кажется, он даже проявляет ко мне нежность. Или, мне кажется, или он не случайно положил руку мне на живот. На тумбочке светится телефон. Кто придумал, что кровать должна стоять не у розетки. Каждый раз вскакивай, а там то заморозки прогноз погоды принес, то УК про отключение воды в съемной квартире пишет. Так заикаться можно начать.
Вскакиваю.
Милая, а деньжат не подкинешь, а то на проезд не хватает. На Тай хочу, а романсы поют романсы.
Вот козлина. Хорошо, что в комнате уже нет света. Шантажировать меня решил.
Завтра напишу .
Удаляю оба сообщения.
– Ну и кто там?
Сергей спрашивает недовольным голосом. То, что он ревнует это хорошо или плохо?
Заныриваю снова в кровать, делаю вид, что не слышу.
Лежу и смотрю в потолок, чувствую, как Сережа придвигается ближе. Его рука все еще на моем животе – нет, мне не показалось, он действительно положил ее туда осознанно. От этой мысли становится тепло внутри, несмотря на неприятное сообщение.
– Да так, спам какой-то, – отвечаю максимально небрежно, хотя сердце колотится как сумасшедшее. Не хватало еще случайно проговориться про этого идиота, который периодически пытается меня шантажировать. Зачем Сергею лишний повод для беспокойства?
Его пальцы слегка поглаживают мой живот, и я невольно замираю. Порявление его нежности после сегодняшней ссоры – это так необычно. Или это примирение? Я до сих пор не могу понять, что именно между нами произошло. Противно от мысли, что он мне не верит. Я же не могла нигде накосячить, чтобы у него появились подозрения.
– Точно спам? – он приподнимается на локте, всматривается в мое лицо. В темноте его глаза кажутся совсем черными. – Алис, ты же знаешь, я всегда чувствую, когда ты чего-то недоговариваешь.
Отворачиваюсь, притворяясь, что поправляю подушку. Вот только этого не хватало – что у него на фоне бракоразводного процесса и дележки имущества открылись экстрасенсорные способности? Бесит! Я же у него не спрашиваю, встречается он со своей Кирой или нет.
– Сереж, давай спать, а? – пытаюсь перевести все в шутку. – У нас завтра важный день, помнишь? Визит к врачу. Нужно выспаться.
Он замолкает, но его рука напрягается на животе. Может, он думает о том же, о чем и я – о ребенке. О нашем возможном будущем.
Телефон на тумбочке снова мигает, хотя я точно включила бесшумный режим. Вскакиваю, скоро у меня глаз дергаться будет.
– Твою ж... – бормочу, хватая телефон. – Прогноз погоды. Опять. Эти автоматические уведомления сводят меня с ума.
– Алиса, – в голосе Сергея появляются стальные нотки, – ты уверена, что это просто спам?
Поворачиваюсь к нему, чувствуя, как краснеют щеки. Смахиваю сообщение из мессенджера, открываю быстро сообщения из другой папки.
– Конечно, уверена, – заставляю себя улыбнуться, возвращаясь под одеяло. – Просто навязчивый маркетинг. Знаешь, как они достают иногда?
Поворачиваю к нему экран, даже готова отдать трубку в руки, молюсь, чтобы Русла ничего в эту секунду не написал.
Телефон перевожу в режим полета.
Сергей продолжает смотреть на меня, и я понимаю – не поверил ни единому слову. Но сейчас, в эту секунду, мне важнее сохранить хрупкий мир между нами. Пусть лучше думает, что я скрываю надоедливую рекламу, чем знает про настоящую проблему.
Лежу без сна, глядя в темноту. Рука Сергея все еще лежит на мне, но теперь это ощущение тяжелое, давящее. Как же я дошла до такой жизни? Почему приходится выбирать между двумя мужчинами, причем оба – сплошные проблемы.
Руслан... Его сообщения сводят меня с ума. Этот козел прекрасно знает, как меня достать. «На Тай хочу» – вот уж действительно, проблема. Я тоже хочу, и что? Я теперь инкубатор своего будущего счастья. По Руслану видно, что шантаж – нормальный способ заработка. Почему я в свое время не могла найти себе нормальное окружение с красивыми и богатыми мужиками. Интересно, он правда думает, что я буду платить ему бесконечно? Или просто тянет время, пока не найдет способ вытянуть из меня больше? Фиг я ему хоть копейку еще дам.
