Текст книги "Развод по моим правилам (СИ)"

Автор книги: Ольга Игонина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Кира

Сажусь на диван, шторы висят как попало, что раз говорила, чтобы поправляли нормально. На полу женские волосы, расстаралась девица, так и лысой можно остаться.

Надо звонить папе, если Зиновий Львович меня опередит, будет нехорошо, почти предательство – сообщить чужим раньше, чем своим.

Маме такие сюрпризы лучше преподносить лично, а вот папе придется услышать все сейчас. Собираюсь с мыслью, сколько ни тяни, все равно надо идти сдаваться.

Набираю ему, занято.

Ставлю телефон на автодозвон. Иду в ванную, по дороге на обувнице беру пакет, буду устранять соперницу. Сергея ей надо, пусть забирает. Понимаю, что вру себе, что я очень люблю его, и если бы другая ситуация... Если бы это был пьяный корпоратив или любовь. Но вот эти его подлые шепотки– в мгновение просто серной кислотой выжгли, все, что в моей душе жило.

Зубная щетка под золото, дешевый пластик. Шапочка для душа, как у моей бабушки была лет двадцать назад – белая перламутровая, на трусовой резинке.

– Кира, ну что за срочность? С пенсионным разговариваю, а твои дозвоны только мешают. Что-то случилось? – папа немного раздражен. Он вообще не любит, когда ему кто-то мешает.

– Да. Пап, мама близко? Она пока ничего не должна знать, как и Женька, – говорю спокойно, держу себя в руках, сейчас лишняя эмоциональность может только навредить.

– А что за секрет? Ты в аварию попала? – появляется тревога.

Ох и папа. Почему-то он себе внушил, что я не очень хороший водитель, и первые пару лет, пока я нарабатывала стаж, он звонил мне каждый день, спрашивал у Жени про мои штрафы.

– Нет, пап. Все живы, целы. Я сейчас разговаривала с Зиновием Львовичем, – беру паузу.

– Так, если этот старый еврей снова в деле, не хочешь ли ты сказать...

– Да. У Сергея новая женщина. Не буду вдаваться в подробности, но назад дороги нет, и быть не может, – чувствую, что завожусь. Сейчас важно держать себя в руках, чтобы не накрутить отца.

– Вот подлюка! Давай, я с ним как мужик с мужиком поговорим?

– Нет. Не надо об него мараться. Сегодня я его увидела с другой стороны – мелочный, глуповатый. В моих глазах он уж никогда не будет прежним.

Слышу, как захлопнулась дверь в гараж. Пикает сигнализация. Ага, папа решил от мамы спрятаться, там она его не достанет. Заводит машину.

– Так, раз ты уже все решила, могу сказать одно. – Папа замолкает. У меня почему-то нарастает тревога, как будто меня могут не понять. – Ты всегда будешь нашей дочерью. И мы с матерью тебя всегда поддержим. Ну и поможем. Вот говнюк, а! А пыль в глаза пускал.... Так, если Львович в курсе, значит, не полюбовно разбегаетесь, а с дележкой. Ну вот...

Папа сильно снижает тон, но я все равно слышу отборный мат. Сильно его задело Серёгино предательство. За всю жизнь, я раз пять слышала от папы такие слова, и они говорят об отчаянии.

Он молчит, и я молчу. В пакет летят духи этой мартышки. Что ж ей любимый оригинал подарить не мог? Они куплены в переходе, не иначе. Туда же летит неизвестная пудреница.

– Пап, что мне сейчас делать? Я в квартире, она в доме. Собирать вещи и выметаться? – слеза сама катится из глаза.

– Ты смотри, как тебе сейчас спокойнее будет. Может, к себе на квартиру, чтобы он нервы не трепал. А я завтра приеду, и будем решать. А если они сейчас приедут, сколько твоих нервов будет потрачено. У тебя и так здоровья нет, Кир.

– Я боюсь, что потом они меня уже не пустят. Его молодуха сменила уже замки, я пока буду держать оборону.

