Текст книги "Повелитель водного дракона (СИ)"

Автор книги: Олеся Шалюкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

   Война затронула королевство Итен, затянула в огненно-кровавый водоворот. Численность Итенов была снижена более чем вполовину.

   Тогда же в замке появился Змеиный охотник, с рыжим котёнком на плече. Постоял глядя на заплаканную королеву и тихо сказал.

   – Я не дипломат. Не воин. Я охотник. Но эта земля и наша тоже.

   Охотник давно ушёл. Королева плакала над своим котёнком, который никак не мог решить, на каком свете ему оставаться. А Змеиные охотники методично вырезали тех, кто нарушил границы их территории. Люди приходили из болот и уходили в них. Следуя за ними, иллинтири-пришельцы уже не возвращались, бесславно погибали в топи. В конце концов, они не выдержали и бежали прочь.

   Королевство Итен выстояло. Их королева приняла то, что ей предлагали Змеиные охотники. Два рода слились воедино. С тех пор, рядом с Змеиными охотниками были иллинтири. А рядом с иллинтири всегда были Змеиные охотники.

   Мир надолго воцарился в землях Итен. Мир и спокойствие. До второй стихийной войны. До пробуждения второго дракона.

   Королевство Итен до последнего не собиралось участвовать в войне. Но оно многим успело стать поперёк горла. И тогда, объединившись, другие королевства обрушились на Итен. Среди них командовал парадом король ТенНуара.

   Озеро слез, пустошь айонов – все это было неиссякаемым запасом полезных ископаемых. А бедное королевство ТенНуар запасами обладало скудными и завидовало соседям.

   Змеиные охотники защищали свою землю до последней капли крови. Всплыл и секрет, долго ими охраняемый. В сердце королевства Итен был город АиррЭсс – и там жили наги. Немногие, оставшиеся в живых исконные жители Эссентес.

   И они тоже пришли защищать королевство Итен.

   У них получилось, но они заплатили слишком высокую цену. Больше не осталось наг. От Змеиных охотников осталась только четверть: дети, больные и старики. Само королевство Итен потеряло половину своего народа.

   Третья стихийная война усугубила ситуацию. Королевство Итен держалось лишь на своей гордости.

   Сорок лет назад начался новый виток. Королевство ТенНуар нарушило границы. А семнадцать лет назад была убита почти вся королевская семья. И последняя семья Змеиных охотников. Твоя семья. Ты уцелел чудом. Впрочем, у чуда нет ни имени, ни рода. Безымянная служанка вынесла тебя из замка, подложив в фургон бродячим менестрелям. Вместе с тобой отправилась и я.

   Шира поджала колени, подула на холодные ладони, желая их согреть и продолжила.

   – Ты рос. По мере сил, но что может кошка?!, я присматривала за тобой. И следовала... пока ты не стал мастером поиска и не остановился на Ории. С самого начала, я надеялась, что однажды ты вернёшься на Эссентес и отомстишь.

   – Кому? – спросил мужчина.

   Шира молча опустила голову. Это была её мечта, это была её надежда. Вернуть потерянный дом... Но она разбивалась на куски в глазах мастера. Она всматривалась в них и не находила ничего.

   Всхлипнув, иллинтири уткнулась носом в собственные коленки. И следом на её плечо легла сильная рука.

   – Глупый котёнок. Неужели ты действительно считала, что я захочу начинать войну, попав на Эссентес? Нарушу собственный кодекс и стану причиной смертей тысяч живых созданий?

   Ответить кошка не смогла, расплакалась. Тимур, равнодушный к женским слезам и знающий им цену, покачал головой.

   – Иди спать. В палатку к Хани.

   – А как же ты? – сквозь слёзы взглянула на мужчину иллинтири.

   – Я останусь около костра. Ты уже замёрзла, присмотришь за крохой, и отогреешься. Иди.

   – Но мы...

   Глаза Тимура потеплели, губы сложились в тёплую улыбку.

   – По-прежнему одна команда.

   Просиявшая Шира отправилась в палатку, мужчина остался со своими мыслями наедине.

   Он не собирался начинать войну, но отомстить. Да. Для начала, он собирался проверить, действительно ли он один из Змеиных охотников. И если это окажется так, то он действительно отомстит. Ему для этого надо было просто в точности соблюсти букву контракта. Одним этим он мог подложить огромную пакость всему народу иллинтири.