В голове должен быть только Сергей. И он должен остаться отцом этого ребенка – ради нас обоих. Даже если анализ покажет, что это ребенок Руслана... Нет, об этом нельзя думать. Это слишком страшно.
Телефон в режиме полета светится рядом с подушкой, как маленькая бомба замедленного действия. Завтра придется что-то решать с Русланом. Может быть, встретиться и поговорить начистоту? Только где гарантия, что после этого он не побежит сразу к Сергею?
Руслан – проблема, которую нужно решить немедленно. Завтра же поговорю с ним и поставлю точку. Хватит этих дурацких игр. У меня есть Сергей, есть ребенок – настоящий или будущий, неважно. Есть семья, которую нужно сохранить.
Пусть завтрашний день принесет ясность. А пока что нужно хотя бы попытаться уснуть, собраться с силами. Завтра будет непростой день – и с Русланом нужно разобраться, и к врачу сходить, и Сергея убедить в своей честности...
Глава 43
Сергей
Сижу рядом с Алисой в машине, делаю вид, что сосредоточен на дороге. На самом деле мысли скачут, как бешеные. Самому страшно, но все чаще в голове проскакивают мысли о Кире. Вспоминаю ее улыбку, ее запах, ее тихий смех после... И том, как было по-будничному уютно, а тогда казалось, что скучно. Нет, нельзя об этом думать, особенно сейчас. Что мне не жилось в тихой гавани, на фига мне все эти приключения, истерики Алиски, и еще ребенок. Кажется, я даже себе боюсь признаться, что не хочу никаких пеленок, подгузников.
Паркуюсь у больницы. Алиса молча достает сумочку. В последние дни она какая-то странная – вздрагивает от каждого сообщения на телефоне, нервно теребит цепочку. Раньше за ней такого не замечал. Может, гормоны? А может...
– Прекрати! – одергиваю себя. Не время предположениям, нужно просто узнать правду. – Что ты вся мельтешишь, не понимаешь, что я рядом и меня это раздражает.
– Сережа, ты с ума сошел? Если у тебя кризис среднего возраста, то я ни при чём. Свои комплексы можешь к бывшей жене сходить полечить.
Вспыхиваю, стыдно, но никак не могу себя остановить. Ощущение, что мой мир с появлением Алисы мчится куда-то не туда. И я себя не узнаю!
В зеркале какая-то недовольная, сальная рожа, обрюзгшая. Куда делся красивый мужик, которому все телочки готовы были дать, оборачивались вслед.
Заходим в клинику. Все какое-то мерзко-блеклое, единственное желание – уйти отсюда. С детства ненавижу все, что было связано с медициной.
В кабинете УЗИ холодно. Алиса лежит на кушетке, прикрыв глаза, и я вижу, как напряжены ее пальцы, она сжимает край одноразовой простыни. Может, она боится услышать результат или боится, что я услышу его первым.
Доктор молча водит датчиком по ее животу, оставляя следы геля. На экране монитора появляется серое изображение, размытое и странное для непосвященного взгляда. Где-то там жизнь. Крошечная, хрупкая, еще почти незаметная, но уже настоящая. Мой взгляд прикован к экрану, словно если я отвернусь, она исчезнет.
– Срок около восьми недель, – произносит врач, продолжая что-то записывать в карточку. Его голос спокоен, профессионален, но для меня каждое слово звучит, как удар колокола. Я чувствую, как в голове начинают мелькать цифры, даты, события. Семь недель назад... Та ночь, когда Алиска как бешеная набросилась на меня, когда мы забыли про предохранение. А вдруг она заметала следы. Я помню ее улыбку, ее смех, ее тепло. Но почему-то сейчас эта ночь кажется такой далекой, словно это было не со мной.
Но что, если это не та ночь? Что, если это произошло раньше? Или позже? И эти сообщения на телефоне, которые она так старательно прячет... Мне нужно подтверждение, или я сойду с ума.
Я лихорадочно считаю недели, перебирая в памяти все возможные даты.
– Неделя погрешности, – говорит врач. Проклятая неделя! Это значит, что все возможно.
Алиса открывает глаза, и наши взгляды на мгновение встречаются. В ее глазах – страх, боль, растерянность. Я быстро отворачиваюсь, не в силах выдержать этот взгляд. Она тоже считает. Она тоже знает, что срок может совпадать не только с нашей ночью.
Доктор продолжает что-то объяснять, показывает на экране какие-то отметки, размеры, параметры. Я киваю, делая вид, что внимательно слушаю, но слова до меня не доходят. В ушах стоит звон.