– Ты мой воин света. Надо с матерью и Женькой поговорить. На правах старшего объявляю сбор на кухне, а ты по видео связи, будем решать , как этому засранцу задницу надрать!

Глава 12

Сергей

– Милый, ну вот как ты ей ключи отдал, – Алиска недовольно дует губы. – а не надо было. Сам бы вещи собрал и в подъезд выставил. Я же уже свои вещи привезла кое-какие, она же их может присвоить. Я понимаю, что она женщина обеспеченная, но не могу спокойно ждать, пока она там все хапает. Прямо так и вижу, что она в баул не только свое тряпье сует, но и твое, а может, и мое имущество.

– Алис, у Киры спина больная. Не волнуйся, она больше трех килограммов в одну руку не унесет. Просто двинуться не сможет, так что не переживай. А у нее духов, наверное, как раз на этот объем наберется.

Смотрю на нее, Алиска так смешно злиться, как ребенок. Кулачки сжала, чуть сгорбилась, ножками топочет.

– Я думал, ты меня любишь, а не мою жилплощадь, – бросаю взгляд на нее с укором. Понимаю, что она девица хваткая, своего не отдаст, И судя по ее поведению, она уже считает меня своим. Но она такая классная. Все искренне удивляется, всем восхищается. И в сексе она круче Киры, ничего не болит у нее, не отваливается, на любую позу согласна. А Кира хоть и не жалуется, но как крутить с ней постельное фуэте, я уже забыл.

– Конечно, ты на первом месте. Но я же хочу серьезных отношений, детей, как минимум двое. И поверь, как бы я тебя ни любила, но и будущем нужно думать, как я потом с малышами в каморке или на съемке. Если ты думаешь, что просто девица для потрахушек, то нам лучше сейчас расстаться. Можешь еще Киру догнать, думаю, она еще не придумала план, как тебя без штанов оставить.

От этих слов становится не по себе. Молодая и красивая девчонка хочет от меня ребенка. Уши закладывает от ощущения значимости. Вот, этим она сильно превосходит Киру. – Ладно, пусть она сейчас вещи соберет и к родителям уедет. А мы пока тут поживем, – обнимаю ее. И в дом мы приехали для безудержной любви, а пока мне со всех сторон выносят мозги. – Алис, мы не для этого сюда приехали. Если ты забыла, то жду от тебя любви.

Начинаю злиться. Какой-то попадос, я должен бегать за всеми, уговаривать мне внимание уделить. Нормально?

– Прости, Котик. Ты у меня первый такой нестандартный мужчина, так сказать, с обременением. Я немного расстроилась, но сейчас соберусь.

Алиска распахивает халат, тонкие трусики ничего толком не прикрывают. Касаюсь ее ладонью – кожа мягкая, гладкая. Прижимаю ее, выгибается. Кажется, не имитирует.

Полчаса жаркой любви. Старался как мог, все-таки с такой крошкой нельзя опростоволоситься.

– А давай всем скажем, что мы в официальных отношениях, – Алиска садится, гладит меня по спине. – Все же скоро узнают, что вы разводитесь. А я что, без статуса, как проходимка. И колечко можно самое простенькое купить.

– А мы не спешим?

Наш разговор прерывает звонок.

«Лешка Малеев»

– Привет...

– Ну, ты наворотил. Кира звонила. Я понимаю, что это ваши проблемы, но сукой себя чувствую я. Я твою задницу прикрыл, а ее, получается, подставил. Танька же с ней дружит, – слышу, что злится.

– Леш, ну мы взрослые люди, сами разберемся. А ты, правда, хороший друг.

– Да, блин, какой взрослый. Серый, ты как подонок себя повел. Ну такие новости в глаза говорят, а ты... ну пипец.

Закрываю трубку, иду на кухню, говорю тише, чтобы Алиска не слышала.

– Да, блин, Я думал, может еще получится одной задницей на нескольких стульях усидеть. Дурака бы включил, сказал, что предал – в казино заехал. Ну, выкрутился бы.

– Серый, ты идиот. Держи руку на пульсе, твоя красотка та еще стерва.