   Требовалось найти кольцо Повелителя драконов. Затем пробудить водного дракона и вместе с ним покинуть Эссентес. После этого проснувшаяся богиня сама разберётся с теми, кто истребил тех, кого она любила.

   Тимур хмыкнул, запрокинул руки за голову и откинулся на спину.

   Над головой царило бескрайнее небо, в которое хотелось окунуться и забыться. Но не было звёзд. Лишь влажный тёмный блеск огромной змеи разгонял беспроглядный мрак. И никуда не делось пристальное внимание кого-то огромного, величественного, но не опасного.

   Очень скоро Тимур уснул, но сон его был беспокоен и тревожен.

   ...Страшно. Темно. Где-то плещется вода, но она не может её разглядеть. Только этот плеск. Только эта темнота.

   Она точно знает, что спит, но также точно знает, что проснуться не сможет. Этот сон редкий гость в её жизни. Но он пугает, заставляет кричать во сне от боли, от страха. И раз за разом заставляет умолять кого-то прекратить эту пытку, но она не прекращается.

   – Сыграй со мной? – соблазняет чужой голос.

   И после этого её пронзает ощущение, словно в тело вонзаются иголки. Это не пытка, это в теле, долгое время находящемуся без движения, восстанавливается кровообращение. Но это больно. А ещё больнее то, что против её воли голос выводит:

   – На что?

   – На жизни! Это самая интересная игра. Ты ставишь жизнь, проигрываешь её и смотришь на чужую смерть. А я смотрю на то, как тебе больно! Жизнь и смерть – две стороны одной медали. Ты этого не понимаешь, и поэтому так интересно с тобой играть!

   Она понимает, что горечь и соль на губах – от слез. Но не может понять, что это за слезы. Отчего они катятся? Потому что больно ей? Или...

   – О чем ты говоришь? – спрашивает она, устало опустив руки.

   И её мучитель медленно нараспев произносит:

   – О жизни и смерти. Но не думай. Тебе пока рано. Ты пока не знаешь. А многие знания – многие печали. Потерпи, когда-нибудь ты поймёшь. Но вряд ли скажешь "спасибо". Ты неблагодарна, но так прекрасна в своей печали.

   – Ты всегда это говоришь! – Кричит она отчаянно и падает. Под коленки больно ударяет земля. И она понимает, что крик снова умер на её губах, так и не родившись.

   Голос смеётся.

   – Ты так наивна и так забавна. Неужели ты не поняла? Я это ты. А ты – это я. Я сплю в глубине твоей души, но просыпаюсь, как только ты привязываешься к кому-то. Думаешь, тебе поможет, если ты в очередной раз забудешь обо мне? Думаешь, это поможет тебе сохранить жизнь? Какой наивный ребёнок!

   – Сколько можно! Пожалуйста, хватит! – умоляет она. – Я больше так не могу! Я не хочу! Я люблю его! Он нужен мне...

   – Так давай сыграем, – предлагает очаровывающий голос. – Ты же знаешь, одна игра – и я исчезну ненадолго. На полгода, год. Пока не появится очередной добродетель, приютивший сиротку. А потом сдохнувший от её руки!

   Закричав, девочка зажимает уши, рвётся изо всех сил, но кошмар не отступает. Кружит вокруг, предлагая:

   – Ну же, Хании-и-и, соглашайся! Только подумать, у тебя... у нас! в этот раз такое милое имя. Хани – дорогая, милая, милашка. Этот Тимур понимает толк в хороших именах. Хани. Сыграем, малышка? На его жизнь! Это будет даже интересно!

   Нет! Нет! Нет!

   Крик отражается, разбивает кошмар на осколки, но оставляет кровь на ладонях, лице, на щёках. И с отчаянным криком Хани просыпается.

   Крик ещё скользил над маленькой стоянкой, когда Тимур, откинув полог палатки, наклонился к Хани. Положив руку на лоб девочки, мужчина повернулся к бледной перепуганной Шире.

   – Набери воды в ведёрко. Затем принеси мне вместе с тряпкой.