Врач выходит, оставляя нас одних. В комнате повисает тишина, нарушаемая только тихим жужжанием аппаратуры. Алиса медленно садится, не глядя на меня. Она натягивает одежду, стирая с живота остатки геля, и я замечаю, как дрожат ее руки.
– Ты теперь доволен? – что-то едкое в ее голосе, кажется, она уже удовлетворена результатом УЗИ.
– Ну что, я вас поздравляю, – врач протягивает небольшую фотографию, на ней снова серые разводы.
Косым взглядом замечаю, как Алиса проверяет телефон. Опять эти странные сообщения? Кто ей пишет в такой момент?
– Доктор, у меня еще одна просьба. – Перевожу взгляд на Алису. – Я тебе верю, но мне нужна справка в суд. Тест ДНК сейчас можно сделать? Нам нужно сделать анализ, – говорю сухо, стараясь скрыть эмоции. – Как можно скорее.
– Зачем тебе эта справка? – ее голос дрожит. – Думаешь, я спать с другим побежала?
Алиска шипит. Доктор удивленно поднимает брови вверх, видимо, нечасто будущие счастливые отцы закатывают истерик на первом скрининге.
– Я же сказал, что мне для суда надо. Или ты думаешь, что судья поверит тебе на слово? – говорю спокойно, но внутри все клокочет. – И я, что должен думать, особенно после всех этих странных сообщений!
Она застывает, только пальцы крутят пуговицу.
– Так ты поэтому про анализ заговорил? Решил, что я...
– Я ничего не решил. – теперь уже я повышаю голос. – Мне нужна эта чертова справка. Когда можно сделать тест?
– Самое раннее с десяти недель. – врач пожимает плечами. – Но это будет и стоить дороже, и сами понимаете, все равно придется подождать, пока малыш подрастет.
– Знаешь что... – Алиска поднимается с кушетки, ее глаза блестят от слез, – делай свой анализ. Но знай: если ты мне не веришь сейчас, то никогда не поверишь.
Я смотрю на Алису. Она смотрит на меня. Между нами словно пропасть разверзлась.
– Мы приедем через две недели. Алис, одевайся, я тебя за дверью подожду. Сделаем анализ. Но это... – показываю на фотографию, – Неважно, чей это ребёнок. Просто...
Алиса кивает, но в ее глазах я читаю сомнение.
Глава 44
– Кира Витальевна, добрый день, – звонит Зиновий Львович, судя по голосу у него хорошее настроение. – Представляете, сейчас из суда звонили, сказали, Терехов ваш просит перенести суд так, как не может сам явиться. Не знаете, что там произошло? Предпологаю, что тянут время, чтобы подвердить беременность и его отцовство.
– Не знаю, если честно, не очень и хочу знать. Для меня этот человек умер, – даже мамины пироги уже не помогают собраться. Но от мысли, что у Сергея будет ребенк становится ненмого не по себе.
– Понимаю, что вы устали. Помните, вы у себя на государственном портале нашли земельный участок? Так вот, вы, оказывается, его купили чуть больше, полутора лет назад.
– Может, я бы не в себе? Я никакого земельного участка не покупала, – пожимаю плечами.
– Я вам больше скажу, его никто не покупал. И самого участка нет. Вернее, этот клочок земли есть, но ваш принадлежит вам только по бумагам . На самом деле там большая овощная база.
– Ого, – кажется, эта информация меня добила. Интересно, в жизни Терехова хоть что-то настоящее есть или все какое-то искусственное.
– Кира, вы слишком много думаете. Нервы свои пожалейте. Пусть суд решает. Наша задача – собрать все факты и представить их правильно. Повспоминайте, что тогда было. Важна любая мелочь.
Обещаю адвокату напрячь всю свою память, проверить наши переписки и в сети, и мессенджерах, где-то должен остаться след о нужном нам времени.
Сажусь на диван с ногами, рядом ставлю большую кружку горячего компота. Буду запивать горькие воспоминания.
Открываю папку с фотографиями на телефоне. Статистика показывает – три тысячи снимков в памяти.
Начинаю их листать, отматываю к самому первому фото.
Я, сын и Терехов в лесу. Сергей учит Женьку определять, что это за дерево по его листьям. Сергей тогда рассказал историю о том, как в детстве собирал гербарий и всегда хотел стать ботаником. Мы смеялись над его попытками определить названия, хотя большинство из них он путал.
