Текст книги "Небесная лагуна (СИ)"

Автор книги: Олег Князев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Корсаков усмехнулся:

– Градусников у нас не предусмотрено, извините!

Шура вынырнул из-под одеяла и с удивлением оглядел Корсакова, а Лёва дёрнув одеяло обратно на себя, пробубнил:

– Сам выспался, дай другим поспать! Гад!

Шура тем временем уже приподнялся.

– С добрым утром! Как себя чувствуешь?

– Прекрасно! Кажется, кризис миновал!

– Ну и, слава Богу! Какие планы?

– Какие планы! – капризничал Лёва. – Ночь на дворе. Сколько времени?

– Три дня! – невпопад ответил Корсаков.

– Первый раз слышу, чтоб так отвечали на подобный вопрос. Сколько сейчас времени?

– Около семи. Вставай! – толкнул Шура Лёву, поднимаясь. – У нас дел невпроворот.

– Гады! Слушайте, дайте поспать! В больнице ни свет ни заря будят, здесь...

Тут дверь в комнату отворилась и в щель заглянула Марина.

– Доброе утро, мальчики! Уже проснулись? А я думала, после вчерашнего будете спать до обеда.

Марина выглядела очень свежо. С нанесённым макияжем, при полном параде.

– А ты что, не ложилась?

– Ложилась-ложилась. Вы бы спали ещё. Рано. Не в семь же часов в больницу ехать. Пока врач ваш придёт, пока планёрка, осмотр и так далее. Не раньше десяти нужно ехать.

– А ты сама куда-то собралась?

– Всё вам расскажи! Надо.

Марина закрыла дверь, а потом друзья слышали, как она оделась в прихожей и, тихонько прикрыв дверь, вышла из квартиры.

– Куда это она? – спросил Корсаков.

Шура пожал плечами.

– Спроси Лясина, может он знает.

Лёва вынырнул из-под одеяла.

– Марина ушла?

– Ну!

– Что-то не нравится мне всё это.

Корсаков, накинув на себя одеяло, прошёл на кухню. Там горел свет. Аркаша лежал с открытыми глазами, заложив руки за голову.

– Привет, приведение! – хрипло сказал Лясин. – Выпить хочешь?

– А куда Марина пошла?

– Надо! – Аркаша поднялся к столу, нащупал бутылку и стакан.

– Что значит, надо?

– Надо, значит надо! – Аркаша налил в стаканчик водки и выпил. – Ну, женские дела у неё.

– Какие ещё женские дела?

– Ну, ты чё, маленький? ...Пить будешь? – Аркаша снова налил в стаканчик и дал Корсакову. Тот взял стаканчик, однако не понимая, что это за женские дела. Наконец до него дошло.

– А-а-а! И чё?

– Блин, Корсаков, не тормози! – разозлился Лясин. – Пошла купить себе... ночью начались, а у неё ничего нет с собой.

– Чего ничего нет?

– Да пошёл ты! Придуряешься что ли?

Корсаков пожал плечами и отправился обратно в комнату. Шура, уже улёгшись обратно под одеяло, спросил его:

– Ну, куда она?

– Пошла купить себе что-то. Женские дела у неё... Какие женские дела? Ничего не понимаю. Все как на иголках. А у неё, видите ли женские дела. И что нужно покупать при этих женских делах?

Шура хмыкнул, потом ещё раз и расхохотался, его из-под одеяла поддержал Лёва, а за стеной на кухне Аркаша. Корсаков так ничего и не поняв, выпил одним махом содержимое стаканчика и передёрнулся то ли от холода, то ли от водки.

Марина вернулась только через два часа. Аркаша уже рвал и метал и собирался бежать на поиски, и друзьям с трудом удавалось его удерживать. Когда, наконец, в дверь застучали "спартаковские позывные", Лясин с выдохом: "ну, наконец-то" побежал открывать. Марина вошла, смущённо улыбаясь и пряча глаза. И, наверное, было от чего: глаза её блестели как вечернее море.

– Ну, чего так долго-то? – сокрушался Аркаша, принимая у Марины Шубку.

– Рано пошла. Всё закрыто. Еле нашла здесь то, что нужно.

– Я ж тебе говорил, что рано...

Пока Аркаша обслуживал Марину, друзья дружно столпились у входа на кухню и наблюдали эту сцену.

– Ну, купила хоть?

– Купила-купила! – поправляя причёску, успокоила Аркашу Марина и прошла на кухню. Друзья расступились, пропуская хозяйку.

Всё-таки отсутствие женщины в доме сильно расслабляет мужчин. Всё, на что они были способны, это скомкать кое-как одеяла, подушки и скидать их на диване. Но зато под чутким руководством пришедшей Марины всё сразу нормализовалось. Мужчины смогли и одеяла как следует сложить и убрать их в шкаф, и картошки почистить, и даже консервы открыть. Короче, буквально через полчаса был наведён относительный порядок, и мужчины рассевшись по своим местам за столом, наблюдали, как Марина превращает сырую картошку в жареную.

За завтраком друзья снова вернулись к разговору о предстоящем проникновению в больницу.

– Значит, Марина войдёт в больницу через главный вход, поднимется в отделение и встретится с Сиволаповым, – взяв на себя руководящую функцию, говорил Шура.

– Может, всё-таки без Марины обойдёмся? – беспокоился за своё сокровище Аркаша.

– У тебя есть какие-то другие предложения?

– Есть. Заходим через чёрный ход, вяжем ментов, а ты открываешь замок в моей комнате. Проникаем в комнату, забираем картину и уходим.

– Тоже вариант. Что скажешь, Лев Александрович?

– Нет. Первый вариант реальнее. Во-первых, мы не знаем, сколько там милиционеров. Поэтому просто можем с ними не справиться. Во-вторых, картину из комнаты Аркаши могли уже десять раз перенести в другое место. Не станем же мы ходить по всей больнице, ища картину и связывать всех, кто попадётся на пути. И, в-третьих, засаде может в любой момент прибыть подкрепление.

– Слушай! А зачем вообще этот сыр-бор? Может просто позвонить в милицию, сказать: так мол и так, в психбольнице в складском помещении висит картина, в картине тайник, а в тайнике кассета с записью убийства. Приедьте, заберите!

– Нет! Надо самим сначала всё проверить, – вмешалась в разговор Марина. – Не беспокойся за меня так, Аркаша! Всё будет хорошо. Я же не маленькая.

– А если они тебя арестуют? Ты ведь тоже в ограблении участвовала.

– Было же сказано – я пройду через главный вход. Там милиции нет. И вообще, можно загримироваться. Одену парик, очки, накрашусь поярче и всё. Меня не узнают.

– Замечательно! Женщина будет рисковать, а мы четверо смелых будем за углом стоять. Просто замечательно!

– Всё! Успокойся! – Марина погладила ласково Аркашу по голове. – Всё уже решено. Пойду я.

34. Схапали таки

Друзья подошли к калитке центрального входа больницы. Всё было спокойно и тихо. Яркое солнце слепило и радовало глаз.

– Ну что, как решили? – спросил в последний раз Шура.

– Всё решено. Я готова, – спокойно сказала Марина.

Она выглядела совершенно на себя не похоже. Светлый парик, чёрные очки. Натуральная шпионка.

– А ты не думаешь, что в таком виде на тебя падёт гораздо больше подозрений? Ты выглядишь совсем необыкновенно.

– Лучше выглядеть необыкновенно чем похожей на грабительницу казино.

Аркашу передёрнуло.

– Не-е-ет! Марина не пойдёт.

– Успокойся! Пойду, – вздохнула Марина.

– Пойдёт! – согласились остальные.

Аркаша ещё позаводил глаза, но, в конце концов, согласился. Он перекрестил на прощание свою любимую и отвернулся.

– Давай! – напутствовал Шура девушку. – Мы тебя ждём.

Марина выдохнула из себя воздух сомнения, взглянула последний раз на отвернувшегося Аркашу и, развернувшись, быстро пошла к крыльцу больницы. Спокойно и решительно она открыла скрипучую дверь и скрылась в помещении.

– Только бы у неё всё получилось! – украдкой глядя на входную дверь больницы, сказал Аркаша.

– Всё будет нормально.

– Должно! Её ведь никто в больнице не знает.

– Ребята... давайте перейдём к задним воротам! – предложил Лёва. – Здесь может быть небезопасно.

– Я останусь здесь, – возразил Аркаша, тревожно глядя на дверь, за которой недавно пропала Марина.

– Я согласен с Лёвой, – прошептал Шура, – давайте перейдём к задним воротам.

– А можно даже подойти к окну и посмотреть, как Марина будет забирать картину. Или хотя бы посмотреть, на месте ли она, – поддержал друзей Корсаков.

– Да! Можно пройти к окнам.

– А это не будет опасно? – спросил Шура.

– Нет! Там никакой опасности для нас не предвидится, – покачал головой Лёва, сосредоточенно рассматривая яблоко. – А вот здесь в любой момент могут появиться непрошенные гости.

– Идите! – кивнул Аркаша.

– А ты?

– А я подожду Марину здесь. В любом случае на меня не обратят внимания. А картина тяжёлая. Я встречу Марину здесь, а вы ступайте к задним воротам.

Лёва пожал плечами. Шура похлопал Аркашу по спине и, увлекая Корсакова, пошёл вдоль забора. Лёва по-дружески ткнул Лясина в грудь и пошёл вслед за друзьями, потом, пройдя пять шагов, обернулся:

– Только веди себя хорошо! Придёт Марина, идите к метро, мы вас догоним.

– Хорошо! Идите! – махнул рукой Аркаша.

Марина тем временем, с разрешения дежурившего у дверей милиционера, поднялась в отделение. Вахтёр внизу позвонил по внутреннему телефону Сиволапову и сообщил, что к нему "пожаловала симпатичная мадам".

– Кто такая? – поинтересовался Сиволапов, откладывая в сторону папку с историей болезни.

– Не знаю, но очень хорошенькая. Блондинка.

– Ладно, спасибо! Я встречу.

Сиволапов положил трубку и поднялся из кресла в кабинете главврача.

"Всё-таки хорошо быть главным", – подумал он.

Сиволапов вышел из кабинета и как раз встретился лицом к лицу с прибывшей "мадам". Женщина и вправду была очень даже. От неё за три метра несло дорогими духами, шубка из кроличьего меха просто требовала, чтобы мужчины её трогали и наслаждались её нежностью и чистотой. Аппетитные ножки женщины были туго обтянуты джинсами, а светло-рыжие сапожки выстукивали своими шпильками тончайший ритм, от которого все мужчины сейчас же поворачиваются на это постукивание как дельфины на ультразвук.

– Добрый день! Вы ко мне? – натурально удивился Сиволапов.

– Я к вам! Здравствуйте! У меня к вам очень выгодное для нас обоих дело.

– Замечательно! – расцвёл Сиволапов. – Обожаю выгодные дела. Проходите в мой кабинет.

Марина лучезарно улыбаясь, прошла в распахнутую для неё дверь кабинета. Сиволапов проследовал за ней. А те, кто был в это время в коридоре больницы, буквально застыли на месте, наблюдая эту сцену. Сиволапов напоследок выглянул в коридор. В то же мгновение жизнь в коридоре возобновилась.

– Разрешите для начала воспользоваться вашим телефоном? – даже не садясь, начала Марина.

– Телефоном?

– Да! И если вы не против, – Марина буквально прижалась к Сиволапову, – это кондифициально.

Сиволапов внутренне ахнул, а вслух неловко возмутился:

– Вы зашли только позвонить?

– Ну что вы! Просто этот звонок во многом решит положительный исход наших переговоров.

– Переговоров? О чём переговоры?

– Вы всё узнаете позже. И, поверьте мне, не сможете отказаться от моего предложения.

Марина взяла телефонную трубку и выжидающе посмотрела на Сиволапова. Тот некоторое время ещё стоял, пытаясь выглядеть возмущённым, но улыбка пришедшей женщины растопила его стойкость. Сиволапов сконфуженно покивал и вышел, сказав напоследок:

– Да, конечно! Позвоните! Мне как раз нужно... – что ему было нужно, осталось неизвестным, а, скорее всего, ничего очень срочного у Сиволапова на самом деле не было. Но между тем он всё-таки вышел, закрыл за собой дверь и словно школьник у кабинета директора прижался к стене.

Как только молодой человек вышел, лицо Марины приобрело озадаченное выражение. Будто сомневаясь, она набрала номер из двух цифр. В трубке послышались долгие гудки, а потом приятный женский голос сообщил:

– Вы позвонили в отдел внутренних дел города Минска. В настоящее время все линии заняты. Наш оператор свяжется с вами. Подождите пять минут! – и после этого зазвучала лёгкая классическая музыка, от которой каждый звонящий, конечно же, на пятьдесят процентов становился спокойнее. А Марина вместо этого психанула, чертыхнулась, поглядев на дверь, но трубку не положила, а продолжала слушать отрывок бессмертного произведения Моцарта. И вот на том конце что-то щёлкнуло, Моцарт забрал свой клавесин и удалился, а вместо него остался голос обычного диспетчера.

