Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Где Кира? – мгновенно сориентировалась Алиса.

Сначала я кратко обрисовал ситуацию по Загону – штурм, потери и наличие угроз со стороны, дабы иметь возможность объяснить свой поступок, и лишь после этого сказал, куда отправил дочь. Сразу же попытался объясниться, дескать, не совсем прав, надо было ещё лет семь подождать до полного совершеннолетия, но, увы, что сделано, то сделано, а теперь ругай. Алиса ругаться не стала. Она, в принципе, никогда не ругается, только на вид ставит, а сейчас, наоборот, похвалила.

– Правильно. Давно пора из-под крыла её выпускать. А то квохчешь как клуша. Олово где?

– На платформе с гвардейцами.

– Придумал, как брать ворота?

– Есть мыслишка. Главное, подойти к ним поближе. Ты как, поможешь?

– Нет, Дон, пока не готова, и вряд ли раньше завтрашнего дня оправлюсь.

– Понял. Но ты не волнуйся, мы с Коптичем справимся. Справимся же, дикарь?

Коптич кивнул.

– Ты только объясни, что делать.

На планшет прилетело сообщение от Куманцевой.

Всем командирам подразделений приказано выполнять твои распоряжения. Поздравляю с получением ранга штаб-звеньевого Красного анклава.

Внизу стояла ссылка на общий чат. Что ж, пришла пора действовать.

– Желатин, к Загону.

Смешно: я штаб-звеньевой Анклава, следующий по старшинству после Наташки. Голикова не дожила, жаль, вот бы взбесилась. Мне плевать, конечно, на все их ранги, но приятно.

Взгляд вдруг уткнулся в Данару. Она лежала рядом с Алисой и по-прежнему спала. Лицо мирное, спокойное, на запястьях верёвки. Две женщины, две моих… женщины… которые час назад едва не убили друг друга. Алису я люблю, а Данара… Перед ней я чувствовал вину – с того самого дня на свалке. Грязная, опаршивевшая, обезумевшая… Сначала я испытал радость – жива! Но потом пришло отторжение. Я пытался избавиться от него, гнал, проговаривал мысленно, что Данара моя единственная и останется единственной до конца… Не получилось, не избавился. Я обманул её, предал ту клятву, которую мы дали на Аллее любви на виду двух безмолвных свидетелей – Оки и Волги…

– Дон!

Жёсткий голос Алисы выдернул меня из пут самобичевания. Я встряхнул головой:

– Что?

– Как дела у Гука, спрашиваю?

– У Гука? Ага… У Гука… Сейчас свяжусь.

Я открыл чат.

Привет, крёстный. Как ты? Мы взяли Олово и королеву. Урса и Гамбит покойники. Сейчас едем на штурм Загона. Анклав с нами.

Ответ пришёл минут через десять, когда броневик подъезжал к защитному периметру жилого микрорайона. На въезде стоял патруль редбулей. Высокий парень в зелёной каске закричал:

– Стой! Прижмись к обочине!

Желатин принял вправо, следом за нами повернула платформа с гвардейцами.

– Коптич, объясни ребятам ситуацию, – приказал я и открыл сообщение от Гука. Алиса прижалась ко мне, вглядываясь в экран.

Хорошие новости. Были сомнения, но вы смогли. Поздравляю. Только не расслабляйтесь, война ещё не закончена, адептов внутри Загона хватает. Свяжись с Германом, я пытался – не ответил. Мы держим выход из Квартирника. Пока тихо, квартиранты выходить не пытались.

Может, решили не встревать? Если попытаются связаться с тобой, скажи, что Олово у нас, это заставит их задуматься. Но в любом случае посылаю тебе роту редбулей, будут ждать на перекрёстке. Попробуй блокировать Северный пост, людей теперь хватит.

Понял. Редбулей встречу, спасибо за подмогу, Дон.

Не за что. До связи.

Броневик двинулся дальше. Я приподнял голову над бортом, высокий патрульный вскинул руку к виску, приветствуя новоиспечённого штаб-звеньевого.

За полкилометра до Восточного въезда остановились. Желатин припарковался за обшарпанной двухэтажкой. Ко мне сразу подбежал редбуль с тремя годичками, представился:

– Командир батальона особого назначения звеньевой первого ранга Солнышкин.

– Красивая фамилия.

