Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

В сумерках перешли мост. Я рассчитывал поздороваться с Соткой, пожелать ей добра и благополучия. Звучит, конечно, цинично, особенно если вспомнить, что с ней сделали овражные во главе с Гидравликом. Но Сотка никогда не была очередным скелетом, валяющимся в пыли на обочине. Для Развала, да и для всех Территорий, она легенда, причём красивая и вдохновляющая. К тому же, она моя тёща, и рассказать ей о дочери и внуках было бы правильно. Я так считаю. Увы, но скелета не было, как и столба, к которому она была примотана. Причём, убрали сей памятник достаточно давно, место успело зарасти кустарником.

– Гук, наверное, – пожав плечами, прокомментировал Коптич. – Он всегда… с самого начала хотел похоронить её. Мёрзлый не позволял. Из-за этого они и рассорились.

Дикарь прав. Мёрзлый погиб, запрещать стало некому, да и наказ его Алиса исполнила, так что продолжать висеть над оврагом Сотке смысла не было. Ну и слава богу, хотя бы эта история завершилась.

На ночь мы расположились в знакомом уже бассейне. Чтобы добраться от него до Северного поста нам потребовалось двое суток, обратный путь занял один переход. Шли быстро, не отягчённые грузом в виде беременной Лидии. Кира втянулась в темп, окрепла, контролировала расход нанограндов, полностью восстанавливаясь во время коротких остановок. Девочка моя на глазах взрослела, становилась настоящей двуликой: сильной, расчётливой, не подвластной нормам морали и нравственности. Как Алиса.

Или Данара.

Я продолжал крутить в мозгах мысль, кем же на самом деле является Данара: проводником с завышенными способностями или двуликой? На Передовой базе ей вкололи дозу и накачали нюхачом, надеясь, что она сама себя вылечит. Данара отказалась, а когда наногранды в крови высохли, начала превращаться в нюхачку. На Свалке это уже была старуха, я узнал её исключительно по глазам. Чёрные, миндалевидные. А вчера увидел снова. Старуха исчезла, на опушке леса стояла прежняя молодая женщина. Почти прежняя. Красота её, исконно восточная, теперь отдавала чем-то демоническим, от чего захватывало дух и одновременно становилось не по себе. Способности её явно превышали уровень проводника. Направив образ, она сумела дотянуться до Киры, это сто метров, и обжечь. Мой максимум три метра, и это очень неплохо, особенно учитывая, что проводникам такое в принципе не подвластно. А тут сто, ненамного меньше, чем у Алисы и Киры. Плюс воздушная волна, способная контузить не только физически, но и ментально! И это, я вам скажу, никак не может являться достоянием проводников. Слишком много силы нужно потратить на использование подобного рода способности. Всё это никак не соотносится с признаниями тётушки Фаины, утверждавшей, что у Данары уровень тавродина в крови девять сотых на миллиграмм, в то время как показатель двуликих приближается к трём целым. На лицо явное несоответствие показателей.

Так кто же ты, Данара? Проводник? Двуликая?

И на чьей ты стороне?

Скоро придётся встречаться с Оловом. Данара в этой встрече примет самое непосредственное участие, и от её действий во многом будет зависеть исход переговоров, а я так до сих пор и не понял, с кем она: с примасом или с Тавроди? Кто спас её на самом деле и чей она союзник?

Я включил планшет, забил в поисковик «Безумная королева», результат выдал всего семь упоминаний. Перечитал все посты, стараясь выхватить самую суть.

Безумную королеву люди боялись, поэтому говорили о ней мало и вскользь, чтоб не сглазить. Жила в Центре безопасности на нижнем уровне, выходила редко, и если выходила, то почти всегда в сопровождении примаса. Адепты поклонялись ей как одной из форм ипостаси своей религии: Великий Невидимый и Безумная королева. Семь лет назад ни о чём подобном примас в своих проповедях не говорил. Великий Невидимый непоколебимо стоял на Вершине в гордом одиночестве и вступать с кем-либо в двойственный союз не собирался. Сам примас считал себя предвестником мессии. Однажды даже намекнул, что мессией могу быть я. Мне это сразу не понравилось. Становиться спасителем, тем более кастрированным, желания не было никакого. А вот Данара стала. Вряд ли у неё был выбор. Во-первых, она не понимала и не понимает, что происходит в реальности, во-вторых, ей наверняка это понравилось. Слава, внимание, поклоны! К одному посту был прикреплён короткий видеоролик. Я посмотрел. В центре большого зала на постаменте стояла Данара, позади неё Олово, а вокруг на коленях адепты. Они вздымали руки, потом опускались ниц, при этом произнося скороговоркой какой-то текс. Качество ролика оставляло желать лучшего, поэтому слов разобрать было нельзя, да и не в словах дело. Данара смотрела на людей, обводила взглядом согнутые спины, и в какой-то момент запрокинула голову и захохотала.