– Милиция. Слушаю.

– Э-э! Здравствуйте! Вам звонит случайный свидетель. Сейчас возле известной психбольницы возле главного входа стоят четверо мужчин. Двое из них позавчера осуществили налёт на казино "Лагуна". Если вы поторопитесь, то у вас есть возможность их взять практически без сопротивления...

– Назовите ваше имя и адрес...

Марина положила трубку.

– Кретин!

– Это вы мне? – в дверь сунул голову Сиволапов.

На лице женщины тут же расцвела улыбка.

– Ну что вы! – Марина отошла от стола, схватила Сиволапова за руку и втащила в кабинет. – Я это одному противному разгильдяю, который очень плохо выполняет свою работу. А вы... как вы выполняете свою работу?

Сиволапов смущённо высвободил руку из нежных ладоней женщины и бочком мимо Марины прошёл к столу.

– Вы такой молодой, и уже главврач! – восхитилась Марина, падая в роскошное кресло. – Я рассчитывала увидеть седого старичка.

– Я исполняющий обязанности...

– Ах, так! Жаль. Я думала иметь дело с главврачом. Видимо мне придётся прийти попозже. – Марина сделала вид, что собирается уходить, отчего заставила "исполняющего обязанности" вскочить.

– Но... я имею все полномочия.

Марина снова села.

– Хорошо, мне как раз нужны все полномочия.

Марина достала из сумочки пачку сигарет. Сиволапов тут же подскочил с зажигалкой, дал даме прикурить и сел обратно в кресло.

– Что же вас интересует?

– Позвольте представиться... я владелица одного художественного салона. У нас вскоре намечается выставка работ одного современного художника. Вы его должны знать. Он умер в вашей больнице пару дней назад.

– Андрей Раич?

– Да!

– И что от меня требуется?

– Дело в том, что по нашим данным здесь в больнице находится последняя из работ мастера.

– Вы уверены?

– Да! Мне сообщили, что он забрал её с собой в больницу. Мы собрали большую экспозицию его работ, но без этой картины экспозиция была бы не полной. Поэтому от имени организаторов выставки мы просим вас содействовать нашей миссии...

...Лёва, Шура и Корсаков то и дело оглядываясь, обошли забор больницы и оказались у задних ворот, где вчера встретились. Прислонившись к столбу, Лёва осторожно выглянул во двор больницы. Было тихо, снег мягко падал наземь кристаллами, пропадая на фоне уже выпавшего и никем не убираемого. Чёрный ход так же хранил молчание. Создавалось полное впечатление безмятежности и безопасности. Но Лёва при этом ещё неистовей крутил в руках своё яблоко.

– Нет! Туда соваться не следует. Мигом схватят.

– А, по-моему, всё тихо, – с сомнением сказал Корсаков.

– Тихо! – обернулся к нему Лёва. – То-то и оно что тихо.

Вдруг дверь чёрного хода распахнулась и, на ходу вытаскивая из кобуры пистолеты, выскочили трое мужчин и побежали в сторону главного входа. В то же время раздались приближающиеся звуки милицейской сирены. Вдоль забора по дороге мчалась милицейская машина с мигалками. Шура оттащил друзей от ворот к недалеко стоящему жилому дому.

– Чёрт! Они возьмут Аркашу. Нужно туда...

– Куда?! Хочешь с ним вместе в камере сидеть? – Шура ухватил, собравшегося было бежать на выручку другу, Корсакова.

– Так что, просто так стоять и смотреть, как его арестовывают?

– Нет, лучше конечно, чтобы нас арестовали вместе с Аркашей! Отходим!

Лёва и Шура ухватили рвущегося в бой Корсакова к подъезду. Отсюда было видно, как, заломив руки за спину, ведут к милицейской машине Аркашу.

– Откуда они узнали?

– Чёрт их ведает.

– Может в окно увидели и опознали?

– Может и так!

– А как же Марина? Её тоже схватят. Или даже уже схватили.

– Может и так. Всё равно высовываться пока нельзя. Постоим, посмотрим. Если Марину взяли, то мы увидим, как её выведут.

– А её выведут?

– Ну, если взяли, то выведут, конечно.

Друзья, сжавшись у подъезда дома в один испуганный комочек, наблюдали, как вдалеке провели к милицейской машине Аркашу с заломленными за спину руками и усадили в неё. Офицер что-то кричал своим подчинённым, и те, не тратя времени, побежали к больнице. Двое обогнули здание и направились к воротам, невдалеке от которых стояла наша троица.

Шура тут же достал из кармана составленные в стопочку пластмассовые стаканчики и сунул их друзьям.

– Берите быстро!

Лёва и Арсений удивлённо расширив глаза, однако вынули по стаканчику из стопочки. Шура достал из внутреннего кармана куртки початую бутылку водки, отвинтил крышку и принялся наливать сей напиток в подставленные стаканчики.

Тем временем один из служителей порядка, заметив подозрительную троицу, приблизился к ним, разглядывая издалека. Это был как раз тот сержант, что вчера выглядывал из милицейского "бобика" и делал замечание очень громко разговаривающим гражданам.

– А я вчера выпил одну, а потом ещё с соседом пивка... Голова трещит. Вот полечимся, и всё пройдёт. Давай, тяни! – приведя друзей в ужас, почти орал Шура.

Корсаков думал, что сейчас их немедленно схватят, если не за ограбление казино, то, по крайней мере, за распитие спиртных напитков в общественном месте. Однако запыхавшийся от бега сержант даже не стал подходить к трём выпивохам. Он развернулся и побежал обратно к напарнику. Из-за угла здания выбежали ещё двое, но, увидев коллег, уже шагом подошли к ним. Поговорили, закурили и спокойно пошли к главному входу к милицейской машине. Там их встретил офицер. Он размахивал руками и громко орал на подчинённых, указал рукой на больницу, сел в машину и уехал с Аркашей на заднем сидении. Подчинённые, послушно следуя по направлению указанному офицером, весело разговаривая, прошли к заднему входу и скрылись в дверях.

– Ты чокнутый! – выдохнул Лёва. – Нашёл время пить!

– Всё нормально! – успокоил Шура, засовывая бутылку обратно в карман. – Элементарные правила отвлечения внимания.

– Ни один нормальный преступник не станет привлекать к себе внимание, нарушая закон на глазах у хранителей порядка.

– В том-то и дело! Если бы мы строили из себя невинных овечек, то, несомненно, сержант заинтересовался бы нашими персонами.

– Что за ерунда?

– Ты уж мне поверь! Менты, ловящие грабителей, скорее всего не обратят внимания на трёх алкашей. И естественно, что грабители казино не стали бы пить горькую у подъезда из пластмассовых стаканчиков и без закуси.

– Что ж, тебе видней! – наконец согласился Лёва.

– Что нам теперь делать? – спросил Корсаков, до этого удручённо молчавший.

– Дождёмся Марину!

– А дождёмся ли? – с сомнением спросил Лёва.

– Что ты имеешь ввиду? Думаешь, она уже не выйдет?

– Я думаю, что это она и сдала нас.

– Зачем ей это? Ты уже совсем!

– А что? Всё, между прочим, сходится. Марина пропала сегодня утром на два часа. Зачем?

– По-моему, она объяснилась.

– Ну да! Объяснилась. А я так думаю, она как раз тогда связалась с ментами и выдала наши планы. Им оставалось только ждать, когда мы заявимся.

– Они и так нас ждали. Тем более, что если бы очень ждали, то взяли бы нас тогда же, когда мы все ещё стояли у главного входа.

– Так и взяли бы, если бы я вас не увёл оттуда.

– Интуиция?

– Да, интуиция! Тем более странно, что, взяв Аркашу, они на этом не остановились, а бросились искать кого-то ещё. Будто точно знали, что Лясин пришёл не один.

– Но зачем Марине сдавать нас? Она ведь тоже...

– Деньги, которые были украдены в казино, где они?

– Аркаша с Мариной отвезли большую часть и оставили в камере хранения в одном из отделений связи.

– Ты знаешь где?

– Нет. Только Аркаша знает и Марина. Ты думаешь, она стала бы сдавать нас ради денег? Вздор! Не такие уж там большие деньги.

– И всё-таки, это возможно.

– В принципе возможно, но....И кстати, зачем нас нужно было ждать здесь, если можно было просто взять на квартире? Нет, Марина тут не причём.

– Что ж, посмотрим! – Лёва нервно крутил в руках своё яблоко.

Корсаков так и не выпив водку, бросил стаканчик в урну.

– Давайте пройдём вокруг забора к главному входу, а то можем пропустить Марину.

– Чтобы нас тоже взяли?

– Мы встанем в стороне, у остановки. Никто на нас и внимания не обратит.

– Да! А если что, у Шуры есть бутылка водки, – саркастически ухмыльнулся Лёва.

Больше не пререкаясь, друзья отправились на остановку. Тем более что других мыслей, что дальше делать, ни у кого не было. Оставалось только дождаться или не дождаться Марину.

– Одно ясно. Если Марина не выйдет с картиной, значит я прав, и это она нас сдала, – бубнил себе под нос Лёва, идя вслед за Корсаковым.

Друзья не успели дойти до остановки. Едва они дошли до угла забора, дверь больницы услужливо растворил милиционер, и из них выпорхнула Марина, держа подмышкой квадрат картины, завёрнутый плотной бумагой и перевязанный верёвкой.

– Стой! Это Марина.

– И она с картиной. Что ж, Лёва, похоже, ты был не прав.

– Похоже на то, однако... ещё совсем ничего не ясно.

Марина улыбнулась кокетливо охраннику и сбежала по лестнице, прошла к калитке и, не оглядываясь по сторонам, пошла по тротуару как раз туда, где за углом поджидали её Корсаков и компания. Друзья вышли к ней навстречу.

– Ох! – Марина резко остановилась, едва не потеряв равновесие. Она оглядела друзей бегающим взглядом. – Вы! Испугали. А где Аркаша?

– Давай картину! – Шура ухватился за раму. Марина неохотно отдала.

– Мне совсем не тяжело. Где Аркаша?

– Его арестовали.

– Как арестовали? А вы... в смысле, вы не вместе что ли были?

– А нужно было, чтобы и нас арестовали? – поинтересовался Лёва.

– Я не в том смысле. Я... Но как? Почему? Почему вы не отбили его? Как вы могли его оставить?

– Марина! Это милиция, а не какая-нибудь шпана. Так получилось, мы отошли от Аркаши к задним воротам, а он остался тебя ждать, и вдруг...

– Как вы могли его оставить! – закричала вдруг Марина, зарычала, будто в бессильной злобе и, закатив глаза, прижалась к забору. По её щеке покатилась слеза.

Друзья, опустив глаза, чувствовали себя неуютно. Будто действительно сильно провинились перед Мариной и Аркадием.

– Ничего! – сказал спокойно Шура. – Мы его освободим.

– Как? Каким образом?

– Картина и кассета у нас. И Логинов у нас на крючке. Мы заставим его забрать заявление или не опознать Аркашу в обмен на кассету.

– Ещё не известно, что там на кассете, – снова себе под нос ворчал Лёва.

– Что ты там бормочешь?

– Ничего! Я думаю, надо двигать отсюда домой, достать кассету из тайника и посмотреть её. Кстати, как мы её посмотрим? Это ж нужен специальный магнитофон или камера такая же цифровая. Где мы её возьмём?

– Разберёмся! – спокойно ответил Шура.

Корсаков и Шура подхватили Марину под локти и повели прочь от больницы.

35. Маски сброшены

Друзья добрались до убежища без приключений. Во дворе всё было спокойно. Качели по-прежнему стояли, обрезки труб торчали, подъезд пестрил рисунками. Было тихо и спокойно. За углом двое малолеток настойчиво клянчили деньги у третьего. Третий не давал, утверждая, что денег нет. Лёва, шедший впереди друзей, спугнул пацанов. Вымогатели разбежались кто куда словно утренние коты. Третий так же убежал, воспользовавшись моментом.

То и дело оглядываясь, друзья вошли в подъезд, поднялись на этаж и попали в квартиру. Только здесь они почувствовали себя в полной безопасности.

– Фу! Добрались, – даже не разуваясь, пройдя в комнату и завалившись на диван, выдохнул Лёва.

Шура, нёсший картину, проследовал следом за Лёвой, кинул свою ношу у дверей и из-за шторы стал оглядывать двор за окном.

– Давайте, отдыхайте, а я схожу кое-куда.

– Куда?

– За магнитофоном или... короче, найду, на чём можно просмотреть кассету.

Корсаков один из всей компании стал раздеваться. Он расстегнул пальто, но на этом пока остановился, засунул руки в карманы и задумался, навалившись на дверь. Марина, сидя на корточках у дверей, казалось, тоже была в глубокой задумчивости. Из транса их вывел Шура. Он оставил свой пост у окна и вернулся к картине.

– А для начала предлагаю достать кассету, если она, конечно, там есть.

Когда Шура стал срывать с картины обёрточную бумагу, все заинтересовались этим процессом и подошли. Даже Марина вышла из ступора, поднялась с корточек и, расстегивая шубку, встала рядом с Корсаковым. Шура тем временем жестоко расправился с обёрткой, разбросал её останки по полу и, подняв картину повыше, стал внимательно изучать раму.

– Вот! – негромко сказал он.

– Что там? – нависли над Шурой все остальные.

– Кажется, это тайник. Да!

Раздался глухой щелчок, и на пол упала тонкая пластинка под цвет рамы – крышка тайника, а за ней упала и кассета. Маленькая, действительно, чуть больше спичечного коробка, чёрного цвета со светло зелёной крышечкой. Марина тут же как кошка юркнула вниз и подняла кассету.

– Есть!

Пока Марина разглядывала кассету, в мужчинах проснулась тяга к созиданию. Корсаков поднял отлетевшую крышку тайника, и друзья принялись так и сяк приставлять её на место поверх небольшого углубления в раме, которое открылось после выпадения кассеты. Наконец им это удалось. Пластинка идеально легла на прежнее место, закрыв углубление.

– Слава богу, кассета есть! – вздохнул Корсаков.

– Да уж!

Кассета пошла по рукам. Все рассматривали её. Те, кто не видели прежде таких, очень удивлялись. Лёва даже подошёл поближе к люстре, чтобы рассмотреть получше.

– Что ж, оставайтесь пока дома, я пойду на поиски аппарата для этой кассеты. Всё же нужно её посмотреть. Надо быть абсолютно уверенными, что это та самая кассета и на ней действительно запись убийства Шамилова.

– Хорошо, мы пока что-нибудь приготовим поесть, – кивнул другу Лёва и торжественно вручил кассету Марине.

– Как ты можешь в такой момент думать о еде? – удивилась Марина.

– Какой такой момент? Обыкновенный момент. Что ж теперь не есть? Лично я посмотрю, что там у нас есть в холодильнике.

– Давай! – усмехнулся Корсаков.

Он сейчас испытывал смутное чувство. С одной стороны, Аркашу арестовали, и значит его собственный арест вовсе не за горами, а с другой стороны, наконец-то у них в руках главная улика. Корсаков взял у Марины из рук кассету и стал её рассматривать, будто и без всякого магнитофона мог прокрутить её от начала до конца. Шура, не теряя времени, вышел из квартиры на поиски магнитофона.

– Интересно, где он найдёт этот магнитофон? – с сомнением сказала Марина.

– Не беспокойся! Если уж он нашёл эту квартиру, то магнитофон он найдёт, – ответил Корсаков.

Лёва вернулся из кухни с тарелкой со вчерашними бутербродами, уже жуя один из них.

– Угощайтесь!

Корсаков и Марина посмотрели на него с отвращением.

– Ну, не хотите, нам больше достанется! – Лёва плюхнулся на диван, от чего тот страдальчески заскрипел.

Корсакову, по-видимому, надоело разглядывать кассету, он бросил её на полку и, снимая пальто на ходу, вышел в прихожую. Марина, в свою очередь, взяла кассету и, задумчиво её разглядывая, отправилась на кухню.

– Марина! – перестав жевать, строго сказал Лёва. – Положи кассету, пожалуйста! Куда ты её понесла?

– А что такое? Ты мне не доверяешь? – выглянула женщина из-за дверей.

Лёва не ответил. Корсаков тем временем уже разувшись, подошёл к Марине сзади.

– Марина, положи кассету! Не хватало ещё её потерять.

– Именно поэтому я не бросаю её где попало. От этой кассеты зависит свобода Аркаши. Пусть она будет со мной! – возразила Марина и пошла на кухню.

Корсаков пожал плечами и, вздохнув, прошёл к Лёве в комнату и сел рядом с ним на диван, Лёва покачал головой.

– Не нравится мне всё это!

– Да ладно! Может эта кассета её греет.

Лёва подставил Корсакову тарелку с бутербродами, и тот, подумав, взял один и стал лениво жевать.

А на кухне Марина села на табурет, посмотрела ещё раз на кассету, положила её перед собой на стол, достала из кармана шубки другую, точно такую же, положила рядом с первой. Посмотрела пристально, словно собираясь показать фокус, потом спокойно взяла кассету, вынутую из тайника, и положила в карман, а двойника оставила лежать на столе...

Шуры не было часа два. За это время все действительно проголодались. Марина приготовила яичницы с ветчиной на скорую руку, и друзья перекусили сидя перед включённым телевизором, сосредоточенно смотря, как Тина Канделаки разделывается со своими умниками. Однако никто толком не слышал вопросов и ответов, никто даже толком не смотрел. Все были заняты своими мыслями. Кассета, которую Марина всё же оставила в покое, спокойно лежала на полке над телевизором и ждала, когда, наконец, её будут смотреть.

Когда раздался характерный стук в дверь, первым встал Корсаков. Он прошёл в прихожую и открыл Шуре. Это был, конечно, он. Шура вошёл, держа в руках чёрный пакет, в который было завёрнуто что-то небольшое и нетяжёлое.

– Что это?

– Видеокамера цифровая.

– Такая, какая нам нужна?

Шура кивнул, снимая куртку. Корсаков, провожаемый тоже вставшими и прибежавшими в прихожую Лёвой и Мариной, прошёл в комнату, разворачивая на ходу пакет. Внутри была маленькая, больше похожая на мыльницу, камера и шнуры. Корсаков вынул эту "чудо-мыльницу" как её тут же окрестила Марина.

– А ты умеешь ею пользоваться?

– Конечно! Думаю, это не труднее чем включить обычный магнитофон.

Шура перенял у Корсакова камеру, установил на полке, вынул из пакета шнуры и стал их приспосабливать к штекерам позади телевизора. Лёва взял кассету, нетерпеливо постукивая ей по ладони, и... вдруг застыл в недоумении, глядя на кассету.

– А это не та кассета.

– Что? – поднялся от телевизора Шура.

– Может, конечно, мне кажется, но у настоящей кассеты плёнка была перемотана почти до середины, а здесь она на начале. Это другая кассета. Это... абсолютно новая кассета. – Лёва сказал и повернулся к Марине. Марина, в свою очередь, будто ничего не понимая, смотрела на Лёву.

– Что?

– Марина, это другая кассета. Где настоящая? Зачем ты подменила кассету?

– Ничего я не меняла. С чего ты взял-то?

Шура и Корсаков смотрели то на кассету, то на Марину.

– Лёва, ты точно помнишь? – спросил Шура.

– Да! Он прав, плёнка была перемотана до середины, – подтвердил Корсаков, – и она, только она оставалась какое-то время с кассетой наедине.

– Она подменила кассеты, – вынес приговор Лёва, – когда уходила на кухню.

Друзья двинулись на Марину. Марина отступила на шаг, но потом, вынув из кармана шубки, в которой она находилась до сих пор, пистолет, тот самый, что совсем недавно упирался дулом в шею Логинова, вытянула его перед собой.

– Стоять!

Друзья в шоке отступили назад к телевизору.

– Руки! – глаза Марины вдруг приобрели звериный прищур. – Извините, мальчики! Думала по-хорошему с вами расстаться, да видно не получится.... Оставайтесь на месте!

– Где же ты взяла другую кассету? – спросил Корсаков.

– Где взяла, в магазине, конечно. Ещё с утра. Когда, будто бы за прокладками бегала, – пояснил Лёва.

– Допустим, и что?

– А то, что ты всё заранее продумала, а для подстраховки ещё и ментам позвонила. Значит, арест Аркадия, всё-таки твоих рук дело?

– Моих. Жаль только, что вас всех четверых не взяли. – Марина стала отступать к двери. – Ладно! Я бы ещё с вами поболтала, но некогда, меня Костя ждёт. Пока, мальчики! – Держа пистолет всё так же на вытянутой руке, Марина взялась за ручку двери.

– А ты не боишься, что мы и тебя ментам сдадим как главного организатора ограбления казино? – спросил Шура.