– Так точно, товарищ штаб-звеньевой.

Я предупредил:

– Запомни, Солнышкин, все эти «товарищи», «звеньевые» сейчас только мешают. Я – Дон, и больше никак. Ясно?

– Ясно… Дон.

– Обстановка?

Он кивнул в сторону терриконов.

– Хреновая обстановка. Ворота на замке, два пулемёта, автоматчики…

– Много?

– Там много не надо. Десяти человек хватит, чтоб весь мой батальон положить. На терриконе слева автоматическая пушка. Ещё одна возле реки у железнодорожного переезда. Я посылал туда людей, надеялся обойти опорник. Не обошёл. Туда же они бронепоезд подогнали и направили подвижные патрули вдоль реки. Не пробиться, короче. Справа та же история. По гребню закрытые огневые точки до самых Западных ворот, а по ветке до Депо второй бронепоезд курсирует. Нигде не пролезешь, мать их… – Солнышкин смачно выругался. – Все подходы простреливаются, а у меня даже пулемётов нет. Думаю, дождаться ночи. Из Анклава ещё четыре роты прислать обещали. В темноте попрём… А хрен ли делать? По-другому не получится, только на ура.

– Отставить ура.

Я вернулся на дорогу, вынул монокуляр. Перед воротами дымились две платформы, лежали трупы в зелёной форме. Слева на терриконе был оборудован ДЗОТ: бетонная стена, длинная щель и ствол тридцатимиллиметровой скорострельной пушки. Раньше две таких располагались в боевых отсеках на крыше Центра безопасности, адепты почему-то решили закрыть ими периметр. Славно. Оператор-наводчик нас наверняка видит, но не стреляет, хотя дальность позволяет. Отсюда вывод: со снарядами у пушек слабовато, берегут. Это тоже славно.

Ниже, по бокам от ворот, пулемётные гнёзда: мешки с песком и тент от солнца. У этих с патронами всё в порядке, это они расстреляли платформы, и расстреляют любого, кто подойдёт ближе двухсот шагов.

Неплохо адепты подготовились, значит, Олово успел отправить сообщение в Загон. Но это к лучшему. Сейчас их силы распылены по периметру, если в одном месте прорваться, тогда дальше можно бить частями. Сколько их всего? Пусть человек пятьсот, хотя столько даже при Конторе не было. Но лучше перебздеть. У меня батальон и четыре роты на подходе. Это в два раза больше, для зачистки вполне достаточно. Основные направления: бывшая Петлюровка, Центр безопасности и железнодорожный переезд у реки. Дальше по обстановке, возможно, шахты, фермы, ТЭЦ. С оружием хреново, поэтому в первую очередь надо брать Центр, там арсенал и кратчайшая дорога в жилые блоки.

Я вернулся к броневику. Алиса сидела на земле, прислонившись спиной к стене дома. Возле неё стояли Коптич и Желатин, рядом застыли Солнышкин и Калюжный, за ними сгрудились гвардейцы. Я щёлкнул пальцами:

– Давайте Олово.

Двое гвардейцев вытащили примаса из платформы и поставили передо мной. Я сдёрнул мешок с его головы, он зажмурился на свет. Во рту торчал кляп.

– Ну что, старик, вот всё и поменялось. Когда-то я стоял перед тобой связанный, теперь ты. Видимо, пришла пора отправится тебе на Вершину.

Олово тряхнул головой.

– Ах да, извини, ты же не можешь ответить. Калюжный, вытащи кляп.

Не церемонясь, звеньевой сорвал скотч, вытащил тряпку изо рта примаса. Тот задышал, глубоко втягивая воздух. Блаженно улыбнулся.

– На Вершину… Ну да… Дон, ты думаешь, я боюсь? Нет. Боятся те, кто ничего в своей жизни не создал, а я дал людям целый мир. Детище моё живо, последователи продолжат дело. А ещё у меня есть сын.

– Сын-то есть, только ты никогда не увидишь, как он растёт и кем станет. Да и Великий Невидимый твой подохнет вместе с тобой. Насочинял всякой хрени и думаешь, что люди от настоящей веры отвернутся?

– А что есть настоящая вера, Дон? Как она выглядит? Контора за все годы не удосужилась построить хотя бы малую церковь. Анклав и вовсе заставил людей ходить строем…

– А ты?

