Текст книги "Развод по моим правилам (СИ)"

Автор книги: Ольга Игонина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 64

Кира

– Мам, ты уже час перед зеркалом, – Женя заглядывает в комнату, где я стою в пятый раз, меняя блузку. – И выглядишь так, будто идешь на допрос, а не на свидание.

– А разве это не одно и то же? – бормочу, рассматривая свое отражение.

– Ты должна быть счастливой, – говорит он серьезно. – После всего, что случилось...

– Жень, я и забыла, как это ходить на свидания, – признаюсь, поправляя волосы. – Последний раз... Господи, я уже и забыла, когда это все было.

В ванной достаю удобное белье. Никакого кружева, никаких соблазнов. Почему-то не могу представить, что чьи-то руки меня касаются, нелегко придется мои потенциальным ухажерам. Только кофе, просто встреча двух взрослых людей, практически коллег.

– Мам, – Женька кричит под дверью. – Я уверен, что ты будешь самой красивой женщиной, даже не спорь.

Усмехаюсь, повезет же моей невестке. Или все матери так думают.

Я у тебя под домом.

Приходит сообщение от Марата Сергеевича. Легкая паника, мы договорились встретиться у кафе, но теперь его планы изменились, а я должна подстроиться.

Выходя из подъезда, мельком замечаю черную машину на другой стороне улицы. Терехов? Кажется, я стала слишком тревожной, но мозг выстраивает новую стратегию. Усмехаюсь и нарочно широко улыбаюсь, проходя мимо авто, не могу опустить взгляд на номер машины, боюсь, что начнется паническая атака.

– Кира, ты прекрасна, – Марат выходит меня встречать, протягивает розовые лилии, похожие на искусственные цветы.

– Спасибо, – мило улыбаюсь, но от поцелуя отстраняюсь, не готова я вихрь событий окунаться.

Ресторан оказывается типичным представителем французской кухни: тусклое освещение, живые цветы на каждом столике, официанты в безупречных фраках. Но вместо уюта чувствую себя как в клетке.

– Ты прекрасно выглядишь, – Марат повторяет это еще раз, потом помогает мне сесть, и его комплимент звучит слишком... формально.

– Спасибо, – улыбаюсь, рассматривая интерьер. – Интересные цветовые решения здесь, свет оригинально оформлен.

Не понимаю, почему меня потянуло поумничать на профессиональную тему.

– Это мой любимый ресторан, – отвечает он, не глядя в меню.

– Часто здесь бываете?

В голове крутится другое выражение: часто ли вы сюда своих пациенток водите?

– Да, почти каждую неделю. Я много работаю, должен и отдыхать хорошо. Иначе как силы, откуда брать. Тут очень вкусно готовят, давай я закажу за нас обоих?

– Наверное, я могу выбрать сама... – начинаю говорить, но он уже подозвал официанта.

Не понимаю, как себя вести, инициатива – это, конечно, хорошо, но нужно хоть немного меня знать.

– Уверен, вам понравится, – перебивает он с улыбкой. – Здесь великолепные улитки под чесночным соусом.

Господи, только улиток мне не хватало. Кажется, с каждым словом Марата я все больше хочу спрятаться в какой-то панцирь.

– Улитки? На самом деле я больше люблю простую еду... – пытаюсь возразить, но он уже сделал заказ.

– Расскажите о себе, – интересуется он, когда официант уходит. – Какую семью ты считаешь идеальной? Хотела бы еще детей?

А ведь я была права, свидание похоже на допрос. Надо придумать какую-то прекрасную историю, и превратиться в бабушку-рассказчицу.

Пока я собираюсь с мыслями, Марат Сергеевич пускается в рассуждения. Сначала не могу ничего понять, мозг блокирует информацию, снова начинает ныть спина. Не могу сесть так, чтобы было удобно.

– По моему мнению, женщина должна быть за мужем, вот эти все феминистские настрои мне не близки. Все проблемы решает мужчина – он глава семьи. Он решает, что будет на ужин, дает деньги и ждет хороший результат. А жена... она должна служить ему.

– Служить? – удивленно переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Да, – кивает он серьезно. – Это естественный порядок вещей. Мужчина – воин, добытчик. Женщина – хранительница очага.

– Интересная позиция, – произношу осторожно, чувствуя, как романтическая атмосфера стремительно испаряется.

