Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Жаба.

Скорее всего, так и есть. Во всяком случае, людей я не чувствовал, а что-то более мелкое интуиция воспринимать отказывалась.

Двинулись дальше. Хор лягушиных голосов то затихая, то разгораясь с новой силой сопровождал нас вплоть до поселения. Шагах в тридцати от первой линии блокпостов мы остановились. Людей по-прежнему не было, оставшиеся адепты почему-то не удосужились выставить охранение. Возможно, понадеялись, что после боя мы устали, к тому же потери, темнота, нулевая видимость, если и есть посты, то наверняка они внутри лесопилки.

Сток снова придержал меня.

– Дальше нужно осторожнее. Ты вообще насколько хорошо видишь?

– Ты никогда под дозой не был?

– Никогда.

– Понятно. Ночь для меня сумерки. Цвета плохо различаю, но контуры вижу.

– Тогда смотри: идём к блокпосту. Ищи вбитые колышки. Ногу можно ставить только рядом с ними. Это тропа. Сойдёшь, и есть шанс остаться без ступни. Ребята у нас ушлые, из пластин язычника наделали сюрпризов. Наступишь – и ага.

– Понял, не дурак. Я, кстати, тоже знаю ребят, только из другой команды. Они из тех же пластин ножи делают. Знатные ножи, без напряга кость режут.

– Вот и наши так же режут, поэтому ступай осторожно.

Я присмотрелся, колышков не было. Земля заросла травой, скосить её никто не удосужился. Вот же лентяи. Может, Коптича вперёд послать, у него уже всё равно одной ноги нету. Я обернулся к дикарю, тот с хмурым видом отбивался от комаров. В таком состоянии он вряд ли шутку оценит, так что придётся самому.

Я присел, осторожно повёл рукой по траве. Первый колышек торчал сантиметрах в тридцати, выступая из земли на высоту ладони. Шагнул, снова повёл рукой, нащупал второй колышек. Почувствовал холодок в груди, развёл траву рядом, увидел противопехотную мину-лягушку. От её вида стало не по себе. Мина пролежала здесь не один год. От влажности краска с корпуса сползла, железо покрылось ржавчиной, ещё немного, и она взорвётся безо всякого нажима. Сама. А следом пойдёт детонация, и всё это место превратиться в распаханное поле.

Да, я безбашенный, но эти лесовики втройне. Живут как на пороховой бочке, и нет им ничто. С одной стороны, достойны уважения, храбрость и всё такое, с другой – дебилы конченные. А ещё меня жизни учат.

Я поспешно нащупал третий колышек, четвёртый, двигаясь подальше от мины. Траектория тропы стала примерно понятна, она тянулась змейкой от берега к блокпосту. Подступив к нему вплотную, ухватился за край и рывком перевалился внутрь. Следом перебрался Сток. Коптичу пришлось помогать. Он никак не мог оттолкнуться, не позволял костыль. Возвращаться к прежней ругани о модульном протезе не стали, со Стоком вместе ухватили дикаря за плащ и втащили в блокпост.

Я подошёл к выходу. Выглянул. Возле дверей лесопилки горел костерок, двое клетчатых обмахивались веточками, смотрели на огонь. Один что-то говорил; голос его плавно вплетался в комариный писк и почти не был слышен, второй подхихикивал. Наверное, анекдоты травили. Так службу не несут, тем более ночью. Смотреть на огонь – лишать себя зрения. Сток сразу обратил на это внимание, ткнул пальцем в сторону второй линии блокпостов.

– Проберусь туда, завалю обоих.