– Я дал надежду.

– С жертвоприношениями?

– Это лишь укрепляет нас, позволяет смотреть на трудности покорно. А во что веришь ты, Дон?

– В любовь.

Олово покосился на Алису.

– В её?

– Ага.

– Она циничная и лживая.

– Я знаю.

– Она использует тебя.

– Да.

– Когда-нибудь она тебя убьёт.

– Возможно.

– И ты всё равно любишь её?

– Всё равно. А твои адепты тебя любят?

– Боготворят.

– Что ж, сейчас узнаем так ли это. Калюжный, вставляй кляп обратно.

Глава 24

Я взял примаса за ворот, сунул под рёбра ствол автомата и толкнул к дороге:

– Ступай.

Когда вышли на дорогу, предупредил Солнышкина:

– Как только возьму ворота… ну, если возьму… в общем, сразу за мной. Сразу, понял? А то эти очухаются… Коптич, а ты чего к стенке пристроился? Она без тебя не упадёт.

– Так ты ничего не говоришь, – развёл руками дикарь.

– Вот, говорю: пристраивайся за мной. Мы всегда вместе, забыл?

– Понял, Дон, чё ты…

Коптич встал за моей спиной, и такой странной цепочкой мы двинулись к Восточному въезду. Адепты срисовали нас моментально. Пулемётные стволы напряглись и взяли нас на мушку. Пушечка тоже среагировала. Надеюсь, у того, кто отдаёт приказ на открытие огня, имеется бинокль, хотя бы театральный, и он разглядит, кто идёт первым. Очень хочется верить, что адепты действительно боготворят своего примаса, потому что если это не так, то лежать нам всем троим на асфальте с обращёнными к небу пустыми взорами.

– Надеюсь, ты для них что-то значишь, – высказал я вслух свои мысли.

Олово забубнил, пытаясь выговориться сквозь кляп, я вяло отмахнулся:

– Да ладно, не объясняй, это был риторический вопрос.

– А мне вот совсем не риторически обоссаться хочется, – пискнул за спиной Коптич. – Будь проклят тот день, Дон, когда ты запнулся о мою ногу.

– По́лно, нога тут совсем не при чём, – хмыкнул я. – У тебя всё равно была задача присмотреться ко мне.

– Присмотреться, а не переть грудью на амбразуру.

– Амбразура – это уже последствия. Короче, отставить панику. Сосредоточься. Когда приблизимся…

– Если.

– Когда! Не будь пессимистом. Когда приблизимся, твоя задача артиллерийский расчёт.

– Охренительно придумал! И как я до него доберусь?

– По террикону, Коптич, по террикону. Склон крутой, но не слишком. Поднапряжёшься. Но напрягаться начнёшь по сигналу.

– План хреновый, выполнять его я не хочу… Сигнал какой?

– Очередь из калаша.

Замысел был прост как прямая линия: дойти, заговорить, а дальше как получится. Сомневаюсь, что адепты согласятся капитулировать в обмен на горячо любимого примаса, но вряд ли решаться на какие-либо резкие движения. Скорее всего, постараются заболтать меня, начнут угрожать, торговаться, искать варианты, предложат перемирие… Чушь это всё. Действовать надо быстро и решительно, как мы с Алисой действовали против контрабандистов в универсаме.

Я подтолкнул примаса, чтоб быстрее переставлял ноги. Он наверняка попытается вывернуться, не зря же Великий Невидимый одарил его способностью выживать в экстремальных ситуациях. Прикидывает сейчас хрен к носу, куда бежать, как прятаться. Многое бы я отдал, чтобы знать, как работает его система предупреждения об опасности. Как у меня, типа, кляксы и ощущения, или иным образом? Несколько раз Олово косился на меня, пытался обернуться. Что радовало: Алиса полностью его высушила – глаза абсолютно чистые, без малейшего намёка на серебро. Давно с ним такого не было, вон какой бледный. Страшно. Без нанограндов в крови способности его стремительно приближаются к нулю.

Подобравшись к воротам на двести шагов, я уже без труда мог рассмотреть позиции адептов. Кроме пулемётных расчётов никого постороннего. По личному опыту знал, что ворота сдвигаются автоматически путём нажатия кнопки изнутри, и мне очень надо, чтобы эту кнопку нажали.