– Не просто позиция – это закон природы, – продолжает он, наклоняясь вперед. – Женщина должна подчиняться мужчине, быть благодарной. Просто современный мир все извратил, женщины, как волы все тянут, а потом у них спины не выдерживают нагрузки. Это ее природа. И теперь «служить» как будто стало оскорблением, а это же не про состояние собаки, а про подарить счастье любимому человеку.

– Простите, – качаю головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Но я всегда считала, что отношения должны строиться на равноправии, уважении.

– Равноправие – это иллюзия, – усмехается он. – Кто-то всегда главнее, это должен быть мужчина.

В этот момент понимаю,что моя интуиция и тут меня не подвела. Цветы, галантность – все это лишь красивая обертка. А внутри... пованивает, как из выгребной ямы.

– Извините, – поднимаюсь из-за стола. – Я, пожалуй, пойду. Думаю, что у нас с вами тут идеологические несовпадения.

– Это все мелочи, если ты мне доверишься, то сама увидишь, будешь счастлива. Про спину забудешь, будешь, как сыр в масле, – начинает он, но я уже направляюсь к выходу. – Кир, я два раза не предлагаю, ты сначала подумай. Я тебя исцелю, – он хватает меня за руку. – А со всем остальным ты сможешь смириться. Я не тороплю с ответом, понимаю, что надо подумать. Ночью покажу, что значит любить женщину, а улитки – это афродизиак. Садись, не надо показывать свои фи всему ресторану.

Глава 65

Шесть утра. Едва открываю глаза, как слышу знакомый скрип двери, кто в такую рань. Женька вроде дома ночевал, или он уже научился сбегать из дома, когда мать записывает.

Встаю, иду в коридор. На пороге папа, нагруженный пакетами с продуктами.

– Кира! – мамин голос раздается из кухни, где она уже раскладывает свои знаменитые пирожки. – Вставай, родная!

Улыбаюсь, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я знала, что они приедут, разве они могут меня не поддержать. Сегодня очень важный день, страшный и такой нужный, я уже устала ждать, когда все закончится, и в истории с Тереховым будет поставлена точка. Сегодня суд, день, когда я больше всего нуждаюсь в поддержке.

– Мам, пап, – обнимаю их по очереди. – Вы как всегда вовремя.

– А как же иначе? – папа хмурится, но в глазах искрится забота. – Ты думаешь, мы оставим тебя одну в такой день?

Семь утра. Встаю перед зеркалом, натягивая строгий костюм. Завязываю волосы на косой пробор, так, чтобы выглядеть собранной и уверенной. Но внутри все равно трясется. Кажется, я уже миллион раз в голове прокрутила все возможные варианты, а все равно страшно, очень.

В комнату заходит Женька.

– Мам, а ты не думаешь, что это слишком официально? – сын стоит в дверях, натягивая свою любимую бейсболку.

– Именно так и нужно, – отвечаю, поправляя манжеты рубашки. – Сегодня важный день.

– Я готов, – произносит он серьезно, хотя в глазах еще юношеская тревога. – Просто скажи, если понадоблюсь.

На пороге оборачиваюсь, вся семья стоит за моей спиной. Мама, папа, Женя...

– Я вам очень благодарная, но я поеду одна, – начинаю, но папа прерывает меня громким смехом.

– Одна?! – восклицает он, потирая руки. – Да кто ж тебя одну отпустит! Наш суд – самый гуманный суд в мире, а вот вендетта никто не отменял.

Папа строит из себя вселенское зло, мама в шутку бьет его в плечо.

– Ага, мы еще те мстители. Кир, если хочешь, в зал суда не пойдем, но под дверью посидим.

– Да, будем песни петь, – Женька делает движение, как будто читает рэп.

Мы все вместе спускаемся вниз, решаем ехать на папиной машине. В авто тихо, каждый думает о своем, радио слышно плохо. Смотрю на руки, пальцы немного дрожат. У здания суда нас встречает Гезенцвей. Собранный, серьезный, в руках темно-коричневый кожанные портфель.

– Кира Витальевна, все готово. Немного терпения, скоро все закончится.– кивает он уверенно. – Но я бы хотел...

Слова обрываются, когда я вижу Сергея у входа. Он стоит там, делая вид, что моей семьи просто не существует. Его взгляд холоден, лицо непроницаемо.

– Не смотри на него, – папа кладет руку мне на плечо. – Сейчас главное, это ты и твое спокойствие.

