Текст книги "Повелитель водного дракона (СИ)"

Автор книги: Олеся Шалюкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

   – Мой дом там, где моё агентство. Там, где мы жили вместе. Я, моя младшая сестра и две пушистые кошки, – мягко сказал мужчина. – Но здесь, Шира.

   – Я... я... – девушка помялась немного, потом выпалила. – Я не вернусь на Орию, Тимур. Не теперь, когда воздух Эссентес разбудил во мне мартовскую кошку. Разбудил ту магию, о которой я забыла. Вернул мне те нити, на которых я так любила играть!

   – Я в курсе.

   – Что? – мгновенно растеряла весь запал Шира.

   – Ты оставляешь следы, забыла? В твоих следах слишком много решимости остаться. Ты считаешь, что я запрещу? Ошибаешься. Закончим дело, получишь свою долю золота и будешь свободна. От меня. И надеюсь, от прошлого.

   Белая кошка отвернулась, глядя на далёкий берег.

   – Я тебя поняла, – тихо сказала она. – Уговаривать с тобой остаться, ты тоже не будешь.

   – Верно, – согласился Тимур, устраиваясь в гамаке. – Спи, Шира. Всё будет хорошо. До конца нашего заказа осталось не так уж и много.

   Комната заполнилась ровным дыханием спящих, а Шира все стояла у иллюминатора, глядя в темноту...

   ...Дождь словно сошёл с ума. Лил с неба, не прекращаясь, третьи сутки. Стучал по крышам и превращал улицы в грязные ручьи, бурлящие у стоков. Даже западный ветер Ории не мог отогнать дождевую завесу в сторону.

   Тучи, словно ведомые чьей-то злой волей заливали дома, проливаясь нескончаемым ливнем. Дождевые капли стучали по стёклам, оставляли потеки на хрустальных витражах. В воздухе царила мокрая завеса. Сильфы и люди попрятались в своих домах, стараясь без необходимости не выходить на промозглую улицу.

   Дверь агентства "Сириус" висела на одной петле, пронзительно скрипя под ударами ветра. В прихожей агентства давно уже натекли лужи. Декоративный белый коврик, так любимый совладелицей "Сириуса" размяк, превратившись в месиво распустившихся кружев. Разбитый графин из тонкого венского стекла так и остался лежать осколками перед декоративным зеркалом.

   Заходить внутрь – Тимур не хотел. Опустевшее агентство резало как ножом по сердцу. Мелочи, которыми с такой любовью наполняла дом Илира, вонзались раскалёнными иглами в израненную душу. Белая Шира, боясь показаться хозяину на глаза, скрутилась на кухне скулящим клубком. А Лаки вторые сутки сидела на крыльце рядом.

   На себя мужчина даже не подумал что-то накинуть. Холодные струи воды били по плечам, спине, давно намочили белую футболку и джинсы. Кошку же он укрыл своей курткой. Впрочем, практически сразу же Лаки из-под неё выбралась под дождь. Все это время чёрная кошка даже не смотрела на Тимура. Она просто сидела рядом, прижимаясь мокрым боком к его не менее мокрым брюкам.

   На исходе вторых суток, Тимур поднялся на ноги. Неожиданно рваное движение чуть не вышло ему боком, мастера повело. Ноги, замлевшие от неподвижного сидения, протестующе застонали. Восстанавливающее кровообращение не добавило приятных ощущений. Иголки нескончаемым потоком начали терзать тело.

   – Идём домой, – прошептал Тимур, поднимая на руки Лаки.

   Кошка взглянула на него, лизнула мужчину в шею. Затем положила мордочку на плечо и заснула, поняв своим звериным чутьём, что кризис миновал. На немного мужчину можно было выпустить из виду и доверить Хани. По крайней мере, на то время пока она сама поспит.

   Тимур открыл глаза.

   Вокруг царила серая хмарь, без конца и без начала.

   Недоуменно оглядевшись по сторонам, мужчина краем глаза уловил какое-то движение. Резкий поворот, и пустота. Всё та же хмарь. Всё та же тишина.

   – Эй, здесь есть кто-нибудь?

   Тимуру ответила тишина.

   Может, никого не было. А может, "кто-нибудь" не пожелал откликаться.