Мы прошли мимо дымящихся платформ, разбросанных тел редбулей. Оставалось ещё сто шагов, чуть меньше. Пулемётчики приникли к прицелам, сверху нас разглядывали грёбаные артиллеристы. Примаса узнали, да и как его не узнать. Наверняка информация уже пошла вверх по инстанции, и я ждал, что ворота откроются.

Пятьдесят шагов. Ну⁈

Я переместил ствол к голове примаса, так его лучше видно. Один неверный жест, слово, кашель или ещё что-нибудь в том же духе, я давлю спуск и… чёрт, мы все покойники. Дохлый примас защита так себе. Нас сразу расстреляют. Плюс в том, что артиллерия нас уже не достанет, мы в мёртвой зоне, а вот пулемёты уже достаточно близко, чтобы пытаться играть с ними в игру «кто кого быстрее пристрелит». Эта игра мне не нравится, она сродни русской рулетке, поэтому… Поэтому нервы в кулак, а палец подальше от спусковой скобы… Жаль, что я не хирург, некому пот со лба вытереть…

– Дон, – прохрипел Коптич.

– Чего тебе?

– Слышь, я по этому склону быстро не поднимусь. Тут метров семь, не меньше. Ты прикрывай меня. У них явно не только эта пушка, там рядом ещё пара калашей припрятана. Прикроешь?

– Как получится…

Ворота вздрогнули и поехали вправо. Открылась щель, толпа не пройдёт, но один человек протиснется.

Протиснулись двое, никого из них я не знал. Они не сводили глаз с примаса. На лицах злость, губы искажены. Один ткнул пальцем:

– Ты!..

Это он мне или Олову? Наверное, мне.

– Отпусти отца нашего, и будет тебе смерть быстрая! Иначе…

Продолжение я слушать не стал. Чуть сдвинулся назад, положил калаш на плечо примаса и выстрелил: раз-два, как учил когда-то Гук. Сместил прицел на левого пулемётчика. Раз-два! На правого. Раз-два! Не все пули пришлись в цель, но это заставило адептов припасть к земле. Это их любимая поза, пусть остаются в ней навсегда!

Я ударил примаса прикладом, и уже не спеша стал добивать уцелевших. Раз-два, раз-два. Подскочил к воротам, увидел в щель фигуры в чёрных плащах и добил в них остатки магазина. Перезарядился и вслед ещё пол магазина. Ухватил труп, бросил в щель, чтобы заблокировать ворота, сверху бросил второй, прилёг за ними, как за бруствером.

С этого места я хорошо видел дорогу на Петлюровку, Угольный склад и Центр безопасности. Между ними лежал пустырь, в данный момент практически пустой. То ли адепты не рассчитывали, что Восточный въезд падёт, то ли у них не хватало сил на весь защитный периметр Загона, предположу, что второе. Они знать не знали, с какой стороны мы можем ударить и, отбив первую атаку, перекинули бойцов на другие направления, решив, что этим путём мы больше не пойдём.

Ошиблись. Теперь они соберут свои отряды здесь и попытаются выбить нас за пределы терриконов. Чтобы этого не случилось, нужно направить небольшие группы к Западным воротам и к железнодорожному мосту. Я быстро набросал в чат:

Солнышкин, отправь две небольших группы вдоль терриконов к мосту и Радию. Пусть теребонькают адептов и создают видимость будто нас очень много, и мы просто мечтаем пробить периметр.

Принято. Считай, уже ушли.

В разговор моментально вклинилась Куманцева:

Дон, что у вас?

Наташ, не поверишь, не до тебя сейчас. Давай потом. А лучше подгребай с обещанными ротами, люди позарез нужны.

На дороге от Петлюровки показалась платформа, в кузове десятка полтора послушников. От адептов эти бедолаги отличались обмундированием: клетчатые рубахи вместо чёрных плащей. Направлялись они к воротам – первая подмога привратникам. По привычке я ощупал запасные магазины в фастмагах. Оставалось четыре полных и две флешки. Всё это я затрофеил у свиты Олова. Непонятно, на кой хер им свето-шумовые гранаты. Меня живым взять хотели? Кстати, как там Олово?

