Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

Сторож принёс ведро воды. Нашёл, блин, тару. Такую с собой далеко не унесёшь, но хотя бы напьёмся и заполним пустые бутылки. Делали всё второпях, сначала дали напиться Лидии. Кира хотела осмотреть мою рану. Я отмахнулся. Боли не было, оживитель знал своё дело, лишь саднило немного, да при резких движениях по спине поднимался огонь, но заниматься этим сейчас времени не было. Нашу стрельбу слышали, неизвестный по имени Гамбит быстро разберётся, что никакие клетчатые от Депо не выходили и со всей возможной поспешностью двинет на станции. К его приходу нас не то, что здесь, в овраге быть не должно, поэтому все раны оставим на потом.

Коптич передал Грузилку штурмовую винтовку убитого миссионера и две запасных обоймы. Я бросил ему под ноги тактический пояс.

– Пользуйся.

– Это ж целое состояние, – выдохнул загонщик. – Спасибо, отблагодарю.

– Ага, обязательно, – согласился дикарь. – Есть на вашем Севере кабаки?

– Куда ж без них?

– Вот и обмоем винтовочку, – и хмыкнул. – Если доберёмся.

Заполнив пустые бутылки водой, мы спустились на дно оврага и двинулись вверх к мосту. Я указал на заросли черноклёна.

– Подъём здесь, – и предупредил. – Ветки не ломать, листья не рвать. Идём осторожно, следов не оставляем. Коптич – крайний.

Я развёл ветви, протиснулся меж кривых стволов. Мешал ранец, пришлось скинуть его и взять в руку. За мной следом скользнула Кира, ей было проще, она тоньше в два раза, а мне приходилось изгибаться и приседать. Дала себя знать рана. Боль терпимая, но, кажется, открылось кровотечение, липкое и тёплое потекло по ноге к колену.

Через десять шагов увидел ступени. Они были вырублены в известняковых отложениях почти вертикального склона. Овраг возник не сам по себе, а в результате карьерных разработок, из него выбирали камень для постройки города, поэтому и склоны такие крутые. Взбираться придётся осторожно, слава Великому Невидимому, строители вбили по бокам железные скобы. Я подёргал одну. Крепко сидит.

Подъёмом давно не пользовались, ступени завалило хламом из сухих листьев и мелких сучьев. Я смахнул мусор. Глубина ступени была сантиметров двадцать, вполне достаточно для устойчивости стопы.

– Коптич, – позвал я негромко.

– Здесь.

– Иди первым. Поднимешься – осмотрись, определи укрытия.

– Сделаю, Дон.

Дикарь как кошка полез по лестнице вверх. Высота было метров двадцать пять, черноклён прикрывал подъём примерно на две трети, это неплохо, однако семь метров придётся подниматься по открытому участку. Кира продолжала сканировать местность, людей не чувствовала, так что должно обойтись без происшествий.

Коптич сверкнул подошвами и исчез. Я толкнул Грузилка:

– Пошёл.

Тот перекрестился, плюнул зачем-то на ладони и полез. Следующей отправил Киру. Она дождалась, когда Грузилок доберётся до середины и ухватилась за скобы. На лице застыла решимость, каковая обычно бывает у людей, которые бояться что-либо делать, но пересиливают себя и делают. Похоже, она боится высоты, как и Алиса. Судя по ним обоим, можно прийти к выводу, что двуликие высоту не переносят.

– Просто не смотри вниз, – напутствовал я дочь.

– Я её чувствую, папа – пустоту под собой. Она тянет.

– Игнорируй. Просто не думай, смотри вверх.

Она вздохнула и пошла по ступеням, быстро перехватываясь за скобы. Я следил за каждым её шагом, главное, чтоб не оступилась. Вниз посыпалась труха, запорошила глаза. Я тряхнул головой, проморгался, а когда поднял голову, Кира проворно перевалила через карниз и скрылась.

Я повернулся к Лидии:

– Теперь ты.

Проводница вцепилась в скобы, но встала не прямо, а боком. Брюхо выпячивалось утёсом и мешало.

– Сможешь подняться? – с недоверием спросил я.

