Текст книги "Развод по моим правилам (СИ)"

Автор книги: Ольга Игонина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Сергей

– Лешка звонил, сказал, что вещи Киры и ее сына почти вывезли.

Ловлю себя на мысли, что о Женьке думаю, только как о сыне кире, для меня чужом человеке. А так и есть, ну что, что я его некоторое время воспитывал, хорошо ладил, теперь ориентиры сменились. Не надо в новую жизнь, старые смыслы тащить.

– И что? Я отсюда никуда не поеду. Ты сам говорил, что по миру ее пустишь, вот пусть катится. У нее родители есть, – Алиска доедает кусок пиццы. – Там аура не та. Я заказала нам несколько огромных коробок, соберу туда пожитки твоей бывшей. Я суп с ней в одной кастрюле не буду варить, – она поднимает руки, потом локтем толкает небольшую белую кастрюльку с муми-троллями. Кира очень любила этих мультяшных героев, собирала коллекцию посуды. Алиса брезгливо, двумя пальцами берет крышку. – Я ей все соберу, а себе новое купим.

– Значит, супа мне снова не увидеть. Жаль, что в нашей стране нет культуры развода. А то бы она поделилась с тобой крутыми рецептами.

Поджимаю губы. Понимаю, что сморозил ерунду. Представляю, – Алиса звонит Кире, с вопросом – у Сережи снова холестерин повысился, – чем ты его раньше кормила. Или что Сергей любит на завтрак, дай пять вариантов, чтобы осчастливить нашего мужчину. Так и должно быть, если они обе любят его.

– Ты в своем уме? Меня в гугле не заблокировали, я все рецепты сама найду и адаптирую. Я тут список на первое время накидала, что нам нужно. Смотри.

В мессенджер прилетает огромный, пунктов на сто список.

– Мыло, мочалки, полотенца, шторы... А они-то чем тебе не угодили? – пролистываю дальше весь список, там тысяч в двести не уложиться. – Я не готов сейчас тратить столько. Тем более, мы поедем в квартиру, Лешка отмашку дал.

Алиска злится. Сминает бумажный стакан из-под газировки. Отводит взгляд.

– А дом ты ей оставишь? – хватит коробку от пиццы, скручивает ее в рулон. Вот что значит настоящая женщина. Обиженная!

– Так, – включаю мужика. Одним движением скидываю все со стола. Лимонад лужей на полу. Картошка фри летит по столу. Уже от вида этих продуктов изжога. – Хватит дурью страдать. Если ты думаешь, что я последний дурак, то очень ошибаешься. Вить из меня веревки больше не получится. Я главный в доме. Что-то не нравится, твое место быстро займет другая.

Блин, кажется, пережестил. Ухожу из кухни. Я не планировал в такую херню двумя ногами попадать. Когда с Алиской познакомились, она была кроткая, стеснительная, краснела при каждом прикосновении. Я не думал, что она так быстро обживается, хозяйкой себя чувствует. Хотел любви, а получил только проблем на голову. Может, не надо было спешить? Кира не о чем не подозревала, еще б двадцать лет так прожила. И счастлива была бы и благодарна. Вот еще одно доказательство, что честные люди за свои хорошие качества только отгребают.

– Сереж, я все поняла. Ты меня не любишь. Я тебе ребенка рожать собралась, а ты кастрюли жалеешь. Это хорошо, что сейчас выявилось, а не потом, когда для меня, назад дороги нет. Вещи из квартиры забирать не буду, думаю, твоя благоверная уже все присвоила.

– Алис, ну, что ты начинаешь. У меня сейчас нет просто лишних денег. Ты понимаешь, что раздел имущества – дорогой процесс. И если бизнес никто у меня не отнимет, то от всего имущества Кира постарается откусить нормальный кусок. Ты думаешь, почему она сразу юристу позвонила. Она и первый раз так расходилась. Мне говорила, что устала от измен мужа, и что делить было нечего. Думаешь, они с юристом рваные носки в шкафу пересчитывали? Сто процентов. Иначе она бы к нему не обратилась, невыгодно было бы. Поэтому если ты хочешь просто поиметь бабок, общества моих друзей, то знай, этого завтра может не быть.