– Так, это уже лишнее. Теперь Алиса – моя женщина, и я не позволю о ней говорить плохо, – начинаю заводиться. Еще не хватало, чтобы меня кто-то жизни учить начал.

– Тебе всегда буду рад, а ее к нам в гости не тащи.

Выключаю телефон, тоже мне друг называется. Алиска заходит следом за мной. Интересно, слышала разговор?

– Есть хочется.

– Я быстро колбаску сейчас нарежу, там в коробке еще картошка фри есть. Прости, милый, я немного освоюсь, начну готовить, а сейчас давай так. Я правильно услышала, что твоя мегера уже против меня общество настроила? Такие уж у тебя друзья, с ними и врагов не надо. Ничего, я тебе покажу, что значит друзья.

Сам разберусь.

Следом еще один звонок. Номер незнакомый.

– Коть, ну кто там нам надоедает? Снова нотации читать?

– Слушаю, – почти рычу в трубку.

– Добрый день. Сергей Иванович? Меня зовут Зиновий Львович...

Твою мать! Это имя я слышал не один раз от самой Киры. Пока я тут в любовь играю, она уже бракоразводный процесс затеяла. Вот тварь, а казалась, беззащитной овечкой.

Глава 13

Кира

– Если женщина натирает до скрипа свои руки, значит, на душе у нее скребут кошки, – мама смотрит на меня в экран телефона.

– Дочь, рассказывай, – папа садится между мамой и Женькой. Сын теребит что-то в руках, видимо, волнуется. И если папа уже рассказал, какая повестка нашего сбора, то сейчас у него в душе рушится все, что так долго наращивалось.

Выдыхаю, стараюсь угомонить руки, они живут отдельной жизнью, но полностью отражают мое состояние.

– Я развожусь с Сергеем. У него другая женщина, я ее видела. Вернее, я видела их вдвоем, никакой ошибки быть не может, – говорю быстро, если я запнусь, то потом не смогу собрать мысли.

– О, как, – мама реагирует с привычной ей холодностью. – Не ожидала от него такой глупости.

– Мам, папа ушел к другой? А что со мной дальше будет? – Женька встрепенулся. Даже через телефон я чувствую его взгляд: тяжелый, как могильная плита. – Хотя я ж ему не сын...

Кажется, я знаю, правду: Сергей пропадет с радаров, при встрече будет смотреть вниз, никаких родственных связей больше не осталось.

– Жень, я не знаю... Думаю, ты понимаешь, что может быть по-разному. Взрослые очень странные люди, никогда не понимаю, что на душе и в голове, даже у самих себя.

И сейчас я готова вернуться в дом. Надеть садовые перчатки и удушить эту парочку. Предательство меня – я уже прожила, в петлю точно не полезу. Но мой сын не заслуживает такого отношения.

– А если я сам ему позвоню? Я тебя этим предам?

Мама кладет руку ему на спину и медленно поглаживает. Она так делала всегда, когда я не занимала первое место в соревнованиях. Мне казалось, что так она делится своей энергией.

– Жень, ты уже взрослый парень. И звонить ему ты можешь. И это будет не предательство. Только я не могу обещать, что сейчас это тот же Сергей, который был еще вчера. Мне будет больно, если... – Не могу подобрать слова – разочарует, предаст, растопчет, эти слова не в полной мере отражают то, что эта скотина делает с душой моего сына. – Может, давай, я приеду, и тогда ты позвонишь.

– Мам, – Женька усмехается.– Да мне его общение в триста лет не надо после этого. Я бы с удовольствием плюнул ему в рожу. Подонок.

– Так, эмоции на потом. Сейчас надо выбрать конструктив, а то запал пропадет. Так, Зиновий Львович уже в деле, как я понимаю. – Мама берет разговор в свои руки. – Кира, для тебя сейчас две задачи: заявление на развод, судя по первому шагу прощения тут и быть не может. А второе – деньги у тебя есть?

Киваю.

– Тогда снова займись спиной. Никуда этот полудурок не денется. Ну ладно вы! Вы им были очарованы, но как я могла проглядеть такое чмо?