   В этом месте не было следов. Не было никого живого, не было и мёртвого. Идти можно было в любую сторону, нигде не было сопротивления воздуха. Нигде не было невидимой границы. Можно было даже никуда не идти, а спокойно стоять на месте – картина вокруг не менялась. Ради эксперимента Тимур попробовал попрыгать, потом просто сел вниз.

   Тишина не давила на плечи, не была пугающей. Обычная, обыденная такая тишина. Никто не собирался пугать Тимура, никто не собирался к нему выходить. Тишина ничего не ждала, ничего не обещала. Она проста была.

   – Эй! Может кто-нибудь откликнется? – вновь крикнул Тимур.

   Серая хмарь дрогнула, расступаясь. "Земля" с "небом" поменялись местами. И мастер обнаружил себя в воздухе между зеркалами.

   Зеркала окружали его со всех сторон, и даже как им и положено отражали Тимура. Вот только каждое старалось перещеголять соседа. В зеркале сразу под собой, мужчина увидел себя в дорогом костюме какой-то венценосной вельможи.

   "Принц заморский", – мелькнула насмешливая мысль, пока Тимур изучал отражение. То щеголяло в шелках, бархате и золоте, в пурпурной мантии, подбитой белым мехом и короной набекрень.

   За левым плечом Тимура в зеркале отражался он в обрывках шкур и с каменным копьём. Тихо посмеявшись, мужчина повернулся направо, и с трудом удержался от удивлённого вскрика. На него взглянул бормочущий монах с обритой наголо головой, с толстыми чётками в руках. Ещё одно зеркало – и кожаный костюм чёрной гвардии.

   Плохо понимая, что именно ему показывается, Тимур оглядывался по сторонам. Постепенно стало понятно, что зеркала образовывали трубу, по которой можно было перемещаться вверх или вниз. Где-то там, вверху угадывался проблеск света. Внизу – было тёмное пятно.

   – Если не знаешь, куда двигаться, – Тимур-монах поднял голову от своих чёток, – то прислушайся к своему сердцу. Закрой глаза и услышь, что именно оно тебе советует. А затем поступи наоборот.

   Тимур усмехнулся. Таких глупых советов ему до этого не давали. И слушать этот – он тоже не собирался.

   – Правильно, правильно, – кивнул Тимур-принц, – только этого нам не хватало, сердце слушать. Голову слушай. Меня! И вверх лети.

   – Вверх ему зачем? – удивился в соседнем зеркале Тимур-варвар. – Вниз надо!

   – Нет, вверх!

   – Вниз!

   – Вверх!

   – Вниз!

   Вслед за принцем и варваром с ума сошли и остальные зеркала. Отражения прижимались с той стороны зеркальной глади и кричали – "вверх", "вниз"!

   Какофония звуков буквально оглушала. Звуковая волна нарастала, отражаясь как сверху, так и снизу. Заслезились глаза. Тимур давно уже заткнул уши, но это не помогало. Звук просачивался "сквозь" уши, сразу в мысли.

   Единственное серое пятно среди зеркал – стало настоящим спасением. Оттолкнувшись почти от воздуха, Тимур прыгнул в неотражённую пустоту. Сгруппировавшись, чтобы разбить зеркальную гладь, мужчина скользнул сквозь что-то вязкое. Прокатился по серой бескрайной степи и замер, потрясённо глядя вокруг.

   Не было больше зеркал. Не было отражений. Была серая бескрайняя степь, и на её краю мерцала загадочно зелёная вода с серебряными бликами.

   – Что это?

   – Пустошь айонов, двуногий.

   Тимур резко повернулся.

   Голос был ему знаком, но поверить, что в его сне окажется нага, мужчина смог не сразу. А Иллимариэль стояла действительно позади. Опираясь на бок своей каменной змеи, она смотрела вперёд.

   – А эта гладь – озеро Слёз.

   – Что ты делаешь в моем сне?

   – Пришла показать тебе дорогу. Мы змеи, грубо говоря. И Змеиный путь иногда управляет нами, через нас доносит до кого-то знания или вопросы. Но иногда даже нам сложно его понять, – туманно сказала нага. Разжав ладонь, она кинула Тимуру вешку змеиного пути на подвеске. – Держи.

   – Откуда у тебя это?