От воспоминаний расплываюсь в улыбке, но тут же вздрагиваю. Это было не полтора года назад, а сильно раньше.
Пальцы дрожат, когда я перелистываю фотографии. Каждый снимок – как маленькая бомба, которая взрывает прошлое и заставляет заново переживать те моменты, которые я так старательно пыталась забыть.
Смотрю на следующий снимок. И губа сама начинает дрожать. Кира! Мысленно собираю себя, не о чем уже плакать, что сломалось.
Часто у меня в воспоминаниях проскакивает этот день. Мы всей семьей были за городом в гостях у Лешки с Танькой. К вечеру погода резко изменилась, и в футболках и шортах стало холодно. Поэтому на снимке сын в толстовке Сергея, в его бейсболке. А мы рядом стоим и смеемся. Тогда я еще не знала, что все в этой жизни конечно.
Надо удалить снимки и все, вместе с ними уйдет и воспоминания. Но тут не только этот предатель, но и частичка моей жизни.
А это фото перекинуто из старого телефона. Его я сделала гораздо раньше. Женька сломал руку, когда неудачно упал с велосипеда. Терехов тогда всю ночь просидел с ним, читал сказки, чтобы отвлечь от боли. А я помню свой страх, беспомощность... и его надежное присутствие рядом.
Шмыгаю. Понимаю, что щеки уже мокрые, а на кончике носа скопилась большая капля. Компот уже остыл, а я всё сижу, пролистывая эти кадры нашей жизни.
– Кирусь, ну хватит терзать себя, – мама садится рядом. И подолом от ее домашнего платья вытирает мне лицо. – Отпусти, сама понимаешь, что после всего, что произошло, назад уже дороги нет.
– Мам, я просто... – пытаюсь найти слова, но вместо этого только глубже зарываюсь в плед. – Просто пытаюсь разобраться. Это не я сама захотела поностальгировать, это задание от Зиновия Львовича.
Она вздыхает, понимаю, как ей больно смотреть на то, через что проходит ее ребенок.
– Помнишь, как ты маленькая была? – мама гладит меня по плечу. – Всегда хотела во всем разобраться, все детали сложить в одну картинку. А иногда лучше просто...
– Просто что? – я резче, чем хотела. – Просто забыть? Просто отмахнуться?
Мама замолкает на мгновение, потом аккуратно берет меня за ладонь.
– Нет, дочка, просто процессы, которые тебе делают больно, можно делегировать, – мама неловко улыбается.
– Очень странно слышать от тебя такие слова. И кому же я могу делегировать разгрести все большой лопатой, все, что скопилось у меня в жизни?
– Так мне. Обещаю, все беспристрастно отсортировать, найти все улики. Я очень хочу дать хоть немного отдохнуть моему ребенку.
Глава 45
– Мам, если о тебе кто-то плохо скажет, то я ему глотку перегрызу. Я прямо к сцене лицо стану, и всех отслежу, – Женька улыбается, но вижу, что он тоже волнуется.
– НУ нет, ведите себя прилично. Я, наверное, первый спикер, который приходит со всей семьей для поддержки, – смеюсь, у самой руки дрожат. Сегодня мое первое выступление, как специалиста. От волнения не могу ровно застегнуть пуговицы.
– НУ и что, если бы ты не противилась, – в разговор вмешивается папа, – мы бы с матерью пирогов напекли, каждый в отдельный пакетик и твою визиточку. Вот, так бы люди тебя быстро запомнили. И если и будут промахи, то зажеванием и чавканьем они бы этого не услышали.
Смотрю на себя в зеркало. Костюм сидит идеально, волосы выпрями на косой пробор, собрала в тугой хвост.
– А у тебя долгое выступление будет? – Женька поднимает глаза, потом сразу погружается в телефонную переписку.
– Минут пятнадцать. И я очень боюсь, что Спесивцев решит на мне отыграться.
Выдыхаю. Правда боюсь, что он может сделать подлость, вроде бы поддерживал меня, давал консультацию, но чтобы ему меня потопить, думаю, даже усилий прилагать не надо особых.
Все вместе загружаемся в машину. Папа садится за руль, а я по десятому кругу гоняю речь, чтобы без запинки, чтобы не перепутать ничего.
– Ну всё, приехали, – папа паркуется у конференц-центра, и я чувствую, как сердце начинает биться чаще. От волнения даже не заметила, как быстро мы доехали. В зеркале заднего вида вижу свое отражение – бледное лицо, сжатые губы. Костюм сидит идеально, но внутри все дрожит.