Слово «чмо» у мамы получается с характерным прибалтийским акцентом. Это великолепный маркер – значит, в душе она сейчас просто в ярости. Но ее оболочка держится великолепно.

– Дочь, мама права. Твое здоровье сейчас важнее. Мы приедем, твои вещи перевезем в однушку, и из дома все нужное заберем. А Львович свое дело сделает . Кирусь, не переживай. Все живы, это главное. А бытового не жалей, и денег тоже. Все, что он сейчас зубами для молодки вырвет – прахом пойдет, попомни мои слова.

– Я хочу сейчас ему позвонить, – Женька достает телефон.

Замираю. Снова чувствую боль в спине.

Сын ставит на громкую связь. Я почти уверена, что у Сергея не хватит смелости поговорить с ребенком.

Сначала идут гудки, потом абонент недоступен.

– Сыкло! – Женька отключает телефон.

Мамино лицо невозмутимо.

– Мама, ты, правда, о себе позаботься. Со мной все в порядке. И это прекрасный пример, каким в жизни быть не надо. Пусть он сдохнет под своей новой красоткой, кусок идиота.

– Так, Кир, хвост пистолетом. Все разрешится.

Сеанс видеосвязи окончен. Можно дать слабину и разреветься.

«Танюшкин» на телефоне.

– Кира, мне только что Лешка рассказал все. Ты как? Мы тоже только в город вернулись, ты где, я приеду.

– Ты тоже ничего не знала? – боюсь ответа, еще одно предательство?

– Лешка знал, оказывается. Конечно, он мне ничего не сказал, я бы сама его кастрировала без наркоза. Так, какая помощь нужна? Свободные руки, большая грудь для рыданий, тарелка горячего супа? Ну и финансового. Кир, прости, может, я херню говорю, но я правда не понимаю, как себя вести, чтобы тебя поддержать.

– Тань, ты говоришь, все, что надо.

Танька младшая в нашей компании друзей. Всегда была немного взбалмошной, звонкой, иногда казалось, что ее слишком много. Когда они с Лешкой поженились, все вокруг говорили, что это на пару месяцев, что он ее не выдержит. А потом у них родилась Ева. У девочки нашли порок сердца, и нужна была операция. И тут мы все взяли их «на руки». Кто-то готовил, кто-то оплачивал коммуналку, кто-то ездил по всем аптекам за лекарством. В день операции все были рядом. Сейчас с Евой все хорошо, а мы из друзей стали настоящей семьей.

– Я Лешке сказала, чтобы Серьги и на пороге нашего дома больше не было.

– Перезвоню, Терехов объявился.

Что же нового хочет мне сказать муженек? Что любовница узнала, что все имущество ему не достанется, а кому он с обкусанными половинками нужен.

– Уже соскучился? – рычу в трубку.

– А ты была сильно покладистей, когда мы жили вместе. Я не думал, что ты такая мразота. Уже Львовича своего подключила, без трусов меня решила оставить?

– Боже упаси. Трико своей новой пассии неси, мне от тебя ничего не надо. Я заберу только то, что мое и моего сына по закону.

– Женька чего звонил, – голос как будто чуть мягче.

– Без понятия, а у тебя не хватило храбрости трубку поднять? Терехов, как же я в тебе ошибалась! Я же думала, ты мужик не только по данным в паспорте, но и по качествам, характеру. А ты...

– Я с ним сам поговорю. Как буду готов. Как пойму, что мне это надо.

– Тебе? – от возмущения пропадает голос. Последний осколок любви и уважения выпал из моего сердца.

– Кир, иди на хер. И если будешь настраивать моих друзей против меня – еще пожалеешь, что со мной связалась.

Глава 14

Алиса

– Сережик, ну что ты завелся, – обнимаю его широкие плечи, целую в шею по росту волос. – Все мы собой отвоюем. Ты сам сказал, что все на тебя записано, разве этого мало? Давай, сделаем так, чтобы Кира только с трусами осталась, не заслужили она всего. От хороших жен мужья не уходят.

Мурчу на ухо, как будто случайно касаюсь плечом или локтем, глажу по спине. Он должен реагировать на меня, а не на бывшую.

