Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Это тебе на весь день.

Я кивнул, не отрываясь от монокуляра. Техники на шоссе прибавилось. Не трасса Е95, но для Территорий очень даже оживлённо. Каждые двадцать минут проезжала платформа, однажды проехала целая колонна. Я насчитал шесть тяжелогружёных грузовиков.

По обочине к Загону прошли редбули. В монокуляр я хорошо видел защитного цвета форму с нашитыми на рукава годичками. Вооружены двустволками, только у одного укороченный калаш.

На крышу забрался Коптич. Некоторое время поглядывал на шоссе, потом буркнул:

– Сидишь? Сутки уж скоро. Развалинами никак не налюбуешься?

От Загона в очередной раз выезжал броневик. Я протянул дикарю монокуляр.

– Видишь, едет?

– И чё?

– На рассвете позаимствуем его у адептов.

– На кой он нам?

– Пригодится.

Коптич покачал головой.

– Знаешь, Дон, ты, конечно, деловитый, умеешь всякую хрень по полочкам разложить. Уважаю тебя за это. Но по Развалу лучше пешком ходить. Поверь, я здесь со времён Разворота, знаю, что говорю.

– Пешком хорошо, согласен, но это если не торопишься никуда.

– А мы торопимся?

– Не сегодня. И может быть не завтра. Но рано или поздно поторопиться придётся. Так что транспорт нам нужен.

Коптич вернул монокуляр.

– Тебе виднее, командир у нас ты. Скажешь, броневик у адептов отжать, хер с ним, отожмём. Бывало уже такое. Скажешь, поле крапивницы скосить – скосим. Чё нам, боевым да бравым? Только до примаса, я думаю, мы уже не дотянемся. Сдаётся мне, Олово из Загона больше хрен выйдет. Раз он Тавроди замочил, то теперь бояться всего будет. Засядет в бункере подземном, и не подойдёшь ты к нему. А то и вовсе в Золотой зоне поселится. Попробуй его оттуда выковырять.

– Тавроди же он выковырял.

– Так то Тавроди. Кто он такой? Учителишка! Всю жизнь по науке своей заморачивался, за ворота Загона не выходил никогда. Вот и сварился. Понадеялся на помощничков, хех, а те взяли да слили его, убогого. У Мёрзлого не получилось, жаль, а Олово ошибки его учёл и на тебе – революция. Как Ленин почти што. И Олово лысый, и Ленин лысый, братаны, блин. Я всегда говорил: лысым верить нельзя. Глянь вон на адептов. Все, суки, лысые, даже бабы. Уж на что бабе-то такое? Она ж красивая должна быть. А без волос как? Тьфу.

– Эк тебя занесло. Начал с крапивницы, закончил причёсками.

– Да я так, поболтать. Скучно.

– Утром повеселимся. Детей отправим за водой, а сами махнём на большую дорогу. Почему думаешь, что Олово из Загона не выйдет?

– А как ещё? У него теперь врагов больше, чем лягушек в болоте. Это ж такое сотворить!

Ну-да, ну-да. Теперь все ему улыбаться будут, а представится возможность, пустят пулю в голову. Если издалека, то никакая интуиция не спасёт. Или яд, тоже убойная штука. Убийством Тавроди примас открыл череду дворцовых переворотов. Император умер, и желающих сесть на освободившийся трон навалом. Боюсь, такие имена всплывут, о которых давно забыли. Спек, Куманцева, Толкунов. Да и тётушка Фаина, уверен, в стороне не останется. Уж она-то первый претендент на наследство. А ещё конгломераты. Они обязательно воспользуются ситуацией и попытаются отодвинуть оловянных солдатиков от своих границ.

Мне плевать на местные политические дрязги, становиться королём Загона я не собираюсь. Главное вытащить Савелия и побыстрее свалить.

Глава 18

Обязанности надо распределять соответственно возможностям. Я верю в Киру? Да, я верю в Киру. Она уже большая, если мерить в высоту. И умная.

В ребёнке почему-то всегда хочется видеть нечто маленькое, туго соображающее и вечно голодное муси-пуси. И не важно сколько ему лет, хоть сорок, всё равно оно маленькое, туго соображающее и вечно голодное. Но рано или поздно приходится мириться с действительностью и признавать, что это милое создание уже выросло и пора освобождать его от родительской опеки. Делать это надо постепенно, малыми долями. Я решил начать с того, что позволил Кирюшке сходить на реку за водой. В сопровождающие дал Филиппа. Путь известен, идти недалеко, груз не вот чтобы тяжёлый. Часа за четыре обернутся.