– Спасибо, – шепчу, чувствуя, как внутри медленно растет уверенность.

Мама поправляет мой воротник, Женя поправляет бейсболку, папа открывает дверь. Мы входим вместе – сплоченные, единые, потому что сегодня не просто суд, а проверка на прочность. И я знаю, какими бы ни были результаты, я не одна.

Зал суда напоминает аквариум: стены из темного дерева, строгие кресла, тишина, нарушаемая только шелестом бумаг. Сажусь на свое место, чувствуя спиной поддержку семьи, оставшейся за дверью.

– Начнем, – судья коротко кивает, и заседание начинается.

Зиновий Львович работает как часовой механизм – четко, профессионально, без лишних эмоций. Предъявляет документы, подтверждает мою позицию по каждому пункту.

Адвокат Сергея выглядит как-то вяло. Листает бумаги без особого энтузиазма, будто заранее знает результат.

– Мы готовы пойти на мировую. Мой клиент претендует только на половину денежных средств от продажи совместного имущества: дома по адресу, поселок Баковка, – произносит он наконец, даже не глядя в нашу сторону.

Внутри все сжимается, но я молчу. Это уже не мои битвы. Пусть говорят другие.

Сергей пытается поймать мой взгляд, но я упорно смотрю в окно. Вижу его отражение в стекле, тот же человек, которого когда-то знала, но теперь он кажется... чужим.

– У защиты есть возражения? – спрашивает судья.

Гезенцвей поднимается, его голос звучит уверенно.

– Согласно представленным документам, истец не имеет права претендовать на указанную сумму, так как...

Слова плывут где-то далеко. Я просто смотрю на свои руки, сложенные на коленях. Вспоминаю все эти годы вместе, судебные тяжбы, боль... И понимаю – это последний этап. Последняя страница этой истории.

– Кира Витальевна, – судья обращается ко мне напрямую. – Есть ли что-то, что вы хотите добавить?

Поднимаю глаза. Кажется, вокруг звенит тишина.

– Нет, – произношу ровно. – Я полагаюсь на решение суда.

Все внутри кричит, пусть это все скорее закончится!

Вижу краем глаза, как Сергей вздрагивает. Возможно, ожидал другого ответа.

Последние слова адвокатов, формальности, подписи... Все проходит как в тумане. Когда судья объявляет перерыв до оглашения решения, я просто встаю и направляюсь к выходу.

На пороге меня встречают родные: мама с тревожным взглядом, папа с готовностью защитить, Женя с бейсболкой в руках.

– Как все прошло? – шепчет мама.

– Почти закончилось, – отвечаю, позволяя себе обнять ее.

И пусть решение еще не оглашено, я знаю одно: сегодня я стала сильнее. Сегодня я действительно смогла поставить точку.

А насчет решения суда... Оно уже не так важно. Потому что я уже свободна. Настоящее завершение не в бумагах – оно внутри.

Глава 66

Кира

– Суд постановил, – голос судьи разрезает тишину зала, как скальпель. – -Денежные средства от продажи совместного имущества разделить поровну. Мотоцикл остается за истцом...

Краем глаза вижу, как адвокат Сергея что-то быстро записывает. Но мне уже всё равно, главное, решение принято – справедливое и честное.

– Благодарю суд,– Зиновий Львович поднимается первым, его лицо светится профессиональным удовлетворением.

Я просто киваю, чувствуя, как внутри медленно распускается давно забытое чувство удовлетворения. Точка поставлена! Я свободна. Прислушиваюсь к себе, есть какая-то едва заметная грусть, все же какое-то время я была счастлива с Тереховым.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу знакомые шаги за спиной.

– Ну что, довольна? – Сергей стоит слишком близко, но в его голосе нет прежней злости, только усталость и безысходность.

– Желаю тебе всего хорошего, – отвечаю ровно, глядя ему в глаза. – Мы еще встретимся, нужно будет подписать бумаги на дом, когда покупатель приедет в конце недели.

Он кивает, и на мгновение мне кажется, что он хочет сказать что-то еще. – До встречи, – он разворачивается отточенным движением.

Смотрю, как он уходит: спокойно, без лишних слов. Впервые за все это время между нами нет ни ярости, ни боли.

На выходе меня ждет адвокат

– Кира Витальевна, какое мы с вами дело провернули, а. Прекрасный результат, – улыбается он, поправляя очки. – Теперь можете начать новую жизнь.