   – Путь велел передать, – Иллимариэль нервно повела плечом. – Ты очень странный, двуногий. Ещё ни один Ищущий змеиного пути не доходил до озера Слёз. Ещё ни один Ищущий не осмеливался пересечь границу пустоши. Ты осмелился пересечь границу во сне. И серьёзно намереваешься её пересечь и на самом деле. Это пугает и заставляет задуматься. Ты не встречался со стражами змеиного пути?

   Тимур отрицательно покачал головой. Иллимариэль зябко поёжилась.

   – Ну, тогда, тебя и твоих спутниц ждёт неимоверно "приятное" знакомство. Постарайся быть к нему готовым.

   – Как к нему подготовиться? – спросил Тимур.

   Иллимариэль покачала головой, отвернулась.

   – Не могу сказать.

   Помахав рукой, она двинулась со змеёй сторону далёкого леса Призрачных скелетов, где её ждали. А Тимур, сложив руки на груди, вчитывался в следы наги, узнавая те ответы, которые хотел.

   "Озеро Слез", – звучал в следах тихий голос, – "был создан нашей змеиной богиней. Здесь на берегу она плакала по своему народу. Из слёз – разлилось озеро. Но богиня наложила на него проклятье. Каждый, кто окажется на этом озере, встретится с собой в месте, которого нет. А она – посмотрит и решит, стоит ли выпускать попавшего в её сети обратно. Когда богиня уснула, озеро Слез осталось. Те кто не засыпают сами, засыпают под колыбельную озёрных змей – стражей богини. И тогда обратно они уже не просыпаются. Некому выпустить их из чертогов богини.

   Так и твои спутницы, заблудились, затерялись в призраках своего прошлого. Они потерялись, так что найди их, двуногий. Ты сильный мастер поиска. Ты удивительный змеиный охотник. Если ты их не найдёшь, то утром проснёшься, а их разбудить не сможешь. Ищи, двуногий, и пусть будет с тобой удача нашей истинной змеиной богини".

   Наги давно и след простыл, а Тимур все стоял на серой пустоши, глядя на озеро Слёз. Потом встряхнулся, словно кот от воды и улыбнулся.

   – Ну что ж. Поиграем в прятки. А потом и познакомимся. Думается мне, я найду, что предложить стражам змеиного пути, чтобы они ответили на вопросы. А то их с каждым часом у меня всё больше и больше становится.

   Пригладив ладонью влажные взъерошенные волосы, Тимур круто повернулся, закрыл глаза и шагнул вперёд. Вязкое марево, колыхнувшись на миг, приняло его в свои объятия.

   Мастер исчез. Но всё так же качалось серое марево, ожидая новых жертв.

Глава 19. Кто играет в мою боль...

   В темноте был слышен только звук дыхания. Тяжёлого. Испуганного. Растерянного.

   Темнота была врагом. В этот раз она не собиралась петь колыбельные, укрывать покрывалом, согревая уставшие плечи. Темнота не спешила прогонять одиночество. Темнота насмешливо скалилась, зажигая вокруг чужие голодные глаза.

   Страх заползал доверчивой змеёй в сердце, мягкими мазками невидимой кисти скользил вдоль позвоночника. Ужас ледяными и липкими прикосновениями хватал за руки и за ноги.

   Тогда тишина нарушалась испуганными криками и отзвуком близких слез. Попытки прогнать тьму не срабатывали. Ни одна магическая руна не отзывалась на зов хозяйки. Ни один магический жест, ни одно слово. Темнота оставалась слепа к чужим попыткам от неё освободиться. А тишина оставалась глуха к просьбам откликнуться хоть кому-то.

   Потом тишина и темнота окончательно сомкнулись, ловя в плен своего гипнотического сна.

   "Я просто посплю", – убеждала себя пленница темноты. – "И все будет хорошо. Так уже было. Много раз. Именно. Достаточно просто закрыть глаза. Я представлю мой любимый остров, белый отблеск костяного горизонта. Я услышу мягкий шелест песка, и всё станет как обычно".

   Впрочем, Ина знала, что она может обманывать себя сколько угодно. Здесь она одна. Никто не придёт на помощь, никто не защитит от этой тишины. И уж тем более, никто не разгонит темноту, которую она так боится.