Она кивнула и начала медленно переставлять ноги по ступеням. Я двинулся сразу за ней. Если вдруг оступится или испугается, или ещё что там у этих беременных – придётся затаскивать её силой. Лишь бы адепты не появились…

– Платформа! – прошипел сверху Коптич.

Мы застыли. До открытого места оставалось совсем чуть. Я посмотрел на Лидию, она сморщилась и простонала:

– Мне в туалет надо.

– Куда тебе надо?.. Да ты совсем что ли? Терпи!

– Я сейчас описаюсь.

– Ты почему внизу не хотела?

Я поднялся выше, прижался к ней вплотную. У меня трое детей, но я понятия не имею, что делать с беременными в таких ситуациях. Смог только пошутить глупо:

– Это только у меня с высоты отлично получится, а тебе и присесть негде.

Коптич съехидничал:

– Вы чё там обжимаетесь? Лидия, если он станет что-то обещать– не верь, у него дома жена ревнивая. Не женщина, у-у-ух! Причём во всех смыслах.

– Заткнись, придурок. Следи за платформой.

– А чё за ней следить? Проехала она, поднимайтесь.

Поднявшись наверх, я отполз от края, вынул монокуляр и навёлся на Резервную станцию. Платформа остановилась возле двери, из кузова и кабины вышли люди в чёрных плащах с развивающимися полами. Двое направились к обрыву, где лежали тела миссионеров, остальные вошли внутрь. Минуту спустя выволокли сторожа, поставили на колени. Спросили о чём-то, тот ответил, потом один зашёл за спину, ухватил старика за волосы, задирая голову вверх, и провёл ножом по горлу. Нож был отменный, от брата Гудвина. Тело завалилось вперёд, голова осталась в руке миссионера. Он небрежно швырнул её в кузов платформы, очевидно, для отчётности.

Завибрировал планшет.

Видишь меня? Конечно видишь. Ты ведь где-то здесь, да? Рядом. Тебя я буду убивать медленно. Или давай так: возвращаешь эту суку, и чёрт с тобой – живи.

Он выждал несколько минут, ожидая ответа, не дождавшись, отправил второе сообщение.

Я не знаю кто ты. Но узнаю. И тогда никто тебе не позавидует.

Ну да, ну да, не знаешь… Зато я знаю, кто ты. Гамбит. В монокуляр он был виден хорошо: лет тридцать, среднего роста, худощавый, в руках штурмовая винтовка, на поясе нож. Лицо измазано синькой, как и у прочих миссионеров, но голова не брита, наоборот, гребень по типу панковских. Что-то новенькое. Олово решил внести изменения во внешнем виде своих адептов? Или теперь так приоров обозначают?

– Пап, он проводник, – выдохнула за спиной Кира.

– Чувствуешь его?

– Да. Он тоже меня чувствует, вернее, мои прикосновения, но не понимает кто я и где.

Адепт медленно повернулся налево к станции, потом направо. Где примас его отыскал? Судя по возрасту, он уже был не маленький, когда я слинял из Загона. Скорее всего, сидел на Территориях, иначе Мёрзлый учуял бы его. А Территории – это уже вотчина Олова. Не потому ли примас отпустил меня, что нашёл этого?

– Можешь определить его способности?

– Нет. Могу только предположить, что он не блокировщик.

Я подумал, что неплохо было бы решить вопрос с этим Гамбитом сейчас, а то слишком грозные послания шлёт. Застрелить не получится, выстрел выдаст нас. Не факт, что завалю, но адепты обязательно прочешут место, откуда стреляли, и найдут лестницу. А мне не хочется, чтоб они о ней знали.

– Мозги ему выжечь можешь?

– Слишком далеко. Если подобраться шагов на тридцать…

Что-то я размечтался. Даже Алиса не могла отправить смертельный образ дальше полста метров, а уж Кире рано с ней тягаться, не говоря обо мне. Для меня максимальное расстояние три шага.

– Так близко он нас не подпустит. Ладно, в другой раз вопрос закроем. Пошли отсюда.

Прячась за кустами, мы добрались до ближайшего барака. Кира в очередной раз среагировала на стаю тварей, по её словам, они сидели в подъезде дома напротив. Появление двуликого заставило их напрячься.

– Я вижу, как они скалятся, – чуть не заплакала дочь. – Пап, я устала. На меня так только гиены реагировали.