– Спасибо, – пожимаю ему руку. – За все.

– Уверен, впереди вас ждут только хорошее. Вы такая умница, такая терпеливая трудяжка, я до сих пор восхищаюсь вами. – произносит он с легким поклоном. – Как вы все выдерживаете с таким достоинством.

Киваю ему в знак благодарности.

Выхожу на улицу, где меня ждет семья. Солнце светит так ярко, будто специально для этого момента. Мама вскакивает с лавки.

– Кирусь, ну все хорошо? – какая-то едва заметная грустинка есть в голосе.

– Да, в нашей с Тереховым совместной жизни поставлена жирная точка.

Смотрю на здание суда, никаких эмоций, только легкость. Такое чувство, будто с плеч наконец-то сняли тяжелый груз.

Когда мы подходим к машине, я замечаю знакомый автомобиль Лешки. Из него выходят трое – сам Лёша, Роман и его дочка София.

– Кира! – Лешка широко улыбается. – Мы решили лично поздравить! Ты же знаешь, что я всегда говорил, что ты крутая. И рад, что вы все-таки смогли закончить эту эпопею. А Серегу мне жалко, он своими руками все сломал, просто превратил в пыль.

Роман делает шаг вперёд. Вблизи он кажется еще более внушительным: высокий, немного седины на висках, а черты лица острее, чем казали при видеосвязи.

– Поздравляю с завершением дела, – произносит он серьезно. – Это важный этап.

Рядом стоит София, прижимаясь к отцу. Ее глаза светятся радостью, она постоянно дергает его за рукав.

– Сонь, сама спроси.

Но девочка только прячется за спину отца.

– А можно, мы посмотрим дом еще раз?

– Конечно, – улыбаюсь ей. – В любое удобное для вас время.

– Дело в том, – Роман кладет руку на плечо дочери, когда она выходит вперед. – Мы решили вернуться на родину. В Россию. Навсегда.

София кивает, все еще держась за его руку.

– И хотели бы сделать ремонт перед переездом. Детская у вас, как нам показалась больше для мальчика, а нам розовые стены и пони по периметру подавай, – усмехается он. – Алексей говорит, вы настоящий профи, если вы возьметесь за проект, поиск подрядчиков... Я был бы очень благодарен.

– Я... – начинаю, чувствуя, как внутри что-то екает. Это же шанс начать новую главу не только в жизни, но и в карьере.

– Ты обязана согласиться! – Лешка подмигивает. – Это же отличная возможность!

– Я согласна, – произношу уверенно, глядя на счастливое лицо Софии. – Буду рада помочь.

– Спасибо, – Роман достаёт визитную карточку. – Вот мои новые контакты. Давайте созвонимся насчет времени встречи?

– Обязательно, – кладу визитку в карман.

– А пока, – Лешка обнимает меня за плечи, – Поехали отмечать окончание всех судебных тяжб! У меня есть отличный ресторанчик на примете.

– Спасибо, но мне надо все переварить, – улыбаюсь, чувствуя, как внутри все светлеет.

Глава 67

Кира

Захожу в квартиру и медленно, будто во сне, закрываю дверь на все замки. Каждый щелчок звучит как финальная точка. Спиной прислоняюсь к холодной деревянной поверхности, чувствуя, как ее прохлада проникает сквозь ткань блузки. Тело словно каменеет, а внутри все трясется. Медленно сползаю по стене, обхватив колени руками. Пол холодный, но я не чувствую этого – внутри бушует настоящий ураган.

«Все,» – шепчу, закрывая лицо ладонями. Голос дрожит так сильно, что едва слышу саму себя. – «Все закончилось. Я выжила!»

Но вместо облегчения происходит что-то странное. Будто плотина, которую я так долго строила, внезапно рушится. Все эти месяцы, каждое судебное заседание, каждый уничижительный взгляд Сергея, каждая бессонная ночь... Все это накатывает разом, сметая последние крохи самообладания.

Поднимаюсь на дрожащих ногах и направляюсь в ванную. Включаю холодный душ, даже не раздеваясь полностью. Ледяная вода хлещет по коже, заставляя вздрагивать, но это ничто по сравнению с тем, что творится внутри.

Слезы текут рекой, смешиваясь с водой. Я цепляюсь пальцами за край ванны, сжимаю их до боли, но это не помогает. Рыдаю, как ребенок, которого обидели. Всхлипы сотрясают все тело, а в голове крутятся мысли, одна горше другой.