   Девочка металась во сне, не в силах вырваться из пытки кошмаров. Тимур, уже знакомый с этим явлением, сначала осторожно обтёр маленькое тело. На коже в такие моменты появлялись и сами собой затягивались кровавые царапины. Затем мужчина переложил девочку к себе на колени и начал гладить её по голове. Он уже по опыту знал, что простые ласковые касания разжимают плети кошмаров.

   Ещё когда они встретились, повторяющиеся кошмары были настоящим бичом ребёнка. Она не улыбалась, просто не умела. Смотрела сквозь мир, сквозь самого Тимура. И только чёрная кошка, с которой девочка появилась в агентстве, неотлучно была рядом. Но даже и на неё Хани почти не обращала внимания. Чаще она забивалась в угол комнаты и молчала.

   Потребовался год, чтобы научить её говорить. Ещё год, чтобы она в первый раз слабо и неуверенно улыбнулась. А потом Тимур просто отогревал девочку тем теплом, что у него было.

   – Хани, – позвал мужчина негромко. – Просыпайся. Открывай глазки. Маленькая моя, это просто сон и не более того. Я здесь. Я с тобой.

   Гипнотический голос звучал так маняще, что веки девочки поднялись. Из-под ресниц взглянули бездонные провалы глаз.

   Несколько минут, не узнавая, Хани смотрела на Тимура, а потом снова расплакалась. На этот раз от облегчения, что кошмар закончился, что её брат – жив. Мужчина осторожно помог малышке приподняться и она тут же обхватила его за шею. Шира тихонько покинула палатку, села у костра, опасаясь даже смотреть в сторону палатки. Чёрная Лаки также деликатно покинув палатку, умывалась у костра.

   А Хани отчаянно плакала на груди Тимура.

   Только когда слезы закончились, и растрёпанное чудо подняло голову, мужчина спросил:

   – Помнишь?

   Девочка отрицательно покачала головой. Сон заставлял её кричать, но открыв глаза – она его никогда не помнила.

   – Ну и ладно, – улыбнулся Тимур, легко нажав на нос кнопки. – Пойдём, чумазка моя. Умываться.

   Хани кивнула, вцепившись в ладонь мужчины, разжать пальцы она просто не смогла. Умывал у ручья её сам Тимур. Потом переодел.

   Ослабев после слез и сна, терзаемая лёгкой лихорадкой Хани снова уснула. Но Тимур не ушёл, так и продолжал укачивать девочку в своих руках. Когда он был рядом, ни один сон не смел обидеть его маленькую сестрёнку.

   Шира сидела около огня, комкая в руках край белого костюма. В голове девушки метались подавленные и частью испуганные мысли.

   Лаки не торопясь умывалась, щуря серые глаза на огонь.

   В небольшом лагере повисла краткая, но вместе с тем чем-то обнадёживающая тишина.

   ...В торговом городке, убийца Гюрза остановился в весьма паршивом гостином дворе. Он ждал появления Тимура.

   Каусус застрял в Калиновом болоте, где мастеру поиска делать было нечего. Неудачным был путь и Кобры. Вздрагивая от каждого шороха, наёмница ночевала на стареньком тракте, в заброшенной избушке.

   Повелительница мёртвых, Крати, качая в воздухе ногой, жарила на неярком огне куриную ножку. Пламя костра не могло хоть что-то выхватить из темноты вокруг. Мир мёртвых был неприятным местом, но зато безопасным. Поэтому иллинтири никуда не спешила. Принц Ян двигался по Калиновому болоту, ему оставалась пара часов по этой грязи и всё.

   По болотному пути двигался ещё один Ищущий. Подчинив себе громадную эунестес, Суан перемещался с комфортом. Тронуть такую змею другие обитатели болота не осмеливались.

   Впереди вот-вот должны были пересечься первые дорожки.

Глава 6. Змеиная встреча

   Малый торговый кряж ложился под копыта Ярга. Где-то над головой щебетали и переговаривались невидимые птицы или не совсем птицы. Небесная змея, которую Тимур для собственного спокойствия решил считать живой, дремала на краю небосвода. Её чешуя была тусклой, отчего вокруг царила затенённость. И чем-то это напоминало погоду, когда на Ории небо затягивало облаками. Не к дождю, но пасмурно.

   Мысленно махнув на Эссентес и его странности рукой, мужчина взглянул на девочку в седле с Широй. Ночная у неё лихорадка не прошла, только усилилась. Всю ночь Хани металась, а под утро наконец-то уснула.

