Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– А с Тавроди что? Кто он теперь? Или его тоже… – я перечеркнул пальцем воздух.

– Жив Тавроди, что ему станет. Всё такой же начальник. А примас – они вроде как старые друзья. Примас отвечает за безопасность, как раньше Мёрзлый, только жёстко повернул очень. Чересчур жёстко. Но Тавроди похер, для него наука важнее. А примас крут. Шалман завёл, всех девок красивых под себя забрал. Штук сто, наверное. Каждую ночь оргия. Откуда только силы берёт.

Значит всё-таки Олово. Старый друг Тавроди, шалман. Просто имя сменил. Вот же ублюдок поганый. Что он наобещал нашему общему другу, раз тот его в Загон пустил? Не его ли идея похитить Савелия, чтобы потом заманить Алису?

В общем-то, Грузилок сообщил не самую хорошую новость. Если Петлюровка завершила своё существование, то нам в Загоне делать нечего. Теперь там не спрячешься. Придётся искать другой способ попасть на поезд в Золотую зону.

– Да, многое изменилось, – кивнул я. – А как там фармацевты поживают? Свиристелько, главный провизор. Ничего про него не слышно?

Грузилок свёл брови, задумавшись.

– Свиристелько? Вроде знакомое имя, слышал где-то, а где…

– Это тот самый, которого наживую, – впервые за всё время заговорила Лидия. – Ну, помнишь? Он что-то важное квартирантам сообщил, и его Тавроди…

– Точно, – спохватился Грузилок, – вспомнил. Адепты узнали, что этот провизор слил квартирантам формулу нюхача. Так всех фармацевтов в яму отправили, а его самого наживую высушили. На площади у Петлюровки. Половина Загона собралась посмотреть. Я тоже. Как он верещал. Но всё равно повезло, смерть-то быстрая. На трансформации намного хуже, особенно когда по жёсткой процедуре.

Я едва не выругался. Вот и ещё одну ниточку обрезали. Всё так хорошо складывалось, Золотая зона уже маячила на горизонте в хлипком мареве горячего воздуха, и на тебе, все планы нарушились. Без союзников, семьсот километров по пустыне. Без воды!.. Можно, конечно, и без союзников, но вот без транспорта точно не получится.

Я глянул на Коптича, тот кивнул: понимаю. Но на одном понимании далеко не уедешь.

– А с Анклавом что? Тоже власть поменялась?

– Не поменялась, – покачал головой Грузилок. – Держатся особнячком, песни поют, под знамёнами маршируют, но приказы Тавроди выполняют. С северянами бускаются, в рейды ходят против конгломератов. Квартиранты тоже самое. Вроде бы с боку стоят, миссионеров к себе близко не подпускают, однако с северянами бьются по серьёзке. Война у них – жуть. Сам знаешь, что квартиранты с пленными делают. А северян слишком мало, и с припасами у них хуже некуда. У них своего станка нет.

– А северяне – это…

– Те, кто успел уйти за Северную дорогу. Костяк там бывшие штурмовики и служба безопасности Загона. Спрятаться есть где, леса да холмы, болота, озёра. Твари встречаются редко, крапивница растёт только в одном месте. Грибы, рыба. Жить можно. Но добраться трудно. Квартиранты по всем тропам шерстят. Северный пост опять же без дела не сидит. Там миссионеры теперь командуют, хватают всех, отправляют в Загон.

– Вы на Север направляетесь?

Грузилок кивнул:

– Направляемся, да, – он закусил губу. – Ничего не понимаю. Ты вроде не новичок, Дон, и напарник твой новичком не выглядит, а вопросы задаёте, словно на Территориях лет пять не были. Одеты с новья, экипировочка классная, не у всех миссионеров такая есть. Новое всё, калаши смазкой пахнут, а у нас оружие животным жиром чистят. Гранаты, вон, на поясе. Я бы вас за старателей принял, да только нет больше старателей. Повывели их, разве что на окраинах остались. Теперь тут только люди примаса имеют право кровь сушить. Ну и вопросик тебе соответственно: где вы всё это время прятались, коли ни хрена о нашей жизни не знаете?

Вместо меня ответил Коптич:

– Хороший ты мужик, Грузилок, только глуховат малость. Тебе же сказали, с-под станка мы вышли. Сначала ушли – семь лет назад, а вчера вышли. Вернулись, стал быть, поминаешь?

– Понимаю, как же, – согласился Грузилок. – Только нынче на все Территории два станка осталось, наш да у конгломератов. От конгломератов до Депо за одни день не доберёшься, да и за неделю не доберёшься. А из нашего станка вы бы даже выйти не успели, покрошили бы вас в зелёную муку и кашу сварили. Разве что Тавроди с примасом ваши дружки, позволяют шастать в обе стороны. Вот я и думаю: либо вы врёте, либо…

– Бабы на базаре врут, – оскалился Коптич. – Ты сам, Грузилок, странный. Забыл правило Территорий? Если обвиняешь кого во лжи, будь добр объясниться, а нет…

– Так я и объясняю! – развёл руками лысый. – Два станка! Два всего. Не могли вы с-под них выйти.

– Если ты только про два знаешь, это не значит, что других нет!

Дикарь поднялся и навис над Грузилком.

– Погоди, Коптич, – остановил его я. – А что со станком в Прихожей?

Грузилок выпучился, на лице отразилась вся гамма выражений от непонимания до изумления; он выдохнул и кивнул:

– Ну теперь я точно верю, что вас на Территориях не было. Прихожей нет. Давно нет. Ни станка, ни базы. Зачистили полностью. И Водораздела нет. Осталось несколько поселений, но они едва выживают.

Час от часу не легче. Когда мы уходили, прихожане с Тавроди чуть не в дёсны целовалась. Спек перебрался в Загон, по сути, он и должен был сесть на место Мёрзлого. Почему у них не срослось – хрен знает, но причина должна быть веская…

– Женщина, – тихо заговорила Кира, в упор глядя на Лидию, – ещё раз попытаетесь меня заблокировать, я ваши мозги выжгу.

Лидию обдало потом.

– Она двуликая…

Грузилок побледнел. Рука потянулась к ножу, пальцы тронули рукоять. Я выдохнул:

– Уверен, что тебе это надо?

Он сглотнул.

– Слушай, Дон, я не знаю, что ты задумал, но это неправильно… Тавроди и примас, они… а эта женщина… Если Север победит, будет намного лучше. Не Рай, но… не хуже Конторы. Поверь…

– Помолчи, – намазывая на галету паштет, попросил я. – Хотели бы убить, уже убили, и уж точно тратить на вас сухпай не стали. Кто отец? – кивнул я на живот.

– Примас, – дрожащим голоском ответила Лидия.

Коптич подавился, а я выругался:

– Твою мать…

Это называется – вляпался. По полной программе. Тётка – проводник, если ребёнок получит материнские способности, то родиться ещё один двуликий. Олово и обрюхатил её с этим расчётом. А мы, получается, его похитили. Неважно, что всё произошло случайно, примас в случайности не верит. Он перевернёт все Территории, узнает, кто забрал его двуликого, найдёт каждого и убьёт.

Справлюсь ли я с Оловом? Раньше не мог, сейчас стал сильнее, плюс Коптич, Кира. Должен справиться. Но какой смысл воевать с примасом, не будучи на сто процентов уверенным в победе? Проще договориться. У него мой ребёнок, у меня его. Обменяемся? Вот и решение проблемы. Не нужно покупать билет на поезд, ехать куда-то. Сами всё привезут.

Но сначала нужно спрятать эту женщину, причём спрятать так, чтобы Олово её не учуял.

– Вы на Север идёте?

Грузилок кивнул.

– Поздравляю, ты только что нашёл попутчиков.

Глава 4

Я вернул Грузилку ружьё. Ходить по Территориям с пустыми руками – смерти искать, это я на себе испытал, тем более что сейчас опасаться приходилось в первую очередь не тварей, а людей. Если раньше деповские, редбули, квартиранты рассматривались как вероятно нейтральные категории, то нынче всё круто изменилось. Я только-только начинал осознавать новые территориальные расклады, и пока не просчитаю всё досконально, никому лучше не верить. Даже северянам. Так что лишний ствол в команде лишним не будет.

Грузилок благодарно кивнул, принимая ружьё, а я сказал назидательно:

– Надеюсь, не надо объяснять, что произойдёт, если это ружьё вдруг захочет выстрелить не в ту сторону?

– Дон, я не подведу. Я всегда был твоим фанатом.

– Я очень признателен тебе за твои чувства, но если что-то пойдёт не так, лёгкой смерти не жди.

Он кивнул. Я осмотрел Лидию. Невысокая, хрупкая, на вид лет тридцать, светлые волосы острижены по плечи, на щеке тонкий шрам. Странно, у проводников шрамы со временем рассасываются. Наногранды своё дело знают и с любыми недостатками, как внутренними, так и наружными, разбираются по полной программе. Если только это не связано с потерей органа. У Коптича левая нога так и не отросла, а Мёрзлый до конца жизни ходил одноглазым. Возможно, этот шрам она заполучила не так давно, после общения с Оловом.

– Ты из Загона или с Петлюровки?

– Из Загона, – и уточнила. – Родилась здесь.

– Блок?

– Второй. Я тоже вас помню, Дон. Я видела все шоу с вашим участием.

Мне было всё равно, что она видела и кого помнила, мне нужно было понять, кто она сама такая. Если загонщица, почему так поздно раскрылась суть проводника? Олово меня сразу почувствовал, да и Коптичу двух минут хватило, чтобы осознать мои возможности.

– Чем занималась?

– Сначала контролёром на шахте, потом перевели в колл-центр в службу безопасности.

– Кто перевёл?

– Вячеслав Андреевич. Незадолго до того, как его убили.

Ага, вот и ответ. Видимо, Мёрзлый где-то столкнулся с ней, почувствовал и перевёл поближе к себе. Рассчитывал привлечь к работе, но не успел.

– Как с примасом сошлась? – кивнул я на её живот.

Она потупилась.

– Из колл-центра вернулась назад на шахту. А год назад во время общей молитвы он зашёл в наш блок… Он часто ходит по блокам, приглядывает себе девушек. Я не боялась, я же не вот красавица. А он увидел меня и как глазами приклеился…

– Почувствовал.

– Да, теперь я понимаю, что почувствовал, а в тот день испугалась, хотела убежать. Но там же кругом адепты. Увели в Петлюровку, потом в бывший центр безопасности. Там сейчас настоящая крепость. Много оружия, боеприпасов. Раньше в блоковых столовках выбор был, а теперь только зелёная каша. Все наногранды уходят на закупку экипировки и боеприпасов. Настоящая еда доступна только адептам и положенцам. В гареме тоже хорошо кормят… Но я боюсь примаса. Все боятся. А ещё больше боятся Безумную королеву.

Я уже второй раз слышал это имя – Безумная королева. Первым его назвал охранник Депо. Вчера. Я не придал этому значения, но сейчас заинтересовался:

– Кто это?

Лидия передёрнула плечами.

– Не знаю, я только раз её видела. Молодая, красивая, волосы чёрные, глаза тоже чёрные. Когда она посмотрела на меня… думала умру. Появляется в Загоне редко, но люди говорят, что она всегда рядом.

– Проводник?

– Может быть. А может, – Лидия глянула на Киру. – Двуликая.

Под такое описание всплывало одно-единственное имя: Алиса. Но именно потому, что оно всплыло, я сразу его отверг. Во-первых, слишком просто, как будто специально под неё подводили. Я переглянулся с Коптичем, дикарь, понимая ход моих мыслей, отрицательно качнул головой. Повернулся к Кире… Дочь задумалась секунду и тоже качнула головой. Во-вторых, Алиса всё время была у меня на глазах. Случалось, исчезала на несколько дней, но я знал куда и с какой целью, да и включение станка не прошло бы мимо. Хрюша говорил, что каждый раз обесточивается вся округа. Я частенько зависал в ближайшем городке и не помню, чтобы свет отключался.

Тогда кто?

Молодая, красивая… Фаина под это описание явно не подходит. Может, Белая, фаворитка примаса? Но у неё волосы цвета соломы, к тому же она не проводник. Урса? Тоже не проводник. Кто ещё?

Я снова посмотрел на Киру. Молодая, красивая, черноволосая, двуликая… Бред! Если Алиса не могла, то Кира тем более.

Загадка. И где ответ на неё искать – хз.

– А почему люди бояться Безумную королеву?

Лидия поёжилась.

– Она поглощает души.

– В смысле?

– Я не знаю, как объяснить. Она смотрит на человека, и тот вдруг начинает смеяться. Или плакать. Или просто слюни пускает. Теряет рассудок.

– Зачем она так делает?

– Её это радует.

– Образы, – проговорила Кира. – Она посылает образы. Выжигает мозги или что-то вроде того. Ты тоже так умеешь, пап. И Алиса. И я.

Да, мы так умеем. А вот Коптич нет, и никто из известных мне проводников тоже нет. На такое способны только двуликие, и почему-то я.

– Хорошо, понятно. А как ты выбралась из Загона?

Лидия повернулась к Грузилку. Тот притих, слушая наш разговор, упоминание Безумной королевы его не радовало. Его вообще не радовала вся наша компания: три проводника и двуликая. Особенно двуликая. Он делал вид, что ему всё равно, но я чувствовал – боится. И остальные тоже это чувствовали.

– Я её вывел, – он закивал, словно стараясь сбросить с себя страх. – Я помог. Я уже несколько человек вывел. Есть закрытый чат, – он вынул из кармана планшет. – О нём мало кто знает. Только ребята из бывшей службы безопасности. Собирают группу, выводят, я встречаю их за воротами и веду на Север.

– Так ты северянин?

Я почему думал, что они обычный шлак, сбежали из Загона, заплутали, спрятались и сейчас пытаются найти дорогу на Север.

– Ну да.

– Если ты вёл группу, где остальные?

– На этот раз только Лидия. Одна. Меньше народу, выше шанс проскочить. Она же проводник, беречь надо. На Севере ни одного проводника нет.

– Если Лидия так важна, что ж ты патронами не запасся? Три штуки. Да и оружие – фроловка. С таким от стаи тварей не отобьёшься.

– Оружие хорошее, – едва ли не обиделся Грузилок на моё замечание. – А патроны были. И еда была, и… В общем, шли обычным маршрутом, вдоль Обводного шоссе, не по самому шоссе, разумеется, а сбоку, за бараками. Когда Анклав прошли, разместились на ночёвку в подвальчике. Ты же знаешь, Дон, ночью по Развалу ходить нельзя, под каждым кустом тварь сидит. Откуда они там берутся? А примас… до него когда допёрло, что Лидии нет, он всю свою орду поднял. Все дома начали проверять. Мы перепугались и рванули. Груз бросили, Лидия куполом нас прикрыла. Пол ночи шли, покуда сюда не забрались. У неё почти вся доза ушла. А ей без дозы плохо. И без воды тоже.

Грузилок с выразительностью посмотрел на меня. Ни у него, ни у Лидии фляжек на поясе не было, так что на сухую они просидели не меньше шести часов. Ему ладно, потерпит, а вот проводнику без воды гибель. У нас вода была, но делиться ею я не спешил. После нанограндов это самый ценный ресурс, вот только способов её добыть значительно меньше. В радиусе одного пешего перехода я знал лишь о трёх источниках: один в Депо, второй в Резервной станции и третий в катакомбах под Развалом. Ни один из них нам доступен не был. Оставалась река, протекавшая за Обводным шоссе. От бассейна до неё километров тридцать, в принципе, за день добраться можно. Но для двоих с тремя патронами это не самое безопасное место, слишком много тварей, а учитывая последние события, Олово наверняка отправит адептов и редбулей на патрулирование речных берегов. Он тоже не дурак и понимает, что беглецы вряд ли смогли взять с собой много воды, так что тот, кто контролирует источники, тот и победитель.

Я снял фляжку и протянул Грузилку. Предупредил:

– Два глотка.

Тот поспешно кивнул и приложился к горлышку. Отпил и передал Лидии. Беременной женщине под нанограндами два глотка вообще ни о чём, я позволил сделать пять. Всё равно мало, но она и этому была благодарна.

– Спасибо.

– Благодарить будешь, когда до Северной дороги доберёмся. Выдвигаемся. Я первый, Грузилок со мной, потом Лидия, Кира. Коптич замыкает. Идём тихо, смотрим под ноги и по сторонам. Ну… Великий Невидимый нам в помощь.

Прежде чем выйти, я прислушался. Интуиция молчала, не чувствовала ни людей, ни тварей. Отвязал верёвку, толкнул дверь, выглянул в щель. Ветер слегка шевелил листву на деревьях, сдувал пыль с дороги. Заметил стайку воробьёв. Они копошились на обочине в сухой траве, верный признак, что рядом никого нет. Вышел, и придерживаясь стены двинулся в сторону оврага.

Депо и Резервная станция оставались далеко слева за рядами двухэтажных бараков, впереди, окрашиваемые восходящим солнцем в ярко-оранжевые цвета, прорисовывались силуэты хрущёвок, овраг начинался сразу за ними. Я прибавил шаг. Опасности не было, но чувства всё равно обострились многократно; запахи, шорохи воспринимались мгновенно, малейшая игра теней бросалась в глаза и настораживала. Давно я не испытывал подобного, отвык. Саванна в сравнении с Развалом курорт. Животные там сама милота, если только голод и инстинкты не заставляют их терять разум. Здесь кроме инстинктов и голода живёт злоба, именно она во многом делает этот мир опаснее любой саванны.

До оврага мы добрались без происшествий. Возле хрущёвки я остановился. Перебраться на другую сторону можно было либо по одному из двух мостов, либо возле Резервной станции. Там был удобный спуск, а метров на триста выше подъём. Мосты, понятное дело, для перехода не годились, их уже должны были держать под наблюдением адепты примаса. Грузилок кивком указал в направлении Обводного шоссе.

– Я всегда там перехожу. Удобное место, дорога в обе стороны просматривается. Если чисто, то быстрым шагом в самый раз перейти успеем. Ну или за станцией пешеходный мостик, с которого ты кувыркнулся, помнишь?

Он говорил спокойно, будто не понимал, в какой ситуации оказался. Пришлось напомнить.

– Послушай, приятель, ты, видимо, до сих пор не осознаёшь, кого увёл у примаса. Лидия не просто проводник, она мать его ребёнка, который, по всей вероятности, станет двуликим. Представляешь, какая печаль обуяла нашего общего друга Олова? Или как там теперь… Пётр-Александр. И эта печаль в первую очередь велела ему перекрыть все источники и все пути на Север. Так что забудь те тропы, которыми ходил раньше. Идти придётся не вдоль Обводного шоссе, а самыми глухими дворами Развала.

– Как же тогда мы на ту сторону переберёмся? —сглотнул Грузилок.

– Можно пройти до железной дороги, – подсказал Коптич.

– Это километров двенадцать, – покачал я головой. – Слишком далеко, да и там, боюсь, тоже заслон стоит. Олово понимает, что у Лидии один путь – на Север. Других нет. Через пару часов, здесь людей будет больше, чем тварей.

– И куда нам тогда? – посмотрел на меня Коптич. – В Приют?

– Приют ещё в прошлую мою бытность редбули под себя взяли. Наташка против Олова не попрёт, меня, мягко говоря, не любит, и новой встрече вряд ли обрадуется. Так что Приют отпадает. Есть спуск возле Резервной станции, а чуть дальше подъём. Там, когда карьер разрабатывали, строители для себя лесенку соорудили, чтоб к мосту не ходить.

– Откуда знаешь?

– Видел, – я хмыкнул. – У Гидравлика в мозгу. Он когда отморозками своими командовал, этой лесенкой часто пользовался. А я увидел и запомнил.

Ни Лидия, ни Коптич не поняли, как я мог это увидеть, а Коптич скрипнул:

– Тогда веди, Дон, да поскорее, а то мне как-то не по себе становится.

Я тоже чувствовал подъём напряжения. Казалось, воздух наэлектризовался и вот-вот заискрится молниями. От Обводного шоссе потянуло опасностью. Я всмотрелся, но Овражный проспект пока пустовал.

– Кира, чувствуешь кого?

– Тут везде кто-то есть, – дочь покачала головой. – Очень сложно, папа. Люди мешаются с тварями, и не всегда понятно, кто есть кто и где. Мне нужно время, чтоб привыкнуть и научится разбираться во всём этом. Очень много сил уходит, я устаю. Нужна передышка.

Я и сам видел, что она устала. Взгляд поник, под глазами круги. Каждое сканирование, ментальный охват, посылка образа – всё это ведёт к трате нанограндов. У неё сейчас очень большой расход, организм к такому не привык, требуется время для восстановления. Территории не саванна, здесь всё сложнее и больше, необходим банальный опыт, чтоб мгновенно понимать, что и где находится, это поможет экономить силу.

– Учись, котёнок, быстрее учись. От этого будут зависеть наши жизни.

Не выходя на дорогу, я медленно двинулся вдоль пятиэтажек к Резервной станции. Оставалось метров двести. Я уже видел железную дверь и смотровое окошечко в ней. Ещё немного и смогу понять, что кроется за стенами. Опасностью по-прежнему тянуло от шоссе, а станция казалась нейтральной. Я периодически поглядывал на Киру. Дочь отрицательно мотала головой, её силы не хватало целиком оценить обстановку.

Через сотню шагов я уже сам смог отсканировать станцию. Внешне здание напоминало коробку с узкими окнами на верхнем ярусе, стены слишком толстые, чтобы увидеть всю картину внутри. Обычных клякс, обозначающих людей или тварей, не было, только вился непонятный клубок, словно облако плотного дыма. Вычленить из него что-то разумное не получалось. От напряжения заныло в затылке. Находиться одновременно в ментальной плоскости и в реале сложно даже двуликому, что уж говорить обо мне. Всегда нужно выбирать что-то одно, и я бросил затею с распознаванием. Достаточно того, что клубок не нёс в себе красноты.

Спуск в овраг находился в тридцати метрах от станции. Добравшись до него, я припал на колено и велел Коптичу спускаться первым, за ним пошли Кира с Лидией и Грузилок. Добравшись до дна, Коптич негромко свистнул. Я поднялся и одновременно с этим раздался выстрел.

Пуля ударила в левую нижнюю часть грудины. Меня опрокинуло; в падении я крутанулся через плечо и, хватаясь руками за траву, заполз под куст. Убежище так себе, но хотя бы не на виду. Выдохнул, расстегнул ремни, сбрасывая ранец, и только после этого позволил себе заскрипеть зубами.

Сука, как же больно-то! Отвык я получать раны, и терпеть боль тоже отвык, придётся привыкать заново.

Открыл правый клапан ранца, вынул аптечку. Внутри ничего кроме турникета и баллончиков с оживителем. Алиса сама воссоздала формулу препарата и протестировала на браконьерах. Эффект оказался может быть и не лучше загоновского, но уж точно не хуже. Я расстегнул куртку, сунул пальцы с дыру входного отверстия на майке и разорвал. Кровь вытекала толчками, но не пузырилась, значит, лёгкое не задето. Просунул руку к спине, нащупал выходное отверстие. Ещё одно радующее открытие: пуля прошла навылет. Ножом разрезал майку, промокнул кровь, брызнул на рану оживителем. Как мог просунул баллончик к выходному отверстию и снова надавил на клапан. Боль утихла, кровь продолжала сочиться. Голова немного кружилась, но сейчас заработают наногранды, головокружение пройдёт, силы восстановятся. Рана, к счастью, оказалась не такой уж и тяжёлой.

Пока занимался лечением, прислушивался и присматривался ко всему, к чему можно было прислушиваться и присматриваться. Моя команда словно растворилась, Лидия врубила свой купол. Станция тоже не отзывалась, хотя дым внутри продолжал клубиться. И по-прежнему ни единого оттенка красного. Но стреляли не откуда-то, а именно из станции, с верхнего этажа. Интуиция стала хуже? Вряд ли. Там либо проводник со способностями Лидии, либо за время моего отсутствия Тавроди изобрёл что-то, что способно снижать чувствительность интуиции и скрывать агрессию противника.

Я сделал глубокий вдох. Оживитель действовал, и это позволяло действовать мне. Перевернулся на живот, отыскал среди листьев узкую прореху. Обзор она давала слабый, но верхний этаж разглядеть получалось – все шесть узких окон. Внутри сплошная чернота. Стрелок не дурак, стрелял из глубины помещения. Не тот ли самый, который пытался подстрелить меня на пляже? Всё может быть. Но почему он не выстрелил на подходе, когда мы были отличной мишенью? Дождался, когда я останусь один и лишь после этого надавил на крючок. Ему нужен только я? Или увидел нас в последний момент, всё-таки шли мы не открыто, используя укрытия. Поторопился, и пуля ударила не в грудь, а левее.

Что делать дальше? Теперь он должен убедиться, что поразил цель. Если я не двигаюсь, это не значит, что я мёртв. Наверняка с ним есть ещё люди, которых пошлют проверить, а он сам останется у окна и при необходимости добьёт меня.

В подтверждении моих мыслей дверь станции открылась. Скрипнули петли, шаркнула подошва по асфальту. Интуиции нарисовала в голове две красных кляксы. За стенами станции противник и его намерения были видимы прекрасно. Я чувствовал идущий от них страх, вязкий, как трясина. Наногранды в крови взбодрились, кожа покрылась мурашками. Во мне потихонечку просыпалась тварь, дремавшая все последние годы где-то глубоко-глубоко.

Сквозь ветви показались двое в кожаных плащах. Головы бритые, синие полосы на рожах, в руках штурмовые винтовки. Братья мои миссионеры, давно вас не видел, здравствуйте. Первый был слишком молод, лет восемнадцать, возможно из того набора рекрутов, в набеге на который участвовал я. Второй постарше. Винтовки были направлены на мой куст.

По спине пробежал холодок. Осторожно, чтобы не потревожить ветвей, сместился вправо под следующий куст, потом вдоль обрыва прополз к станции. Холодок продолжал поглаживать спину. Так и хотелось вскочить и выпустить очередь. Но я помнил о снайпере, в первую очередь необходимо завалить его.

В голове закружил рой образов. Кира нащупывала меня своей ментальностью. Поймала и показала ползущего по склону Коптича. Жаль, что я не могу ответить, двуликие мою ментальность не принимают, связь получалась односторонняя, но ответ и не требовался. Ещё во время охоты на браконьеров мы договорились, что она должна показывать и как я буду реагировать. Из образа дочери я понял, что Коптич спешит на помощь. Сейчас он засядет у выхода на спуск. Его интуиция работает на порядок хуже, никаких клякс не видит, но надеюсь у него хватит ума не открывать огонь первым…

Миссионеры остановились и начали стрелять. Пули рвали листья, траву, вздыбили землю, где я лежал двадцать секунд назад. Щёлкнул отстёгиваемый магазин, с таким же щелчком вошёл в приёмник новый, рывок затвором – и снова длинная очередь, теперь уже по кустам справа. Слава Великому Невидимому, я успел доползти до станции и припасть к стене, и хвала тому мудаку, который не вырубил кустарник по периметру. Стрелок меня не увидел, как и те два хрена в плащах.

Послышался голос:

– Erkek kardeş, bir göz atın vadi… (Брат, загляни в овраг)

Ни хрена не понимаю эту тарабарщину, но Коптичу самое время проявить себя. Просто поднять автомат над обрывом и дать очередь в куда-нибудь. Это бы отвлекло миссионеров и позволило нейтрализовать стрелка.

Кира прислала короткую вспышку – приготовиться. Я снял с пояса гранату, отжал усики. Готов.

Полоснула очередь, я вырвал кольцо, подскочил и метнул гранату в среднее окно. Надеюсь, пространство не разделено на комнаты. Одновременно со взрывом побежал к двери, дёрнул полотно на себя и нос к носу столкнулся с синей рожей. Ударил ребром ладони по горлу, отбросил тело в сторону и, вскидывая автомат, вошёл в котельную. Станция давно стояла на приколе и никого, кроме сторожа, в ней обычно не было. Миссионеров прислали из Загона, чтобы перекрыть доступ к источнику, вряд ли их больше четырёх, но опасаться сто́ит, тем более что интуиция молчала.

Лестница на второй этаж находилась в другом конце здания. Где-то в глубине капала вода, там же пульсировало серое пятнышко. Сторож. Он забрался за бетонную тумбу и сжался, закрывая голову руками. Снаружи долетели отголоски автоматных очередей, Коптич добивал людоедов.

Сторож приподнял голову, заметил меня и побледнел.

– Послушайте, мне в ваши разборки лезть ни к чему…

– Сколько у тебя гостей? – подходя вплотную, спросил я.

– Трое… Трое тут, и там… один, – он ткнул пальцем в потолок.

– Сиди здесь.

Он усердно закивал, а я стал медленно подниматься по ступеням. Когда плечи поднялись над верхней площадкой, замер, обыскал взглядом помещение. Оно действительно не было разделено на комнаты и если не считать рухлядь у стены, то практически пустым. Возле кучи валялось тело. Поза слишком неестественна, живой человек так лежать не станет. Подошёл. Парень, незнакомый. За семь лет Олово успел вырастить новое поколение миссионеров, этот очевидно из их числа. Сомневаюсь, что он хотел окончить жизнь вот так, но когда берёшь в руки оружие, должен понимать, что шанс дожить до старости не очень велик. Его винтовка лежала неподалёку, обычная мосинка, без оптики. В карманах нашёл две запасных обоймы и планшет. Забрал и то, и то. Патроны могут сгодиться хотя бы для обмена, а в планшете есть смысл покопаться, посмотреть, что пишут, чем ныне живёт Загон. Батарея была заряжена полностью, надолго хватит.

Подумал снять плащ, но размером парень уступал мне, в плечах будет узковат, да и по длине коротковат.

Подошёл к окну. Присмотрелся сначала к пятиэтажкам, потом к Обводному шоссе и мосту. Звуки выстрелов могли привлечь внимание других групп миссионеров, но на горизонте пока никого не было. Убедившись в безопасности, осмотрел пустырь перед станцией. Возле дороги лежали двое, Коптича видно не было.

Я свистнул. Дикарь выбрался из оврага и кивнул. Я жестом указал на тела, пусть обыщет.

Завибрировал планшет, на экране высветилось послание:

Почему стрелял?

Всё-таки привлекли внимание. Хорошо хоть пишут не на турецком.

Имя над сообщением обозначило собеседника: Гамбит. Раньше оно мне не попадалось, видимо, кто-то из новых адептов Олова. Того, чей планшет я держал в руках, звали Сурок, но это точно не тот Сурок из внешней охраны, с которым я имел дело в прошлом.

От Депо вышли двое клетчатых, хотели взять их, они начали стрелять, потом побежали назад.

Понял. Оставайся на месте, сам разберусь.

Ага, разбирайся. Ищи ветра в поле.

Я спустился на первый этаж. Сторож всё так же сидел возле тумбы.

– Планшет есть?

Он хлопнул себя по грудному карману, извлёк планшет. Я вырвал его и с силой швырнул в стену. Корпус развалился на две части, вылетела батарея.

– Когда спросят, кто приходил, говори всё, что видел, без утайки, ясно?

– Да.

– Воды налей. Есть тара побольше?

Он кивнул, побежал за водой, а я вышел в тамбур. Миссионер, с которым столкнулся в дверях, всё ещё хрипел. Лицо почернело, глаза выкатились, но он по-прежнему дышал. Живучая сволочь, под дозой. Я перевернул его на живот, содрал плащ, этот мне будет впору. Снял тактический пояс, повесил на плечо, потом обхватил за голову и повернул до характерного хруста.

Скинул камуфляжную куртку, надел плащ, действительно впору. Вот теперь я окончательно поверил, что вернулся.

Коптич заканчивал обыскивать свою пару. Взял только патроны и одну винтовку.

– Брось, – посоветовал я, – нехрен лишнюю тяжесть таскать.

– Это Грузилку. Получше его фроловки будет.

– Доверяешь ему?

– Да вроде нормальный мужик, глуповат только малость. Но нам с ним не азбуку учить. А в бою, думаю, не подведёт.

– Ну смотри, твоё решение. Если что, сам же и грохнешь.

– Это как водится, – согласился дикарь и кивнул на заляпанную кровью майку. – Задело?

– Немного. Наногранды уже стараются.

Они и в самом деле старались. Кровь больше не текла, боли не было, мешало только ощущение чего-то постороннего в боку. Неплохо бы денёк отлежаться, чтоб быстрее срослось мясо, да только где взять этот день.