– Они бояться, вот и скалятся.

– Я понимаю, но пап… Приходится тратить на ни силы, у меня кровь почти сухая. Может, мне дозу вколоть?

В её глазах засветилось подобие надежды на отдых, словно после долгого бега по горам. Я её понимаю. В четырнадцать лет без должной подготовки окунуться в заражённый мутациями мир – это настоящее испытание. Алиса хотя бы родилась здесь, и со всем этим сталкивалась с детских лет, привыкла, адаптировалась. А Кира натурального дикого мутанта впервые увидела вчера. У неё сейчас паника от нахлынувших вдруг новых ощущений. Отсюда и повышенный расход нанограндов. Доза действительно может помочь восстановить силы.

Но!

Я точно знаю, что наногранды из крови двуликого и даже сама кровь простому человеку не повредят, испытано на себе. А вот если вколоть двуликому наногранды из крови тварей – здесь большой вопрос. Мы никогда его не обсуждали с Алисой, не было необходимости, и Дряхлому я его не задавал, хотя тот проводил эксперименты с кровью, но по умолчанию считалось, что чужие наногранды двуликого могут парализовать, а то и убить, и, честно говоря, я совсем не хотел экспериментировать на своей дочери.

– Котёнок, надо потерпеть. Старайся меньше думать о тварях, не сканируй местность постоянно, только когда чувствуешь опасность. Ты напряжена, а нужно расслабиться, и тогда твой организм быстро восполнит потерю нанограндов.

Кира пождала губки и пискнула:

– Я постараюсь.

Наверное, всё-таки не стоило брать её с собой. Понимаю, она хотела найти ответы на свои вопросы, но дикие Территории – это не школа. Сюда можно приходить лишь получив уже должное образование. Мне в своё время повезло, я не только выжил, но и встретил хороших учителей, которые многое помогли понять. Теперь я тоже помогу Кире, однако она находится в более трудном положении: она двуликая, и воспринимает этот мир на другой лад.

Мы сменили порядок движения, теперь первым шёл Коптич, а я замыкал. Дикарь лучше любого из нас знал Развал. Он ориентировался в сплетениях улочек не хуже, чем мы с Кирой в саванне. Шёл легко, неутомимо, словно и не покидал город никогда, продолжая ходить его тропами, а я с непривычки чувствовал тяжесть в ногах, плюс рана. Действие оживителя заканчивалось, требовалась новая порция, да и кровь продолжала сочиться, силы вытекали из тела вместе с ней. Лидия дышала тяжело. Ей приходилось труднее всех, всё-таки беременная, но она не жаловалась. Грузилок постоянно оглядывался, то ли проверяя не отстала ли, то ли проявляя участие.

Я взглянул на планшет: начало четвёртого. Возле Резервной станции мы были в девять утра, малость повозились с миссионерами, потом овраг, подъём, значит, идём часов пять. С учётом передвижения по городу прошли минимум пятнадцать км. Впереди по-прежнему возвышались конусные крыши бараков, однако северная окраина должна быть недалеко.

– Коптич, – окликнул я дикаря, – сориентируй по месту.

Тот шагнул в сторону и присел на корточки, ладонью расчистил место на земле, начертил несколько фигур.

– Это Северный пост, – ткнул он пальцем в квадрат. – Это площадка, на которой Мозгоклюй свои шоу снимать начинает. Если не ошибаюсь, то мы сейчас тут, – он провёл линию от предполагаемого места нашего нахождения к Северному посту. – По прямой километров десять, от силы пятнашка. Но по прямой, сам знаешь, по Развалу не ходят, особенно когда не хочешь, чтоб тебя услышали. Короче, если темп не снизим, часам к семи доберёмся. Я знаю там местечко, где можно переночевать. А утром в обход поста двинемся к Северной дороге.

Я посмотрел на Лидию и Киру. Вряд ли они в прежнем темпе осилят оставшийся путь. Им нужен отдых, и желательно продолжительный, иначе утром ни одна из них не поднимется. Особенно Кира. Дочь побледнела, осунулась, губы потрескались.

– Всё, дальше не идём, – принял я решение. – Ищем место для ночёвки здесь, до утра отдыхаем.