– Дурак! Я тебя люблю.

Алиска закрывает руками лицо. Молчит, но всхлипывает. Только этого мне не хватало, ненавижу женские слезы.

– Тогда собирайся. Поедем в квартиру.

Выхожу из кухни. Вся эта ситуация выбивает меня из колеи. Я думал, что мы сможем все решить полюбовно, а получается ерунда.

Захожу в гостиную. По привычке перевожу взгляд на стену, где висел наш с Кирой портрет, теперь там видна только небольшая шляпка от гвоздика.

Сажусь на диван. Правильно ли я поступаю? Может, не надо с Кирой превращать отношения в дерьмо, вдруг Алиска не та женщина, с которой я бы хотел прожить жизнь.

– Я готова! – Алиса рычит. Лицо заплаканное.

Встаю. Больно! По носку быстро расползается небольшое кровавое пятно. Твою мать, попросил же убрать осколки.

Вытаскиваю треугольный кусочек стекла. Наступать на стопу больновато. Кажется, дом нас тоже выгоняет. Не принимает он новую хозяйку.

– Давай, ко мне заедем. Прям на десять минут. Я свое полотенце возьму, пять тарелок. Ты же не женщина, тебе не понять, каково это – пользоваться чужими, – бурчит в половину голоса. Оборачивается. Я должен как-то отреагировать?

– Хорошо, что-то у тебя пока возьмем, что-то докупим. Немного терпения.

Садимся в машину.

– Сереж, я заходила в гараж... – водит пальцем по приборной панели.

– Да. И как я понял, ты увидела под чехлом мотоцикл? Это Кирин, я его ей дарил. Она о нем мечтала, но из-за спины, он так и стоит в гараже. Женьке достанется.

– Конечно, мы же богатые.

Включаю магнитолу. Русский рок орет на весь салон. Алиска демонстративно отворачивается к окну. Быстро засыпает.

Хм, а мотоцикл-то по документам мой. Я его, конечно, подарил. Но дарил-то жене, а скоро Кира мне станет никем. И вроде не по-мужски.

Приезжаем в квартиру. Бужу Алиску, она недовольная, кряхтит, снова ей не так.

– Сергей Иванович, Кира Витальевна ключи от двери оставила. Дубликат у меня брать не стала, – консьержка поправляет очки, потом лезет в трубочку.

– Всю мебель она вывезла? – спрашиваю больше для Алиски. Чтобы она поняла, что моя жена только с виду спокойная и приличная.

– Только вещи выносили, – пожимает плечами.

Вот тварь принципиальная. Все же нашла способ меня дерьмом выставить.

Забираю обе связки. Иду к квартире. Чувствую себя последним подонком.

Открываю дверь. Все на своих местах, только на вешалке нет Кириной сумки и зонта.

– В комнате этого подкидыша я сделаю себе кабинет. Я же творческая, картины писать буду, шить, – Алиска не разуваясь, идет в Женькину комнату.

В комнате темно, задернуть шторы.

По хлопку включается свет.

– Охренеть! Уроды!

Вместо красивого ремонта, который был при Женьке, теперь совсем неприглядная картина.

– Ты и это проглотишь? – Алиса показывает на нарисованный член на стене.

Глава 17

Кира

Едем с сыном и родителями в нашу квартиру. Она от старой далековата, значит, Женьку придется в школу возить. Или забрать на домашнее.

Смена места жительства, семейного положения – ведет за собой столько изменений, как ничего не упустить?

Отец за рулем, рядом на пассажирском сидит мама. Вижу, что она беспокоится, злится, но старается не подавать виду. Мама научилась контролировать мимику, жесты, а вот с акцентом сложнее. Он всегда прорывается в стрессовых ситуациях.

«И снится нам не рокот космодрома».

Внезапная музыка прерывает наше молчание.