   Дыхание то и дело срывалось. И только на жалких остатках гордости, Ина уговаривала себя, что плакать нельзя. Это к добру не приведёт. Закончится воздух в лёгких, исчезнет желание сопротивляться, что-то делать. Вместо этого девочка пробовала встать, походить, побегать... Вязкая темнота давала встать, а вот шевелиться уже нет.

   Страшно. Страх поселился в мыслях, зажёг в груди пожар паники. И тогда безысходность накрыла приливной волной. И стало понятно, что впереди только смерть.

   А потом на плечо легла тяжёлая рука. И чужой голос с непривычной ноткой тепла, спросил:

   – Пойдём уже отсюда?

   Ина отчаянно закричала, сжимаясь в комочек. Но темнота обиженно заскулила и начала расползаться, когда над головой загорелся факел. Обычный, чадящий вонючим дымом, потрескивающий факел, выхватил из темноты мужчину.

   – Ти... Тимур?

   – Ты ждала кого-то другого?

   – Я вообще никого не ждала! – торопливо отозвалась девочка. – Как ты сюда попал?

   – Нашёл.

   – Кого?! Как?!

   – Нашёл – тебя. Как – по следам. Даже во снах, – взяв за руку девочку, до сих пор не пришедшую в себя, Тимур пошёл вперёд. Ина послушно шла за ним, вслушиваясь в слова мастера и пытаясь понять о чём он. – Ты оставляешь следы. Точно такие же, как те, по которым мастера поиска могут найти пропавшего во снах.

   – Подожди! Вы...

   – Занимаемся и этим, – согласился Тимур. – Правда, многие неохотно. В чужих снах свою власть мастера поиска страшатся проявлять.

   – Почему?

   – Боятся навредить спящему. Да и сны бывают разные. У тебя, к примеру, темнота. А у других встречаются сумасшедшие миры, гигантские шахматы, вулканы и пожары, землетрясения и войны. Ничего хорошего, в общем-то.

   – Это ты сейчас пытаешься сказать, что мой сон не из плохих?! – даже споткнулась Ина на месте.

   Тимур лукаво на неё взглянул.

   – Совершенно верно.

   – Ты не прав!

   – Что страшного в темноте и тишине?

   – Ты не слышишь никого! Даже себя! – запальчиво крикнула Ина. – Ты ничего и никого не видишь! Ты только ощущаешь пустоту! Это страшно.

   – Ты очень одинока, верно? – сказал Тимур, перепрыгивая через какую-то невидимую расщелину, а затем помогая перебраться уже Ине. Темнота осталась позади, тишина исчезла.

   Мужчина и девочка оказались посреди серой хмари. Чуть слышно где-то плескала вода. На краю горизонта ворочалась во сне змея.

   – А куда мы идём? Наверх? Мы собираемся проснуться?

   – Увы, – вздохнул мастер поиска. – Прости, малышка. Придётся тебе немного со мной прогуляться. Ты уснула вместе с Хани и попала под властью озера Слез. Точно также под его власть попали и остальные.

   – Мы на озере Слёз?

   – Знаешь о нем?

   – От кого-то слышала, – уклончиво сказала Ина.

   Тимур не стал настаивать на ответе:

   – Слышала, значит понимаешь, где мы. А также и то, как важно как можно скорее найти наших пропавших сотоварищей.

   – Тимур!

   – Что? – уточнил мужчина, останавливаясь. Вокруг словно мыльные пузыри кружились сны всех, кто собрался на корабле.

   – А ты... Ты тоже видел сон?

   – Видел.

   – А почему ты смог не только проснуться, но ещё и начал искать других? Это же не входит в то, что ты должен сделать в этом поиске. Это совсем не то, за что тебе платили.

   – Верно. Но вы часть моей команды, кое-кто, правда, довольно беспокойная часть. В любом случае, даже если мне не платили, я не могу оставить вас на растерзание кошмарам из прошлой жизни.

   – А если бы это были не кошмары?

   – Тогда никто в моей помощи не нуждался бы.

   – Тимур.

   – Что?

   – А почему... раз ты можешь... Почему ты не пришёл за Хани, когда она спала во сне?

   – Потому что она не нуждалась в моей помощи, даже наоборот, моё вмешательство только навредило. – Тимур поймал и лопнул мыльный пузырь, в котором в пелене дождя утопали улицы старого города. – Нам сюда.