Коптич покачал головой, решение его не обрадовало. Он, конечно, прав, сейчас мы должны как можно дальше уйти от Загона и от адептов Олова. Они не остановятся, и уж точно понимают, куда мы идём. Север единственной место, где у нас есть возможность спрятаться. Вопрос в том, каким путём мы будем туда добираться? Можно напрямки мимо Северного поста, а можно через Полынник. Там поле крапивницы, для нас это решение проблем с водой и питанием. Правда, на этом пути полно тварей, но с нами двуликий.

Я поделился этой мыслью с Коптичем. Тот посмотрел на Киру и отрицательно мотнул головой.

– Только не Полынник. Девочка слишком ослабла, а твари чувствуют её слабость. Здесь они ещё сдерживаются, но на поле обязательно нападут. Да и в Развале долго осторожничать не станут. Нужно уходить из города. Нельзя останавливаться, Дон. Если уж так устали, давай полчаса на отдых, подышим, водички попьём – и дальше двинем.

Кира сидела на земле, обхватив колени руками и дышала коротко и часто. Лидия и вовсе легла. Грузилок снял со спины рюкзак, подложил ей под голову. Куда с такими идти?

– Далеко не уйдём.

Коптич вздохнул, но спорить не стал.

– Осмотрю тот дом, – кивком указал он на двухэтажный барак.

– Пошли, я с тобой.

Бараки строились по единому плану: одна квартира на этаж, поделённая на жилые отсеки с общей кухней. В Развале, бывшем Белом Стане, это была наиболее распространённая форма жилищной собственности. Коптич занялся первым этажом и подвалом, я вторым этажом и чердаком. На вещах и предметах лежал слой пыли, похоже, после Разворота сюда не заходили даже мародёры, не говоря уже о дикарях и прочих деклассирующих элементах. На чердаке воняло птичьим помётом; при моём появлении десятки голубей забили крыльями поднимая в воздух труху и мелкие перья. На полу вдоль стен выстроились хлипкие гнёзда, на некоторых сидели голубки. Я проговорил негромко:

– Ну уж извините, придётся потесниться на какое-то время.

Прошёл к слуховому окну. Вид был однообразный, сплошь зелёные заросли и крыши, подходы к бараку не просматривались. Не самое удачное место для ночёвки.

Я спустился на первый этаж. Коптич стоял у стены на лестничной площадке.

– Что у тебя?

– Хреново. Земля в подвале влажная.

Я заглянул в открытый проём, снизу отчётливо тянуло сыростью. Где-то рядом находился источник, возможно, за этой стеной или в соседних зарослях, а это сотни тварей, которые ежедневно приходят на водопой. Сейчас опасности не было, мы спугнули их на подходе, но они обязательно вернуться, а уж в сумерках и ночью здесь будет не протолкнуться.

Коптич провёл кончиком языка по нижней губе.

– Что делать будем?

Ответ был на поверхности:

– Идём дальше.

Поднялись и пошли. На ходу раздербанили сухпай и опустошили бутылку воды. Скорость движения заметно снизилась, так что дойти засветло к Северному посту мы не успевали, тем более что Коптич вёл нас не по прямой, а зигзагами, петляя меж дворов узкими тропами. Это сильно удлиняло путь, но сводило к минимуму нежелательные встречи. За весь день лишь дважды приходилось пересекать открытые пространства. Главные дороги Развала были очищены от мусора, платформы проезжали регулярно. Несколько раз я слышал гул электродвигателей, одиночные выстрелы. Когда впервые переходили открытку, справа на дороге увидел высушенный труп язычника. Стая пёсотварей уже подбиралась к нему, бросая жадные взгляды на нас и на язычника.

Коптич сам понимал, что добраться до намеченного места к вечеру мы не сможем, и уже начинал поглядывать по сторонам, решая, где заночевать. Исходя из собственных предпочтений, я бы выбрал хрущёвку. Самый безопасный вариант – забраться на верхний этаж, заблокировать дверь, выставить наблюдателя у окна. Твари не любят забираться выше второго этажа, особенно пёсо и язычники, разве что кто-то делает это намеренно, как Гоголь. Но этого фрукта здесь не было, впрочем, как и хрущёвок и каких-либо иных высоток. Всё, что было выше второго этажа, находилось в западной части города, ближе к железной дороге.