   Из лагеря они выдвинулись сразу же после этого. Долгое время Тимур нёс девочку на руках. Когда стало понятно, что её отпустили кошмары, мужчина поднял девочку в седло к Шире. Сам он шёл пешком.

   – Тимур, – в голосе иллинтири прозвучала задумчивость.

   Мужчина, отошедший от дороги и нырнувший в траву, повернул к ней голову.

   – Что ты делаешь? – спросила девушка.

   – Уточняешь, не сошёл ли я с ума, – отозвался Тимур. Уголки губ мужчины дрогнули, словно в улыбке.

   – Пожалуй, так, – согласилась Шира. – Все-таки, не каждый день можно увидеть, как взрослый человек ползает на коленках в траве!

   Тимур хмыкнул, но промолчал.

   – Тимур! – позвала девушка опять.

   – Внимательно тебя слушаю.

   – Что ты делаешь в траве?

   – Ты не думаешь, что я могу тут ползать для собственного удовольствия? – мужчина скрылся в траве с головой. Но в его голосе отчётливо слышался смех.

   – Не думаю!

   Лаки выпрыгнула откуда-то из высокой травы, толкнулась под руки Тимура.

   – Нашла? – спросил мужчина, протягивая руку.

   На его широкую ладонь кошка тут же опустила веточки с белыми листьями.

   – Что это? – спросила Шира удивлённо.

   – Шира, это твой настоящий мир, – Тимур выпрямился, держа измученную Лаки на плече. – Неужели, ты не знаешь это растение?

   – Белый первоцвет, – отмахнулась иллинтири, потом задумалась. – Подожди. А откуда ты о нем знаешь?

   – В атласе прочитал. Сделаем отвар, напоим им Хани. Мне не нравится её лихорадка.

   – Но зачем тебе потребовался первоцвет? Можно было взять отвар дикой липы, мяты и змеиного вереска. Их вокруг полно. Такой отвар можно было сварить во время привала! Почему ты не подумал об этом раньше?

   – Потому что это не обычная лихорадка.

   – Я уверена, что змея её не кусала! – возмутилась Шира, – я внимательно следила!

   – Ты забываешь, что есть третья причина. У магов лихорадка может начаться в случае если их магические способности возрастают очень резко.

   – Для этого должен быть какой-то толчок, какое-то событие!

   – Верно. И меня интересует, какое именно событие стало этим толчком, – согласился Тимур. – И не приложил ли к этому кто-то руку. По поводу же наших действий. Отвар первоцвета облегчит состояние Хани, даже если лихорадка не магическая. А если я прав насчёт природы этой болезни, то после отвара она сможет проснуться.

   Шира промолчала, провела ладонь по лбу девочки, стирая испарину. Потом взглянула на Лаки, так и оставшуюся на плече мужчины. Разве только чуть сильнее уцепившуюся коготками за него.

   – Может быть, тебе стоит поехать верхом? – предложила иллинтири.

   Тимур покачал головой.

   – Здесь я лучше слышу.

   – Что?

   – Следы.

   – Следы? – удивилась Шира.

   Тимур хмыкнул, поражаясь наивности этой девчонки.

   – Ты знаешь, кто такие мастера поиска, Шира?

   – Не очень, – призналась девушка. – Ты же знаешь, в обличие кошки иллинтири не совсем разумные. Мы близки к настоящим кошкам, разве что немного более умные, ну и память. Поэтому то, что ты говорил – я помню. То, что происходило – тоже. А вот что это такое... Зачем... Ноль понимания!

   – Ясно. Тогда просвещу тебя немного. В первую очередь мастер поиска – это ищейка. Грубо, но по смыслу верно. Мы можем найти вещь, но не просто захотели и нашли. Мы слышим следы.

   – Какие следы?

   – Любые. Видишь на кряже две длинные полосы. Для обычного человека – это просто след. Для мастера поиска это След с большой буквы. Я могу сказать, откуда этот след взялся, почему, кто именно его оставил, зачем. Чем грозит этот след лично мне.

   – А это откуда?

   Тимур посадил Лаки в седло, взял притормозившего Ярга под уздцы и пошёл дальше.