Внешне она излечилась полностью, но внутренний разрыв сохранился, более того, он направился в сторону зла. Последние кадры показывали, как в зал вводят человека. От страха его коробит, он с трудом передвигается, а Данара смотрит на него, как змея на лягушонка… На этом видеозапись обрывалась.

Что там было дальше я примерно знаю. Гук рассказывал, да и Грузилок обмолвился. Дальше Данара посылала образ, и человек сходил с ума.

Что же такого Олово сделал с моей женой?

Но с этим будем разбираться потом, а сейчас уставшему телу требуется отдых.

Проснулся я от петушиного крика. Вскочил. Петух в Развале? Бред.

Огляделся.

Коптич спал, свернувшись калачиком, Филипп посапывал лёжа на спине. Кира… Дочь вроде бы тоже спала, однако веки были сжаты притворно, отчего от уголков глаз разбежались морщинки, а губки растянулись от едва сдерживаемого смеха. Ну понятно. В саванне, когда мы оставались на ночёвку, она частенько будила меня, насылая звуковой образ: рык льва, смех гиены. Шутит так… Это хорошо, значит, пришла в себя окончательно.

Я бросил в неё камешек.

– Пап, что ты делаешь? – нарочито-сонным голосом проговорила Кира. – Не кидайся.

– Это не я, это тот петух, который сейчас орал за стенкой.

– Петух? – пробурчал Коптич, причмокивая. – Какой петух, о чём ты? Окстись, Дон, нет здесь петухов. Спите.

Но спать уже не хотелось, тем более что сквозь щели в окнах сочился тонкий утренний свет. Пора завтракать и двигать дальше. Я сладко потянулся, громко зевнул и пихнул Коптича берцем в колено.

– Подъём, дикарь, нас ждёт дальний путь и безопасные стены универсама.

– Никуда не денется твой универсам, четыре часа – и будем на месте.

Я вынул из ранца рыбу, бутылку воды. Лучшим вариантом было бы сварить уху, похлебать горячего, жаль, котелка нет, а ещё картошечки, приправы. Соскучился я по домашней пище. Ни Кира, ни Алиса торчать на кухне не любили, но в миссию иногда приходила одна пожилая негритянка и готовила что-то вроде местного плова. Пальчика оближешь, а то и обгрызёшь. Рис, помидоры, кусочки рыбы, моллюсков. Да ещё с белым вином. Блеск! Алиса предпочитала Chablis-grand-cru, а мне было по фиг, я мог и с пивом.

Теперь вот довольствуюсь пересушенными карасями. Вкуса никакого, сытости тоже. Можно пойти по пути Филиппа и завалить пёсо, благо тот по-прежнему шёл за нами, я чувствовал его присутствие. Поведение не агрессивное, но… Почему он не отстаёт? Словно приклеился. Вчера весь день шёл, ночь возле двери караулил. Случаев, когда пёсотварь привязывалась к человеку, полно, при каждом поселении стая живёт. Близко не подходят, хвостами не виляют, но хриплым рыком предупреждают людей о появлении в округе мутантов. За это им позволяют безнаказанно ковыряться в помойках. Нормальный такой симбиоз.

Я открыл дверь. Пёсо нехотя поднялся и отошёл на пару шагов назад. Но не убежал, встал в позу ожидания. Я швырнул ему рыбину. Бросил так, чтоб она упала между нами. Подойдёт? Подошёл. Не спуская с меня глаз, принюхался. Подобная еда вряд ли была ему известна, тем не менее подхватил, сжал челюсти. Захрустела чешуя. Не отводя взгляд, пёсо попятился, потом боком, боком и юркнул в кусты.