– Мам, может, просто скажем, что заболела? – шучу, но голос предательски дрожит. – Или что случилось что-то срочное...
– Нет уж, – мама оборачивается с переднего сиденья. – Мы всей семьей тебя поддерживаем, так что выходи и покажи им, на что способна! У нас для тебя еще сюрприз!
.Женька уже выбрался из машины и теперь стоит рядом, делая вид, что внимательно изучает афишу мероприятия. Но я знаю его достаточно хорошо, чтобы заметить, как он косится на меня, проверяя моё состояние.
В холле нас встречает администратор. Я механически улыбаюсь, слушая инструкции, а руки сами тянутся поправить и без того идеальный узел галстука.
– Кира Витальевна, вы красотка. У вас выход через полчаса, – говорит девушка, и я чувствую, как холодеют ладони.
Немного позора и все, – успокаиваю сама себя. – Я сейчас на нижней ступеньке, поэтому и не очень важно все.
Смотрю, в толпе из зрительного зала кто-то машет рукой. Таня и Лешка тоже пришли посмотреть на мой провал.
– Вы присаживайтесь, а я пойду за кулисы, – предлагаю родным. – Только обещайте не шуметь, если что-то пойдет не так. Спасибо, – шепчу я, чувствуя, как теплеет на душе от их заботы. – Вы лучшие.
За кулисами я вижу Спесивцева, он стоит в окружении коллег, что-то активно обсуждает. Наши взгляды встречаются, и я стараюсь не показать своего волнения. Он едва заметно кивает.
– Ну, все выучила? Помнишь, как в каком-то фильме, если ляпаешь, то ляпай уверенно, это сейчас точкой зрения называется.
Его ехидная усмешка заставляет меня сжать кулаки. До чего же противный мужик. На консультации, когда разговаривали один на один, он вел себя нормально, здесь-то, что начинается, распушил тут свой павлиний хвост.
– Следующий спикер – Кира Витальевна Терехова, – объявляет ведущий.
Сделав глубокий вдох, я выхожу на сцену. В зале человек сто, не меньше. Ловлю взгляд Женьки – он показывает мне два больших пальца вверх. Родители сидят в первом ряду, и мамин ободряющий кивок придает сил.
– Добрый день, уважаемые коллеги, – начинаю я, и мой голос звучит увереннее, чем ожидала. – Сегодня я хочу поговорить о новых подходах в строительной экспертизе.
Стараюсь контролировать себя, чтобы не начать тараторить, слежу за голосом, который все время норовит уйти вверх.
Где-то на десятой минуте замечаю, как Спесивцев поднимает палец вверх, привлекая мое внимание.
Все, сейчас он схлопнется мой триумф.
– Кира Витальевна, вы упомянули о новом методе оценки несущих конструкций, но как вы можете гарантировать его надежность, если статистика применения пока не превышает трех лет? Не считаете ли вы, что рекомендовать его широкое внедрение преждевременно?
– Спасибо за важный вопрос. Действительно, метод относительно новый, но я бы хотела обратить ваше внимание на несколько ключевых моментов. Во-первых, трехлетний срок – это уже достаточный период для наблюдения за поведением конструкций в различных климатических условиях, и мы имеем положительные результаты по всем контрольным объектам, – говорю-говорю, уже не особо слежу за правильностью предложений, главное, дать исчерпывающую информацию и не дать Спесивцеву вставить слово.
Он довольно кивает, может, удовлетворен ответом, а может, подумал, что с этой дурой связываться.
– Это моя мама, она вообще самая крутая! – с первого ряда кричит сын.
– Мы полностью подтверждаем слова вашего сына, – ведущий улыбается, все аплодируют. А мне становится немного легче.
– Ну что, господа, есть ли еще у кого-то вопросы?
– Есть!
Ищу, кто поднял руку. На предпоследнем ряду мужчина тянет руку.
– Кира Витальевна, добрый день. Меня зовут Сергей Терехов, и у меня к вам есть пару вопросов.
Глава 46
Сергей
Стою в последнем ряду конференц-зала, наблюдая за Кирой. Она изменилась. В ней появилась какая-то новая уверенность, которой раньше не было. Или просто я не замечал ее раньше?
Когда она говорит о технических деталях, ее голос звучит ровно и четко.
Нет, не буду думать об этом сейчас. Может, надо было наоборот поощрять ее тягу к работе, глядишь, мы бы и на этом что-то выиграли.
В голове так и кружится мысль, что я прогадал, сделал не тот выбор, поддавшись секундному помешательству.
– Стоп! – одергиваю себя.Я же пришел не для того, чтобы восхищаться бывшей женой! Я должен поставить ее на место, опозорить, не должна она без меня жить, лучше, чем жила со мной.
– Кира Витальевна, добрый день. Меня зовут Сергей Терехов, и у меня к вам есть пару вопросов, – поднимаю руку. Вижу, как Кирка вздрагивает, но быстро приходит в себя. Кажется, я слышу хруст позвонков – весь первый ряд повернулся посмотреть на меня.
– Извините, коллега, простой практический вопрос. Как вы оцениваете эффективность методик раздела совместно нажитого имущества при разводе через строительно-техническую экспертизу? Насколько я знаю, в вашем личном опыте был случай...
Замолкаю, пусть она выкручивается, если думает, что можно меня так быстро со счетов списать.
Вместо ожидаемой заминки вижу лишь спокойный профессиональный взгляд. Интересно, эта выдержка – результат работы над собой или она всегда была такой, просто я не ценил этого?
– Действительно, мой личный опыт показывает определенные сложности при разделе недвижимости, – начинает она, и каждое ее слово – это точный расчет, никаких лишних эмоций. Совсем не то, что бесконечные обвинения и слезы Алиски, к которым я, кажется, уже начал привыкать.
Пока она отвечает, невольно замечаю, как уверенно она стоит: спина прямая, жесты четкие, осмысленные, без нервозной суетливости.
– Перестань! – Одергиваю сам себя. – Не время для сравнений. Хотя... может быть, именно сейчас самое время понять, что я потерял?
Зал принимает ее ответ аплодисментами. Мой каверзный вопрос обернулся в ее пользу.
Когда она завершает выступление, вижу, как ее семья в первом ряду гордо улыбается ей.
Остаюсь сидеть, пока другие участники направляются к выходу. Перед глазами – два разных образа: растерянная Кира при разводе и эта уверенная женщина на сцене. Между ними огромная пропасть. И осознаю, что эту пропасть создал я сам.
Теперь понимаю: настоящая сила не в громких словах и драматических жестах. Настоящая сила в умении держать удар, сохранять достоинство и профессионализм даже в сложных ситуациях. И Кира только что доказала, что обладает этим качеством.
А я... я сделал свой выбор полгода назад. И, кажется, совершил большую ошибку.
Направляюсь к выходу, стараясь не привлекать внимания. Все внутри противно ноет от осознания собственной ошибки и того, как глупо я выглядел со своим «каверзным» вопросом. Но тут...
– Эй, ты! – слышу за спиной знакомый голос.
Оборачиваюсь и вижу Женьку. Он стоит у прохода, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с такой неприкрытой злостью, что становится не по себе. А потом он поднимает руку и показывает средний палец. Прямо здесь, при всех.
Люди вокруг начинают оборачиваться. Кто-то хмурится, кто-то прячет улыбку. Щеки горят, мальчишка явно не стесняется выражать свои чувства.
– Женя, я думал, ты умнее, – пытаюсь произнести как можно спокойнее, подходя ближе. – Я просто пришел послушать выступление.
– Да ладно? А вопросы задавать зачем? ТЫ хотел потопить? – его голос звенит от возмущения. – Чтобы унизить маму? Чтобы напомнить всем про развод? Ты серьёзно?
От этих слов будто холодной водой окатывают. Именно это я и хотел сделать. Прийти, наговорить гадостей, доказать... Что? Что я еще могу ее ранить?
– Я не хотел, – начинаю оправдываться, но Женя перебивает.
– Знаешь что? Уходи. И больше никогда не появляйся там, где она будет. Мама сильная, она справилась без тебя. А ты просто... просто кусок дерьма. Хочешь, чтобы все сейчас об этом узнали?
Последние слова он почти выплевывает, а потом разворачивается и уходит, даже не дожидаясь ответа.
Ну кого еще могла воспитать такая стерва, как Кира, до достойного человека ему еще расти и расти.
На выходе замечаю бывшую, она разговаривает с коллегами, улыбается, отвечает на вопросы. Выглядит так.
Не могу на нее смотреть. Понимаю, что веду себя, как дурак, стараюсь насолить, как можно сильнее. Выбираюсь на улицу и достаю телефон. Несколько пропущенных от Алисы.