   – Всё просто. Нельзя пройти не оставив следов. А я следы вижу, ощущаю, а значит читаю и понимаю. След может быть физическим, но при этом несёт в себе отпечаток того, кто его оставил. И тогда намерения этого человека, его мысли и эмоции я читаю как открытую книгу. Я читаю и свои следы в том числе. И самое интересное, когда следы пересекаются.

   – Пересекаются?

   – Да, это когда один след накладывается на другой. Например, вчера здесь прошёл человек, ждущий нас сейчас в Малаве.

   – И зачем? – недоумевала девушка.

   – Точно не для того, чтобы пожелать удачного дня, – насмешливо взглянул Тимур на кошку. – Чтобы выбить нас с траектории движения, Шира. Кто-то не рад тому, что в этой "гонке" участвует настоящий мастер поиска.

   – Скорее, кому-то очень не нравится то, что в ней участвует истинный Змеиный Охотник.

   – Шира. Я не Змеиный охотник.

   – Это ты так думаешь. А если присмотреться повнимательнее, то печать рода у тебя над головой. Хотя, мало умельцев остались, но они есть. – Иллинтири горько вздохнула. – Понимаешь, Тимур, Змеиные охотники в моё время были сродни легенде. И сейчас эту легенду отлично знают иллинтири и боятся. Никто не хочет делиться драконом. Никто не хочет отдать славу, терять свои планы. Пусть ты не желаешь этого, пусть отказываешься, но ты Змеиный Охотник. И у тебя из всех Ищущих больше всего шансов найти кольцо.

   – Не последний.

   – Что? – сбилась Шира с мысли.

   – Во-первых, говори тише, – попросил Тимур. – От громких разговоров к Хани возвращаются кошмары. Во-вторых, если Змеиные Охотники были такой легендой, как ты говоришь, то они не умерли. По крайней мере, точно не все. Часть рода предки, если уж были такими предусмотрительными, должны были отправить в безопасное место. Женщин, детей. Они участвовали в сражении?

   – Н... нет...

   – А трупы ты видела?

   – Я же была с тобой!

   – Вот видишь. Так с чего ты уверяешь, что они все мертвы? Скорее переместились в более подходящие условия и не светят себя.

   – К чему ты клонишь? – Отвернулась иллинтири обиженно. – Я тебя не понимаю!

   – Я в курсе, – согласился мужчина. – Это сейчас читается в твоих следах.

   – Моих... следах? Подожди! Тимур! Ты читаешь следы, знаешь кто их оставил, какие он питал эмоции... Но тогда что же получается?! Мастера поиска, в общем, и ты в том числе – просто не убиваемые?

   – Ты ещё скажи непотопляемые, – вздохнул мужчина. – Шира, включи голову и подумай сама. Если сама не можешь, я помогу. Итак. Разбираемся по порядку, хорошо?

   Девушка кивнула.

   – Отлично. Ты знаешь, что мастера поиска – не маги.

   – Знаю. Но не в курсе, с чем это связано.

   Констатировав, что в знаниях кошки провалы, Тимур начал объяснять.

   – Всё дело в артефактах. Чтобы о мастерах поисках не говорили, но в первую очередь мы ищем именно их. Артефакты создаются магами и магией же, естественно, защищены от посягательств. Если магии противопоставлять магию, то предугадать реакцию самого артефакта – невозможно. Может ничего не случиться, может последовать взрыв. А ещё артефакт может признать "гостя" своим хозяином.

   – Разве это опасно?

   – Безусловно. Представь, что тебя своим хозяином признала книга Врат Ада, требующая каждый день кровавые жертвы. Хорошо тебе будет?

   – Ужасно, – содрогнулась иллинтири всем телом.

   – То-то же. Поэтому наша невосприимчивость к магии – дорогой товар. То что мы ищем охраняется магией или порождениями её. К магии мы абсолютно устойчивы, а с порождениями справляемся мечом. Теперь обратно к следам. У мастера есть предел. Местные сорок три локтя называются "змеиный шаг", верно?

   Шира быстро закивала, радуясь хотя бы что знает это.

   – Так вот, если желающий мне зла пройдёт на расстоянии змеиного шага, то всё. Я не смогу о нём ничего узнать, потому что его следы мне не видны. Понимаешь?

   Шира задумалась.

   – То есть, – подвела она осторожно итог. – Ты не всесилен?

   – Как мастер поиска я могу многое, – уточнил серьёзный Тимур. – Но я не маг, я воин. Поэтому удачно пущенная стрела может меня убить.

   – А если тот, кто её выпустил, был на расстоянии меньше змеиного шага?

   – То я легко её поймаю, просчитав траекторию полёта. – Отозвался мужчина, глядя на смешавшиеся восхищение и испуг на лице девушки. Потом сбился с шага сам, пытаясь понять, видит он галлюцинации, или это – реальность. – Это что за авангард?

   Шира отвлеклась от своих мыслей и подняла голову. На краю горизонта показался гриб, на толстой коричневой ножке, с белой шляпкой. Шляпку усыпали ржавые и фиолетовые горизонтальные разводы. С того дня, как она была здесь последний раз – ничего не изменилось.

   – Город. Малава.

   – Почему он так странно выглядит?

   – Разновысотный, – отозвалась девушка, не видя в этом ничего особенного. – Здесь все города строятся именно так. Самое первое коричневое кольцо, "ножка", это подвал от тех, кто живёт под землёй. Второе кольцо – это уже стены, чтобы город мог выдержать осаду. Третье коричневое кольцо – это квартал воинов. Здесь стоят казармы. Основание шляпки, белое кольцо – это платформа. Когда подойдём ближе, будут видны белые "лучики-направляющие", удерживающие всё на весу. Это не магия, это технология. Нагов, кажется. Над этой платформой начинаются кольца и разводы шляпки. Коричневая территория – это ремесленники, купцы из Бронзовой гильдии. Дальше ремесленники из Золотой гильдии, лекари и купцы Серебряной гильдии. Третья платформа, она поменьше, на неё живут купцы Золотой гильдии и лекари. Четвертая платформа отдана власти и богатым людям. Самый верх – пятая платформа, это приближенные к нашему царю.

   – Ясно. А фиолетовые пятна?

   – Маги. Пришлые. И наши.

   – Ваши?

   – Некроманты.

   Не просыпаясь, на седле заплакала Хани, и Тимур остановил Ярга. Коснулся девочки, и тихо позвал.

   – Хани, проснись.

   Ресницы затрепетали. Зелёный омут испуганных глаз окатил Ширу и Тимура ледяным холодом. А потом Хани расплакалась отчаяннее, соскользнув с седла, прижалась к мастеру поиска. Подхватив малышку, мужчина удивлённо посмотрел на иллинтири. Та ответила таким же удивлённо-непонимающим взглядом.

   Темнота... Вновь плещется вода... Хани огляделась по сторонам, пытаясь понять, где её мучительница.

   – Да здесь я, здесь, – отозвался капризный голос.

   – Опять?

   – Что опять? – голос засмеялся, потом резко затих, словно устал или ему надоело.

   Молчала и Хани, вслушиваясь в шум воды.

   – Как мне тебя называть? – спросила она неожиданно у голоса.

   Тот помолчал, словно не верил в услышанное.

   – Неужели мы сдвинулись с мёртвой точки? Ты впервые задаёшь этот вопрос. Но я не вижу причин, почему бы тебе не ответить. Инах. Ну или можешь называть меня Ина.

   – Почему ты говорила, что я это ты, а ты это я, Ина?

   – Неправильный вопрос, маленькая Хани. Подумай лучше, – Ина снова засмеялась.

   – Зачем я пришла сюда?

   – Хороший вопрос. Потому что мы не доиграли.

   – Не доиграли? – с надеждой переспросила девочка.

   – Ты сбежала, – обиженно пожаловалась Ина. – Ты проснулась до того, как мы успели первый раз бросить кости.

   – Кости? – Хани вскинула голову, попыталась отыскать свою собеседницу. – Ина, а где ты?

   – Везде. Я и есть это место. Это место – и есть я.

   – А почему кости? – настойчиво потребовала Хани.

   – Как почему? Потому что это игра, в которой многое зависит от удачи. А она может быть одинаково благосклонна к нам обеим.

   – Но ведь... – Хани опустила голову. – А если я не хочу? Что тогда?

   Ледяные ладони легли на плечи девочки.

   – Кто сказал, что ты этого не хочешь? Тебе нравится эта игра...

   – Неправда!