– Зря, – прохрипел за спиной Коптич.

– Что зря?

– Зря припасы на него переводишь. Или прикармливаешь? Но тоже зря. Проще сразу завалить и зажарить.

– Ты тоже что ли пёсо жрал?

– А то. Пацанёнок верно говорит: вкусно. Только кровь сцедить надо, и в воде подержать малость, чтоб наногранды вышли. Иначе горчить будет.

Идея мне не понравилась, поэтому я закрыл дверь и указал на ранец:

– Рыбу грызи.

Через пятнадцать минут двинулись дальше. Шли тем же маршрутом, каким некогда вёл нас Мёрзлый. Справа оставили спорткомплекс, довернули в Обводному шоссе. Эти места я знал не хуже Коптича; если не каждый дом, то каждая улица носили имена моих славных подвигов. Дом Малки, дом Петьки, обочина, где впервые проявились мои возможности посылать образы.

Я обернулся на ходу: где увязавшийся за нами пёсо? Не он ли был вожаком той стаи, к которой я протянул руку… Пёсо отстал, во всяком случае, в радиусе действия моей ментальной зоны его не было. Зато почувствовал чужое присутствие в доме слева. Поднял руку: внимание! Присел. Коптич сдвинулся к кусту, Кира и Филипп отползли к подгнившему забору у обочины и замерли.

Присутствие было вялое, пульсировала серая клякса, и никаких внешних проявлений, так что непонятно: тварь, человек, и если тварь, то какая?

Кира напряглась, выискивая цель, и пожала плечиками: тоже непоняла. Я погрозил пальцем.

– Спишь!

Она развела руками:

– Пап, я не могу постоянно сканировать округу. Высохну сразу. И что тогда делать?

Тут она права. Постоянное сканирование забирает много сил, а чтоб восстановить их требуется хорошее питание, желательно, мясо, как говорит Алиса: «Живое, тёплое, липкое от крови». При мне Алиса никогда такое не ела, но в моё отсутствие подозреваю, что да.

– Всё равно поглядывай.

Я прошёл вперёд, остановился, прошёл ещё. Ветер зашуршал листвой, поднял пыль и погнал вдоль дорожки к приоткрытой двери подъезда. Палец привычно лёг на переводчик, сдвинул… Понимания того, кто же там в темноте, по-прежнему не было. Восприятие отказывалось реагировать… Я снял автомат с предохранителя, подобрал камешек и бросил…

Раздался визг, из дверей выскочила свинья, и не переставая верещать, кинулась в ту же сторону, куда ветер гнал пыль. Я плюнул, снова щёлкая предохранителем. Хотя… Подстрелить её? Вот тебе мясо, которое требуется всем нам.

– Сиплый, слышал? Вон она где! Давайте, обходите со своей стороны!

Голос, и даже не голос, а крик раздался от шоссе. Ему принялись вторить другие крики.

– Левее, левее, вижу её!

– Да не стреляй, дебил! Было же сказано – живую!

Я резко подался назад, оглянулся на Коптича. Вот оно в чём дело, вот она суть – свинья. Обычная свинья, потому и не почувствовал. Но откуда она взялась?

Коптич оскалился и ткнул пальцем.

– С Анклава. Там у них свиноферма. Видать, сбежала.

И захихикал в кулак.

Мне это смешным не показалось. Я сделал широкий жест, показывая направление обхода и, сканируя местность через каждые двадцать шагов, двинулся дальше по маршруту.

К универсаму вышли через полчаса. Погоня за свиньёй давно завершилась, Развал погрузился в привычную млеющую тишину, лишь от шоссе нет-нет да доносилось гудение электроплатформ. Над акациями поднималась серая бетонная коробка, с залаженными кирпичом витражами. Мы обошли её по широкой парковке и сквозь кусты продрались ко входу.

Людей здесь не было давно, возможно, с тех самых пор, как мы выдержали в этих залах приснопамятный бой против соединённых сил варанов, редбулей и прочих любителей зайчатины. А вот твари могли быть. Несколько минут я прислушивался к себе, поглядывал на Кирюшку… Кивнул Коптичу на выход: приглядывай – и не убирая палец от спусковой скобы двинулся вдоль стеллажей к лестнице на второй этаж. Тварей я не чувствовал, но чем чёрт не шутит.