Коптич указал на барак.

– Туда.

Слева через дорогу стояла народная стройка с прочными каменными стенами и более-менее целой крышей. Указывая на неё, Грузилок спросил:

– А почему не туда? Она покрепче будет.

– Ты давно людей по Развалу водишь?

– Год. Почти.

– Странно, что до сих пор жив.

Коптич не стал вдаваться в объяснения и направился к бараку с проверкой, а я пояснил:

– Ты бы выбрал народную стройку?

– Ну… – Грузилок уже начал понимать, что выбор неверный, но почему неверный, до него пока не доходило, – наверное.

– Вот и рейдеры, в нашем случае, адепты Олова, тоже в первую очередь заглянут в неё.

– Даже если так, – не сдавался лысый загонщик, – и придётся принять бой, каменные стены защитят от пуль лучше деревянных.

– А зачем нужна защита, если вообще можно обойтись без стрельбы?

Он не ответил, а я двинулся вслед за Коптичем к бараку. То, что он пуст, я понял быстро, не было даже малейшего намёка на опасность, но всё равно прошёл по комнатушкам. Никогда не знаешь, какие сюрпризы могут ожидать тебя в заброшенном доме, например, лизун, мирно сопящий на стареньком диване. Сейчас я никого не встретил и ничего интересного не обнаружил, лишь подобрал по пути рваный матрас и пару шерстяных одеял. Из этого можно устроить неплохую постель для Лидии и Киры.

Местом для ночлега выбрали чердак. Птичьим помётом здесь не воняло, хотя пыли и прочего хлама хватало. Лидия легла на матрас, Кира предпочла одеяло. После относительно комфортной жизни в бывшей католической миссии, где у неё была своя комната, кровать, неплохой диапазон услуг и удобств, Развал оказал шокирующее впечатление. Я много рассказывал дочери о Территориях и уровне жизни на них, но одно дело слышать, и совсем другое ощутить на себе, и новые ощущения её убивали. Она упала на одеяло и мгновенно уснула.

Глава 6

Коптич устроился возле лестницы, я присел на балку у слухового окна. Усталости как таковой не было, только немного гудели ноги, да ныла рана. Все прошедшие годы я держал себя в форме: ходил в зал, плавал, бегал. Три раза в неделю посещал полигон местного воинского формирования, главная цель которого была борьба с контрабандой и браконьерами. Мы оказывали им неплохую поддержку, за что получили право доступа на закрытые территории. Стрельба, рукопашный бой – всё это было моим досугом. В совокупности с нанограндами силы мои возросли. Когда развиваешь какую-либо функцию, наногранды начинают сосредотачиваться на ней, и через какое-то время показатели заметно улучшаются. В моём случае это были физические параметры, и пусть для меня эти изменения происходили незаметно, Коптич и Хрюша в один голос утверждали, что я стал значительно быстрее. Стою как неприкаянный, обычный мужчина без претензий на олимпийские рекорды, а потом словно взрываюсь. Так что физически после целого дня нагрузок я чувствовал себя удовлетворительно, вот только рана…

Я снял плащ, майку. Ткань прикипела к ране и пришлось сдирать. Потекла кровь, проснулась боль.

Подошла Кира.

– Пап, сказал бы, я помогла.

– Не хотел будить тебя.

– Я не спала, просто лежала.

Дочь взяла оживитель из аптечки, промокнула салфеткой кровь, обрызгала раны. Боль снова притупилась, а спустя минуту и вовсе стихла.

– У тебя добрые руки, дочь.

Она прижалась ко мне.

– Я так устала, так устала. Здесь столько всего непонятного, страшного, даже ужасного. Если вернуться опять в миссию и ты бы позвал меня с собой, – она вздохнула. – Я бы всё равно согласилась.

Я поцеловал её в лоб.

– Иди поешь, и воды побольше выпей. Она поможет тебе восстановиться.

– Алиса говорила, что лучше всего восстанавливает крапивница или мясо. Живое, тёплое, липкое от крови. Иногда мне хочется…

Она нахмурилась.

– Это желание твари, дочь. А ты человек, не забывай этого.

– Я помню, папа. Но иногда всё-таки хочется.