– Что ты у нее отсудишь? Понимаешь, – он больно хватает меня за запястье. – Может, она меня и не любила никогда? Может, я был только машиной для зарабатывания денег?

– Может быть, и так.

– Не может любящая женщина так поступить, понимаешь! Первая жена у меня год горевала, из девушки стала похожа на печеное яблоко. А Кира уже все ходы и выходы нашла, – он так раздражен, что руки трясутся от напряжения, лицо пунцовое, на лбу испарина. Если он так будет волноваться, то до инфаркта недалеко. – А если у нее давно был план нашего расставания? Если я был дураком, что содержал ее и ее отпрыска?

Сергей поворачивается ко мне, глаза стеклянные. Кажется, ему и правда больно от всего происходящего.

Не думала я, что уводить мужика от жены так тяжело. У всех знакомых другой опыт – соблазнили, в постель пригласили, с вещами встретили, карту с деньгами получили. И только у меня все через одно место!

Может, на мне проклятье? Ну ничего в жизни просто так не дается, везде надо исхитриться, закрутиться, как Лиса в сказках.

– Если эта гнилая женщина все заберет, я в тебя верю, ты все быстро наверстаешь и приумножишь. А я при любом раскладе буду рядом. Ты мой лев.

Еще не хватало, чтобы он мозги включил и к ней вернулся. Хотя... Своим звонком юристу она все перечеркнула, он не простит такой подлости. А мне только на руку. Надо скорее его дожать.

– Серенький, ты пока отдохни, а я в доставку продуктов сделаю. Ужин сама готовить буду, посмотришь, что значит, с настоящей любящей женщиной жить.

– Ты ж моя кошечка. Все у нас будет хорошо.

Беру телефон, накидываю список. Никаких простецких супов и картошек. Беру мясо получше, пару бутылок вина, крупы. Тоже мне хозяйка, в доме никаких продуктов нет. Пачка соли, и та в ванной стоит.

– Сереж, а с какой карты я могу оплатить? – мило улыбаюсь, хлопаю глазами. Наивная дурочка.

О тяжело вздыхает. Смотрит на меня с какой-то подозрительностью.

– И тебе от меня только деньги нужны? – щурится, не пойму– дурачится или нет.

– Да, – делаю серьезное лицо. – если у тебя временные трудности, я тебе помогу. Заказ уменьшу, консервы и перловка – самое то. А спасибо Кире своей скажи. Она у тебя деньги на продукты брала? Только вот где они? Может, у вас есть потайной погребок, где она все хранила? На кухонных антресолях только пыль живет. Хочешь, я тебе ее сварю.

Начинает бесить. Не пойму, это стресс и потерянный контроль ситуации или прижимистость, которую я сразу не заметила. Не думала, что проблемы так быстро начнутся. А если эта Кира все заберет, то нафиг он мне нужен с голым задом.

– Алис, прости. Я пока весь на взводе, такого предательства от окружающих не ожидал. Потерпи пару дней. Денег тебе перевел. Я подумал, пусть сегодня – завтра Кира соберет свои пожитки и валит. Мы переедем в квартиру, там и все есть, и ездить на работу не по три часа в пробке. А она, если хочет, сюда пусть приезжает. Только обживается, и я соглашусь продать этот дом за бесценок. Посмотрим, как она без меня выживет. Женьке еще год в частной школе оплачивать, интересно, в кредит полезет?

– Сереж, – начинаю закипать. – У нас своя жизнь. Давай ее жить, а она пусть там будет и к нам не лезет.

Так, вроде все сделала правильно. На себя внимание перевела, телом завлекла.

Оплачиваю доставку. Да уж, заказ приедет через три-пять часов, так и голоду умереть можно. Открываю карты, что за забегаловка была на повороте в поселок.

– Котик, давай, ты в расслабляющую ванну. А я в ближайшее кафе съезжу. А потом снимем стресс, хорошо?

Он кивает. Но с места не двигается, залипает в телевизор.

– У вас тут патруль бывает? Я ж без прав, могут остановить? – зачем я все это творю. По методичке он должен за мной ухаживать, а получается, что я наизнанку выворачиваюсь.