   – Навредило бы?! – удивлённый крик Ины утонул в шелесте водных слез...

   ...Серые улицы были похожи одна на другую. В пелене дождя терялись очертания домов, деревьев. Высокие решётки оград казались из-за этой пелены злыми, оскалившимися рожами.

   Впрочем, той, что шла по центральной улице, не было дела до искажений окружающего мира. Не было ей дела и до дождя, стучащего водным потоком по худеньким плечикам. Старый свитер в заплатках висел на худеньком тельце. Отданный с чужого плеча он совершенно не защищал ни от пронизывающего ветра, ни от холода. Штанишки не по размеру были тоже порваны. Левая штанина спускалась почти до ступни, вторая заканчивалась около колена. Босые ноги неприятно холодили лужи, но бредущая девочка этого не замечала.

   Пелена дождя заливала глаза. Серые волосы грязными сосульками висели вдоль лица. Тонкие ручки-палочки были все в синяках и царапинах, грязи. Глаза были затянуты мутноватой белой плёнкой, и невозможно было понять, какого они цвета.

   Крохе от силы было лет пять, но она была одна.

   Вокруг не было никого, кого можно было бы принять за её опекунов. Даже в кварталах бедняков таких маленьких детей не выпускали из виду.

   А её – выпустили.

   Девочка шла одна. Прихрамывающая, неверная походка. Слепой взгляд в никуда.

   Даже если бы кто-то встретился сейчас на её пути, никто не решился бы подойти близко. Девочка выглядела отталкивающе. Не из-за грязи, не из-за порванной одежды. Дело было в безнадёжности, царящей в мудрых не по годам глазах. В той пустоте, кравшейся за девочкой, словно кошка на мягких лапках.

   Страшно? Нет...

   Девочка давно уже ничего не боялась. Кого бояться? Бродячих животных? Ни одно животное не осмелится тронуть ребёнка. А сильфы, исконные жители города, презирали людей, особенно тех, кто бродил по улицам без дела.

   Люди. Люди были девочке не страшны. Пара огненных шаров, молния, спалившая дотла несостоявшегося насильника – убедили обитателей улиц, что девочка опасна. И к ней лучше не приближаться. Проблемой не пугающей, но неприятной были социальные службы. Но и с ними в конце концов, малышка научилась справляться.

   Девочку пугала чужая смерть. Смерть по её вине. Поэтому она поклялась больше никогда ни с кем не сходиться. Пусть лучше у неё не будет дома. Не будет друзей. Не будет семьи. Только пусть другие не умирают!

   Она готова на все. Даже на одиночество и безнадёжность. Даже на раздирающую душу в клочья пустоту. Пусть она обречена на то, чтобы завидовать чужому счастью, видя его только в окнах домов. Пускай! Она сильная. Она все сможет перенести.

   Ноги подломились. И девочка плавно осела на дорогу, в грязную лужу. Сил на то, чтобы подняться – не было.

   Воровать она так и не научилась. И не собиралась этого делать. Заработать? Кто даст работу пятилетней девочке, которая ничего не умеет, кроме как разбрасываться огненными шарами? Не могла она и копаться в помойках. Что-то внутри протестовало против этого.

   Пусто... А дождь только усилился, крепчал ветер, и надо было найти место, чтобы переждать непогоду. Надо было подняться, но девочка не могла. Не было сил.

   А дождь усилился, а затем смешался с градом. Крупные льдинки стучали по спине, оставляя некрупные, но болезненные синяки. И в какой-то момент девочка поняла, что она должна подняться! И перейти хотя бы к соседнему дому. Старому, полуразвалившемуся. Она не собиралась входить внутрь, но крыльцо казалось таким надёжным!

   Забившись туда, девочка забылась в кошмаре. А когда проснулась, рванулась с места и осела обратно, не понимая, что происходит. Потрясённо глядя на свои руки, Хани пыталась убедить себя, что это сон. Сон. СОН!!!

   Ущипнув себя за руку, девочка сдавленно зашипела от боли, глядя на расплывающийся синяк.

   – Дополнительный бонус, – сказала она сама себе. Но слова потонули в пелене дождя. – Уууу!!!

   Проникновенный вой пропал втуне. Никто не услышал. Никто не отозвался.