В руках его был лук, и, похоже, неплохой: двойной изгиб, берестяная обмотка – сделано с умом и любовью. Северяне не дураки, и за недостатком современного оружия вернулись к дедовским приёмам. Подход верный, ибо снимал вопрос снабжения боеприпасами и прочего привычного снаряжения. Я, кстати, не раз встречал на Территориях ребят с арбалетами и короткими мощными луками. В том же Квартирнике, например, да и на Василисиной даче видел. Один минус: завалить тварь из такой штуки практически не реально. Требуется залп, то есть, пять-шесть стрелков одновременно против одного пропитанного нанограндами монстра. А если стая? Ни язычники, ни багеты в одиночку не ходят. Так что вся эта старина работает исключительно против людей, к тому же с короткой дистанции, из засады. Как сегодня. И у Стока есть все шансы завалить караульных у костра – тихо и без напряга.

Но сегодня убивать клетчатых я не хотел. В какой-то степени они мне братья, сам начинал с их уровня.

– Обойдёмся без крови, – сказал я.

– Если они успеют поднять шум, придётся отходить. А в следующий раз такими беспечными они не будут.

Сток говорил дело, но я остался непреклонен.

– Нет.

Эх, не пожалеть бы о сказанном, но слова как ветер, улетят, не догонишь. Передал калаш Коптичу и пригнувшись, двинулся к зданию лесопилки. Подобравшись ближе, просканировал. Красных пятен не было, хотя серых клякс хватало. Судя по расположению, люди занимали оба этажа. Численность, ну, десятка три однозначно. Я показал Коптичу три пальца, потом сложил из большого и указательного ноль. Дикарь кивнул и перевёл Стоку наш язык жестов на общедоступный. Ему это явно не понравилось. Многовато, согласен, но если навалимся всем гуртом, справимся.

– Вызывай Гука.

Сток откинул сетку с лица, поднёс к губам сложенные ладони и прогудел выпью. Крик прозвучал настолько ярко, что вздрогнул не только я, но и караульные. Вскочили, их очертания приняли красноватый оттенок. Один протянул руку в сторону дамбы, и проговорил осипшим голосом:

– Хера себе. Слышал?

– Птица вроде, – не вполне уверенно прохрипел второй.

Обоим было страшно. Ночь, болото, непонятные вопли и всепоглощающее понимание того, что даже сюда, где царит прохлада и туман, могут добраться твари. А у них лишь дробовик и старенькая винтовка. С таким вооружением и без нанограндов в крови, мне тоже было бы страшно.

Пока они пытались разглядеть что-нибудь в темноте, я прокрался вдоль стены, вынул нож. Легко зашёл за спину первому и тыльником тюкнул по затылку. Тело обмякло, легло на траву. Второй обернулся – удар левой в челюсть. Похоже, сломал, зато жив останется.

За спиной хрустнула ветка. Я среагировал на автомате. Развернулся, шаг вперёд – нож по самую гарду вошёл в грудь человека. Свободной рукой подхватил его и придавил голову к себе, чтоб не закричал. Прошептал успокаивающе: тихо, тихо… Для верности провернул лезвие в ране, вытянул и снова воткнул. Что ж, совсем без крови не получилось, но тут уж без вариантов… И столкнулся с глазами…

– Голикова…

Глава 14

От неожиданности я ослабил хватку, а Голикова раскрыла рот и удивлённо выдохнула:

– Дон…

И на этом всё. Глаза закатились, голова склонилась. Я осторожно положил тело на землю и пробормотал:

– Твою мать, Танюха…

Какие бы отношения между нами не были, убивать её я точно не хотел. Одно время она даже нравилась мне, пока не началась эта передряга с ловлей на живца. Но и после того случая какой-то особой злости к штаб-звеньевой я не испытывал.

И надо же такому случится.

Видимо, услышала сигнал Стока, вышла проверить посты и так неаккуратно наткнулась на мой нож. А не подняла сразу тревогу, потому что со спины приняла меня за адепта.

Судьба…

Начал шевелиться первый караульный. Всхлипнул, тряхнул головой. Коптич ухватил его за шиворот и оттащил в сторону, чтобы свет от костра не выдал наше присутствие. Надавил коленом на грудь. Я подошёл, присел перед ним на корточки.

– Кто из ваших остался?

– Да пошёл ты…

Ответ стандартный. Что ж, реакция будет такой же. Тратить на шлак время, а тем более наногранды, смысла не было. Я накрыл его рот ладонью, взял палец и сломал. Хруст, змеиные жесты тела. Сток присел ему на ноги, чтоб не уполз.

Я взялся за второй палец.

– Вопрос помнишь?

Загонщик заморгал, надеюсь, что это «да». Убрал ладонь.

– Хрен ли вас лесовиков… да плевал я. Чё мне этот Гамбит, сука… шёл он нахер. Из Депо нас восемь. Старшим Румб. И два десятка редбулей. Главная Голикова. Она над всеми главная. Тупая баба, заставила нас комаров кормить, типа, сторожите. От кого сторожить? А Румб поддакнул, типа… – загонщик замолчал, видимо, сообразив от кого сторожить надо было, и простонал. – А-а-а… Кто ж думал, что вы опять полезете. Говорили, вы там передохли после удара Королевы.

– Королева тоже ушла?

Об этом можно было не спрашивать. Останься она тут, Кира бы её почувствовала, да и я с такого расстояния тоже уже почувствовал.

– А чё ей тут делать? Свалила, сука… Убьёшь меня теперь, да?

– Лежи молча, и никто тебя не тронет.

– А я ведь тебя помню, слышь? Ты этот… как его, сука… Ты…

– Пасть закрой. Тебе же сказали: молча. Меня многие помнят.

Вот поэтому и не хочу я лить кровь загонщиков. Помнят. Многие.

Пока допрашивали пленного, подошла основная группа. Я наскоро обрисовал Гуку обстановку, он кивнул и коротко бросил:

– Заходим.

Придерживаясь стены прошли ко входу. Внутри горели керосиновые лампы. Освещение на ахти, но достаточно, чтобы различить тела на нарах. Справа у стены составленные в пирамиду ружья и пара ППШ, тут же пулемёт Дегтярёва со снятым диском. Рядом на табурете клевал носом редбуль.

Да уж, охранение что внешнее, что внутреннее у них налажено на авось. Двое лесовиков скрутили дежурного, остальные пошли вдоль нар, поднимая спящих пинками и прикладами. Сначала послышались недовольные возгласы, потом кто-то испуганно всхлипнул. Гук подкрутил фитили ламп, стало светлее. Редбули вскакивали, зачумлённо глядя на хрен знает откуда взявшихся северян. Кто-то выругался, ему съездили по роже.

Мы с Коптичем двинулись к лестнице. На втором этаже тоже кто-то был. Интуиция не показывала сколько там народу, но некоторые кляксы наслаивались друг на друга.

Поднявшись наверх, быстрым шагом двинулись к командирскому закутку. Лампа не горела, дыра в стене была завешана куском брезента, чтоб ветер не задувал. На диванах и вокруг них расположились шестеро в коричневых рубахах. Один приподнялся на локтях, спросил, зевая:

– Чё там опять за шум? Редбули лишака хлебнули, решили пляски устроить посреди ночи?

Я дал ему пощёчину. Удар получился хлёсткий, звонкий, голова откинулась. Но мужик оказался крепкий и не трусливый. Крутанулся через плечо, одновременно выкрикнул:

– Тревога!

Потянулся к стоявшему в изголовье дробовику. Не успел. Ногой я ударил его по рёбрам, отбрасывая к столу. Вскочили остальные, ими занялся Коптич. Одного огорчил прикладом в поясницу, второму ткнул ствол в лицо.

– Сиди ровно, сука деповская! Я сегодня нервный, могу выстрелить!

Всё происходило в кромешной темноте, и кто перед ними, загонщики не понимали. Поняли лишь то, что мы под дозой. С такими лучше не связываться. Старший захрипел:

– Ладно, ладно, чё вы? Вот, смотри, мужик, вот руки. Поднял я их, поднял.

– Дружно ложимся на пол и не шевелимся! – не сбавляя истерических ноток, выкрикнул Коптич.

Деповские послушно легли в ряд, Коптич поискал верёвку, не нашёл.

– Сука этот Гук. Они тут пленных вообще не берут, сразу валят? Чем вязать-то?

– Не валим, – послышался от лестницы спокойный голос крёстного.

Блеснул огонёк лампы, по стенам запрыгали силуэты. В сопровождении двух бойцов Гук подошёл к нам, выдвинул ящик стола и вынул скотч. Бойцы поочерёдно заломили деповским руки за спины, замотали запястья. Я присел на диван, Гук кивком указал на карту на стене.

– Ты спрашивал, почему не дорисовали. Вот поэтому и не дорисовали.

– Да понял я уже. С пленными что делать собираетесь?

Бойцы подняли деповских на ноги и повели к лестнице. Гук проводил их задумчивым взглядом.

– Отправлю на Север.

– Пятьсот километров по болотам?

– Ну, что ж теперь, за месяц доберутся. На крупных островах стоят заставы. Там отдых, продовольствие, тёплая одежда. Дойдут. На Севере люди нужны. Край большой, рабочих рук не хватает.

– Ты же говорил, там всё очень грустно, никаких ресурсов.

– Ресурсы есть, добыть сложно. Битум, соль, уголь. Земля на самом деле богатая. Технологий добычи нет. Око, как говориться, видит, да зуб неймёт. Нет у нас ни сталеваров, ни шахтёров, всё делаем методом проб и ошибок. Но своего добьёмся.

– На это не одно поколение уйдёт.

– Уйдёт, – кивнул Гук. – Но с кого-то должно начаться.

– А не проще книжки какие-нибудь почитать? Не поверю, что чего-то подобного найти нельзя. У тебя же свои люди в Загоне, пусть в библиотеку запишутся, украдут пару учебников.

– Учебники есть, даже много. В Придорожном школьную библиотеку нашли, всё под чистую вывезли. Чего там только не было. Проблема в другом: в этих книжках столько всяких терминов, столько словечек заковыристых, а людей, которые могут это объяснить и показать, как на практике сделать, нет.

– Эти люди называются инженеры.

– Ага, именно так. Инженеры. Но ни их, ни врачей… Всё сложно, Дон. Не просто же так на выходе из станка анкету заполняешь. Всех, кто имеет отношение к такого рода знаниям, сразу отправляют на ферму, а уже там решают, куда дальше: на трансформацию или в зелёный сектор. Чаще на трансформацию.

– Так прям всех на трансформацию?

– Так прям всех.

– А зелёный сектор, это зелёные майки?

– Именно. Для них в Загоне особый жилой блок создали.

– Да, помню. Туда даже внутреннюю охрану не пускали, свои сторожа внутри и на выходе. Мёрзлый что-нибудь говорил об этом?

– Только то, что за ними двойной присмотр был. Сотрудничали в основном учителями, лаборантами на ферме. Помнишь, какая лаборатория у Дряхлого была? Фармацевты тоже из них, начальники участков на шахте, в ТЭЦ. Я пытался вывести хоть кого-то, но только людей в пустую засветил.

– В смысле?

– Не хотят они на Север перебираться, – Гук усмехнулся криво. – Всё правильно, в Загоне тепло, сытно, семьи опять же. Мы к ним долго приглядывались, выбрали одного, вроде нормальный мужик. Думал, с него начнём, потом остальных подтянем. Человек мой с ним переговорил, так мол и так, не хочешь ли к нам? Условия создадим, работы непочатый край, пылинки сдувать будем. Он вроде бы согласился, а сам, сука, к Гамбиту. Тот человека моего взял, выпотрошил, натурально причём выпотрошил. Всё из него вынул: имена, явки, кишки. Он это умеет и любит. Была целая сеть, остались двое.

– Где?

– Давай без подробностей, Дон.

– Думаешь, я тоже к Гамбиту побегу?

– Не думаю. Но кто знает, попадёшь к нему в руки…

– Я не просто так спрашиваю, крёстный. Если понадобиться в Загон попасть, они помогут?

Гук кивнул:

– Помогут. Только я бы тебе идти туда не советовал. Это когда Петлюровка была, можно было спрятаться. Теперь все на виду, жёсткий подсчёт, проверки. Не поверишь, всех нюхачей вывели, самогон запретили. Олово серьёзно за дело взялся. Сиваша помнишь?

– Помню, начальник безопасности после Мёрзлого.

– Олово в первый же день, как пришёл, выстроил Загон на пустыре возле Центра безопасности и на глазах у всех велел Гамбиту шкуру с него спустить. В прямом смысле. После этого половина Петлюровки на Территории рванула. Тогда с этим проще было, захотел – ушёл. Сейчас захочешь… За одно только желание – яма. Там за любое нарушение яма. В Депо и в Анклаве попроще, но не сильно. Олово во всё нос суёт, порядки завёл монастырские. Яйца, слава богу, не режет, но жилые блоки переделал. В первом теперь холостые мужики, во втором девки, остальные для семейных. Им поблажки разные, дополнительные пайки. Рождаемость повысилась. Может в чём-то это и хорошо, но Олово ничего просто так не делает. Во всём у него есть цель.

Цель была, вот только ни Гук, ни северяне, похоже, о ней не знали. Я сам случайно откопал её в планшете среди бесконечных рассуждений о сущности Великого Невидимого, о пути к Вершине и прочей белиберде. Олово мечтал построить общество по типу своей миссии, основываясь на догмах и заповедях собственного сочинения. Идея не нова, в том или ином виде она прошла сквозь все человеческие эпохи. Примас видел себя на вершине пирамиды, ну или можно с заглавной буквы – Вершине – или даже капсом – ВЕРШИНЕ. Он, естественно, и есть тот самый Великий Невидимый, которому должны все поклоняться, хоть и говорил многократно, что он лишь предвестник. Чуть ниже проводники и двуликие, воспитанные в парадигме новоявленной миссии, хрен с ним – новоявленного мессии. Дальше находились посвящённые, готовые по первому слову тех, кто свыше, выполнять самые изощрённые желания начальства. Путь в это закрытое общество лежит через кастрацию, ибо нехер составлять конкуренцию главному небожителю.

Внизу пирамиды – изменённые, армия тварей, в крови которых находится сила Великого Невидимого, и которую они с превеликой радостью передают посвящённым. Последняя и самая многочисленная категория – недоизменённые. Это то самое молчаливое большинство, которому так или иначе предстоит пройти процесс трансформации, дабы, пополнив армию тварей, с точно такой же радостью отдать свою кровь на благо посвящённых. Разумеется, трансформация коснётся не всех. Кому-то повезёт, и он/она станет адептом и неистовым поклонником самопридуманного мессии. Но это право ещё заслужить надо, например, вступив для начала в армию примаса. Эти деповские мужички, которых только что увели лесовики и которых Гук решил отправить на Север… Сто́ит ли доверять им? Не станут ли они посланцами чужой воли, способной тихими разговорами и скверными поступками расколоть общество северян на два непримиримых лагеря?

Нужно быть внимательным в вопросах набора новых рекрутов. Впрочем, это дело Гука. К тому времени, когда пленные преодолеют пятьсот километров болот и вольются в счастливое поголовье заболотных жителей, я успею найти сына и вернуться домой, во всяком случае, должен успеть.

– Голикову ты… – спросил вдруг Гук и не договорив замолчал.

– Случайно.

Он кивнул и забыл тему. Была бабёнка, умерла, что ж, с каждым может случиться. Тем более на Территориях. Земля ей пухом.

В бойницы начал пробиваться свет. Темнота разошлась, словно муть в луже осела, огонёк лампы потускнел. Коптич, чувствуя себя в безопасности, задремал. С первого этажа доносились голоса, звук шагов, треск дерева, как будто кто-то отдирал от пола доски.

– Дальше что намерен делать?

За последние двое суток Гук задавал мне этот вопрос уже в третий или четвёртый раз. Он был рад меня встретить, поговорить, вспомнить прошлое, узнать о здоровье Алисы, но наше присутствие начинало его тяготить. Проводники люди непредсказуемые, способные на поступок, особенно, на спонтанный поступок. Чего от нас ждать? Для него будет лучше, если мы уйдём.

Да и для нас тоже. Смысла оставаться здесь больше не было. Чего я дождусь, слушая лягушек и отбиваясь от комаров? Обмен не состоится, и не потому то Олово этого не хочет, я думаю, всё как раз наоборот – очень хочет. Но Савелия у примаса нет. Факт. Савелий у Тавроди. А Тавроди сына моего не отдаст, ибо не для того он его похищал…

Может быть, Тавроди действительно решил столкнуть нас с Оловом лбами и посмотреть, как мы друг друга убивать станем? Не важно, кто при этом проиграет, важно, что победителя можно будет брать голыми руками. И он возьмёт. Обязательно. Однако драться с Оловом я не собираюсь. Раньше я как-то не думал, а теперь… Не пришло ли время объединиться с примасом? Цель у нас одна, направление тоже. С его ресурсами и моей непредсказуемостью мы в состоянии добиться результата. Да, это хорошая идея. Вот только…

Вот только в этом случае придётся отдать старику Лидию и ребёнка. А я не хочу. Двуликий в руках Олова – это противотанковая мина в лапах обезьяны. Что он с ней сделает? У него сейчас Данара. Каким-то образом он помог ей восстановиться, раскрыть способности и превратил в Безумную королеву. В кого он превратит сына? Какие планы роятся в его больной голове? Во что он хочет превратить этот мир? Или не только этот, но и…

Даже думать об этом боюсь. Ну их к чёрту все объединения, займу позицию наблюдателя со стороны. Тавроди не отдаст моего сына примасу, но это не значит, что Олово мило улыбнётся и пойдёт ко мне плакаться, дескать, всё пропало, ибо этот греческий одуванчик показал мне длинный средний палец, так что будь добр, верни бабу с ребёнком, у нас любофф и мы мечтаем зачать ещё пару оглоедов, а на счёт своего сына: извини, договаривайся с Тавроди сам.

Нет, подобное не прокатит. Олово не из той породы, кто о чём-то просит и от чего-то отказывается. Он просто возьмёт. Сам. Без разрешения. Хотелось бы мне заглянуть хоть одним глазком в его досье, есть же наверняка такое где-нибудь в недрах архива Центра безопасности. Примас явно не простак. Он оценил шансы, понял, что в нынешней ситуации забрать своё у меня не сможет, и теперь постарается взять моё у Тавроди. До того момента, пока Савелий не окажется в его руках, мне ничто не угрожает. Я могу смело гулять по Территориям и посылать всех нахер. А вот потом… Что будет потом? Потом он заберёт и Савелия, и своего ребёнка, и Лидию.

– Крёстный, что ты знаешь про Олово? – в упор глядя на Гука, спросил я. – Только давай без этих твоих кивков и затаённых вздохов. Честно, чётко, по существу. Хочешь от меня избавиться? Гони инфу.

Гук помолчал, потом всё-таки вздохнул, но тут же усмехнулся.

– По существу, стало быть… Ладно, будет тебе по существу. Он не местный, появился лет за пять до Разворота. В то время работала программа по перевоспитанию преступников, осуждённых за госизмену, умышленное убийство, валютные махинации, хищение социалистической собственности, короче, воры, убийцы, маньяки. За всё это полагался расстрел или длительные сроки заключения. Но руководство шестого управления КГБ, отвечавшее за станок, вышло к правительству с предложением отправлять осуждённых не в лагеря и расстрельные камеры, а в Развал, то бишь, в Белый Стан. Это был эксперимент, в ходе которого предполагалось, что под давлением местной общественности, решавшей проблемы уголовного характера при помощи самосуда, преступники пересмотрят свои позиции и с чистой совестью вольются в общество. – Гук снова усмехнулся. – Утопия, понятно, но тогда в это верили. Вообще, тогда намного больше верили в человека, чем сейчас. И что самое интересное: теория сработала. Правда, в овраге за троллейбусным депо номер одиннадцать периодически находили трупы подопытных, но это как раз и привело к положительному результату. Олово прибыл с красной меткой на личном деле. Такие ставили осуждённым по сто второй. Что он конкретно натворил, не скажу. Дело я не видел, а Мёрзлый не рассказывал, лишь однажды намекнул, что там такой букет – Чикатило облизнётся. Однако Олово никогда дураком не был, хоть и долбанутый, и вплоть до Разворота вёл себя разумно. Потом начался бардак, паника, народ начал набиваться в Загон. Олово сколотил банду за угольными складами, назвались миссионерами и взяли под контроль Западные ворота и рабочий выход. По сути, он стал основателем Петлюровки. Мы когда с ним столкнулись, силы были примерно равные, но народ больше ориентировался на нас, и мы договорились о сотрудничестве. Начали вместе зачищать жилые блоки, установили порядок на воротах, сушили тварей. Дел переделали… сдружились… Но, понимаешь… Олово – он же помешан на религии, прям светится. Только она у него своя. Тварей он называл изменёнными, людей недоизменёнными, какие-то свои идеи пытался в нас впихивать, вершину какую-то придумал. Когда понял, что всё впустую, плюнул и ушёл в пустошь, эдакий, знаешь, непонятый пророк. С ним его люди ушли. Не все, но многие. Закусились с квартирантами, с Манькой Лютиком, с Василисой. К Загону не совались, и пока Тавроди назад его не позвал, я о нём особо не вспоминал. Такая вот история.

Я молча переваривал рассказ. То, что Олово родом из уголовной среды, я никогда не сомневался, хотя лексикон у него общедоступный, без жаргонных вкраплений. И на счёт психического здоровья не сомневался, ибо человек в здравом уме не выдумывает новые мировые концепции. Но да бог с ним, вернее, Великий Невидимый, свои тараканы живут у каждого, а этот вдобавок убийца, насильник, воровской авторитет, наверняка, и звёздочки на плечах имеются. С одной стороны, это многое объясняет, с другой, делало его более загадочным, и мне очень хотелось разгадать эту загадку, чтобы иметь возможность предугадывать шаги примаса. Он взял паузу в две недели, чтобы решить вопрос с Тавроди, а потом начнёт решать вопрос со мной, и я должен хотя бы немного понимать, что он может сделать.

– Не так уж много, – задумчиво проговорил я.

– Что имею, – развёл руками Гук. – Скажи спасибо и за это.

– Спасибо. Реально спасибо, крёстный. Ладно. Мне ещё нужны припасы дней на пять. Поможешь? И твои люди в Загоне. Я должен знать, насколько хорошо они владеют обстановкой и смогут ли организовать мой проход внутрь, если возникнет необходимость.

– Смогут, – кивнул крёстный. – Давай номер планшета, к вечеру связь у тебя будет. Припасы… Припасы принесут. Разносолов не обещаю, могу дать только вяленую рыбу. Её полно, хоть рюкзак целый набью.

– С рюкзаком хорошая идея, обязательно набей. И последняя просьба: держи Лидию недалеко. Это как приманка для примаса. Пусть чует её и облизывается.

– Тяжело тебе с ним придётся.

– Разберёмся.