– Никого здесь нет, не придумывай.

Одеваюсь. Успокаиваю себя, что у всех, все по-разному. Пока мы не решили жить вместе, Сергей был идеальным: внимательным, щедрым, был готов для меня не только звезду к ногам, но несколько месячных зарплат перевести.

Сажусь за руль. Вставляю ключ. Внимание привлекает большой брелок. Снимаю его. Конечно, что там еще может быть – Кира обнимает Сергея, он ее целует в щеку. Снимаю, выбрасываю в окно. Вешаю свой браслетик.

Машина другая, моя малолитражка, а тут почти танк. Габаритов не чувствую, еду по самому краю. Еще бесит, что везде этот посторонний запах. В бардачке резинки для волос и карандаш для губ. На приборной панели, прямо рядом навигатором фотография этой крысы. Вытаскиваю ее, рву на мелкие кусочки. Хорошо, хоть движение еле живое, а то бы дтп не избежать.

Беру три пиццы, упаковку газировки, куриные наггетсы и несколько контейнеров с соусом. Романтика, твою мать. Где мои крабы, черная и красная икра? Для подзаборного хавчика я могла и за курьером каким-нибудь захлестнуть.

Еду домой, от обиды, слезы на глазах. Ничего, если эта Кира вышла на тропу войны, хорошо. Надо поскорее Серегу в ЗАГС затянуть, тогда фиг она копейку лишнюю возьмет. Мысленно рисую у себя на лице две черные полоски и достаю томагавк. Теперь это и моя война, только одна останется живой.

Глава 15

Кира

– Мам, ты как? – Женька протягивает большой букет голубых мелких цветочков. Я тебя люблю. – Сейчас особо заметно, что сын уже вырос. – Если этот гад попадется мне, я башку ему снесу. Тварь.

Женька говорит спокойно, без особых эмоций. Видимо, за время дороги он успел продумать все сценарии.

– Перестань, взрослые иногда расходятся. Так бывает, – обнимаю его за плечи. Не хочу, чтобы это событие становилось огромным стрессом. Думаю, Женя и так понимает, что его предали. И мне больно самой в этом признаться, но уже понятно, что никакого дальнейшего общения между ними не будет.

Может, в этом есть какая-то моя вина? У меня есть друзья Ромка и Кристинка, они восемь лет прожили вместе. Без детей, но с бульдогом. Стареньким и больным. А когда они перестали быть семейной парой, то собака осталась с Ромкой, потому как он финансово устойчивее, может обеспечить пёселю достойный уход. Но собака ездит в гости к «маме», гостит регулярно. А тут живой человек, ребенок...

– Дочь, мы с тобой. Ты решила, что забираешь? – папа ходит по квартире, осматривается. – Это Сергея квартира, ее надо освобождать. Даже если он сейчас говорит, что можешь жить в ней, нам этого не надо. Сама знаешь, сегодня так, завтра вот так. Тебе хочется жить на пороховой бочке?

Папа настроен серьезно. Лицо каменное, дышит тяжело, глазами бегает по стенам.

– Я заберу только свои вещи. Вон, я уже по пакетам начала фасовать. В дом надо заехать. Но там сейчас они.

Понимаю, что это надо проговорить, но все равно о своей боли разговаривать сложно.

– Кира, ее духи? Вульгарные!

Мама, даже не услышав ответа, кидает их в мусорный пакет.

– Мне кажется, ей лет двадцать. Красивая...

Пожимаю плечами.

Расходимся по комнатам. Я собираю одежду, мама решила, что постельное и пледы тоже нужны, посуда. Все, что можем увести.

– Мам, да не мелочись, – смотрю, как постельное белье отправляется в коробку.

– Я этой заразе и нитки не оставлю. Он же меня вокруг пальца обвел. Кир, я же правда думала, как тебе повезло! Козлина. Я это в собачий приют отвезу, посуду в социальную службу отдам. Пусть от этой поскудины хоть немного пользы будет.

Мама берет со стенки фотографию Сергея. И плюет в нее.