Увы, это тоже воздействие нанограндов, но только на двуликих, всех прочих оно задевает лишь краешком. Я помню первую свою дозу, мир наполнился злобой, хотелось убивать. Но со временем это ушло, просто обострились чувства. У двуликих по-другому. Коптич как-то назвал Алису тварью в облике человека. Согласен, такова их сущность, и мои дети такие же, и если сущность победит, боюсь, мало не покажется никому.

Я достал планшет. Сущность сущностью, но не это сейчас главное. Важнее узнать, что происходит в Загоне и на Территориях, надеюсь, переписка бывшего обладателя планшета прольёт свет на происходящие события.

Ярлыков на рабочем столе было немного, в основном документы, подписанные с намёком на религиозную составляющую: «Основы мессианства», «Молитвы», «Знать наизусть» и прочее в том же духе. Сразу видно, адепт по убеждениям, а не принуждению. Этот хлам меня не интересовал. Ткнул в иконку «Форум», открылась страница с десятками тем, прочитать и проанализировать которые одной ночи не хватит. Стал перебирать названия. В основном те же религиозные мотивы: нытьё о силе Великого Невидимого, о счастье попасть на Вершину, о праве вести к свету тёмные души. В последней теме система взглядов на мир и людей в этом мире, мягко скажем, выглядела не очень. Все люди, не относящиеся к касте посвящённых, – это недоизменённые. Шлак. Их задача плодиться и размножаться, дабы поставлять на ферму готовый человеческий продукт для его дальнейшего превращения в истинно изменённых. Со временем, когда количество недоизменённых достигнет должной численности, недоизменённый продукт предполагалось поставить на поток, и вот тогда нанограндами, или по-иному силой Великого Невидимого, начнут причащать всех истинно верующих, то бишь посвящённых.

Интересная концепция, Гитлер наверняка перевернулся бы в своей ямке и спросил: а что, так можно было⁈

Получается, что можно. Ай да Олово, ай да сукин сын! Решил устроить себе вечную жизнь. Вопрос: почему Тавроди позволяет ему это? Насколько я помню из нашей с ним беседы, человек он пусть и с манией величия, однако на свободу Homo sapiens не покушался и создавать концлагеря не планировал. Что изменилось? Или Олово без его ведома поменял правила Загона? Но такое вряд ли возможно, да что там вряд ли, совершенно немыслимо…

Грузилок принёс несколько галет и что-то в баночке. Я съел не задумываясь и не выходя из мыслительного процесса. Что ещё интересного принесёт мне этот планшет?

Открыл чат. Непрочитанных сообщений не было, впрочем, как и самих сообщений. То ли убиенный адепт по кичке Сурок не отличался общительностью, то ли периодически подчищал своё словоблудие. Я промотал ленту назад. За два последних месяца он переписывался только с Гамбитом и членами своей группы. Каких-то левых разговоров типа: «привет, друг» или «привет, подруга, может перетрём за любовь и договоримся» я не нашёл. Да и о чём вообще могут говорить меж собой миссионеры? За всё время пребывания в их секте я ни с кем особо не разговаривал, разве что с братом Гудвином да с приором Андресом, и то суть разговоров редко переходила за грань деловых отношений. Болтовня за жизнь и прочие откровенности Оловом не приветствовались.

Планшет завибрировал, мигнул огонёк оповещения о новом сообщении.

Не спишь?

Минутная пауза, собеседник получил сообщение о прочтении и, словно обрадовавшись, отправил очередное послание.

Вот и я не сплю. Ищу тебя.

Снова оттикала минута.

Найду, не сомневайся. Имя своё назвать не хочешь? А то убью и помянуть не получится.

Представиться, конечно, можно, но чуть позже, когда подойдёт время общения с примасом. А пока раскрывать инкогнито не имеет смысла. Незачем заранее предупреждать Олово о своём появлении в мире Загона.

Молчишь? Ну-ну. Я знаю, куда ты идёшь. На Север. Другой дороги у тебя нет. Прихожую мы уничтожили, сейчас приводим к покорности Конгломерацию. Дождётся и Север своего часа. Но это не значит, что ты там спрячешься. Я вытащу тебя из любой норы и сдеру кожу заживо.