Я обернулся. Примас лежал возле пулемётной точки. Удар прикладом пришёлся ему по затылку; он уже очухался, но смотрел на мир непонимающим взором. Подняться не мог, руки связаны за спиной, но сучил ногами отталкиваясь от земли и медленно продвигаясь к воротам, словно надеясь, что там ему окажут тёплый приём. Может и окажут, но такими темпами ему потребуется ползти не меньше часа. Не успеет. На помощь мне уже бежали гвардейцы. Я ждал, что по ним сейчас ударит пушка. Гвардейцы не дураки, бежали россыпью, но кого-то по-любому заденет… Пушка молчала. Значит, Коптич добрался до артиллеристов. Молодец, а то всё ныл: план хреновый, склоны крутые… Ничего, вскарабкался, даже прикрывать не пришлось.

Я вернулся к послушникам. До ворот они доберутся быстрее гвардейцев, так что отбиваться придётся одному. Прикинул расстояние: метров сто пятьдесят. Прицелился, и теми же очередями на раз-два опустошил остатки магазина. Пули раскрошили аккумуляторный отсек, платформа задымилась, послушники посыпались из кузова как горошины из стручка. На подобную встречу они не надеялись, но впадать в транс, подобно Олову, не стали. Расползлись по сторонам и дружно ответили выстрелами на выстрелы. Ворота задребезжали, к старым пробоинам добавились новые. Несколько пуль угодили в мой «бруствер».

Я пригнул голову, перезарядился. По идее надо бы сместиться, пристрелялись гады, но смещаться некуда. Приподнялся. Рой пуль в очередной раз заставил пригнуться, но прежде я успел заметить, как послушники бегут к воротам. Бьют и бегут, и снова бьют, не позволяя мне отвечать. Пришлось поднимать автомат над собой и стрелять вслепую.

Возле меня опустился на колено Калюжный. Звеньевой дышал тяжело, но добрался до меня первый. Кивнул, словно приветствуя, хотя последний раз мы виделись минут пятнадцать назад.

– Ну чё, как тут?

– Весело, – ответил я, вновь поднимая автомат и выпуская очередь в послушников. – Присоединяйся.

– Такое веселье я люблю. Какие-то особые указания будут?

– Ага, поднимай людей на террикон, отсекайте послушников, а я попробую выйти на оперативный простор и открыть ворота.

– Один?

– Зачем один? Сейчас Солнышкин подкатит.

Сзади слышался гул приближающегося броневика и топот ног по асфальту. Через минуту вся эта толпа уже жалась по обочинам, ожидая дальнейших команд. Я оценил бойцов внешне. Прикид обычный армейский, в вооружении превалируют гладкостволы, впереди знаменосная группа для общего поднятия тонуса. Такие ребята в тыл не побегут, да и Загон для них цель престижная. Сколько лет Контора их нагибала, и вот пришёл черёд платить за былые поражения, и совсем не важно, что бал здесь правят уже не те люди, которых хотелось нагнуть в ответ.

Сверху прицельно заработали гвардейцы. Я выглянул в щель. Послушники, отстреливаясь, отползали. От полутора десятка в лучшем случае осталась половина. И никакой подмоги со стороны. Кажется, я прав, у адептов сил с гулькин клюв, и все они разбросаны по периметру. Бо́льшая часть ушла в конгломерацию, кто-то остался в Золотой зоне. Надо пользоваться моментом, пока не подошли подкрепления из диких поселений.

Я выбрался за ворота. Слева к стене крепился пульт управления, две кнопки: красная, чёрная. Нажал красную, ворота дёрнулись на закрытие, сдавили «бруствер». Нажал чёрную. Ворота с металлическим скрипом и дребезжанием уехали внутрь террикона, открывая путь в Загон. Редбули зашевелились. Солнышкин подскочил ко мне.

– Этих оставляй здесь, – указал я на знаменосцев. – Флаг свой можете повесить над воротами, пусть все видят, что власть в Загоне сменилась. Одну роту гони к реке, пусть попробуют взять мост и бронепоезд. Но без энтузиазма! Лишние потери нам ни к чему. Не получится взять, пусть просто свяжут боем. Как только демонтируем пушку, отправим им на подмогу. Смекаешь?

– Согласен. Что с Западными воротами?

– Постарайся зачистить Петлюровку. Главная ваша задача перекрыть рабочий выход, адепты могут использовать его для удара в спину. Оставь возле него заслон, внутрь не суйтесь. Потом иди на Радий. Сил должно хватить. Перекройте главный коридор из жилых блоков к станку. Получится – берите сам станок. И смотри по обстановке: будет возможность заблокировать ферму, блокируй. Но на рожон тоже не лезь. Мы с гвардией попытаемся пройти через Центр безопасности к арсеналу. Если возьмём его, то будет нам счастье.

Из броневика выглянул Желатин, крикнул:

– Дон, Алиса зовёт!

Я подошёл. Девчонка держала лист крапивницы, медленно обкусывая его по краям. Сок забрызгал подбородок, стекал по шее, капал на грудь, но Алиса не обращала на него внимание. Она приходила в себя; болезненная бледность ушла, на щеках проступили красные пятна. Ещё несколько часов, и организм полностью оправится от ранений и наполнит кровь нанограндами.

Взглянув на меня, она сказала:

– Дон, ты слишком доверился редбулям.

– Это единственная сила, на которую я могу опереться. Есть ещё Гук, но он далеко.

– Ты забыл про Германа.

– Он не выходит на связь, не удивлюсь, если он уже в яме. Так что редбули единственная реальная сила сейчас.

– Вот именною. Если Наталья Аркадьевна начнёт играть за нашей спиной…

– Тебе всюду видятся заговоры.

– Поэтому мы до сих пор живы.

Я кивнул:

– Хорошо, буду оглядываться. А ты присмотри за Данарой и Оловом. Постарайся не убивать их, они ещё пригодятся.

Алиса улыбнулась и надкусила лист. Сок потёк по губам, словно кровь, только цвет зелёный.

– Не беспокойся, милый, последний акт этой пьесы впереди, – она протянула руку, погладила меня по щеке. – Береги себя.

Я махнул Калюжному и через пустырь побежал к Центру безопасности. Справа двумя колоннами шли бойцы Солнышкина: одна колонна на Петлюровку, вторая вдоль террикона к Радию. Солнце быстро сваливалось на закат, нам придётся постараться, чтобы успеть зачистить Загон до темноты. Впрочем, до темноты – это оптимистический вариант, на зачистку уйдут сутки, а то и двое. Необходимо проверить всю территорию вплоть до свалки, чтобы ни одного очага людоедской гнили не осталось.

Здание Центра безопасности едва виднелось на фоне серого ландшафта. Малоприметное, одноэтажное, похожее на притопленный каземат с бетонными блоками по углам по типу бастионов. Из-за этих блоков нас и встретили первые защитники. Короткая очередь! – но, прежде чем она прозвучала, я уже лежал, уткнувшись носом в сухую полынь. Пули прошли выше и левее, невидимый стрелок целился не в меня. Жаль, потому что гвардейцы, не смотря не всю их подготовку и четверть дозы в крови, моей реакцией и чуйкой не обладали. Раздался вскрик, мат. Зашуршала трава под расползающимися телами. Я тоже сдвинулся левее и вперёд.

– Кто? – раздражённо вопросил Калюжный.

– Командир… в руку… легко… – ответили ему негромко.

– Оживителем брызни, – так же негромко посоветовал я. – У кого баллончик?

К раненному уже кто-то полз, окликая его по имени: Коновалов. Кажется, я слышал эту фамилию, только не помню при каких обстоятельствах.

– Калюжный, – окликнул я звеньевого, – бери десяток и обходите здание слева. Заодно глянь, что на полигоне твориться.

Зазвучали новые фамилии, и бо́льшая часть группы ушла за звеньевым. Остались пятеро и Коптич. Я знаком показал, чтоб рассредоточились и начали движение к блокам. Выждав секунду, вскочил и рывком преодолел метров десять до белёсого кустарника, упал, перекатился, снова вскочил. Отчасти это напоминало моё первое шоу, когда такими же рывками я бежал от Депо к высотке, только в тот раз стрелок бил одиночными, а этот строчил длинными очередями. Вот только пули рыхлили землю там, где меня уже не было. Стрелок нервничал, пытался предугадать мой следующий шаг и бить на опережение. Я подобрался уже достаточно близко, чтоб определить, где он засел. Большая красная клякса шевелилась возле ближнего угла справа от блока. Кивнул Коптичу:

– Отвлеки его.

Коптич пустил фантома. Тот поскакал зайцем, пропуская сквозь себя пули…

– Дон, там только двое.

То, что за блоками прячутся двое адептов, я и без него видел. Но бетонные заграждения слишком хорошая защита, чтобы выковырять их оттуда. А теперь, когда фантом перетянул внимание на себя, можно попробовать.

Я побежал. Оставалось шагов шестьдесят. Клякса запульсировала, разделилась на двое, одна часть потянулась ко мне, в узкую щель между блоками втиснулся ствол… Расстояние аховое, с такого точно попадут…

Я сорвал с пояса флешку, швырнул и прыгнул вправо. Граната полетела по дуге, ударил об угол здания и отскочила к парковке. Вспышка, хлопок, в ушах высокий протяжный свист! Вильнул к блокам, ухватился за верхний край, подтянулся. За барьером копошились двое в плащах. Не раздумывая, всадил в каждого по две пули. Спрыгнул, осмотрелся.

Парковка пуста, площадка перед входом тоже, дверь открыта. Подскочил, заглянул внутрь. Никого. Пригнувшись, юркнул в фойе.

Единственный наземный этаж Центра безопасности предназначался для подготовки личного состава к занятиям на полигоне. По сути, это была одна большая раздевалка, разделённая на несколько отсеков. В дальнем конце располагалась столовая. Адепты вычистили все помещения, и сейчас на каждый шаг воздух реагировал осторожным эхом.

Я прошёл к лестнице на нижние этажи. Раньше между каждым этажом находилась бронированная дверь, но когда вараны брали здание штурмом, их все выворотили, остались только петли. Олово, видимо, пожалел статов, чтобы навесить новые. Хвалю его жадность, избавил нас от долгого и изнурительного пути вниз.

Фойе наполнилось звуками новых шагов. Я подозвал Калюжного.

– Оставь четырёх бойцов для охраны, устроим здесь свой штаб… С БК как у вас?

– Полный. Я вообще не понимаю, для чего мы тебе нужны? Ты один всю работу делаешь.

– Дальше придётся напрячься всем. Внизу, – кивнул я на лестницу, – старая выработка, тянется под всем Загоном к жилым блокам. Там и колл-центр, и склады, и всякая прочая хрень. И арсенал. Вот за него адепты точно драться будут. Готов к бою?

– Спрашиваешь. Всю жизнь мечтал сунуть палку в муравейник Мёрзлого.

– Мёрзлого давно уж нет.

– Неважно. Муравейник-то остался. На этажах что, знаешь?

– Раньше были жилые комнаты для штурмовиков и сотрудников Центра, теперь, как говорят, Олово превратил их в апартаменты для своего гарема. Проверять придётся каждую комнату.

– И чё с этим гаремом делать?

– Тех, кто сопротивление не окажет, загоним сюда. Дальше решим. Остальных, – я сделал рубящий жест рукой.

– А может всех, – рубанул Калюжный в свою очередь, – и ничего решать не надо.

– Ты Малку знаешь?

– Знаю. Начальник госпиталя нашего. Хорошая бабёнка, душевная.

– Когда-то она тоже было в гареме Олова.

Калюжный кивнул:

– Посыл понял, – и развёл руками. – Погорячился, бывает. Ну что, спускаемся?

Четыре этажа мы вычищали четыре часа. По часу на этаж. Пришлось выламывать каждую дверь, ибо обитательницы гарема сдаваться добровольно не желали. Я их понимал. Информации о последних событиях ноль: кто кого побеждает, что вообще за люди припёрлись – хрен знает. А что будет, если господин вернётся? Примас человек уравновешенный, но вопросы решает кардинально – ножом по горлу, поэтому к концу четвёртого часа морды у многих гвардейцев были поцарапаны. Зато нашли немало полезных вещей. В основном продукты, причём, деликатесы: икра, омары, устрицы, всякие фрукты-ягоды, вино, ликёры. Многих наименований гвардейцы не знали и ходили меж забитых под завязку холодильников как по картинной галерее.

Нашли много женской одежды, обуви, драгоценностей. На Территориях подобные товары спросом не пользовались, ибо любая вещи котировалась по степени её износостойкости, а какая износостойкость у бикини? Но всякого рода ювелирку я велел складывать в отдельную коробку. Сгодится для обмена.

Всего обитательниц гарема насчитали сто восемнадцать. Олово всегда отличался большой любвеобильностью. Девчонки были молодые, не старше восемнадцати, и, честно, хотелось добежать до броневика и сделать с примасом то же, что он делал со всеми адептами мужского пола. Сука! Людям яйца режет, а сам над малолетками изгаляется. Но его время ещё придёт, а нам предстоял путь вниз.

С расположением сети подземных лабиринтов я знаком не был. Сомневаюсь, что они занимают большую площадь и рано или поздно наверняка приводят к обжитым штольням вроде жилых блоков. Но всё равно соваться туда без карты, без проводника было страшновато: мало ли, заплутаешь, да и не ясно кого там можно встретить и сколько. Нужны были люди, хотя бы человек шестьдесят, чтобы иметь возможность прикрыть спину и осмотреть боковые штреки. Для этого сгодятся мобилизованные редбули, а наша задача взять арсенал.

Пришло сообщение от Куманцевой:

Дон, мы рядом. Стрельба со всех сторон. Куда нам?

Вовремя. Сколько вас?

Почти семьсот.

Оружие?

Палки и камни.

Подходите к Центру безопасности. Оружие будет.

Обещанное подкрепление прибыло минут через тридцать. К нам на минус пятый этаж спустилась рота редбулей. Сразу стало шумно и тесно. Редкая линия лампочек под сводом освещала решительные лиц и полное отсутствие вооружения, если не считать ножи и несколько старых гладкостволов.

Куманцева спустилась в сопровождении Жухарева. Похоже, этот товарищ с глазами на выкате играл при Наталье Аркадьевне роль Мёрзлого при Конторе. Человек сверхнеприятный, скользкий. С его появлением гвардейцы малость стушевались. Калюжный выпрямился и стоял едва ли не по стойке смирно. Мне такой парадный строй во время ведения боевых действий без надобности, ибо чреват излишней торопливостью и, как следствие, необоснованными потерями. Я отозвал Наташку в сторону и шепнул:

– Гони своего анклавного гэбешника на верхний этаж. Пусть разбирается с гаремом и постовую службу налаживает. Здесь мы без него справимся.

Куманцева хмыкнула:

– Что, тебе он тоже не нравится? Неприятный человечек, согласна, зато полезный.

– Вот пускай наверху пользу приносит. Да и ты можешь туда отправляться. Нехер тебе по подземельям шляться, как бы с рикошетом не встретиться.

– Ничего, увернусь. Давно я пороха не нюхала, всё в кабинете да в кабинете. Надоело. Хочу настоящего дела, стрельнуть пару раз.

На ремне через плечо у неё висел маузер в тяжёлой деревянной кобуре. Крутая машинка, я бы сам из такой пострелял.

– Ну как знаешь. Хочешь – оставайся. Только держись подальше. А Жухарева гони.

Мы встали попарно: я с Коптичем у левой стены, Калюжный с бойцом у правой, остальные гвардейцы выстроились позади, готовые поддержать нас огнём или прикрыть отступление. Рота редбулей сбилась толпой возле лестницы. Их задача зачищать боковые ветки и помещения, и не мешаться под ногами.

Я сфокусировал зрение. Лампочки под сводом светили скудно, да и горели через одну, и наногранды в крови сейчас реально помогали. Штрек, по которому мы шли, в высоту достигал метров четырёх, в ширину не меньше пятнадцати. По центру лежали рельсы. Похоже, ими давно не пользовались, хотя во времена Конторы это место было достаточно оживлённым. Через двести метров слева открылся проход. Я заглянул внутрь. Раньше здесь располагался колл-центр: гудели компьютеры, стучали пальцы по кнопкам, работал кофейный автомат. Теперь всё выглядело запущенным. При Олове количество абонентов, пользующихся планшетом, сократилось в разы, и колл-центр стал не нужен. Некому больше отправлять сообщения по стандартному и особому сотрудничеству. Остались одни лишь столы, сдвинутые в кучу. Где-то позади них находился кабинет Мёрзлого. Вряд ли там что-то сохранилось полезного, но осмотреть надо.

– Наталья Аркадьевна, направь десяток своих с проверкой. Фонарики, надеюсь, у них есть?

Из глубины штрека долетели частые звуки стрельбы. Один раз громыхнуло, словно граната.