Кира с Филиппом сопели за спиной. Я знаком показал, чтобы отстали. Когда мы заходили сюда с группой Гвидона, с нами была Алиса, но твари мало того, что не испугались двуликую, они устроили настоящую западню. Под контролем лизуна, того самого, с которым я обещал познакомить Кирюшку, они завалили Твиста, а потом благодушно позволили нам уйти. И мы ушли, поспешно, ибо отсутствие БК не располагало к ведению боя с таким противником. Хорошо, что твари об этом не знали. Сегодня уходить нельзя, это место я намереваюсь сделать своей базой. И если твари опять что-то удумали, то с патронами у меня всё в порядке, лишь бы балласт позади не мешал. Надо было вообще с Коптичем их оставить.

Я обошёл зал, осмотрел каждый угол, минут десять стоял возле лестницы вслушиваясь и сканируя окружающее пространство. Дверь в подвал была закрыта, причём под ручку кто-то заботливо подставил стул. Не потревожив этот нехитрый запор проникнуть туда не получится, так что подвал пуст. А вот наверху… Звук, лёгкий, почти невесомый, указывал, что кто-то там есть. Кто?

Я плотнее придавил приклад к плечу и шаг за шагом начал подниматься по ступеням. Мимоходом отметил следы от пуль и осколков гранаты – последствия моего боя с варанами. Навалял я тут тел. Их, разумеется, забрали, а вот гильзы остались, одна из них попала мне под подошву, заскрипела о бетонку и покатилась вниз с дребезжанием.

Твою мать…

Я замер. Звук наверху стих. Минута, две… Что-то хлопнуло. Я продолжил подъём. Возле двери присел на колено, резко выглянул в коридор. Пусто. Ещё раз просканировал площадь, посмотрел на Киру, она отрицательно помотала головой. Тоже никого не чувствует. Ладно. Снова выглянул в коридор, выставил перед собой автомат. Во имя Великого Невидимого, почему же так неуютно… Пальцы подрагивают, по загривку мурашки. И по-прежнему пусто.

Встал и, готовый в любой момент упасть, перекатиться, нырнуть в ближайшую дверь, двинулся по коридору. Заглянул в каждую комнату. Никого. Дошёл до торцовой стены повернул направо, дальше широкое фойе, разбитые окна выходят на парковку. Вон за той кучей сломанных столов сидели мы с Алисой, говорили о нашем будущем, о её матери… За той кучей и сейчас кто-то сидит.

Я щёлкнул предохранителем.

– Выходи. Медленно. И руки держи, чтоб я видел.

Тишина. Только прерывистое шумное дыхание.

Я подобрал деревянный обломок и швырнул в кучу. Стрелять не желательно. Недалеко Анклав и пост внутренней охраны Загона. Стрельбу обязательно услышат и пришлют патруль для проверки. Вряд ли определят точное место, так что ничего страшного. Но если есть возможность не шуметь, лучше не шуметь.

Для большей острастки я передёрнул затвор. Куча шевельнулась, скрипнул поломанный стул. Над плоской столешницей, присыпанной обрушившейся с потолка штукатуркой, поднялась голова.

Морда… Морда шимпанзе.

Лизун⁈

В голову плавно потёк образ: комната, диван, окно, испуганное лицо человека. Моё лицо.

Петька?

Сука. Тот самый Петька… Грёбаный Петька, который дважды спас мне жизнь. Какого хера ты здесь торчишь и где твоя стая багетов?

Я опустил автомат.

– Вот уж кого не надеялся…

Перед глазами возник огромный жёлтый смайлик. Он улыбнулся и поднял вверх большой палец. Эти лизуны вытаскивают картинки для своих образов из наших мозгов и беззастенчиво ими пользуются. Петька и сейчас ковырялся в моей голове, считывая показания, воспоминания, мысли. В затылке покалывало. Не больно, но неприятно, и я не мог остановить это, разве что физически. Пристрелить его?

Автомат по-прежнему висел дулом вниз, но Петька испуганно дёрнулся. Что, сука, страшно? Чувствуешь моё настроение? А знаешь, почему оно такое? Потому что ты, тварь, роешься в моём мозгу без моего разрешения. И плевать, что пару раз ты помог мне, я всё равно хочу тебя пристрелить, ибо нехер лезть туда, куда не звали.

Глаза Петьки расширились, вот-вот заплачет. Но верить слезам твари, всё равно что верить в милость приговора голодной львицы.

– Пап… кто это? – услышал я голос Киры. – Лизун? Ой… какой милашка…

Она вышла вперёд, вытягивая руку и всем видом показывая доброжелательность.

– Кис-кис… Кутя-кутя… Ты же слышишь меня? Ну да, слышишь. Пап, он разговаривает.

– Образами.

– Ага… так интересно. У нас на плантации никогда лизунов не было. Он такой миленький, и вправду на шимпанзе похож.

Она замолчала, глядя лизуну в глаза. Между ними явно шёл диалог. Прыгающими шажками лизун приблизился к Кире, прикоснулся пальцами к её щеке. Я напрягся, и Кира тут же отреагировала, проговорив недовольно:

– Не надо хвататься за автомат, папа. Он не желает мне зла. Никому не желает.

– Твисту тоже не желал?

– Кто это? А… поняла… Пап, он не успел. Просто не успел. Всё случилось слишком быстро. А потом… Он же отпустил вас.

– Как благородно с его стороны. И где сейчас его команда багетов?

– Где… Он их отпустил. Когда понадобятся, призовёт снова.

– Призыватель херов… Скажи ему, чтоб уходил. Теперь это наш домик.

– Пап, он просит разрешения остаться. Оставим? Он… он говорит, что поможет… нет… приглядит… будет охранять… Да, он будет охранять нас.

Я слышал истории, когда лизуны прибивались к людям и за кормёжку защищали их от тварей. Может и так, спорит не стану, лизун Олова тому подтверждение. Но с тем же успехом они могут и напасть. Вскружат голову образами и вскроют глотку, с таким примером я сталкивался лично. А этот – Петя, блин – как бы не натравил на нас своих багетов.

– Сначала ты попросила оставить Филиппа, теперь лизуна. Что потребуешь завтра, дочь?

– Не знаю, пап, до завтра надо дожить, а с Петрушей у нас шансов больше.

Он уже Петруша… Я глянул на Филиппа: не ревнует? Стоит как неприкаянный, смотрит. Завела себе игрушек, один недолесовик, другой недотварь.

Сработал планшет. Я прочитал сообщение и присвистнул: нихрена себе! Лицо мгновенно вспотело. Кира заинтересованно взглянула на меня:

– Что там, пап?

Я почесал затылок. Все эти проблемы с Филиппами, с Петрушами меркли на фоне той новости, которая только что поступила.

– Да как тебе сказать… Олово убил Тавроди.

Глава 17

Сообщение пришло от Германа. В чат он написал так:

Час назад во время встречи в Золотой зоне примас перерезал глотку Тавроди. Идёт зачистка.

Я отключил планшет, закончил проверку этажа и вернулся к лестнице. Здесь на маленьком пятачке между этажами и лестницами удобнее всего устроить временный лагерь. При необходимости можно подняться на крышу, либо пройти через фойе и спуститься вниз под защиту акаций. Коптич предложил перекрыть вход на первом этаже, снабдив его примитивной сигнализацией. Если кто-то захочет проникнуть, мы сразу это услышим.

Не спорю, против тварей такой подход сработает, на Территориях к нему прибегают часто. Но если подойдёт патруль рейдеров или адепты, они мгновенно поймут, что внутри кто-то есть. Сами по себе баррикады на входе не появляются, тем более созданные изнутри. Значит, там кто-то есть, значит, он от кого-то прячется. И уже не важно, кто и от кого, сначала его надо поймать, а потом разбираться. Вызовут подмогу, окружат здание. А второго воздушного шарика у нас нет, боеприпасов для полноценной защиты тоже. Как выбираться? Коптич пожал плечами и пробурчал что-то вроде: до этого же как-то выбирались. Однако настаивать на своём не стал, и отправился по этажам искать кастрюлю, чтобы сварить суп.