Кожу с пленных сдирают квартиранты. Этот адепт родом из Квартирника, и это очень плохо, потому что квартиранты лучше кого бы то ни было знают местные тропы. Они десятилетиями воевали с Прихожей и миссионерами за контроль над Северной дорогой. Проскочить мимо них будет сложно.

Мягким шагом я подошёл к Грузилку, тот спал, свернувшись калачиком возле Лидии. Толкнул. Загонщик вздрогнул, стремительно поднялся, хватаясь за винтовку. Я перехватил его руку и на всякий случай придавил к полу, чтоб не натворил глупостей спросонья.

– Тихо… Куда ты должен отвести Лидию?

Он сглотнул, хлопнул ресницами.

– Куда? Э-э-э… В Зелёный угол. Это посёлок за Северной дорогой. Ну, как посёлок, несколько зданий. Северяне используют его как передовую базу. До Разворота там лесопилка была, место укреплённое, с хорошими подходами и обзором.

– Адепты о нём знают?

– Знают, но пока не суются. Побаиваются. Места глухие, завалы, буреломы, ловушки, лесники. Много людей нужно, чтоб пройти, а у Загона все силы сейчас на конгломератов направлены.

Боюсь, теперь сунутся, во всяком случае, попытаются. Олово Лидию не отдаст, а этот Гамбит вцепится в нас как собака в кость – и не отпустит.

К нам придвинулся Коптич, вслушиваясь в разговор.

– Угол этот от Северного поста далеко? – спросил он.

– Километров тридцать. Есть грунтовка, но по ней давно никто не ездил. И не ходят. Заросла, деревьев поваленных много.

– Твари?

– Встречаются. Но далеко не заходят. Им там жрать нечего. Людей нет, крапивница не растёт, да и холодно для них.

Нехорошая новость. Если холодно для тварей, значит Кира тоже начнёт замерзать. И ребёнку Лидии будет некомфортно. Двуликим требуется тепло, хотя бы градусов десять. Когда ниже, они становятся вялыми, а потом и вовсе засыпают. Мы это уже проходили.

– А лесники кто такие? – спросил я.

– Это бойцы у северян, типа охраны. Они в лесу прячутся. В двух шагах пройдёшь, не заметишь. Отстреливают из самострелов квартирантов, адептов, когда те близко подходят. Ваши плащи для них как мишени будут. Но меня знают, со мной пропустят. Если до них доберёмся, считай, пришли.

– Нам бы до дороги для начала добраться, – буркнул Коптич. – Чё-то на душе не спокойно. Может дальше пойдём, Дон? Ночь тихая, пока Кира с нами, твари близко не подойдут. А этот твой Гамбит… Эта сука точно не отстанет. Уходить нужно.

Я резко обернулся.

– Во-первых, Гамбит не мой. Во-вторых, ты посмотри на Кирюшку – она сама себя с непривычки высушила. Её не то что твари, люди скоро бояться перестанут.

– Ну так дозу ей вколи. Делов-то.

Я покачал головой.

– Никто ещё двуликому чужие наногранды не колол. Неизвестно, что будет после этого, и моя дочь первой не станет.

– Я сам видел, как Алиса вводила дозу Савелию!

– Первую, чтобы пробудить сущность.

Коптич нервно повёл плечами.

– Но и на месте нельзя сидеть. Дон, ты же сам понимаешь. И Гамбит, и Олово, и квартиранты – они за ней идут, – он кивнул в сторону Лидии. – У меня чуйка хуже твоей, и то я понимаю, что обкладывают нас. Обкладывают! Олово лучший охотник на Территориях. Если мы не будем двигаться, нам… – он изобразил жест, который мог означать только одно.

Олово действительно лучший охотник. До сих пор загадка, как он нашёл меня у Василисиной дачи, а потом в лесу за Анклавом. Если он чувствует силу, как тётушка Фаина, то спрятаться от него невозможно.

И всё же идти сейчас нельзя. Кира очень слаба, ей нужен отдых, и Лидии тоже. Кто бы нас не обкладывал, будем оставаться на месте. Возникнет необходимость принять бой – примем. Но думаю, в драку адепты не полезут, будут выводить нас на открытое место, чтоб бить наверняка. Пули время от времени имеют особенность лететь не туда, куда им указываешь, и если хоть одна угодит в Лидию, а не дай бог в ребёнка… На такой риск они не пойдут.