   – Правда! Тебе нравилось проигрывать и смотреть, как умирают те, кто тебе доверился! Кто решил о тебе позаботиться! Сколько их уже таких было? Наивных глупцов. Людей и сильфов, попавшихся в твои паучьи сети! Сколько из них выжило? Что ты молчишь? Не можешь отрицать очевидного? Я появилась только потому, что тебе стало скучно просто убивать!

   – Замолчи! Замолчи! Замолчи! – завизжала Хани.

   – Нет, – Ина засмеялась. – Я не договорила. Мы не сыграли!

   – Я не буду! – девочка отпрянула, почти коснулась воды. – Не буду!

   – А придётся!

   Ина толкнула девочку в грудь. Падая назад, отчаянно взмахнув руками, в попытке задержаться хоть за что-то, Хани разжала ладонь. На песок маленького островка выпали кубики.

   Девочка уже исчезла, а Ина склонилась над песком, разглядывая белые кубики с чёрными точками.

   – Тринадцать, да? А сколько будет у меня?

   Покатились по песку кубики, тихо шурша. Остановились.

   Ина удивлённо присвистнула.

   – Се-е-емь? Это что, я проиграла, получается? А этому Тимуру повезло... Да ладно! Вот так Хани, это этот парень настолько ей важен? Да только ради этого стоит подождать до следующего раза. И там обязательно получу его шкуру!

   ... – Хани? Хани, очнись.

   Голос Тимура был той путеводной нитью, которая вывела девочку из зыбкого царства кошмара. Не проснувшись до конца, слепо глядя сквозь своего старшего брата, Хани тихо прошептала.

   – Я помню.

   – Что ты помнишь?

   – Песок. Колется. Больно. – Девочка говорила вначале медленно, а потом всё быстрее, желая избавиться от кошмара, проговорив его. – От песка всё чешется и царапины остаются. Капает кровь. И смешивается с водой. Она чёрная. Холодная. И удушающая. И там девочка. Такая же, как я. Она говорит, что она это я. А я – это она, – Хани вскрикнула. – Она. Она...

   – Она? – мягко уточнил Тимур.

   – Сказала, что мы будем играть! Играть на твою жизнь!

   – И кто победил?

   – Я не знаю, я не хочу играть! – лицо Хани искривилось, опустились уголки губ, набрякли тяжело веки. Слезы скопились в зелёных глазах и покатились вниз. – Я не хочу играть на твою жизнь! Не хочу!

   Тимур молча обнял малышку и пошёл по дороге, придерживая девочку так, чтобы ей было удобнее.

   Шира, молчавшая все время, двинулась вслед за мужчиной, ведя Ярга в поводу.

   – Почему ты не хочешь играть на мою жизнь? – спросил Тимур тем временем.

   – Я всегда ей проигрываю, – отозвалась Хани. – Всегда... А потом они погибают...

   Мужчина кивнул. Он понимал, о чём малышка сейчас говорила.

   Хани появилась в его доме только два с половиной года назад. На пороге возникла высокая женщина. Она держала за капюшон кашляющую бледную девочку, прижимающую к груди тоненькими ручками-спичками дохлую кошку. Кошка была такая же больная, как и сама девочка.

   Женщина остановилась на пороге, окинула кабинет презрительным взглядом. И кинула под ноги Тимура кошелёк с деньгами. Золотые монеты с профилем Её Величества Сильфиды XVII Аулиусы Асссаяун раскатились по полу. Самые ценные деньги Ории, которые сильфы берегли от чужаков, как зеницу окна.

   – Это дитя – проклято. Это дитя убивает тех, кто приютил её. Вы мастер поиска. Найдите то место, где её прикончат! Или прикончите сами. Меня устроит любой вариант.

   Отшвырнув девочку, женщина развернулась. И исчезла в вихре клейких зелёных листочков. Она не предоставила ни рекомендаций, она не представилась сама. Но догнать её мастер не успел. Ему было не до этого.

   Ребёнок падая, повернулся на спину, чтобы уберечь не себя – кошку. Тимур подхватил крошку до того, как она успела удариться. Поставил на пол. Своим белым платком стер с чумазом мордашки грязные разводы и улыбнулся.

   – Я, Тимур. А ты?