Филипп сморщил рожицу. Ему, с молоком матери впитавшем, что ночь не самое лучшее время для прогулок по Территориям, идти никуда не хотелось. Твари только и ждут неразумных людишек, отважившихся на вылазку, причём, «только и ждут» – это не форма речи, а реальность, выраженная в злобных взглядах, прекрасном чутье и острых клыках с лёгкостью способных перекусить берцовую кость.

Кира не боялась. Ночь-полночь, ей без разницы, твари не подойдут, даже не тявкнуть, разе что издалека, на крайняк можно Петруху с собой взять. Вон он как смотрит. В своей мутированной жизни общаться с двуликими ему ещё не доводилось, и, видимо, понравилось. Кира отныне для него лучший друг, так что в помощи не откажет. Только по моему решению он должен оставаться дома, вместо сторожа.

– Иди, дочь, – перекрестил я ребёнка, одновременно подталкивая к выходу. Время подходило к полуночи, успеть надо к рассвету, так что следовало торопиться. – Главное, не нервничай и не проявляй страха. Для твари страх слаще конфеты, особенно для багета, прибегут сразу. Филя, тебя это тоже касается. Ты же мужик?

– Да, дядя… ой… Дон.

С виска на шею скатилась мутная капля пота и отметилась на воротнике тёмным пятном.

– Значит, должен быть смелым и показывать пример тем, кто слабее.

– Покажу!

– Молодец.

Кира фыркнула. Повторюсь: она не боялась. Я вообще не уверен, что двуликие испытывают чувство страха, разве что неуверенности, когда наногранды в крови не успевают восстановиться. Но идти за водой всё равно не была настроена.

– Пап, если вместе пойдём, больше принесём.

– Не принесём.

– Почему?

– Бутылок не хватит. Что хочешь делай, хоть всех тварей в помощь созови, бутылок всё равно останется девять.

Кира вздохнула. Ей хотелось пойти со мной и Коптичем; она чувствовала драку и желала принять в ней участие. Чужая сущность просыпалась в ней всё чаще и ярче. Кровь притягивала, жажда убивать крепла. Мне не нравилось это, но от реальности никуда не деться. Она, как и Алиса, – тварь в теле человека. Тварь сильная, умная, безжалостная и живучая. Точно такими в свой срок станут и Савелий, и малышка Аврора. Сын Лидии и Олова тоже станет таким.

– Хорошо, папа, я пойду за водой, – она нахмурилась.

Я поцеловал её в лоб и шепнул на ушко:

– Приглядывай за Филиппком. Он хоть и бодриться, но даже я чувствую его… боязнь.

– Так может не брать его? Я и одна справлюсь.

– Справишься, не сомневаюсь. Но это твоё задание, тренировка, если хочешь: учись управлять людьми, их страхами, волей, мыслями. Алиса тебя учила этому?

Кира сощурилась.

– Вроде говорила что-то однажды… не помню…

Учила. Только не хочет признаваться. Вот и появились у ребёнка свои тайны. Ладно, лишь бы не во вред ей.

– Всё, хватит разговоров, ступайте.

Не оглядываясь, Кира направилась к выходу. Филипп несмело двинулся за ней, на ходу снял с плеча ружьё, перехватил обоими руками, прижимая к груди.

Мы с Коптичем покинули универсам в половине четвёртого. Вой тварей по Развалу затих, лишь изредка со стороны бывшей продовольственной базы доносился короткий отрывистый лай.

Дорожка с акациями довела нас до широкой двухполосной дороги. Именно здесь проезжал камуфлированный броневик послушников. Дорожное полотно ровное, очищено от мусора, на повороте указатель: «Депо», «Железнодорожная станция». И стрелочки. В Загоне продолжали следить за основными транспортными маршрутами внутри Развала.

Мы присели за кустами, я развёл ветки, дунул на свившего сеть паука. Видимость хорошая, до самого поворота с шоссе. Глянул на часы: три минуты пятого. Из Загона броневик уже должен выйти, минут через десять появится здесь.

– Готовь фантома, Коптич.

– Понял. Мне бы дозу подновить, Дон. Я уже почти высох.

– Когда успел? Неделя всего прошла.

– Ну… Я, конечно, не ты, под пули не бросаюсь, в чужие головы не заглядываю, но тоже, знаешь, не на нарах валялся. Носимся по Территориям как угорелые, каблуки наполовину стёрлись.

– Ладно, не жалобь. Вернёмся, получишь дозу.

Я снял автомат с предохранителя, указательным пальцем погладил ствольную коробку. Вряд ли удастся сработать втихую. В броневике три бойца и водила. Завалить разом всех четверых не получится, близко они нас не подпустят. Действовать придётся быстро, стрелять метко. На всё про всё минут шесть-семь, максимум десять. В Анклаве услышат стрельбу, направят патруль с проверкой, до их прибытия нужно успеть уйти с дороги.

На повороте с Обводного появился броневик. Силуэт сначала казался слегка смазанным, словно тонул в рассветном тумане, но по мере приближения, контуры становились чётче. Да, это тот самый, камуфлированный. Двигался неторопливо, дребезжа плохо закреплёнными листами обшивки.

– Когда останется метров пятьдесят, выпускай фантома, – напутствовал я Коптича и пригибаясь двинулся вдоль бровки навстречу технике.

Отошёл, присел, раздвинул ветки, снова отошёл. Замер, сжавшись в комок и припадая к самой земле. Через минуту услышал голос водилы:

– Эй, внимание! Впереди дикарь какой-то!

– Какой?

– Хрен знает. Я в дикарях не разбираюсь.

Броневик начал притормаживать, проехал мимо меня. Я думал, остановится. Нет, поехал дальше, словно намеревался сбить вставшего посреди дороги человека.

– Фрукт, вали его!

Слова прозвучали как приказ, жёсткий и неоспоримый. Не раздумывая, пулемётчик передёрнул затвор и выпустил по фантому короткую очередь. Тяжёлые пули прошили воздух и взрыхлили асфальт метров за сто дальше. Реакцией на увиденное была рубленная фраза:

– Чё за нах…

Коптич широко улыбнулся и вскинул руку с вытянутым средним пальцем.

– Привет, недоумки! Чё, попасть не можете? Попробуйте ещё раз.

Вот теперь водила резко надавил на тормоз, бросая пассажиров на переборку кабины. Пулемётчик неуклюже ткнулся подбородком в прицельную рамку и смачно выругался. Старший заорал на него:

– Фрукт, чё застыл, мудила⁈ Дырявь его, пока он сам нас!..

– Да я ж уже… а он… как сквозь него…

Часы тикали. После первого выстрела прошла минута, у нас оставалось пять. Я выскочил из кустов, подбежал к броневику и выпустил весь магазин внутрь боевого отделения. Махнул через борт, бегло осмотрел сваленные в кучу кровавые ошмётки. Сосчитал для верности: раз, два три… Водила? Тот завалился головой на пассажирское сиденье, из пробитой шеи толчками вытекала кровь.

– Коптич, за руль!

Фантом растаял, вместо него нарисовался реальный дикарь. Дёрнул дверцу на себя, протолкнул водителя дальше.

– Куда едем, Дон?

– Давай в уголок какой-нибудь, чтоб шухер пересидеть.

– Да здесь полно уголков. В который из них?

– Давай, давай, уводи технику с дороги, не отсвечивай. Сейчас редбули прискачут. Три минуты у нас! Я не собираюсь воевать здесь со всем Анклавом.

Коптич надавил на газ, броневик дёрнулся, подбрасывая меня и трупы.

– Не рви педаль, дави плавно! Кира лучше тебя водит…

– Щас, щас… Дон… Я на такой херне не ездил ни разу. Только на квадрике по саванне… Ща разберусь.

Со второй попытки получилось. Броневик зашуршал покрышками, набирая ход.

– Только не спеши, Коптич. Не вывали меня из этой богадельни. И проход ищи… Да не здесь, подальше!

Мы проехали метров триста. Выделенное мной время для появления редбулей вышло, но с Обводного шоссе пока ещё никто не поворачивал. Нормально, успеваем.

Коптич кивнул налево.

– Дон, смотри, сюда можно. Там пустырь и старые бараки. За ними есть, где спрятаться.

Меж деревьев виднелся узкий проход. Ветви нависли так низко над дорогой, что почти полностью скрывали её.

– Хорошо, сворачивай.

Коптич крутанул баранку, я ухватился за борт и выпрыгнул на ходу.

– Не останавливайся, догоню!

Броневик двинулся дальше, а я быстро огляделся. Подобрал и отбросил за кусты сломанную ветку, торопливо смёл к обочине щепки. Собрал с земли ворох листьев, рассыпал веером, типа, напа́дали. Отошёл в сторону, придирчиво осмотрел. Не айс, конечно, но вряд ли кто из редбулей владеет навыками следопыта. На Территориях таких мало, так что шанс найти, где свернул броневик, близок к нулю. Олово мог бы углядеть, его способности заточены под это, но слава Великому Невидимому, ему сейчас не до поисков пропавшего броневика. Да и группа быстрого реагирования будет искать не броневик, а источник шума. Людей и технику начнут искать часа через три, не раньше, когда те не вернутся на базу. Свяжутся, подождут часик, снова свяжутся, и лишь после этого поднимут тревогу. Сообщат наверх по команде, возможно вышлют по маршруту новый патруль, и если не найдут – а они не найдут – прочешут путь ещё раз и более тщательно. До ночи не успеют, а там все следы так или иначе сотрутся.

Убедившись, что ничего подозрительного нет, я встал возле дерева, поглядывая на шоссе. Время на реагирование у редбулей вышло. Пора бы показаться. Дорога здесь прямая, расстояние метров пятьсот. Солнце поднялось над крышами бараков, видно хорошо. Ещё минута… Я не испытывал судьбу, просто хотел проверить уровень подготовки противника. Неделю назад в такой же ситуации загонщики из Депо сработали достаточно оперативно, минут за шесть подскочив к высотке, возле которой мы высадились. Шустро, хотя никогда раньше особой сноровкой деповские не отличались. Редбули наоборот всегда действовали крайне быстро. Нынче задерживались. То ли подготовка стала хуже, то ли надеются на послушников…

Прошла ещё минута, прежде чем с шоссе свернул лёгкий броневик. Долго, очень долго.

Я отступил за дерево, присел на корточки и стал наблюдать. Пулемётчик держал пальцы не на гашетке, а навалился боком на борт и смотрел куда угодно, только не по сторонам. И зевал. Придурок. Это же Развал, из любых кустов может выскочить язычник и полоснуть лезвием по горлу. А потом начнётся сказка, ибо эти ребята в одиночку не ходят. Стая из десяти особей влёгкую размотает любой патруль, если вовремя не встретить их хорошей очередью в упор. Пулемётчик либо забыл об этом, либо не знает, и тогда непонятно, почему его допустили до патрулирования.

Остальные вели себя не лучше. Никто не приподнялся над бортом, чтобы проверить обстановку вдоль дороги, значит, такие же тупые – пища для тварей, и зря я засекал время до их появления. Стой я сейчас на обочине, они меня не заметят. Они даже не пытались определить место, откуда стреляли. Проехали чуть дальше, развернулись и покатили обратно.

Проводив патруль взглядом, я двинулся вслед за уехавшим Коптичем. Интуиция просигналила, что рядом тварь. По ощущениям… непонятно, видимо, далеко и пока меня не чует. Надеюсь, это не стая багетов или язычников. Не хотелось бы использовать огнестрел и выдавать патрулю своё положение, иначе всё насмарку.

Справа на земле заметил отпечаток протектора. Коптич пытался объехать груду кирпичей и свернул на обочину. Снова пришлось набирать охапку сухих листьев и порошить след. Дальше – смятая консервная банка. Подобрал, швырнул в траву.

Где-то за линией бараков ухнуло. Остановился, прислушался. Снова ухнуло, и полился знакомый перестук: чух-чух-чух-чух… Поезд. Не иначе повезли шлак за крапивницей.

Продолжая прислушиваться к звукам, вышел на Т-образный перекрёсток. Броневик стоял слева. Похоже, эта дорога вела к универсаму, во всяком случае, направление то же. Коптич открыл заднюю дверь; я видел, как он копошится в отсеках. Два трупа он успел перебросить через борт, ещё один лежал на полу.

Обернувшись, дикарь продемонстрировал гранату.

– Я тут карманы пощупал, в сусеки заглянул. Глянь, чё нашёл.

– Одну только?

– Это же послушники. Хорошо, что хоть одна. К калашу патронов нет, зато для дробовика полсотни. Правда, калибр разный. И ещё полкило сухарей. И канистра с водой. Больше ничего интересного.

– Планшета тоже нет?

– А, – Коптич хлопнул себя по лбу. – Забыл. Вот, – он протянул планшет. – У одного только, старший, видимо. У остальных не было.

Как и в случае с группой адептов на резервной станции, там тоже был один планшет на всех. Экономит Олово на средствах связи для своих приспешников.

Я указал на трупы:

– Давай с телами разберёмся. На запах крови сейчас целая армия прискачет.

Убитых мы перетаскали к ближайшему бараку. Воду из канистры пришлось потратить на отмывку броневика. Перепачкались в крови, исплевались, но чистоту более-менее навели. Несколько раз я приподнимался и вслушивался в звуки. Коптич глядя на меня настораживался, нервно хватался за ствол и спрашивал:

– Чуешь чё, Дон?

Я чуял. За соседним бараком шевелилось пятно. Прокатившийся по спине озноб подсказал – подражатель. Скорее всего это именно та тварь, которую я почувствовал возле дороги. За последние пятнадцать минут он обошёл нас по кругу, принюхиваясь и подбираясь ближе к месту, где мы сложили труппы послушников. Нас он воспринимал как конкурентов на хавчик. Злился. Я увидел, как качнулись ветки метрах в тридцати от нас. Слишком близко. Этот подражатель либо очень силён, местный доминантный самец, либо очень голоден. А скорее всего и то, и другое. Такой способен напасть, защищая территорию и жратву.

Я приставил калаш к борту, вынул нож. Разобраться втихую с одним подражателем не сложно, лишь бы друзья не пришли к нему на помощь.

– Слушай, Дон, вроде отмыли нормально. Чё судьбу пытать? – нервно проговорил Коптич, покусывая губы. – Поехали, нехер тут делать. До универсама недалеко. Поставим броневичок в акациях, закидаем ветками. Там уж и Кирюха вернуться должна, ни одна тварь не подойдёт. Да и лизун пусть присматривает, зря что ли я ему две рыбины скормил.

Согласен, отъехать и встать поближе к универсаму идея хорошая, но я вдруг подумал: если поисковая команда каким-то чудом доберётся до этого места, они сто процентов найдут тела. Понятно, что от них останется лишь пара костей и обрывки окровавленной одежды. Но это хороший след. Поисковики встанут на него как гончие и обшарят всю округу. И тогда уже никакой лизун не помешает им найти броневик. Сразу захотят осмотреть ближайшие здания, универсам вызовет у них особый интерес. Однако если завалить здесь тварь, это вполне себе сойдёт за стычку группы дикарей с мутантами. Дикари, соответственно, проиграли, но сумели прибить одного подражателя. Версия так себе, однако для непрофессионалов вполне сойдёт.

– Отъедем, Коптич. Обязательно, – кивнул я. – Заводи мотор.

Я сделал несколько шагов к бараку, остановился. Ветви справа качнулись вновь, мелькнуло белёсое пятно и исчезло. Подражатель словно завлекал меня ближе к деревьям. Там он оставался невидим, в то время как сам я находился на открытом пространстве. Ему надо пять-шесть метров для прыжка, чтоб убить меня наверняка.

Но это он так думает. В его куцем мозгу понятия «проводник» не существует. Все люди для него одинаковы: глупы, медлительны, вкусно пахнут – деликатес, одним словом. Что ж, давай посмотрим, кто глуп и медлителен.

Я видел тварь в своём подсознании, до неё оставалось десять шагов… девять… восемь… Зелёная гладь листвы распахнулась, синюшное тело взвилось в воздух. Длинные руки-лапы протянулись ко мне… когти… раззявленная пасть…

Я не стал изобретать велосипед. К чему? Его изобрели задолго до моего рождения. Шаг в сторону. Тварь приземлилась рядом, когти полоснули воздух, задели плащ, оставляя на нём четыре длинных прорези. Нож под подбородок, поворот рукояти.

Когда-то этот приём я подсмотрел у Старшины, и уже сколько раз он выручал меня. Быстро, эффективно и ничего лишнего.

Подражатель качнулся и рухнул мордой на асфальт. Наверное, и не понял, что умер.

Я забрался в броневик, кивнул Коптичу, тот выжал педаль. Меня качнуло, пришлось хвататься за борт. В кармане ожил планшет. Кто это так рано? Прежде чем открыть сообщение, посмотрел время: начало шестого. Управились за полтора часа. Ладно. А сообщение?..

Дон, сынок, здравствуй.

Я мысленно выругался: чёрт старый… Отвечать, не отвечать? Судя по часом, я имею полное право ещё спать. Какого хера ему понадобилось так рано?

Всё-таки решил ответить:

Чего тебе?

Так и знал, что не спишь. Слышал уже, что случилось?

Пёс хитрожопый! Если я скажу, что слышал, он поймёт, что в Загоне у нас свои люди.

К нам на болота новости с опозданием доходят.

Не лги, сынок, ты давно не на болотах.

А где?

В Развале, где-то рядом с Загоном. Может, на Свалке. Или в жилых блоках. Не хочу гадать. Но на болотах тебя нет.

Вот сука. У него тоже казачок среди северян затесался. Надо будет сообщить Гуку, пусть устроит своим фильтрацию.

Пусть так, тебе виднее. Так что за новость?

Хочешь изображать Штирлица? Изображай, мне всё равно… Тавроди умер. Я убил его. Через два дня вернусь в Загон, привезу твоего сына. Готов к обмену?

Савелий у него. Что ж, вот это действительно новость.

Готов.

Условия обговорим позже.

Огонёк сообщений погас.