– Твой бывший звонит, – папа лезет за телефоном. У меня уже отключился мозг, не сразу понимаю, о ком речь.

Отец включает аварийку и съезжает на обочину. Уверена, что сейчас не обойдется без ведра помоев в мой адрес.

Он ставит звонок на громкость.

– Слушаю, – в голосе нет никаких эмоций.

– Что это все значит? – Сергей раздражен, по голосу слышу, что он на пределе. – Я вам в таком состоянии квартиру оставлял? В спальне, что за наскальная живопись? Я уже молчу, что этот гаденыш устроил в своей комнате. И это все в благодарность, что я его и вашу дочь подобрал, обогрел. Вообще-то, Кира не работала, если вы забыли. И Женьку я содержал, на жалкие алименты, который платит его папаша, особо не шиканешь.

Еще на «гаденыше» все внутри меня сжалось, скрутилось в болезненный узелок. Поднимаю взгляд на Женю. Лицо застывшее, дышит поверхностно. На глазах появляются слезы. Он отводит взгляд в окно.

Представляю лицо Сергея, когда он обратил внимание на новые интерьерные решения в комнатах.

– Что ты сказал? Это не ты нас к себе взял, тварь, это мы тебя в семью приняли, – если бы я могла через трубку протянуть руки, и на секунду бы не замешкалась, придушила бы его... И гордилась этим бы поступком всю жизнь.

– Кир, мы же цивилизованные люди, а ты себя как повела? Член на стене, это что? Нормально?

– Член на стене – не самое страшное, а вот когда человек в душе напоминает эту конфигурацию, это беда, обоями новыми не прикроешь, – мама оживает.

Не знаю, папа нажал на сброс или Сергей не выдержал напора. Звонок прервался, и перезванивать нет желания.

Кладу руку на спину Женьки. Жду, что отстроиться, но нет.

– Жень, я понимаю, как тебе сейчас больно. Когда тебя предают, это очень сложно пережить. Хочется закрыться, больше никому не доверять.

Подбираю каждое слово. Надо к знакомому психологу обратиться, может, даст советы, как быть с сыном.

– Мам, я думал, что взрослые умнее. Вернее, конкретный взрослый. Я переживу, а вот он не факт.

Женя вздыхает, достает телефон и погружается в игру.

Подъезжаем к нашему новому дому. Небольшая однушка чаще служила складом. Сдавать я ее не хотела. А вот диван, который купили в дом, почти за полгода до заселения, сначала приехал туда. И до сих пор некоторые предметы интерьера хранятся в коридоре: то концепция изменилась, то разонравилось, то по цвету не подошло, а время возврата прошло.

Пока папа с Женей переносят вещи, мы с мамой «сторожим» открытую машину.

– Кир, ты только не унывай. Понимаю, что депрессия не про плохое настроение, но я так ее боюсь. Я столько последствий видела. Я вижу, что ты держишься. И слезинки не проронила. Может, поплакать лучше?

– Сегодня, когда Женька уснет, порву все наши фотки, пореву под «Дневник Бриджит Джонс». А утром начну жить с нуля. Снова вернусь к дизайну, вспомню рабочие программы, смахну пыль с амбиций. Мам, я точно не пропаду. Ну, максимум у меня хандра на пару-тройку дней затянется. Я точно выживу. Мои мужчины забирают последние коробки. Мама идёт следом за ними. А я не могу сделать шаг.

Я уже забыла, как это быть одинокой. Раздавленной, растоптанной. После первого развода я себе давала обещание быть счастливой ради сына. И не могу сказать, что я себе врала. От этого ещё больнее. Я же всегда в холодном разуме, это не было иллюзией, мы были красивой парой, счастливой.

Возвращаюсь из мыслей. Мама стоит у подъезда, держит дверь, ждёт. Киваю и ускоряю шаг.

Обычный подъезд, никаких консьержек. На четвертом этаже, от лифта направо в самом конце наша берлога.