Вот это да, даже мой первый развод не был для нее таким ударом

– Я с Зиновием разговаривал. Он сказал, что такое поведение надо наказывать. В угол Сергея уже не поставишь, он большой мальчик. Но и наказывать надо в той плоскости, которую он ценит. А что ему еще кроме денег, в этой жизни надо?

– Ну... Он работу свою любит. Друзей... Хотя... откуда я могу знать, еще вчера я была уверена, что он меня любит. Как можно так качественно жить двумя жизнями?

Закрываю от отчаяния глаза. Сразу появляется картинка нашей последней близости. Какой он был нежный, внимательный. Я не верю, что в тот момент он мог любить еще кого-то. Этот секс был для меня, он отдавался ему полностью... Может, он был прощальным. И уже тогда Сергей знал об этом.

Присаживаюсь на ручку дивана. Слезы сами катятся. В моей груди огромная зияющая дыра, и как бы я сейчас ни хорохорилась, мне очень больно.

– Кир, ты только не злись. А если он вернется? Ну, вот на коленях приползет, может, минутное помешательство, ты дашь ему шанс?

Смотрю на папу и не понимаю, к чему он клонит. Лицо по-прежнему каменное. Кажется, Сергей убил не только меня, он еще прилично ранил всю мою семью. И мне страшно смотреть на папу, такого сильного, который держится изо всех сил. Думаю, если бы был моложе, то моего почти уже бывшего мужа в реанимации бы спасали.

– Нет, пап. Никакой дороги назад нет. И то, что он полюбил, не самый его большой грех. Я могу это понять и даже принять. А вот то поведение, пренебрежение и хамство, которые начались потом – просто сорвали с меня все шоры. Нас в спортивной школе учили – честному соперничеству, всегда оставаться человеком, признавать ошибки. И то, что сейчас происходит, просто выбивается из всякой логики.

Из своей комнаты выходит Женька.

Весь пыльный.

– Мам, да пошли его ко всем чертям! Дай мне два часа, мы тут с пацанами такой апгрейд сделаем, закачаешься. Если у него совсем молодуха, то ей понравится, – сын зло улыбается.

Вздыхаю, поднимаюсь в комнату сына. Уже по его выражению лица понимаю, что меня ждет сюрприз.

На окнах перманентным черным маркером написаны слова, которые люди в приличном обществе не произносят вслух. На светлой стене, где видели постеры, теперь красуется огромное мужское достоинство в боевой готовности. Сдавливаю смех, но он прорывается даже через закрытый рот.

– Ну, как дизайнер, могу сказать, что современно, свежо и в ходе последних событий, очень актуально.

Мама поднимается к нам. Смотрю на ее лицо, она в ужасе. Поднимает очки и трет глаза.

– Жень, ну, я даже не знаю, что сказать. Думаю, это новое слово в мире искусства.

– Тогда я помогу деду вещи в машину отнести, а потом ремонт в вашей спальне закончу, – сын вошел в кураж, его теперь тяжело остановить. Но кто как умеет, так и проживает горе. Он через своеобразное искусство.

– Спальню не надо.

– Ты слишком добрая, мам. Ничего, я придумаю, как ему отомстить. Он еще пожалеет, что так с тобой поступил.

Женька с папой выносят мои вещи. Танька приехала поддержать, привезла еще пустых коробок.

– Кир, – в квартиру входит Лешка. Вижу, как ему неудобно, что все так получилось. – Я не хотел лезть в вашу семью. Я правда думал, что вы должны все решить сами, и я до сих пор не верю, что Серый так поступил. Он скоро все осознает.

Подхватывает два коробки, выносит. Мужчины слаженно работают. Прохожу по квартире, смотрю на все, что остается. Нельзя сказать, что он не мое или мне не жалко с этим расставаться, но все не увезти.

Снова заглядываю в бывшую комнату сына. Ну креативщик! Беру несколько помад, все равно их отсюда брать не буду, вдруг эта девица ими уже красилась. Кажется, во мне тоже проснулась тяга к настенной живописи, дурной пример ведь заразителен.