–Почему?– шепчу, задыхаясь от слез. – За что мне все это? За что такие испытания?

Мне жаль себя. Жаль ту молодую девушку, которая когда-то выходила замуж с надеждой на счастье: которая строила дом, воспитывала сына, пыталась создать семью, которая верила в любовь и верность. А теперь я тут, нужно праздновать, радоваться, а я в эмоциональном упадке – возможно, я потратила лучшие годы жизни впустую.

– Половина жизни уже прошла, – мысли кружатся в голове, как осенние листья на ветру. – А что у меня есть? Разрушенный брак. Взрослый сын, который еще чуть-чуть и заживет своей жизнью.

Вспоминаю себя в молодости – смеющуюся, мечтательную, полную надежд. И сравниваю с тем, что вижу сейчас в зеркале: измученные глаза, преждевременные морщинки у губ, волосы, которые уже не блестят так, как раньше. Даже тело кажется чужим – израненным, истощенным.

Слезы продолжают течь, смешиваясь с водой. Минуты превращаются в десять, потом в двадцать. Я просто позволяю себе быть слабой. Хватаюсь за край ванны, сжимаю его до боли в пальцах. Иногда всхлипываю так сильно, что перехватывает дыхание. Но продолжаю плакать, нужно выплакать все до конца. Выплеснуть всю боль, весь страх, всю обиду.

– Хватит, – произношу наконец, в голове эту фразу проговаривает мой бывший тренер, его командный голос раздается в голове. Выключаю воду дрожащей рукой, – И правда, довольно.

Вытираюсь махровым полотенцем, которое все еще пахнет свежестью, растираю кожу до красноты. Я как будто вернулась во времена своей спортивной карьеры, прислушиваюсь к себе – спина молчит.

Надеваю старую, мягкую пижаму – ту самую, в которой всегда чувствую себя по-другому, я всегда сплю в ней, когда начинаю заболевать. Кофта-распашонка и флисовые штаны, рисунок давно стерты, то ли рябинка, то ли цветочек. Босыми ногами иду в спальню, забираюсь под одеяло, сворачиваюсь калачиком. Тело измучено, глаза опухли, но внутри появляется странное чувство... легкости. Как будто вместе со слезами вытекла часть боли.

Слышу, как открывается входная дверь. Приглушенные голоса родителей, осторожные шаги Женьки. Они ходят по квартире, тихо переговариваются. Наверное, волнуются, как я там.

– Она спит, – слышу шепот мамы через стену.

– Пусть отдыхает, – отвечает папа. – Ей нужно прийти в себя, даже у меня глаз дергается.

Я лежу с закрытыми глазами, делая вид, что сплю. Чувствую, как по щеке скатывается последняя слеза. Но внутри благодарю их за то, что они рядом, за то, что есть настоящая семья, та, что всегда поддержит.

– Завтра будет новый день, – шепчу в подушку, чувствуя, как веки становятся тяжелыми. «И я справлюсь. Обязательно справлюсь.»

Потому что даже после самой темной ночи наступает рассвет. И иногда нужно пройти через боль, чтобы найти настоящую силу.

Глава 68

Сергей

Вхожу в пустую квартиру, и тишина обрушивается на меня, как могильная плита. Воздух здесь застыл, словно время остановилось в тот момент, когда Алиса ушла. Голые стены с этим мерзким рисунком будто издеваются надо мной, насмешливый символ моего провала. Холодный пол под ногами кажется ледяным, хотя я знаю, что отопление работает исправно. Но внутри... внутри всё еще холоднее.

Достаю из шкафа бутылку коньяка, которая так и стоит там с того дня, когда я вернулся сюда после суда. Стекло холодное, гладкое, но когда наливаю первую порцию, руки дрожат так сильно, что несколько капель проливаются на стол. Один глоток, второй... Горячая волна разливается по телу, но она не может согреть эту черную пустоту внутри.

– Что я наделал? – мысль бьет, как молот по наковальне. Я смотрю вокруг: вот старый диван, на котором мы с Кирой когда-то сидели, строя планы на будущее. Вот кухня, где она готовила ужины, а я рассказывал ей о работе. И теперь? Теперь все это просто пустые метры, которые я даже не смог удержать.

Есть фирма. Да, она не особо успешная, но это единственное, чем я могу гордиться. Последний оплот моей значимости. Только кому я ее передам? Наследника нет. Род продолжить не с кем. Эта мысль вонзается в голову, как острый гвоздь.

– Все, чего я достиг, теперь никому не нужно, – шепчу себе, делая еще один глоток.

Комната начинает плыть перед глазами, но я продолжаю сидеть за столом, сжимая стакан так сильно, что пальцы немеют. Мысли путаются, сталкиваются, как автомобили на скользкой дороге. Почему я вообще пошел к этому Руслану? Что он открыл мне? Правду? Но легче не стало. Ни капли. Алиса предала, Кира ушла... И что теперь? Я один. Даже эта проклятая фирма – всего лишь пустая оболочка, которая ничего не значит.

Делаю еще глоток, уже не чувствуя вкуса. Жидкость обжигает горло, но боль внутри сильнее.

–А может, Кира тоже так себя чувствовала? – вдруг приходит мысль, и я замираю, сжимая стакан до боли в пальцах. – Когда я ее предал, когда ушел... Нет, – качаю головой, и комната снова плывет. – У нее есть семья. Она не одна.

Эта мысль режет, как нож. У Киры есть люди, которые ее любят. А я? Я должен выбираться из этой ямы сам. Без поддержки, без помощи, просто потому, что больше некому быть рядом. Делаю еще глоток, чувствуя, как алкоголь затуманивает сознание, но не может заглушить боль.

Телефон дрожит в руке, когда набираю номер Алисы. После третьего гудка трубку берет несостоявшаяся теща.

– Кто это? – тварь, специально так говорит, и так понятно, что узнала,

– Сергей, – бормочу, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. Мой собственный голос кажется чужим, далеким.

– Не советую звонить, – произносит она твердо, без единой эмоции. – Мы тебя выкинули из своей жизни.

Набираю снова. Снова теща, интересно, сколько нужно выпить, чтобы назвать ее мамоей.

– Что тебе нужно? Как кобель хвост поджал и прибежал, когда под зад сапогом дали? – ее голос ледяной, как январский мороз.

– Я подумал... – начинаю, чувствуя, как алкоголь развязывает язык, но слова застревают в горле. – Я готов взять ответственность за Алису и ребенка. Готов простить.

Пусть Кира знает, что и я не пропаду.

– Простить? – перебивает она с издевкой, которая режет сильнее любого ножа. – Ты? Тот, кто чуть не оставил ее без всего? Кто выгнал беременную, тому никакого счастья в жизни не видать.

Тоже мне гадалка!

– Я исправлюсь, – шепчу, чувствуя, тошноту и горечь во рту – Обещаю...

– Сначала покажи гарантии, – ее голос становится жестким, как сталь. – Докажи серьезность, а то я уже знаю, что ты парень-то куда попало. На депозит на Алису и будущего ребенка денег положи, только тогда она вернется. А то ты в любой момент можешь выгнать ее снова. И что она будет делать с малышом? По миру пойдет?

– Хорошо, – соглашаюсь, чувствуя, как последние силы покидают меня. – Я положу деньги.

На следующий день выполняю обещание – кладу миллион на счет. Руки дрожат, когда подписываю бумаги. Это последнее, что у меня осталось. Последняя попытка ухватиться за что-то настоящее.

Еду в поселок, часа полтора от дома. Сверился по адресу. Обычный дом, черепичная крыша. Теща выглядывает в окно, кивает, но вовнутрь не приглашает.

Набираю Алиске.

– Я собираюсь, жди, – вот тебе и культурное приветствие. Успел уже в машине вздремнуть. Слышу, кто-то стучит в боковое стекло. Теща сначала тащит клетчатую сумку с вещами, потом выходит Алиска, она выглядит обиженной, избегает моего взгляда. Живот округлился.

– Я исправлюсь, – шепчу, подходя к ней. – Сделаем вид, что нашего последнего скандала не было. Свадьбу закатим.

Она молча садится в машину, даже не посмотрев на меня. Смотрю на тещу, та кивает одобрительно.

– Терехов, – произносит она. – Если еще раз ее обидишь...

– Не обижу, – перебиваю, чувствуя, как внутри все сжимается. – Свадьбу сыграем, все по-людски будет. Я теперь официально свободный.

– Свадьбу? – Алиска поворачивается ко мне, – А ты меня хоть немного любишь?

– Разве это важно, наша семья коммерческий проект. Актриса ты не самая плохая, а нормальную зарплату за роль заботливой жены я тебе обещаю.