Его идея с супом меня тоже не порадовала. Суп – это дрова, костёр, дым, запах на всю округу. Твари его учуют сразу, и не факт, что некоторые из них не захотят узнать, где находится источник. А уж люди захотят узнать наверняка, и логическая цепочка будет выглядеть так же, как я только что провёл между входом и отсутствием воздушного шара.

Я, как и Коптич, не сомневаюсь, что как-нибудь выберемся, и не из такого дерьма выбирались, вот только придётся искать другое место, где будет так же удобно следить за Обводным шоссе, за Анклавом, за передвижениями адептов. А если понадобиться проникнуть в Загон, то Восточный въезд подходит для этого более всего.

Однако супу всё-таки хочется, поэтому заниматься готовкой будем ночью, когда людей поблизости точно не будет. А пока есть смысл обдумать ситуацию с убийством Тавроди.

Коптич, как ни странно, отреагировал на эту новость вяло. Убили и убили, одним говнюком меньше стало. А вот Кира призадумалась, подсела ко мне ближе. Кто такой Тавроди и чем он известен, она знала прекрасно, одно только название нового биологического вида – Homo Tavrodius – значило очень много и относилось к ней напрямую. Плюс все прочие его открытия: нюхач, наногранды, сушка, размер дозы. Без всего этого не было бы ни проводников, ни двуликих, ни Великого Невидимого. Может оно и к лучшему, чтоб не было, но раз уж есть, то исходить надо из существующих реалий. А главная реалия заключалась в том, что со смертью Тавроди жизнь на Территориях в её нынешнем виде теряла смысл. На первый взгляд, не изменилось ничего. По-прежнему останутся твари, крапивница, Загон, Полынник, конгломерация, угольные шахты. Останутся люди. Они как были шлаком, так и продолжат им быть, правда, не долго, ибо как только исчезнут наногранды, а именно они в этом мире являются той незримой защитой, прочным щитом вставшей между людьми и мутантами, исчезнет многое.

Потому что не станет нанограндов.

Загон вернётся во времена Разворота, в его грязь, кровь, депрессию и разруху. Не на что будет закупать оружие, патроны, продовольствие. Нечем будет отбиваться от тварей. Ну не ножами же и арбалетами в самом деле? Исчезнет ширпотреб в виде разноцветных маек, клетчатых рубах, обуви, посуды, дешёвого парфюма, текстиля, инструментов. Всё это поставлялось через станок, и оплата проходила не в статах, а в каратах.

Все, кто колол дозу, наливаясь силой и отвагой, начнут быстро и неудержимо стареть и умирать. Начнутся болезни, эпидемии, бессмертие закончится. Понимал ли это Олово, когда вскрывал глотку Тавроди? Скорее всего понимал, потому что не мог не знать, что только Тавроди владеет технологией производства фильтров для нанокубов. Нечем будет сушить кровь тварей, а без этого наногранды исчезнуть. Всё, finita. Какой-то запас фильтров наверняка существует, но рано или поздно он подойдёт к концу, и вот тогда все перечисленные проблемы обрушаться на голову бедного старого примаса.

Чёрт, для нас это шикарная новость! Алиса сумела вырвать у Тавроди секрет, и отныне только мы являемся обладателями чертежей и производителями фильтров. За них Олово вернёт мне не только сына, но и самолично отрежет себе яйца, а я обязательно сниму это на камеру и опубликую в местных чатах.

Спасибо тебе, Великий Невидимый!

– Пап, ты сейчас тоже про фильтры подумал? – прищурилась Кира.

Я не смог сдержать радостной ухмылки и прогудел как те два брата из Тридевятого царства:

– Ага!

– А ты не подумал, что перед тем, как убить господина Тавроди, примас пытал его и получил требуемое?

Минуту я смотрел на дочь прищурившись. Умеет она задавать каверзные вопросы. Прям как Алиса.