Так что сидим ровно, дышим плавно, и никто нам не указ.

Я обсказал ситуацию Коптичу, тот поджал недоверчиво губы. Дикарь по-прежнему считал, что надо уходить и желательно быстро. Грузилок со мной согласился, но мне плевать, согласен он или нет, у нас не демократия, а банальная тирания. Как я скажу, так и будет, поэтому отдал приказ всем отдыхать ещё три часа.

Три часа – мне этого вполне хватит, чтобы восстановиться. Я привалился спиной к стене и закрыл глаза.

Проснулся от удара!

Замер, целиком сосредоточившись на ощущениях. Удар был такой же, как и прошлой ночью. В голове возникла острая боль, по телу побежала дрожь, кровь забурлила. По душе волнами покатился страх. Коптич вскочил, Грузилок тряс башкой, словно пытался выбить из уха застрявшую воду. Лидия смотрела в потолок округлившимися глазами. Вчерашний удар был намного слабее, до нас долетели лишь отголоски сегодняшнего.

Я напрягся в ожидании повтора. Вчера один последовал за другим. Прошла минута, две… Ничего… Глянул на часы, прошло два с половиной часа из трёх отмеренных на отдых. В принципе, можно уходить. Никто уже не спал, сумрак за окном сменялся рассветными проблесками.

Жестом показал Грузилку, чтоб распечатал сухпай.

– Слышал, да? – подкравшись ко мне, зашептал Коптич. – Как вчера. Это неспроста, Дон.

– На Территориях всё неспроста.

– Это что-то новое, поверь, я с таким не сталкивался, а уж я чего только не навидался.

Эти удары действительно что-то новое, с таким и я никогда не сталкивался. Жаль, нет Алисы, она бы разобралась. На двуликих удары производили иное действие. Глядя на Киру, можно было подумать, что она его почувствовала, но не более того. Девочка проснулась и начала осматриваться, словно определяя направление.

– Дочь, как ты?

– Всё хорошо, папа. Это такие же удары, как прошлой ночью, только чуть сильнее.

– Конкретнее можешь что-то сказать?

– Похоже на ментальный удар. Но он не целенаправленный, а как бы по площади. Сложно определить, мало информации. Не понятно, с какой целью бьют. И кто бьёт. Здесь вообще всё непонятно, надо ко многому привыкать и только потом разбираться. Дай мне недельку.

– Понятно. Скоро уходим. Готова к новому переходу?

– Я смогу идти, папа.

На грани восприятия возникли чёткие всплески красного. К дому подходили, но не понятно, к нам шли или мимо. Я попытался рассмотреть тех, кто подходил к бараку, но заросли полностью скрывали их.

Лидия вдруг выгнулась и заныла сквозь зубы:

– Ы-ы-ы-ы-ы!

Я приложил палец к губам, Грузилок нагнулся к проводнице и зашептал:

– Тихо, тихо, тихо.

Лидия замолчала, но выгибаться не перестала.

Я следил за краснотой. Она не была яркой, и непосредственной угрозы в себе не несла, значит, люди двигались мимо. То, что это именно люди, я понимал по своим ощущениям. Будь то твари, я бы чувствовал озноб, или мурашки, или сухость. И ещё они двигались слишком быстро. Это платформа, возможно, не одна.

– Чё чуешь? – спросил Коптич.

– Люди. Много. На нескольких платформах.

Дикарь оскалился:

– Я же говорил. Говорил! Уходить надо было. Как теперь?

– Не паникуй, – обрезал его я. – Ты же никогда не надеялся, что умрёшь в постели?

– Я не шучу, Дон!

– Так и я серьёзно. Ты мужик, Коптич, или забыл об этом?

Дикарь сжал кулаки. Вроде бы и мужик, а вроде бы и бежать надо. Он всегда был осторожен, и предпочитал избегать опасности, а не лезть на рожон. Но если прижимало, то от драки не отказывался, поэтому я и взял его с собой.

Лидия снова застонала. Я обернулся. Грузилок давил проводнице на плечи и, глядя на меня, хрипел: