Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

С рассветом адепты оживились. Лес с той стороны наполнился звуками, я отчётливо различил урчание броневика, стук топоров, треск падающих деревьев. Меж кустов мелькали фигуры в чёрных плащах. Похоже, адепты делали это намеренно, чтобы держать нас в тонусе, но при этом долго на открытых участках не задерживались, дабы не провоцировать снайперов. Чего-чего, а стрелять лесовики Гука умели.

Наблюдатели не сводили глаз с зоны отчуждения. Чёрные плащи мелькали чаще, появились люди в песочном камуфляже, в советской армейской форме, очевидно, подошла помощь с Территорий.

Я навёл монокуляр на опушку, фигуры и лица стали ближе. Чёрных плащей было не так уж и много, зато от армейской зелени рябило в глазах. Анклав прислал не меньше двух звеньев. Они рассыпались вдоль зоны, готовясь к атаке, среди них было немало клетчатых расцветок и дикарского разнообразия. Квартирник и Загон тоже расщедрились с подкреплениями.

Гук стоял у соседней бойницы с биноклем в руках. То, что он видел, ему не нравилось. Губы кривились в досаде, левая щека подёргивалась. Его ночные рассуждения никак не соответствовали реальному положению. Он то и дело опускал бинокль, качал головой и снова подносил окуляры к глазам. Вздыхал.

– По центру два пулемёта, – наконец сообщил он. – И по одному на флангах. Эй, внимательней у бойниц, не подставьтесь. Стрелять только на поражение, когда выйдут на открытку.

Бойцы держались ровно, без напряга, хотя страх присутствовал, выступая на лбах маленькими капельками пота. Гамбит собрал целую армию, никто столько не ждал. Успокаивало то, что Зелёный угол никогда не был взят, хотя штурмовали его часто. Филипп, примостившись на корточках перед диваном, рассказывал Кире байки из своего боевого прошлого. В них он выглядел героем. Кирюшка улыбалась, ей было интересно. Нечто подобное она могла видеть только в кино, но кино не сравнить с жизнью, там всё придумано и до противного безобидно, а этот пацан сталкивался с войной лицом к лицу. Не прав я был, симпатия здесь взаимная. Но продолжения всё равно не будет. Как только я вытащу Савелия, мы сразу вернёмся на Землю, и определённо без всяких Филиппов.

– Что ж ты задумал? – покусывая губы, проворчал Гук, и обернулся ко мне. – Ну-ка, крестник, напряги извилины. Представь: у тебя три-четыре сотни человек, пулемёты, возможно, броневик. Хотя броневик отставить, он здесь не пройдёт. Твои действия?

– Проложил бы тропы в минном заграждении, установил дымовую завесу, подошёл вплотную к зданию и забросал гранатами. Разнёс бы первый этаж в щепки. Это не сложно, бойницы достаточно широкие, чтобы насовать в них разной хрени. Адепты любят этим заниматься.

– Мимо, – покачал головой Гук. – Там решётки установлены специально против таких умников. Не подходит твой план.

– Хорошо, меняем расклад. Первые два условия остаются, дальше подвёл бы под стену приличный заряд и взорвал. Мин, как я понимаю, в Загоне хватает. Пробью брешь в стене и войду внутрь как через центральный вход.

Гук какое-то время молчал, потом вздохнул:

– Это уже ближе к истине. Квартиранты пытались так сделать.

– И?

– Заряда не хватило. Стена в четыре кирпича, кирпич саманный, с нахрапа не пробить, специально строили с расчётом на боевые действия. В то время с Водоразделом мутки были, да и Прихожая никогда в стороне не стояла. Такую стену не каждая мина возьмёт, а они накидали лягушек[1], припорошили сверху лепестками. Мы даже не поняли, что там грохнуло, зато их самих осколками посекло знатно. Семь трупов потом в болото отправили. Вряд ли Гамбит решит повторить эксперимент.

Да уж, эксперимент действительно неудачный, такой повторять не хочется. Но противник всё равно к чему-то готовился. Среди редбулей я заметил знакомое лицо. Голикова. Вот как! Со свиданьицем, Татьяна батьковна. Мне захотелось высунуть руку из бойницы и помахать, но, боюсь, штаб-звеньевая не поймёт кому и в связи с чем предназначен жест. А вот пуля в ответ прилететь может. Даже если не попадут, приятного в этом мало. Поэтому я ограничился замечанием:

– Гук, тётку в форме видишь?

– Где?

– Левее, возле пулемётчика.

– Вижу… Голикова что ли?

– Она. Анклав свои лучшие силы прислал. Получается, роту, а то и больше…

Последние слова потонули в грохоте пулемёта. По стене забарабанил свинцовый град, одна пуля угодила в бойницу, противно взвизгнув возле уха. Я невольно отпрянул, но тут же вернулся. Из леса выбегали, пригибаясь, клетчатые. Первыми на штурм Гамбит отправил зашлакованных, расходный материал. Они показались одновременно по фронту метров двести. Полетели дымовые гранаты, упали на середине зоны отчуждения и зашипели. Раздалось несколько коротких глухих хлопков, блеснуло пламя, вверх поползли белые и чёрные дымы. Пулемёты продолжали бить, но уже не поливали нещадно, а отрабатывали короткими. Гук запретил отвечать. За плотной завесой невидно ни зги, так что ни к чему напрасно патроны жечь, их и без того мало. Зато неплохо сработали минные заготовки. Раздалось несколько взрывов; не так много, как хотелось бы, однако крики доносились красноречивые. Клетчатые своими телами пробивали тропы в заграждениях.

Возле стены упала новая порция гранат, в бойницы потёк густой дым. В два рывка загонщики добрались до здания, установили завесу. Что дальше? Я посмотрел на Гука, тот был абсолютно спокоен, только чуть подался вперёд, словно прислушиваясь к чему-то.

Снаружи долетели металлический лязг и вопль, следом выстрел из дробовика. Затем ещё несколько выстрелов – и новые вопли.

Гук хмыкнул:

– Думали всё, а тут капканы. Нет, ребятки, мы кусаться умеем, – и глянул в мою сторону. – Жаль, конечно, клетчатых… Но куда деваться, рубаха у каждого своя.

Отозвался пулемёт, уже наш. Били с правого фланга с блокпоста, Гамбит проводил атаку сразу по всем направлениям, хотя основной удар явно был нацелен на главное здание. Ментально я видел волну надвигающихся красных пятен, но с каждым новым выстрелом их становилось меньше. Некоторые отползали назад, другие просто гасли. Атака захлебнулась. Добравшись до стены, шлак нарвался на вторую линию заграждений, получил порцию дроби и на этом всё закончилось. Не знаю, был ли у них приказ заложить заряды или нас просто прощупывали, но свою задачу они в любом случае не выполнили. Защитный периметр пусть и вскрыли, тропы проложили, однако этим всё и ограничилось. Или так и было задумано?

Дым начал развеиваться. Проступили очертания деревьев. Я прильнул к бойнице и тут же отпрянул…

– Муха!

– Что? – не понял Гук.

– Гранатомёт, мать…

Договорить я не успел. В стену ударило, с потолка посыпалась побелка, в ушах зазвенело. Пробить не пробило, но от бойницы к полу побежали кривые трещины. В это же место ударило снова, потом в третий раз. Кусок стены отвалился. Я распластался на полу, успел поймать взгляд дочери. Кира сидела на корточках, сжимая голову руками, в глазах застыл ужас. Я испугался, что сейчас она начнёт обращаться в ревуна. Вот уж веселье начнётся. В таком состоянии двуликий с трудом отличает своих от чужих, и примется вырезать всех без разбора. Остановить его можно только согласованными действиями и плотной стеной огня – это в теории, в реальности никто ещё ревуна не убивал. Но даже если теория верна, стрелять в собственного ребёнка я не смогу…

Кира не обратилась. Глаза пусть и почернели, но дальше этого дело не пошло, значит, контролирует себя. Молодец. Я махнул рукой, показывая, что нужно лечь. Легла. Рядом увалился Филипп. Тоже растерян. Я знаком показал, чтоб отползли за диван. Он кивнул, ухватил Киру за запястье и потянул за собой.

В стене на месте бойницы образовалась дыра. Часть кладки обрушилась внутрь, образуя пролом метра полтора в диаметре. Не знаю, чем адепты били, про «муху» я на интуиции крикнул, издалека гранатомёт один от другого не отличишь, но у них получилось. Пока мы приходили в себя и оценивали последствия ущерба, адепты снова пошли на штурм. Пулемёты долбили не умолкая, словно ленты у них безразмерные, а мы даже не пытались отстреливаться.

Краем глаза я отметил, что с Кирой всё в порядке, она лежала за диваном, только берцы выглядывали. Филипп припал рядом на колено, нацелив одностволку на пролом. Гук тряс башкой, похоже, контузило. Удар был серьёзный, и все, кто не под дозой, получили взрывной волной не хило. Одного лесовика отбросило к противоположной стене. Он лежал на спине раскинув руки и вывернув голову, состояние, что называется, без вариантов. Ещё один отползал к лестнице. Сквозь бесконечную стрельбу прорывалось приближающееся «ура». С такими криками в атаку ходят только редбули, довелось наслушаться подобных в Полыннике, и судя по их громкости ребятки подошли к зданию вплотную.

Подтверждая моё предположение, на край пролома легла лесенка. Полетела граната, вторая. Два взрыва слились в один. Через секунду показался ствол ППШ и застрочил как швейная машинка, выбрасывая в пространство свинец и гильзы.

Пожалуй, я единственный, кто в данный момент осознавал реальность. Гук был излишне убеждён в своей непобедимости – и вот вам результат. Гамбит переиграл его. Гранатомёты, конечно, большая редкость на Территориях, но всё-таки встречаются, тем более в Загоне, и предвидеть нечто подобное командир должен был. Но не предвидел, и теперь в пролом лезли люди. В первого, как это ни странно, разрядил свою одностволку Филипп. Мальчишка действовал умело: выстрелил, преломил ствол, эжектор выбросил гильзу. Однако редбули использовали что-то вроде примитивных бронежилетов. Дробь ударила бойцу в грудь, но тот не упал, лишь покачнулся. Дым и пыль поднятые взрывами закрывали видимость, понять, откуда был сделан выстрел редбуль определил не сразу, замешкался, дал незрячую очередь из ППШ поверх голов. Мне хватило доли секунды чтобы подступить к нему и вогнать нож в шею. Второго редбуля принял Коптич. Оба тела мы уложили поверх кирпичей, наращивая баррикаду. Третьему редбулю Коптич выстрелил в лицо. Того отбросило, а я высунул автомат в пролом и короткими очередями опустошил магазин вдоль стены лесопилки.

Ожили стрелки на первом этаже. Стрельба пошла по всей линии обороны, стреляли и мы и в нас, мы более успешно. Красные пятна гасли один за другим. Редбули, как и перед этим клетчатые, покатились в обратном направлении. Их прикрывали. В очередной раз ударил гранатомёт, граната попала сильно правее, едва не разворотив угол. Кладка посыпалась, вверху под крышей загорелось солнце. Сколько у них выстрелов? Если десятка два, то скоро лесопилка превратиться в решето и мы замучаемся дышать смесью пыли, красной крошки и собственной никчёмности.

Я придвинулся к краю пролома. Дым рассеялся, на земле лежали тела, в основном, клетчатые. Десятка два, а то и три. Мои собратья по статусу. Между ними проглядывала форма цвета хаки и ни одного чёрного плаща. Какие потери в общей сложности понесли нападавшие сказать трудно, немало трупов и раненых должно валяться внизу под стеной, но выглянуть и сосчитать их было бы верхом идиотизма, снайпера адептов скажут мне только спасибо. Да и так ли важно сколько людей потерял Гамбит? У него их всё равно осталось немало, а при необходимости из Загона и Квартирника пришлют ещё. На этот раз за Зелёный угол взялись основательно.

За него давно следовало взяться основательно. Север – это полюс, к которому притягиваются все несогласные. В Загоне таких слишком много, и чтобы хоть как-то ограничить притяжение, нужно отрезать северян от прочих Территорий. Тавроди о таких вещах не думает, у него наука на первом месте, а вот Олово подумать должен был. В прошлую свою бытность он только тем и занимался, что бодался с квартирантами и северянами за Северную дорогу. Квартирник теперь под ним, а вот с Севером всё намного сложнее. Проворонил, так сказать, упустил момент, в итоге потерял самое ценное, что у него было – Лидию и сына. Теперь пусть кусает локти.

Выстрелы смолкли, не было слышно ничего, кроме кашля и шарканья. Потом кто-то выругался, и понеслось: проклятья, мат, смех. Люди выплёскивали пережитое грубостью и шутками. Появилась Тамара Андреевна, склонилась над раненым. Сток подошёл к погибшему лесовику, взял подмышки, поволок к лестнице.

Я поймал взгляд Киры.

– Как ты, котёнок?

Дочь затрясла головой, словно вытряхивая воду из ушей, и проговорила срывающимся голосом:

– Я не знала, что это так страшно.

Филипп сидел притихший, похоже, все его рассказы были понтовыми выбросами, пересказом чужих историй, сам он никакого отношения к ним не имел. Но в нужный момент не струхнул, молодец, так что толк из парня будет, если, конечно, проживёт достаточно долго.

Коптич сидя в углу пересчитывал патроны. Лицо было недовольно. В разгрузке торчало два полных магазина и два пустых. На полу лежало три пачки.

– Всё, – развёл он руками, – БК умерло.

У меня оставался последний магазин, заряжать пустые было нечем, ранец с патронами лежал на дне болота. Я выразительно посмотрел на Гука.

– Иди нахер, Дон, – беззлобно, но твёрдо сказал крёстный. – У нас только трёхлинейки и дробовики, их патроны для калаша не пойдут…

– А пулемёты? Ты же говорил за РПК.

– И что, я тебе отдам, а сам с чем останусь? У меня патронного заводика нет, и на всём Севере тоже нету, не построили. Так что извини, но повторюсь: иди нахер.

– Понимаю, – кивнул я. – У тебя с боеприпасами хуже, чем у Незнайки с сантиками, и думать ты в первую очередь должен о себе, а не о нас. Но так-то мы тоже не в углу отирались, помогли отбиваться, собственные ресурсы потратили. Должна за это быть хоть какая-то компенсация?

– Хочешь чаю?

– И всё?

– Ещё ухи могу предложить. А больше никакой компенсации у меня для тебя не будет.

Я грустно усмехнулся:

– Вот и помогай после этого людям.

Уха – это очень хорошо, и чай тоже. Человеку под дозой требуется большое количество жидкости, ибо наногранды обезвоживают организм по принципу губки, впитывают и впитывают. Но патроны тоже нужны. Без них край. Возможно, следующую атаку мы отразим, а вот третью придётся встречать с ножами и дубинами.

Пока я размышлял, лесовики отмарадёрили убитых нами редбулей. С одного сняли ППШ с полным барабаном, со второго наган и горсть патронов. Не вот какие трофеи, но в хорошем хозяйстве всё сгодится. Тела тоже оттащили к лестнице, негоже им валяться перед глазами.

Я снова достал монокуляр и навёлся на кромку леса. Адепты однозначно готовились к новой атаке. Наружу не высовывались, лесовики нет-нет да постреливали и не каждый выстрел уходил в пустоту. Мелькали тени, дрожали листья, на пенёк у опушки уселась было сорока, но тут же поднялась, громко хлопая крыльями.

– Папа, она здесь! – взвизгнула вдруг Кира. – Она здесь, здесь! Папа!

– Кто?

Ментальный удар заставил воздух всколыхнуться. Взметнулась пыль, я ухватился рукой за стену в попытке встать, но осел беспомощно и раззявил рот, словно при взрыве. Голову сдавило, замелькали образы: стакан, закрученная спиралью струя воды, кофейные зёрна. Коптич выгнулся, заелозил змеёй по полу. Лесовики все как один принялись изображать безумство: глаза выкатились, потекли слёзы, слюни. Гук забился в эпилептическом припадке, а Кира, указывая пальцем на пролом, проговорили глухо и почти с ненавистью:

– Безумная… Это Безумная!

Превозмогая боль и желание всё бросить и бежать, я тряхнул головой, отгоняя морок образов, и выглянул наружу. У кромки леса стояла женщина в тёмном балахоне. Капюшон откинут, грудь приоткрыта, чёрные волосы разметались по лицу. Раздался смех, руки взметнулись – и воздух взорвался, образуя вокруг неё белёсое облако. В лицо ударил ветер, глаза запорошила пыль, но всё, что было нужно, я успел увидеть и понять.

Те удары, которые мы слышали и чувствовали на себе в Развале, создавала эта женщина… Она и есть…

Безумная королева!

Ментальный удар, превышающий скорость звука. Возможно ли такое? Получается, возможно. Но какой силой нужно обладать, чтобы выдавать подобное? Она не проводник, нет, она двуликая. Только двуликий способен на это…

Грянуло знакомое «ура» вперемешку с матом. По зоне отчуждения катилась новая волна редбулей и зашлакованных. Лесники не стреляли, продолжая стонать и таращиться в пустоту. Два идущих подряд ментальных удара превратили их в поле овощей. Как долго продлиться это состояние хрен знает, может, минута, может, час. Те, у кого наногранды в крови, придут в себя быстрее. Коптич уже тряс башкой, возвращаясь в реальность. Кира…

Кира стояла передо мной на коленях, заглядывая в глаза.

– Папа, ты как? Ты слышишь меня?

Она была абсолютно спокойна, я бы даже сказал: хладнокровна. Словно ничего не случилось. Я не видел страха, волнения, хотя несколько минут назад я сам спрашивал её о самочувствии, и она ответила, что боится.

– Я? Спасибо… Хорошо… Ты можешь… дядю Гука в порядок, и других… если можешь…

– Я попробую, пап. У нас ещё остался оживитель, он должен подействовать.

Умница, догадалась. Оживитель – это физраствор на основе нанограндов, да, он должен помочь.

– Действуй.

Я подтянул калаш, поставил переводчик на одиночные. Патронов один магазин, тридцать выстрелов, значит, должно быть тридцать попаданий.

Первый выстрел! Редбуль с маузером в руке опрокинулся навзничь.

Второй выстрел! Сука, промах… Третий… Промах… зрение никак не хочет восстанавливаться, голова гудит. Слева встал на позицию Коптич, начал бить очередями.

– Патроны береги!

– Да, мать тв…

Его ответ потонул за грохотом ответной стрельбы. Ожили пулемёты. Волна атакующих била только по пролому. Пули роем кружили по этажу, дробили кирпич. Я отпрянул, прижался к стене, ждал, когда напор спадёт. Минута, полторы. Пулемёты продолжали бить, но делали это по очереди, заканчивался диск у одного, вступал второй, и пока опустошался, первый успевал перезарядиться. С таким подходом мы никогда отбиться не сможем. Да ещё эта королева, чтоб она… У неё есть силы на третий удар?

Задвигался Гук. Кира первому ему прыснула на губы оживителя. Он облизывался, морщился, но смесь подействовала. Крёстный поднялся, подобрал винтовку и чертыхаясь встал к бойнице. Выстрел, лязг затвора, снова выстрел. Стрельба переместилась на него, я высунулся, поймал в прицел клетчатую рубаху и надавил спуск. После сегодняшнего боя твари в Смертной яме обожрутся.

Один за одним приходили в себя лесовики, вставали к бойницам. Первый этаж огрызнулся залпом дробовиков, впрочем, атаку это не остановило.

– Коптич, патроны!

Дикарь ногой швырнул мне пачку. Я торопливо содрал обёртку, начал набивать магазин.

К Гуку подбежал Сток и заговорил негромко, но достаточно, чтобы я смог разобрать:

– Командир, первая линия с правой стороны легла. Редбули взяли посты, дошли до подвала. Не уверен, что вторая линия выстоит. Там всего трое с дробовиками. Что делать?

Не раздумывая, Гук махнул рукой:

– Отходим за Проход.

Дальше всё произошло быстро. Лесовики без суеты потянулись к лестнице. Двое подхватили под руки раненного.

Я добил магазин и кивнул Коптичу:

– Ты говорил, у тебя граната есть.

– Говорил.

– Оставь её редбулям.

– Я её на крайний случай берегу.

– Сейчас как раз такой случай. Очень крайний. Крайнее не бывает.

Коптичу не хотелось расставаться с последней гранатой, но спорить не стал. Выдернул чеку и сунул под кирпич. Сверху присыпал мелочью, чтоб не видно было.

Я ещё раз выглянул в пролом. Атакующим оставалось метров тридцать, чтоб добраться до здания. Стрельба с нашей стороны практически не велась, и они неслись во всю прыть. Десять секунд – и полезут на стену. Твою мать… Хорошо, что королева молчит, значит, два удара – её максимум. Запомним. Гамбит дебил, что позволил ей разрядиться сразу, надо было делать это с перерывом в несколько минут, тогда бы ни один из нас не ушёл.

Со второго этажа я спустился последним. Внизу оставались только Коптич и Гук. Крёстный замахал:

– Поспеши, Дон!

Через центральный проход мы выскочили на улицу и побежали по вытоптанной поляне к дамбе. Впереди я увидел Киру. Она оглянулась, Филипп дёрнул её за руку. Слева с блокпоста выскочил парень с пулемётом на плече, за ним две женщины с дробовиками. У входа на дамбу мы столкнулись.

– Все? – крикнул Гук.

Парень кивнул и, перебросив пулемёт на другое плечо, побежал дальше.

Дамба была метра три шириной, сверху лежал бревенчатый настил, уже порядком прогнивший и требующий замены. Бежать по такому было сложно, ступни подворачивались, проваливались в труху. По сторонам подёргивалась рябью вода, выступали камышовые заросли. Воздух густой, заполненный запахом торфа и комариным писком. Я задышал громко и жадно, кожа покрылась испариной и липла к одежде как клейкая лента.

Позади хлопнула граната, похоже, сработала наша заготовка. Значит, ещё минута, и редбули доберутся до дамбы. Коптич выругался на бегу:

– Чтоб вас…

Ему было сложнее всех. Костыль дырявил настил, застревал меж брёвен. А ведь я предлагал заменить его на модульный протез. Нет, падла, упёрся, консерватор чёртов. Теперь пускай пыхтит.

До островка, где Гук устроил свой Аламо, было метров шестьсот. Дамба тянулась слегка заворачивая вправо, и шестьсот метров превращались в семьсот. Когда идёшь, не ожидая пули в спину, посвистывая, сто метров это ни о чём, но в нашей ситуации они становились смертельно опасными. Парень с пулемётом выдохся на полпути. Я на ходу перехватил оружие, он благодарно кивнул, однако прибавить шаг уже не мог. Мы заметно отстали от остальных, и когда редбули выскочили на берег и открыли по нам огонь, одновременно повалились на настил.

– Сколько патронов? – выкрикнул я, устанавливая пулемёт на сошки.

– Не знаю точно, – сплёвывая тягучую слюну, прохрипел парень. – Половина, наверное.

С учётом того, что у РПК-74 коробчатый магазин на сорок пять патронов, стало быть, выстрелов двадцать у меня есть. Я прижался щекой к прикладу, взял на мушку цель и выстрелил. Не попал, что не удивительно, расстояние в полкилометра не самое комфортное для такого оружия, но редбули рассыпались по поляне в поисках укрытия и огонь прекратили. Я дал ещё две коротких очереди, чтоб не прекращали поиски, и кивнул парню:

– Бежим.

Оставалась та самая злосчастная сотня метров. Уже можно было различить некое подобие ДОТа: узкую бетонированную щель и заросшую травой крышу. Гук с Коптичем успели добежать, нам ещё предстояло это сделать. Парень совсем задохнулся; хрипел, отплёвывался. Мне под дозой было нелегко, а ему и подавно. Я взял его подмышки. Редбули снова открыли стрельбу. Били из трёхлинеек, выстрелы получались хлёсткие, пули крошили настил под ногами. Прикрывая нас, начал стрелять Гук, Коптич замахал руками: быстрее, быстрее! Парень едва двигал ногами, мне приходилось тащить его. Но всё-таки дотащил. Рухнул в какую-то ямку, прошептал:

– Пить…

[1] Противопехотная выпрыгивающая мина.