– Вряд ли, – выдохнув, покачал я головой. – Вокруг Тавроди постоянная охрана. Я разговаривал с ним однажды, там повсюду крутились вараны. Все под дозой, вооружены, натасканы. Олово не успел бы задать нужные вопросы, а тем более заставить на них ответить. Нет, не успел…

Последние слова я произнёс с целью самоуспокоения, хотя червь сомнения уже грыз мозг: а вдруг успел? Олово тот ещё боец. Что ему вараны? Тех, кто пасётся рядом, он завалит не задумываясь. Пока набегут новые, будет время поговорить с пристрастием. А пытать Олово умеет, ага. К тому же, в сообщении Германа есть фраза, что в Золотой зоне идёт зачистка. Сначала я не придал этому смысл, а теперь задумался: кто кого зачищает? Адепты зону или зона адептов?

Тавроди не дурак, просто так до себя никого не допустит, лишь по предварительной договорённости и под присмотрим преданных людей. Он прекрасно знает, насколько опасен примас, доверия между ними ноль, и уж если решиться встретиться, то на своей территории и на своих условиях. Добраться до Золотой зоны можно только на поезде. Три вагона, две платформы. Натасканная охрана. Семь лет назад ей командовал Музыкант. Как человек – дерьмо, но драться умеет. На борт допустят одного Олова, ну бог с ним, ещё Урсу или Гамбита. Двое против толпы варанов? Не реально. Чтобы взять зону, нужно минимум пара сотен человек.

Допустим, Олово каким-то образом нейтрализовал паровозную бригаду и посадил туда своих головорезов. Сколько там людей поместится? Ехать трое суток, так что в стоячку не набьёшь, требуется хотя бы небольшое пространство для каждого бойца, дабы прилечь и вытянуть ноги, иначе до конечной остановки доедет тупое обессиленное мясо. Обычная теплушка вмещает сорок человек. Три на сорок – сто двадцать. Допустим, ещё на платформы три десятка. Итого: полторы сотни чёрных плащей. Хватит этого для зачистки Золотой зоны?

Я никогда особо не интересовался количеством охраны и схемами защитного периметра зоны, необходимости не было, но кто-то посвящённый, не помню точно, Мёрзлый или Гук, говорил, что там всё продумано до мелочей, есть даже тяжёлая техника и дроны. Это серьёзно. Однако при наличии должной подготовки, подходящего вооружения и внезапности, есть шанс, что получится. Исходя из этого можно предположить, что убийство произошло не спонтанно на почве нервного разговора, типа, ну-ка хрен греческий, верни мне сына Дона, мне его на свою кровиночку поменять надо. Нет. Олово готовился заранее, не один месяц, обстоятельно, вдумчиво. Нужен был только повод для встречи, чтобы зайти в святая святых не вызывая подозрений.

И вот сбылась мечта пустынного сектанта – повод нашёлся. Могу даже представить, как примас осветил его:

Привет, брат Тавроди, сколько лет, сколько зим. Представляешь, объявился этот вечный шлак Женя Донкин, дружок Гука и Мёрзлого.

Что за Донкин?

Ну как же, победитель шоу Мозгоклюя, знаменитый Кровавый заяц, ты ещё так мило беседовал с ним на тему эволюции.

Ага, помню. Но семь лет назад он воспользовался моей добротой и станком и сбежал из сих благословенных мест на грязную Землю. А вместе с ним сбежала Алиса, моя бедная доверчивая девочка. Я до сих пор грущу по ней. Как у него получилось вернуться?

Вот и я думаю: как? Хотя мыслишки есть. Могу озвучить, но не здесь. Ты же знаешь этих северян, у них везде свои люди, они могут взломать наш секретный чат и узнать наши тайны. Тебе это надо? Нет? Мне тоже. Давай я приеду, и мы с глазу на глаз поговорим за дела наши грешные.

Ну тогда конечно, приезжай.

Вот только вместо благообразного говнюка примаса завалилась орда адептов с автоматами и парой гранатомётов. А может и Безумная королева с ними, даже скорее всего с ними, потому что она-то будет помощнее гранатомётов.

Хитрожопый старик попросту воспользовался ситуацией, и теперь Загон с прилегающими Территориями перейдёт под его полный контроль. Осталось понять, выбил он чертежи из Тавроди или нет?

Загудел планшет. Вот сейчас и узнаем.

Привет, Дон. На связи?

Герман?

Да.

Чем порадуешь?

Олово зачистил Золотую зону от варанов. Что с местным населением непонятно, но примас всегда считал их шлаком, так что скорее всего пополнят ряды загонщиков. Положенцы в клетчатых рубахах. Да они взвоют!

Плевать на них. Информации доверять можно? Кто поставщик?

Сведения поступают в ЦБ непосредственно от Олова и его приоров. В колл-центре мой человек, он пересылает сообщения мне.

Значит, я прав, люди северян везде.

Он подтверждает, что Тавроди убит?

Подтверждает.

Олово успел добыть чертежи?

Чертежи?

Да, чертежи. Фильтров для нанокуба.

Об этом ничего не говорят… Я как-то не подумал… Если Тавроди унёс их с собой в могилу… Я свяжусь позже.

Вот и весь разговор. Если Тавроди не отдал чертежи Олову, то это сильно облегчит переговоры по обмену. Сначала я намеревался отбить Савелия во время перехода адептов по Обводному шоссе к Северной дороге, когда те выедут из Загона. Вряд ли сопровождение будет серьёзным. Один-два броневика, платформа. На ближних Территориях адептам бояться некого, особо напрягаться не станут. Тут бы я и подкатил…

В принципе, этот план всё ещё в силе, зря что ли я в универсам притопал. Нужно только довести задуманное до конца, а там посмотрим, какой вариант выберу. И нужно дождаться разговора с Оловом. Что он скажет?

Я поднялся на крышу, лёг за парапетом с той стороны, где здание обращалось к шоссе, и в монокуляр начал осматривать окрестности. Задача простая: определить интенсивность движения электротранспорта по дороге. Можно было поручить этот процесс Филиппу, ничего сложного, смотри, считай, засекай время, но мне было скучно, а так хоть какое-то занятие.

За час прошла всего одна платформа, редбули повезли что-то в Загон, прикрывшись брезентом. В сумерках вернулись обратно. Потом медленно проехал броневик, похоже загоновский патруль. Борта выкрашены под камуфляж, за пулемётом женщина с бритой головой, но без плаща. Не доезжая Анклава, свернули в Развал и, подсвечивая путь фарами, так же медленно направились к железнодорожной линии. Спустя два часа показались на Обводном шоссе со стороны Квартирника. Через восемь минут появились снова. Я проверил время. На один круг ушло примерно три часа десять минут. Это постоянный патруль или схема меняется?

Ночью движения не было. Я дремал, прислушиваясь к звукам в Развале, война тварей друг с другом не затихала ни на минуту. Нас они чувствовали, но близко не подходили. Ядерная смесь из двуликой и лизуна работала безукоризненно. Пару раз я выглядывал за парапет, сталкивался взглядом с блестящими огоньками мутированных глаз, видел тени на парковке возле ржавого троллейбуса. Не удивлюсь, если это те самые багеты из Петькиной своры. Кружат, прислушиваются, ждут.

На вышке у ворот Анклава периодически вспыхивал прожектор. Длинный слепящий луч обшаривал кривые силуэты домов, достигал крыши универсама, смещался к шоссе. Твари под него не лезли, словно понимая, что луч для них не несёт ничего хорошего. Если на вышке снайпер, то высветив цель, он обязательно выстрелить. Незадолго до полуночи это подтвердилось. Громыхнул выстрел, за ним последовал собачий визгливый вой. Попал, не иначе.

На крышу забралась Кира. Поёжилась. После саванны загоновские ночи прохладны. Села ко мне, прижалась, протянула рыбину.

– Поешь.

– Я думал, Коптич суп сварит.

– Воды очень мало, пап. На завтра хватит, а потом надо искать.

– Тут река недалеко, по прямой часа два ходу. Следующей ночью сходим.

Она задремала, я тоже, одновременно прислушиваясь вполуха к звукам за парапетом.

С рассветом ожило Обводное шоссе. Первым показался знакомый камуфлированный броневик. Пулемётчик уже другой, мужик с длинной бородой. Голова обрита, плаща нет. Послушник. В кузове ещё двое плюс водила. Итого, четверо. Я засёк время: четыре ноль семь. Если мои расчёты верны, то через три часа броневик снова должен показаться на дороге.

Кира принесла завтрак: та же рыба и бутылка воды. Предупредила.