   – Ложь! – крикнула громче Хани. – Меня слышали! Видели!

   Дождю было все равно, что кричит худенький ребёнок, сжавшийся в комочек под крыльцом грязной развалюхи. Дождь просто шёл. Штормовые порывы сметали всё на своём пути. И зарождающемуся урагану тоже было все равно, что ребёнок тщетно пытается согреться. Сорванный голос оставил возможность только хрипеть. А горло отзывалось пронзительной болью на каждую попытку что-то сказать.

   Мир вокруг кружился и кружился. И в какой-то момент вдруг показалось, что так всегда и было. Именно вот так. Старое крыльцо. Пелена дождя. И никогда не было Тимура, его агентства, змеиного мира, кошек, отдельной детской.

   В поясницу что-то больно кольнуло, и Хани, помогая себе руками, выползла из-под крыльца. Подчиняясь какому-то инстинкту, добралась до входа и замерла. В пелене дождя качалась выщербленная дверь, знакомая до последней щепочки. Знакомо было и само крыльцо...

   Только вместо витражей пожухлую траву усыпали осколки. Да с вывески всё-таки сбежали пара букв, оставив: "Сир... у... с".

   – Си... ри... ус?! – хотела крикнуть Хани, но из горла вырвался только хрип.

   С невнятным всхлипом, девочка рванулась к зданию, но далеко не убежала.

   – Достаточно, – раздался над головой голос, и её перехватили за шиворот. – Девочка моя, ты собиралась вспомнить о том, что ты – маг?

   Если бы за шиворот вылили ведро воды, это бы не подействовало так отрезвляюще. Хани огляделась по сторонам и осознала, и где находится, и что происходит. И главное, кто держит её за шиворот как котёнка.

   – Ну, вспомнила бы. А дальше то что? – с вызовом спросила Хани, болтаясь в воздухе. – Тут вряд ли бы моя магия действовала, если учесть что мы на чужой территории. И вообще, поставь меня.

   – Поставлю, – согласился Тимур, поднимая Хани повыше и перехватывая за пояс. – Вот выйдем из твоего сна – и поставлю.

   – А здесь почему нельзя? – возмутилась девочка.

   – Потому что останешься такой – проснёшься маленькой и в Эссентес. Есть желание?

   – Нету, – покладисто согласилась девочка. Потом подтянулась и чмокнула Тимура в щеку. – Спасибо. Ты вовремя.

   – Могу себе представить, – согласился мужчина. – Ещё чуть-чуть и ты бы забыла о том, что это вообще-то сон.

   – А что было бы? – спросила тихо Ина.

   Хани высунулась через плечо старшего брата, глядя на подружку, прячущуюся за его спиной.

   – О. Ина.

   – Привет, – смущённо сказала девочка.

   – Привет-привет, – согласилась Хани. Потом посмотрела на Тимура. – А что она тут делает?

   – То же, что и ты. Покидает дурной кошмар.

   Хани передёрнулась.

   – Не хочу даже знать, какой он может быть у тебя...

   – Почему? – спросила Ина.

   – Думаю, он гораздо страшнее, чем мой.

   Ина опустила голову. Её тихое, едва слышное: "Ошибаешься", также потонуло в пелене дождя, как и все остальное.

   Дождь окутал нахальных гостей, пытающихся украсть его добычу. Но они шагнули вперёд и растаяли в радужном полотне, оставив дождь с носом.

   А в опустевшем сне над серыми улицами в небе зажглась яркая радуга...

   ...Что может сниться в кошмаре некроманту? Только кладбище, вышедшее из-под контроля. Слабому некроманту достаточно лича или умертвия, которые больше не слушаются. Сильному некроманту с ушками, пусть даже они очаровательные и пушистые, хватит костяного дракона. А для неимоверно сильного некроманта ни кладбище, ни костяной дракон воплощением кошмаров не станут.

   С Лаки произошло именно это. Её личным кошмаром со времён студенчества была огромная пустошь, по которой волнами шла инфернальная сила. Пробуждающиеся твари разрывали землю, выбираясь на свободу. Иллинтири никогда не могла представить, с кем ей придётся сражаться в этом кошмаре в следующий раз. И просыпалась всегда умерев на пустоши во сне с заходящимся сердцем и пустым взглядом.

   А в этот раз, оказавшись на пустоши, вместо того, чтобы испугаться, Лаки поняла, что ей... стыдно. После всего того, что она пережила рядом с Тимуром. После того, как она волновалась за него и Хани, её личный кошмар успел поменяться. А она этого даже не поняла! И так бы и оставалась в неведении, если бы её не ткнули в истину носом.

   Девушка стояла по колено в топкой грязи и ощущала, как её тянут вниз костяные ледяные руки. А ещё понимала – что это как-то по-детски и совсем не страшно.

   Чего было здесь бояться?! Она некромантка, а вокруг силы для творения некромагии – хоть утопись в ней! Но для начала следовало освободиться и выбраться на трясущуюся поверхность болота. Для этого вытащив кинжал, некромантка метнула его вниз, щедро приправив своей силой. Хватка ослабла, и Лаки получила свободу.

   О том, что сон можно разорвать, девушка даже не помышляла. Точно знала, что озеро Слёз так просто не выпускает своих жертв. Знала она и что после ночи непрекращающихся кошмаров, в окружающем мире что-то изменится. Где-то появится тонкая радужная плёнка, чем-то напоминающая мыльную. Вот через неё сон-повторение можно будет покинуть.

   – А пока, – прошептала довольная некромантка. – Поиграем! В реальности то я давно уже от души не колдовала, а тут настоящее раздолье! Эй, стражи озера, не захлебнитесь от жадности моей силой! Её сейчас будет многа-а-а! На всех хватит.

   Слова с делом не разошлись. Вытащив второй кинжал, Лаки щедро полоснула по запястью. Ничем не сдерживаемая сила, ринулась вниз, буквально нарост за наростом формируя боевую косу. Правда, лезвие было не простым, а широким с многочисленными фигурными выемками.

   – Это что за бред? – спросила Лаки сама себя, глядя на то, как на лезвии косы открываются глаза. – Это за мной кто-то наблюдать что ли будет? Ой, не рекомендую. Некромантическая зачистка, да ещё и от души, это грязь, кровь и по мозгам бьёт!

   Глаза поморгали, но не исчезли.

   – Ну, я вроде предупредила, а там сами как знаете, – усмехнулась иллинтири. И дав наблюдателю последний шанс, сорвалась с места. То, что у её игр будет свидетель, кошку совершенно не беспокоило.

   Первым от рук хрупкой иллинтири пострадал хромой скелет – лучник. Смяв его в прах, некромантка намазала подошвы сапог серой пылью.

   – Так, проваливаться теперь не буду, – Лаки с удовольствием попрыгала на грязевом покрове. – Правда, от серого праха подошвы горят. Так что, побежали, побежали, побежали!

   Когда на поле появился Тимур с девочками, первым, что он сделал, это закрыл малышне глаза. Девочки притихли под его руками, не желая пополнять свою коллекцию кошмаров.

   – Лаки! – сказал мужчина.

   Девушка, босиком танцующая на спинах уложенных скелетов, покосилась на него, стряхивая пепел с лезвия косы.

   – Тимур! И девочки?

   – Я думал, тебя как самую взрослую, можно оставить одну. Но как выясняется, – красноречиво указал Тимур взглядом на рваный порез на запястье. – Мне это только показалось. Не успел я тебя оставить, как ты поранилась.

   – Неправда, это так, пустяк – отмахнулась Лаки.

   – Пустяк? – Тимур проследил красноречивым взглядом капли крови на земле. Оценил кровавые разводы на руке и отступил от девочек. Те мгновенно отвернулись, не желая смотреть на кошмар.

   Подойдя ближе к иллинтири, мужчина вытащил из кармана брюк чистый белый платок. Вылив на него полфляги воды, бережно стёр потёки крови и перевязал запястье чистой тканью. На импровизированный бинт пошла рубашка мастера.

   – Итак, – посчитав на этом долг гостеприимства исполненным, Тимур отпустил кошку. – Ты готова покинуть сие гостеприимное поле или не наигралась?

   – Ещё не наигралась, но до рассвета нам надо успеть за Широй тоже?

   – Точно.

   – Значит, поиграю в другой раз, а пока поспешим.

   Тимур скупо кивнул.

   – Напомни мне, – первым повернулся он к выходу из сна. Девочки двинулись туда же за ним.

   Лаки, убравшая косу и догнавшая остальных, пошла рядом с Тимуром.

   – Прости? – уточнила она удивлённо.

   – Напомни мне, когда мы вернёмся, заказать тебе некромагический ограничитель. После этого сможешь заниматься своим любимым ремеслом, не боясь откатов и магических дисбалансов.

   Лаки замерла на месте.

   – Тимур!

   – Не забудь напомнить, – словно и не заметил мужчина накала эмоций в голосе Лаки. – Идём. Ты сама сказала, что нам за Широй. Да и надо зайти в ещё одно место.

   – Ещё одно?! – хором воскликнули все представительницы прекрасного пола.

   – Да. Повторять за мной было не обязательно. Попугайчики!

   Хани и Ина тут же обзавелись накидками из зелёных и голубых перьев. Переглянувшись, девочки расчирикались, ничуть не обижаясь ни на слова мужчины, ни на него самого.

***

   ...Холод царил вокруг. Холод и запустение.

   Её окружали покосившиеся остовы домов, старые крепостные стены с выбоинами. То тут, то там виднелись развалины боевых машин. А прямо под ногами была лестница, ведущая к нетронутому, на первый взгляд, храму.

   Когда Шира засыпала, убаюканная шумом волн, накатывающих на борт бригантины, она подозревала, что именно увидит. Далаян.

   Прекрасный, любимый, величественный Далаян, превращённый в развалины.

   И она не ошиблась.

   Она стояла посреди руин. И больше всего иллинтири хотелось плакать. От несправедливости жизни и от того, что она видела сейчас здесь.

   В небо, словно стремясь дотянуться до потемневшей чешуи небесной змеи, вились столбы дыма. В пламени огромных костров догорали дома и имущество иллинтири.

   Эти костры не грели, только пугали своим синим цветом. А от живых погребальных костров, потрескивающих язычками пламени, становилось только холоднее. Холод распространялся не по телу, по душе. А на языке расплывалась горечь.

   Подняться по единственно уцелевшей лестнице было сложно. Лестница вела вверх, а у девушки создавалось ощущение, что она спускает в ад. Воспоминания накатывали с каждой ступенькой и достигли своего пика на краю башни. Там, стоя наверху, подставляя лицо ветру, Шира смотрела вниз. На мост над подъездным рвом, туда, где когда-то танцевала она сама.

   Маленький глупенький котёнок, готовый на всё, чтобы захватчики не прошли дальше. Из Далаяна эвакуировали детей, женщин, стариков и тех, кто представлял ценность для будущего народа. А она – танцевала, танцевала изо всех своих сил, отдавая свою душу. Посвящая безумный танец смерти своей богине. Кто знает, отозвалась ли она или у котёнка хватило сил, но захватчики отступили. Ненадолго, всего на перегруппировку. Но выигранного времени хватило, чтобы вывести из замка последнего ребёнка.

   – Хочешь?

   – Что? – не поворачивая головы, спросила иллинтири.

   И без этого знала, что за её спиной в воздухе соткалось изображение огромного озёрного змея. Стража, заведовавшего чужими снами, кошмарами, игравшего на чужой боли и питавшегося чужой жизнью.

   – Вернуться в то время? Только такой – как ты сейчас. Посмотришь, что случилось бы, если на стене танцевала взрослая кошка. Убили бы тебя быстрее?. Или ты сама смогла бы убить всех?

   – В чем подвох?

   – Разве я не могу помочь дочери этой земли?

   – В ваших словах всегда есть подвох.

   – Ну, хорошо, хорошо, – змей мерзко засмеялся. – Это договор.

   – О чем?

   – Если ты победишь, вне зависимости от того – как, я отдам тебе одного пленника озера Слез. Если умрёшь, а значит проиграешь, то никогда не проснёшься. Ты умрёшь на самом деле.

   – Остановится сердце, прервётся дыхание, а душа уйдёт к нашей богине?

   – Нет, – змей помотал головой. – Твоя душа навсегда станет пленницей озера Слёз.

   – Вот как...

   – Вот так. Ну, так что?

   – Я должна подумать.

   – Нет, – страж озера опять засмеялся. Визгливый чешуйчатый звук словно наждачкой скользнул по телу Ширы. – Решай сейчас.