Захожу в квартиру. Прислушиваюсь. На курсе по дизайну нас учили, что любое жилье надо почувствовать, понять.

Она, как и я заморожена, никакой жизни внутри.

– Мам, – сын сидит на стопке комиксов. – Ты чего?

– Здесь ничем не пахнет. И это надо срочно исправить, – усмехаюсь.

Я всегда буду благодарна спорту и тренеру ещё той, советской закалки. Он нас всегда настраивал, что спорт – это про возможность быть самой собой, но такой, о которой ты ещё не подозреваешь. И когда плохо, всегда искать хоть крохотный росточек, лишь бы зацепиться и найти новый стимул жить.

Осматриваюсь. Сразу прикидываю, где будет моя кровать, где Женькин стол.

– Кир, а деньги у тебя есть на жизнь?

Мама немного тушуется.

Вопрос финансов у нас не очень и принято обсуждать. Родители никогда не спрашивали о наших доходах, расходах.

– На первое время мне хватит. Я найду работу, возьму проекты, не переживай. Я живучая.

На карте у меня действительно есть сумма, которая позволит нам с сыном без излишеств прожить три-четыре месяца, а если ужаться, то и на полгода хватит.

Когда-то в журнале прочитала про зарплату жены: муж платит за выполнение домашних обязанностей, ведь в браке без работы женщина становится сильно уязвимой. Я рассказала об идее Сергею, он поддержал ее и честно давал деньги каждый месяц. А когда занялись строительством дома, у меня всегда была немалая сумма на карте. И моя бережливость мне только на руку. Интересно, как бы сейчас бывший отреагировал на зарплату жены? Наверное, бы указал на стену с рисунком.

Глава 18

Пятую ночь я в новой квартире, и пятую ночь я никак не могу уснуть. Если так дело пойдет, то надо будет топать к врачу. В голове явный перегруз, память не держит информацию больше десяти минут. С семи утра сижу за компьютером, делаю первые макеты, пока просто, чтобы все вспомнить.

– Мам, так нельзя! – Женя снова подпихивает мне бутерброд. – Если с тобой что-то случиться, так и знай, я его грохну. Я бы и так не советовал ему переходить мне дорогу.

Сын обнимает меня за плечи, трется носом о макушку.

Через силу кусаю тонкий подсушенный хлеб, долго жую, а проглотить не могу. Он становится комом. Кто-то со стресса ест, как не в себя, а я не могу даже воду нормально пить. Чувствую, как понемногу разваливаюсь, спина уже не отпускает даже после таблетки.

Сын уходит на учебу, а я как волк в клетке хожу из угла в угол. Все не так, как надо.

Мои размышления прерывает звонок.

«Зиновий Львович».

– Кира, доброе утро. Ваш муж решил пойти на переговоры, вчера ближе к ночи со мной связался его адвокат. Пока они предлагают мутную схему.

– Даже не сомневаюсь. Давайте, только обойдемся без непонятных вариантов. Меня интересуют только деньги и только в рамках закона.

– О, Кира, – кажется, он там смеется, – вы за это можете даже не переживать. Для меня уже дело принципа все провести в самом лучшем виде. Разденем как липку. Только будьте осторожны.

Заканчиваю разговор, закрываю ноутбук.

Отправила два тестовых в строительные компании, хоть и вариант найма мне он очень нравится. Сейчас деньги есть, но они имеют свойства так быстро заканчиваться. Родители не бросят. но сидеть на их шее, я не могу.

Смотрю, кто-то пишет с незнакомого номера в мессенджер.

Недобрый тебе день, коза старая. Хватит трепать нервы моему мужчине. Оставь его, и все, что принадлежит ему. Загрузу

Перечитываю его еще раз, ага, новая подружка Сергея активировалась, видимо, так и чувствует, как деньги ускользают.

Это ты пустышка. А я ему рожу наследника, и очень скоро.