   Девочка молчала. Пустыми глазами смотрела на мужчину, переминаясь с ноги на ногу. В её следах не было имени, там безраздельно царила пустота.

   Покачав головой, Тимур положил ладони на плечи девочки, глядя в зелёные глаза. Потом решительно сказал:

   – С сегодняшнего дня ты Хани. Милая. Малышка. Лапочка. Хорошо?

   Девочка не отреагировала, только чуть крепче сжались ручки на кошке. А потом она подняла голову.

   – Ты отведёшь меня?

   – Куда? – растерялся мужчина, думая, не позвать ли на помощь напарников.

   – Умирать... – прошелестела девочка.

   Тихий голос, смирение и пустота – всё это ударило гораздо сильнее, чем мужчина мог себе представить. Дети не должны так смотреть. Дети не должны соглашаться на смерть. Не должны молчать.

   – Нет, – в голосе мужчины зазвучал лёд. Глаза потяжелели. Потом он опять расслабился и улыбнулся. – Ты знаешь, я мастер поиска. Я ищу то, что другие хотят найти. Я абсолютно уверен в том, что я никогда не покупал сладостей. Но поскольку я мастер, мы обязательно найдём что-то сладкое на кухне.

   – Сладкое... – Хани по-птичьи наклонила голову. Губы девочки округлились, брови сошлись на переносице, словно она пыталась что-то вспомнить. – А что это такое?

   Тимур сглотнул, подхватил девочку и кошку на руки, двинулся в сторону кухни.

   – Тебе понравится, – пообещал он.

   Первые полгода после появления "находки", мужчина пытался найти для девочки подходящую семью. И не мог. Те были недостаточно хорошие, те казались ему любителями наживы или развлечься. И в результате никто не подходил в компаньоны для девочки.

   Так же думали и напарники Тимура. В результате, девочку решено было оставить в агентстве. Оформление документов много времени не заняло. Деньги решали не все. Там где не справлялись они – в ход шли связи, мощные связи, опасные. Через два сезона после того, как документы начали оформляться, Хани официально стала сестрёнкой Тимура. А через восемь месяцев после того как они встретились – напарники Тимура погибли на задании.

   И теперь уже Тимуру нужна была помощь, и Хани, оттаивающая понемногу, ею стала. Она ждала Тимура в агентстве, встречала с заданий и провожала на них. Тянулась своим детским сердцем к мужчине, согревая его, и согревалась сама.

   За два с половиной года девочка оттаяла и искренне любила Тимура. Но до сих пор не забыла своих кошмаров. Да ярлык "проклятое дитя" никуда не делся. В друзьях у Хани были две кошки и сам Тимур. И в какой-то момент мастер решил брать её с собой на задания. Так было безопаснее для малышки и полезнее.

   Ещё до смерти напарников, когда Тимур искал семью Хани, он углубился в прошлое малышки. Решил узнать, откуда взялось это сочетание: "проклятое дитя". Мастер занялся поиском прошлого Хани и нашёл. На свою голову.

   Все, кто брали её в свой дом, умирали на тринадцатый день. Редко, кому везло – и он умирал на тринадцатое семидневье.

   Это не было проклятьем в том понимании, к которому привыкли сильфы-маги. Вины малышки в происходящем практически не было. Но вот это "практически" все время оставалось вне следов, которые видел Тимур.

   А теперь сообщения об Игре. Игре на жизнь.

   – Хани, – проведя рукой по голове малышки, Тимур поставил её на землю. Убедился что она успокоилась и может его слушать, кивнул сам себе. Затем встал на одно колено, внимательно глядя в глаза сестрёнки. – Послушай меня внимательно.

   – Слушаю, – пробормотала Хани.

   – Можешь проиграть.

   – Что?

   Тимур не улыбнулся. Смотрел на девочку внимательно и серьёзно.

   – Если ты захочешь – можешь проигрывать.

   – А если я не хочу?!

   – Значит, не проиграешь. А теперь, будь хорошей девочкой. Возвращайся в седло. До Малавы ехать и ехать.

   Хани смотрела на брата долго, потом с тихим всхлипом повисла у него на шее. И долгое время после этого не могла успокоиться. Когда же поток слёз и бессвязных слов прекратился, Хани опять уснула. И мастер, положив ладонь на лоб девочки, обнаружил, что жар не спал, наоборот – усилился.