Если бы сейчас этот аноним был рядом, я бы свернула ему шею. И не из-за Сергея. Родить – было моим самым большим желанием. Сколько я для этого сделала, кто бы знал. Ударить женщину в самое больное может только другая женщина. Прилетает фотография. Тест с двумя алыми полосками, рядом лежит телефон, он показывает дату и время.

Сегодня сделан, был двадцать минут назад.

В голове гул, во рту горько и картинка плывет перед глазами.

Опираюсь на стену. Это самый больной удар от мира. Какая-то прошмандовка исполнила мою мечту.

Спускаюсь на пол, реву что есть силы, завывая и раскачиваясь из стороны в сторону. Не знаю, что я сейчас оплакиваю: несбывшиеся надежды, отказ от рождения ребенка через ЭКО, то, что я неполноценная женщина и об меня снова вытерли ноги.

Успокаиваюсь быстро, вместе со слезами ушла часть стресса, захотелось есть.

Набираю Таньке, она скидывает звонок, пишет, что перезвонит.

Кира, а что ты ревешь? Соберись, тряпка. Перевожу взгляд на стену. Рядом с книжной полкой папа сделал мой олимп славы – все медали развесил на крючки.

А сейчас я ему очень благодарна. Я помню, как было трудно, больно и хотелось все бросить, но я борец по жизни. И сейчас не исключение.

– Кирусь, я пока дочку уложила, – Танька тараторит в трубку, что-то жует, громко отхлебывая чай.

Так она вкусно это делает , что у меня тоже просыпается аппетит. Нащупываю утренний бутерброд, рядом вчерашний чай, вкусно.

– Слушай, мы вчера гуляли рядом с вашим домом. Терехова с пассией видели. Кира, мужика спасать надо. Отекший, обрюзгший, он как будто постарел на десять лет.

– Ну так немудрено. И это только начало, сейчас все посыпется, к бабке не ходи, и так все понятно, на молодую жену, сколько энергии надо, сил, времени и денег. А где он это все возьмет, пока они из семейного гнезда не вылезают. И это я дура на него время и силы тратила... Да ладно, это во мне зависть говорит, если он счастлив, то ради Бога.

Понимаю, что мне уже не хочется перемывать его кости, думаю, судьба сама ему отсыпет столько, сколько он заслуживает, она точно не промахнется.

– Я к тебе вечерком заеду, будешь с нами гулять, хватит дома сидеть, – Таня не упускает возможности выдернуть меня в жизнь.

Я смело могу называть ее частью своей семьи. В первый день, ближе к ночи она приехала ко мне с едой. Термос с куриным супом, тушеная картошка в лоточке, свежий хлеб.

Как сразу заметил Женька, с приходом Тани наша квартира сразу стала домом, из нежилого помещения превратилась в тепло и уют, запах домашней еды делает свое дело.

Звонок в дверь, наверное, сын снова забыл сменку на физру, он уже третий день с первого раза не может в школу уйти.

– Иду, – быстро крикнуть, а вот встать с пола для меня не самый быстрый процесс. Кряхтя и скрипя, ползу к стулу, оттуда с опорой встаю.

Может, курьер привез заказ – новые подушки и одеяла. Он вчера вечером звонил, что не успевает доставить.

Открываю дверь. Ох, мама еще в детстве учила сначала посмотреть в глазок и спросить кто. Захлопнуть дверь не успеваю.

– Нам надо поговорить!

Белый кроссовок блокирует дверь.

Глава 19

Кира

Давлю на дверь сильнее, но моих сил недостаточно, чтобы ее захлопнуть.

– Ты думаешь, вот так просто можешь от меня избавиться? – Сергей втискивается в квартиру. Отпускаю дверь, тягаться с сильным мужиком не самая лучшая мысль.

– Что тебе надо? – иду ближе к столу, внизу задвинута старая табуретка. Ерунда, конечно, но сейчас она может спасти мне жизнь.

Сергей останавливается в середине комнаты.

Права была Таня, теперь это другой человек – немного набрал в весе, появились мешки под глазами, красная мелкая сыпь на шее и подбородке. Видно, организм не справляется с «заботой» новой жены. Со мной он всегда был одет с иголочки, а сейчас низ брюк топорщится, воротничок не лежит как надо.

– Кира, ты из себя дуру не строй! Адвоката натравила и думаешь, все с рук сойдет? Нет, милая. Из-за тебя от меня друзья отвернулись, компаньоны искоса смотрят. А я просто выбрал другую, – он подходит ближе. Жду, что сейчас он набросится. – Просто тебе неизвестно, что такое любовь. Завистью захлебнулась?

– А я тут посчитал, сколько на Женьку денег было потрачено. Я до старости могу безбедно жить, чеки, конечно, не собирал, но вот все банковские транзакции поднять можно. Частная школа, лагерь, барабанная установка, хорошие лыжи.

Тру глаза, больно царапаю руку – может, я сейчас сплю и это только кошмарный сон? Это сейчас точно говорит человек, с которым я была счастлива? Мелочный, расчетливый. Не зря говорят, ребенок нужен, пока нужна его мать.

– Ты превратился в это безобразие только из-за денег? – дышу глубже, чтобы убрать панику. – А сказать мне в глаза, что у тебя другая женщина, смелости не хватило?

Порываюсь сказать, что Женька тоже хотел услышать от него объяснения. И только сейчас понимаю, что какое счастье, что они не поговорили. Ничего бы хорошего Сергей бы Жене не сказал, облил грязью и все.

– Я только сейчас понял, что значит быть любимым. А для тебя я был зверек, которого тебе нравилось дрессировать: «Сергей, на эти переговоры лучше надеть костюм. А наутро – вареное яйцо и тунец». А я, несмотря на твои старания, выжил. Ладно, это все лирика. Я твоему адвокату предал бумагу досудебного урегулирования. Сегодня-завтра будет полная смета со всеми расходами на твоего сына. У тебя будет пару месяцев мне все это вернуть.

Кира, только спокойно, он ничего сделать не сможет. И пока нет подтверждения от Зиновия Львовича, не надо паниковать. Теперь понятно, почему для моего адвоката это стало делом чести. Терехов только этого и ждет. Ничего, буду считать, что на соревнованиях я не попала в одну мишень и сейчас у меня штрафной круг, но пара патронов еще в кармане.

– Катись отсюда, – шиплю.

– Ну, разве можно так с мужем грубо? – Сергей хватает меня за подбородок. – Ну, расскажи, как тебе без меня хорошо, как ты счастлива. Болезненная худоба тебе к лицу, и страдание в глазах придает определенный шарм. Хочешь, осчастливлю? – резко притягивает меня за талию. – Никто же не знает, как ты любишь...

Прогиб в спине отдает адской болью. Сдерживаю слезы и стоны, начинаю дышать глубже, чтобы хоть как-то унять боль.

– Руки убрал, – стараюсь носком подцепить ножку табуретки.

– Кира, ну что ты сопротивляешься. Я же не слепой, все вижу. Отпусти свою дурную голову, поддайся инстинктам. Твое тело скучает, посмотри, как напряглась твоя грудь, – кладет руку на нее ладонь.

Внутри зарождается какие-то гадкое, липкое чувство. Я не верю, что он может меня изнасиловать, а вот что сомкнуть пальцы на шее – вполне.

– У тебя такая милашка дома, а ты решил об меня руки испачкать. Она тебя там уже с пинетками, наверное, ждет и записанным текстом, – стараясь отвлечь его.

Следующий план – орать, бить и бежать, что-то из этого должно сработать.

– Не трепи! – Серий начинает заметно нервничать. – Жалеешь, что сама не родила? Потому что ты не женщина. Ты бракованный экземпляр, мужик в юбке., жандарм.

Чувствую, как его пальцы с груди поднимаются выше. Кто его знает, что человек может сделать в состоянии аффекта.

Громко визжу, надеясь, что кто-то в доме нас услышит. Сергей вздрагивает, опуская руку. Пользуюсь моментом и хватаю табуретку.