Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Похоже, Солнышкин до жилых блоков добрался, – хмыкнул Калюжный.

– Дай-то бог, – кивнул я. – Нам меньше работы.

До входа в арсенал добрались без приключений. Увидев знакомую решётку и табличку, я поднял руку. На решётке сохранился магнитный замок, его отмычкой не откроешь, надо либо отключать электричество, либо использовать физическую силу. Добраться до проводов, питающих замок, возможности не было, а применять физическую силу опасно, ибо надо подходить вплотную, а кто знает, что там по другую сторону прячется.

Я просканировал пространство. Интуиция не молчала, но и ничего конкретного не показывала. То ли блокировщик где-то рядом, то ли подземелье так действует на восприятие. Что-то красное переливалось впереди, но насколько далеко и в каком количестве, не понятно. Ладно, разберёмся в процессе.

Я обернулся к Коптичу:

– Давай свою вторую половинку.

Дикарь раздвоился, вызывая у редбулей состояние близкое к шоку, и направил фантома к решётке. Я ждал, что раздадутся выстрелы. Не раздались. Адепты не проявляли себя. Бояться или задумали что?

– Открывай, падла! – рявкнул Коптич. – Всё равно выломаем, и уж тогда…

Грохнул гладкоствол. Дробины насквозь прошили псевдоКоптича и впились в противоположную стену, выбивая из неё пыль. На адептов это произвело впечатление, а фантом расхохотался.

– Что, не получается? Твари… Открывай! Или клянусь вашим богом, каждого наизнанку выверну. Минута у вас на раздумья.

Если через минуту они не откроют, придётся рисковать. Фантом пусть и выглядит по-настоящему, но реальной силой не обладает, решётку вырвать не сможет. Придётся взрывать, а из гранат у нас на всех единственная флешка на моём поясе, тратить не хочется. Не то чтобы мне было её жалко, просто для открывания железных решёток она бесполезна.

К счастью, адепты повелись на угрозы Коптича. К концу отведённой минуты один закричал:

– Хрен с вами, откроем! Только поклянитесь, что не тронете!

– А если не поклянёмся?

– А если не поклянётесь… У нас здесь оружия… Знаешь, сколько? И гранаты. Одну взорвём – всё грохнет. На месте Загона одна большая яма получится.

– Вы тоже сдохнете.

– И чё? Если конец один и тот же, то какая разница от чего подыхать?

Я кивнул, соглашаясь, и Коптич проговорил:

– Клянёмся. Открывай, дипломат херов.

Замок щёлкнул, решётка отошла.

– Э, чё там, уснули? Выходи.

В штрек вышли трое. Гвардейцы тут же взяли их в оборот: обыскали, поставили на колени, связали руки за спиной. Десять человек вместе с Калюжным вошли внутрь.

Я подошёл к адептам. Трое мужиков в возрасте, в плащах. Вряд ли это выходцы из миссии, скорее всего, местные, из загонщиков, присоединились уже после прихода Олова к власти. У каждого на голове ирокез – не такой высокий, как был у Гамбита, но его наличие, видимо, является каким-то отличительным знаком в статусной структуре миссионеров. Крайний справа выглядел чересчур знакомо. Я хмыкнул:

– Гоголь? Ну привет, сука.

Тот узнал меня, облизнул губы и проговорил булькающим голосом:

– Ты обещал не убивать.

– Ага, обещал… Любую жопу лизнуть готов, лишь бы выжить, да? Коптич, снимай штаны, сейчас он тебя вылизывать будет.

– Неудобно, Дон, – осклабился дикарь, – здесь дамы.

– Ничего, стерплю, – хихикнула Куманцева.

Гоголь опустил голову, засопел. У меня не было к нему злости, и жажды мести не было тоже, хотя воспоминания о последней встрече нет-нет да выплывали в памяти… Но чёрт с ним, пускай дышит, его уже и так наказали, лишив сокровенного.

– Ведите их наверх.

От Калюжного прилетело сообщение:

Дон, добрались до конца. Чисто. Тут дверь, а за ней какая-то движуха. Кто-то стучит, требует, чтоб открыли? Открывать?

БК пополнили?

Обижаешь.

Тогда принимайте стукачей, я сейчас подойду. Только со стрельбой осторожно, ага? Мы здесь как в бочке с порохом, одна искра – и здравствуй Великий Невидимый.

Я кивнул Наташке:

– Вооружайтесь по полной, потом отправляй людей к угольным шахтам и на ТЭЦ. Сомневаюсь, что адепты там есть, но проверить стоит.

Куманцева смотрела на ящики с боеприпасами, на стойки с оружием, стеллажи с экипировкой как змея на мышь – разве что язык не высовывала. Может и права Алиса, слишком уж я доверился редбулям. Но другого выбора сейчас нет, а там посмотрим.

До Калюжного мы добрались минут за семь. Он сидел в кресле, которое когда-то занимали Мария Петровна, перед ним на коленях стояли двое послушников, ещё двое лежали в проходе. Когда я подошёл, звеньевой поднялся и кивнул на трупы:

– Мы тут поговорили немного. Эта парочка разговаривать отказалась, а эти готовы ответить на все твои вопросы. Слышь, Дон, мы тут коробку с сухпаями нашли. Раздербаним немножко? Животы с голодухи сводит.

– Дербаньте, – разрешил я и присел на корточки перед пленными. – Привет, пацаны, есть что сказать?

Один ответил глухо:

– А чё говорить-то? Спрашивай…

– Молодец. Откуда вы такие нарядные на нашем празднике нарисовались?

– С Радия. Там ваши прорываются, у нас БК кончается, вот и послали.

– Ясно. Много вас?

– Десятка три… было…

– А чего так мало? Сколько всего адептов в Загоне?

– Я хрен знает, я не начальник. Но вообще… почти все в Золотую зону укатили, неделю ещё назад. А с примасом потом только свита его вернулась, – он глянул на меня исподлобья. – Кто ж знал, что вы такую хрень замутите?

– Понятно. В жилых блоках ваши есть?

– Кроме шлака нет никого. Я ж говорю: все укатили сук золотых валить. Только мы остались станок охранять, да на воротах, да ещё, может, в Петлюровке. А вы и попёрли… – он мотнул головой, – как знали, мля…

– Ты сам-то из загонщиков?

– С чего вдруг решил?

– Диалект выдаёт.

– А если и так, то чё? Грохнешь?

Я окликнул Калюжного:

– Отправь их с бойцом на поверхность.

– Проще грохнуть.

– Проще. Но мы лёгких путей не ищем. Как тебя зовут, загонщик?

– Молоток.

– Кем раньше был?

– Платформу водил, потом в шахту.

– А в послушники зачем подался?

– Зачем? – он скривился. – А затем! Пайка выше, а у меня трое. Когда они на тебя голодными глазами смотрят, куда угодно подашься.

– Но ведь не все же подаются.

Он не ответил, и я махнул:

– Уводите.

Пользуясь возможностью, я пополнил БК, сунул в подсумок три гранаты – вот теперь можно воевать. Связался с Солнышкиным.

Ты где?

Возле Радия. Проходную взяли, дальше пройти не можем. Тут блокпост, никак не пробиться. Пару мин бы.

Сейчас принесём.

– Калюжный, я где-то там мины видел, захвати штук несколько.

Я открыл дверь, выглянул в коридор. Справа виднелась арка первого жилого блока. Ни людей, ни привычного гула голосов, не умолкающего даже ночью, только слева ухнул выстрел, похоже, Солнышкин проверяет послушников на вшивость. Те не отвечали, экономили патроны.

Выставил перед собой калаш и медленно двинулся по коридору в сторону Радия. Снова раздался выстрел, уже настолько близко, что в ограниченном пространстве штольни по ушам неплохо прилетело эхом. Ещё десяток шагов – и вот он Радий. Давно я здесь не был. На полу мусор, битые стеклянные блоки, вместо окон широченные пробоины, так что в зал легко проникали и ветер, и звуки с улицы. Но этот бедлам, похоже, дело рук Солнышкина.

Я прижался к стене, поднял руку. В ближнем проёме возник силуэт командира батальона. Разглядев меня, он вскинул руку в ответном жесте.

Я принял у Калюжного две мины. С виду обычные старушки ТМ-57 с взрывателем МВЗ-57. Удобная штука, особенно в нашем случае. Взял их за переносные ручки и мелкими шажками подкрался к проходу к станку. Выглянул из-за угла. Блокпост располагался в пяти метрах дальше и не представлял ничего выдающегося: бетонные блоки до потолка, узкие амбразуры и металлическая заслонка. Этот опорник всегда числился за внешней охраной, но я прекрасно знал, как он устроен, проходил через него много раз к станку и обратно. Бетонные блоки, конечно, укрытие надёжное, но заслонка дрянь. Пригибаясь, чтоб не попасть под взгляд из амбразуры, я прокрался посту и положил мины на пол. Надавил кнопки взрывателя, и пока запускался механизм дальнего взведения вынул из подсумка гранату. Выдернул чеку, и придерживая рычаг положил сверху на мину. Мысленно перекрестился, выдохнул и рванул обратно.

Едва успел завернуть за угол, раздался взрыв. Из прохода выбросило столб пыли, пороховых газов, мелких камней и металлических осколков. Уши заложило, из глаз закапало. Я сидел разинув рот, моргая и потряхивая головой. Контузия получилась не хуже, чем от способностей Данары. Мля… Слава Великому Невидимому, последствия длились не долго: десять секунд, пятнадцать, двадцать… Глухота прошла, на смену ей явились стоны. Гвардейцы вповалку валялись возле арки первого жилого блока и возвращаться в себя не торопились, а ведь они под дозой и от эпицентра взрыва находились дальше меня. Ладно, восстановятся.

Из проходной высыпали бойцы Солнышкина. Эти отделались лёгким приливом взрывной волны и были готовы действовать. Пока я поднимался, они уже проникли за стены блок поста. Раздались выстрелы, видимо, добивали раненых.

Подошёл Солнышкин.

– Хорошо громыхнуло, от всей души. Похоже, мы всё тут зачистили.

– Ферма ещё…

– Там нормально, местные поработали. Мы только дворик зачистили, а дальше какой-то Герман проявился. Знаешь его?

– Знаю. Жив, значит? Думал его того, в яму… Ну чё, Солнышкин, пойдём глянем, что там со станком твориться.

Глава 25

Зачистка Загона шла трое суток, и зачищали мы не только адептов. Алиса оправилась, приняла бразды правления в свои руки и начала проверку бывших конторщиков. Всех неблагонадёжных и подозрительных загнали в Радий и провели фильтрацию. Допросную устроили возле станка, процедурой заправляли Алиса и Кира.

Дочь вернулась из командировки радостная и горделивая. Глаза блестели. Куманцева была права, полторы тысячи бойцов приграничной армии двигались к Загону. Пропагандисты встретили их недалеко от Василисиной дачи. Кира вышла к ним навстречу одна. Её окружили, забросала угрозами. Она молчала. Защёлкали затворы, обещая воплотить угрозы в жизнь, вернее, в смерть. Она молчала. Толпа состояла из загонщиков, лишь четверо командиров носили чёрные плащи и отсвечивали лысинами на солнце. Они стояли в задних рядах, что-то нашёптывали вестовым, ухмылялись. Одному за другим Кира выжгла им мозги, после чего подняла руку, дождалась тишины и сказала, что она – дочь Дона Кровавого зайца.

История о том, что я ищу дочь, давно стала на Территориях легендой. Мне желали удачи, но в успехе сомневались. И вдруг вот она, эта девочка… Сначала не поверили, потом потребовали подробностей. Кира указала на трупы в чёрных плащах и сказала, что власть адептов в Загоне закончилась. Тавроди мёртв, Олово повержен, а я при поддержке редбулей штурмую Загон. Нужна помощь. Срочно.

Я чувствовал, Кира что-то недоговаривает, как будто побаивается, что я её не похвалю. Но мне, в принципе, было всё равно, главное, что с ней всё в порядке и что полторы тысячи загонщиков едва ли не на руках донесли её до Въездных ворот. Теперь эта армия наша.

Полторы тысячи – серьёзная сила. В первый момент я испугался, что загонщики схлестнутся с редбулями. Как никак, а многолетнюю вражду одним мановением руки не перечеркнёшь… Слава богу, обошлось. С одной стороны вмешалась Кира, с другой Куманцева. Договорились до того, что после зачистки редбули вернутся в Анклав, сохранив полученное оружие. Освобождать Золотую зону отправили уже загонщиков на двух бронепоездах под командованием Гука. По просьбе Алисы, крёстный принял на себя обязанности начальника службы безопасности. Что бы он там ни говорил, а война – его стихия, вот пускай войной и занимается.

Возродили общее понятие «Контора», начали восстанавливать колл-центр. Через домашний станок отправили на Землю Коптича с посланием к Фаине. После убийства Тавроди Передовая база со своей стороны включила блокировку, и движение из мира в мир стало невозможным. Ожидая, пока Коптич доставит послание, проводили фильтрацию.

Я присутствовал при допросах. К столу, за которым сидели Алиса и Кира, подводили человека с мешком на голове и начинали задавать вопросы. Задавали вразнобой и на любые темы: сколько детей, когда последний раз ел крапивницу, где содержат тварей, кто глава адептов, зачем нужны наногранды? После каждого ответа человека просили повернуться направо или налево, подпрыгнуть, присесть, назвать своё имя, снова повернуться.

Допрос длился шесть-семь минут, после чего Алиса с Кирой переглядывались и дружно указывали либо на четвёртый выход, либо в сторону Радия. Те, кого уводили к четвёртому выходу, предсказуемо впадали в истерику, ибо это был приговор: трансформация. Мольбы и жалобы приговорённых ни на кого не действовали, тем более на меня. Раз уж мои девочки решили за их счёт увеличить поголовье ямы, то пусть так и будет. Но мне очень хотелось увидеть связь между вопросами и приговором.

Подвели очередного арестанта. Я сразу признал в нём Гоголя. Он трясся, судорожно вздыхал, пытался стряхнуть мешок, но охранник каждый раз с силой бил его по рукам резиновой дубинкой. От страха Гоголь боли не чувствовал, хотя руки уже походили на сплошной синяк.

Допрос начала Алиса.

– Как назывался Развал до Разворота?

– Развал? – Гоголь затрясся сильнее, голос его походил на мышиный писк. – Я не знаю… не помню… я не местный… я по программе…

– Присядь!

Он скорее нагнулся, чем присел, и быстро выпрямился.

– Я…

– Отличие багета от лизуна? – продолжила Кира.

– Багета? Ну, он… А почему вы спрашив…

– Повернись налево!

Гоголь повернулся направо, понял свою ошибку, попытался исправиться, покачнулся. Охранник подхватил его под мышки, помог устоять.

– Двести двадцать семь плюс шестьсот сорок четыре, сколько?

– Сколько? Двести двадцать… Простите, я забыл, повторите пожал…

– Повернись налево!

На этот раз Гоголь повернулся правильно.

– Направо!

– Присядь!

– Кто стрелял в Олово?

– В Олово? Послушайте, я здесь… я не стрелял… нет… послушайте, – он вдруг зарыдал в полный голос. – Дон, ты здесь, Дон? Дон, откликнись! Мы же друзья. Ты обещал отпустить меня! Пожалуйста!

Алиса с Кирой даже переглядываться не стали, указав на четвёртый выход.

– Свободен. Давайте следующего.

Охранник ухватил Гоголя за ворот и потащил в яму. Тот не сопротивлялся, покорно шёл, куда вели, продолжая рыдать:

– Дон, ты же обещал… обещал… Я всё сделаю, только поверьте…

Я подождал, пока Гоголя отведут подальше и спросил:

– А в чём логика? Не хочу оспаривать вашу систему проверки на лояльность, но она какая-то бессмысленная.

Алиса пожала плечами:

– Нет никакой логики, просто смотрим на реакцию индивида, сводим её с интуицией и видим оттенок.

– То есть, это какая-то ваша двуликая сущность?

– Можно и так сказать.

Я скрестил руки на груди.

– Ну хорошо хоть облик не меняете и на куски их не рвёте.

– А вот это точно бессмысленно, – фыркнула Кира. – Каждый человек имеет свою ценность: одни служат тебе, другие наполняют яму.

Я вздохнул. Да, моя дочь тоже стала нигилисткой. Скоро то же самое ждёт Савелия, а потом и малышку Аврору.

Коптич вернулся спустя две недели. К этому времени мы успели навести в Загоне порядок, возобновили работу прежних служб и наладили работу шахт и ТЭЦ. О временах владычества Великого Невидимого напоминала лишь перестроенная Петлюровка: чистенький квартал одноэтажных бараков. Сносить их и восстанавливать прежний культ беспредела и повального разгула было неразумно. Алиса передала бараки семьям с детьми. А Петлюровка… Она, конечно, нужна, но для неё найдётся место за терриконами, где-нибудь в районе бывшей овощной базы: и от Загона недалеко, и в глаза не бросается.

С Анклавом заключили договор о сотрудничестве: мы предоставляли редбулям полную автономию, электричество и всякий ширпотреб, они расплачивались кровью своих солдат. Куманцеву это устраивало, Алису нет. Анклав должен был полностью принадлежать Конторе, и я не сомневаюсь, что рано или поздно он будет ей принадлежать. Но сейчас были дела поважнее, например, война с конгломерацией. Сейчас она походила на вялотекущий пограничный конфликт, в котором мы пусть и не побеждали, но и не проигрывали. А вот конгломераты несли серьёзные потери. Отрезанные от поставок угля и фильтров для нанокубов, они лишились возможности добывать наногранды. Контора предполагала, что это вызовет экономический ступор, ибо исчезнет основной продукт поставки и обмена с Землёй, что позволит захватить конгломерацию без особых усилий. Но, кажется, с выводами прежнее руководство поторопилось. Азиатские потребители нанограндов мириться с потерями не желали и принялись накачивать конгломератов оружием, дабы те взяли реванш и вернули всё на круги своя. Учитывая, что людской ресурс наших соседей был на порядок выше, это грозило нам серьёзными проблемами. Я указывал Алисе на этот момент, но она отмахивалась, заверяя, что решит все вопросы. Что ж, посмотрим, как она их будет решать, наверное, опять за мой счёт.

Когда пришло сообщение, что Коптич вернулся, я находился в столовой первого жилого блока. Торопливо запихал в себя зелёную кашу, запил травяным чаем и быстрым шагом направился к станку. Надеюсь, Коптич прибыл с хорошими новостями. Отныне поставки возобновятся и питание улучшится.

Алиса и Кира были уже на месте. Последние дни они проводили на ферме, изучали процесс трансформации человека в тварь. Подопытных было много, и они внимательно отслеживали все этапы мутации. Не знаю, что в этом процессе увлекательного, у меня он всегда ассоциировался с пыткой, однако девочки находили в данном действе что-то своё.

Коптич сидел на табурете возле блока питания и выглядел неважно. Сразу же бросилось в глаза, что он полностью сухой, хотя перед отправкой его специально зарядили, дабы проще было одолеть путь от саванны до стен Передовой базы. Кира закатала ему рукав, ввела дозу. Коптич поморщился и удовлетворённо выдохнул. Алиса стояла рядом, поглаживала его по плечу. Когда наногранды расползлись по телу, Коптич начал рассказывать:

– В общем, так… Перешёл нормально. Из-под станка выпал как золотой стат, сияющий и не потёртый. Ждали, конечно, не меня, а мамку, – он слабо улыбнулся. – Аврора расстроилась, даже расплакалась. Да и Савелий… Он думает, что папа на него обиделся за то… ну, вы сами знаете за что… Но я сказал, что не обиделся, так что, Дон, подтверди, когда с сыном встретишься. Хрюша меня документами снабдил, довёз до аэродрома, оттуда с пересадкой до матушки России. В подробности вдаваться не хочу, ну его… нет в них ничего особого. Короче, добрался до базы, постучал в ворота. Пускать сначала не хотели, типа, иди нахер, дедок. А какой я им дедок? Мне за сорок едва-едва… ну, по ощущениям конечно… Пришлось одному морду набить и автомат отобрать… И вот тут началось. Сначала меня блокировали, это Фаина наверняка, а потом высосали насухо…

– Двуликий? – насторожилась Алиса.

– Не, – покачал головой Коптич, – точно не двуликий, уж я на них насмотрелся, знаю. Какой-то проводник. Врать не хочу, но этого добра у них хватает. Пять или шесть есть точно. Мне от их присутствия резко тошно стало. И один какой-то может силу высасывать, причём, сука, больно так, аж до дрожи… Откуда у них столько проводников, Алиска?

– У них особая программа по выявлению Т-носителей, – проговорила Алиса, и пояснила. – Т-носители – это люди с повышенным содержанием тавродина в крови, – она посмотрела на меня. – Как Данара.

Я кивнул понимающе.

– Что дальше было?

– Что дальше… Дальше меня до Фаины довели. Я ей, типа, вы чё, суки, творите, она, понятно, извиняться, дескать, мы тут на нервах, тебя никак не ждали… Она ваще знает, что у нас свой станок в загашнике имеется?

– Знает, – подтвердила Алиса.

– Тогда какого… – Коптич с трудом сдержал рвущееся наружу негодование. – Ладно… Поговорил я с ней. Там ещё Толкунов сидел, сука хитрожопая. Он всё больше молчал, но видела бы ты его рожу. Чё-то они себе на уме, просют, чтоб ты сама к ним приехала, договориться о чём-то надо, подписать бумаги какие-то. Я говорил, чтоб они сами, но Фаина хочет, чтоб ты.

Алиса пожала плечиками и проговорила с жеманством:

– Сама так сама.

Ох, не нравится мне этот тон, знаю я его, вернее, последствия.

– Ты что-то задумала?

Алиса переглянулась с Кирой и слегка повела головой.

– Придётся нам и Передовую базу брать.

Почему-то я не удивился.

– Понятно. Но ты вроде говорила, что Фаина наш союзник. Договорились поделить Территории, жить дружно. А теперь решила всё себе захапать?

– Понимаешь, Дон, всё не так просто…

Я нетерпеливо отмахнулся:

– Ладно, прекращай. Всё я понимаю. Типа: две хозяйки на одной кухне, все яйца в одной корзине. Мы такие добрые, а они в любой момент могут перекрыть нам кислород и поставки, поэтому станок необходимо контролировать с обеих сторон… Когда идём?

Алиса улыбнулась:

– А чего время тянуть? Сейчас и отправимся. Коптич, ты выяснил, сколько охраны по ту сторону?

– А то, – хмыкнул дикарь. – Я там три дня проторчал, времени хватило. Тех, кто с автоматами, полтинник, не больше. Но натасканные. Четыре вышки по периметру, двое придурков на воротах. Внутренних патрулей нет, караула возле ангаров тоже нет. Один только дебил сидит возле штаба ихнего с пулемётом. На хрена им там пулемёт? И в штабе тоже дежурный. Но он за подвал отвечает, где шлак мается. На первом этаже казарма, на втором всё их начальство и проводники.

Вот же дикий гадёныш, всё выяснил. Молодец. Опять они за моей спиной сговорились.

– Дон, – Алиса посмотрела на меня, – можешь озвучить план действий?

Я передёрнул плечами.

– Ты когда-нибудь начнёшь со мной советоваться? Я имею ввиду, до того, как что-то делать?

– Дон, – Алиса свела брови.

– Ладно, ладно… План действий? А сколько нас будет?

– Ты, я, Коптич, Желатин.

– И я! – твёрдо вставила Кира.

Алиса кивнула, подтверждая.

Мне брать Киру на это мероприятие не хотелось, но отныне она взрослая. К тому же, ей есть на что опереться в споре со мной, скажет, хлопая ресничками: ага, как против всей армии Загона – так пожалуйста, а против полусотни варанов нельзя. Где логика? Поэтому спорить я не стал.

– Ещё Олово и Данара, – быстро добавила Алиса.

– Их зачем?

– Мы договаривались с Фаиной, что смерть примаса послужит залогом наших дружеских отношений. Но, знаешь, я решила, если уж Фаина так жаждет смерти дядьки Олова, то пусть убивает его сама. Повяжу ему на голову бантик и преподнесу в качестве подарка.

– А Данара?

– Фаина сказала, что у них есть какие-то новые разработки в области медицины. Едва ли не прорыв. Тавроди работал над этим последние четыре года. В общем, они могут попробовать вылечить её.

Вылечить? Я над этим как-то не думал, всегда считал, что безумие не лечится, но если есть шанс… хотя бы небольшой… Я посмотрел на Киру. Взгляд её был холоден, к маме она относилась не очень хорошо, никак не могла забыть, как та едва не убила её на болотах. Но если Данару излечат, то всё станет нормально. Почти нормально. Семью уже не восстановить. Но что поделаешь, такова жизнь.

– Хорошо, при таком раскладе… Возле станка нас наверняка встретят.

– Как пить дать, – хихикнул Коптич. – Ждут ведь.

– Если я всё правильно понял, то Фаина сама хочет завладеть Загоном, поэтому и зовёт нас к себе. Валить сразу не станут, будут разыгрывать добродушие. Ты двуликая, Кира тоже, взять вас живьём для них большая удача. Думаю, Фаина пригласит нас к себе, а там уж что-то замутят. Снотворным угостят, потом этот проводник, высасывающий силу. Вампир херов. Если начинать действовать, то когда соберёмся тесным кругом. По месту определимся: сколько их, где. Я начну, вы подхватите.

Через полчаса техники включили станок. Мы встали перед контейнером, из оружия только ножи. Конвой доставил Олово и Данару. Примас в кандалах, во рту кляп, на голове бантик. Данара свободна и безразлична. Без дозы она снова превращалась в старуху. Седые пряди, потухшие глаза, морщины на щеках. Ни на меня, ни на Киру она не отреагировала. Нечто отрешённое и чужое.

Крышка поехала вверх, загорелся неон. Я выдохнул и шагнул внутрь. Кира зашла следом, прижалась ко мне. Побежали полосы, стенки завибрировали. Через станок я проходил в четвёртый раз, пора бы привыкнуть, но нервы всё равно свились в жгут, в голову забарабанили мысли: а вдруг что-то пойдёт не так?

Так, так, так…

Запахло озоном, крышка поднялась. В упор на меня уткнулись стволы автоматов. Четверо варанов держали нас под прицелом, ещё двое стояли позади и светили мощными фонариками. Я зажмурился, прикрывая глаза ладонью.

– Друзья, а можно свет выключить? – попросила Алиса.

Лучи фонарей сместились, но стволы по-прежнему были направлены на нас. Если вараны получили приказ валить нас на месте – я бы лично отдал именно такой приказ – то тут всё и кончится. Слава Великому Невидимому, Фаина не я. Нас просто пересчитали, автоматы опустились. Суровый голос произнёс:

– Выходи! Оружие на землю!

– Нет у нас оружия, мы же не к врагам пришли…

И сразу следующий приказ:

– Следуйте за мной!

Под конвоем мы вышли из ангара. С последнего моего посещения база не изменилась: забор, вышки, небольшое стрельбище и двухэтажное здание штаба. На первом этаже дежурный. Здесь нас встретила Фаина. Меня она как будто не заметила, а вот с Алисой обнялась и сымитировала поцелуи.

– Рада тебе, девочка моя. О, да ты с подарком!

Под подарком подразумевался Олово, недаром Алиса украсила его бантиком. Для старика это было унизительно, но он терпел, на лице застыла безжизненная маска самурая перед харакири.

– Получите и распишитесь, – самодовольно произнесла Алиса.

– Спасибо, – поблагодарила Фаина. – А вот и Данара, – улыбнулась она. – Наша милая Данара. Давно не виделись. Не думала, что вернёшься. Что ж… Дежурный, проводите пациентов в подвал…

Варан подхватил со стола связку ключей, открыл металлическую дверь и толкнул примаса к ступеням.

Фаина наконец-то заметила меня. Эмоций проявлять не стала, лишь кивнула сухо. Взглянула на Коптича, скривилась брезгливо, на Желатина вообще не обратила внимания, и только на Кире задержала взгляд.

– А ты выросла, Кирюша.

– У детей есть такая особенность, – согласилась дочь.

– Есть, да… Ну, тогда прошу ко мне в кабинет.

Мы поднялись на второй этаж. Длинный узкий коридор, из-за каждой двери истекала опасность. Краснота буквально лезла в глаза, от её обилия меня начало мутить. Это сколько же здесь врагов… Отдельно почувствовал проводников. Знать бы их способности, было бы проще, а так только тошнота и осторожные покалывания в теле. Думаю, они понимают, что мы понимаем, что здесь готовится, но уверены в себе, рассчитывают на численное превосходство, на домашнюю заготовочку.

Я покосился на Алису. Девчонка чуть приподняла краешки губ, показывая, что понимает, что они понимают. Коптич и Кира тоже, Желатин изображал пациента психологической клиники. Его задача крутить баранку, всё остальное побоку.

В кабинете нас ждали Толкунов и невысокий рыжий юноша в спортивном костюме. Я сразу почувствовал – он и есть вампир. Взгляд заужен, тонкие губы. Исходившие от него потоки силы заставляли подрагивать. Он попеременно смотрел на Алису и Киру; ни меня, ни Коптича как будто не существовало. Ему больше интересны двуликие, с такими он ещё не встречался, и я чувствовал, как ему не терпится испытать на них свои способности.

Толкунов расплылся в улыбке, широким жестом указал на стол:

– Прошу друзья, проходите, садитесь. Ждали вас. Чайку с дороги?

На столе стоял стандартный набор: заварочный чайник, самовар, чашки, отдельно в вазочках варенье, конфеты, порезанный лимон. Нас действительно ждали. Толкунов самолично взялся разливать чай.

Я направил Алисе образ разбитого стакана, надеюсь, поймёт, что пить этот чай нельзя и сообщит остальным. Вампир напрягся, похоже, почувствовал какие-то отголоски. Посмотрел на меня, глаза превратились в щёлки. Дрожь в теле усилилась, кровь стала горячей и потянулась вверх… Коптич говорил, что процесс выжигания нанограндов проходит болезненно. Боли пока не было, но ощущения уже неприятны. Я развернулся к вампиру, распахнул плащ, демонстрируя нож на поясе, и улыбнулся. Юноша истолковал намёк верно: кровь начала остывать. На что он надеялся, что я не почувствую его воздействия? Или он настолько уверен в себе, что ничего не боится? Обнаглел…

Алиса покачала головой:

– Сейчас не до чая, да и дорога длилась всего-то пять минут. Я бы хотела обсудить некоторые моменты нашего соглашения. Мы с тётушкой Фаиной уже говорили об этом, но хочется уточнить детали.

Она села, я встал у неё за спиной. Желатин и Коптич тоже сели, Кира осталась у двери. Толкунов взял чашку с чаем и сделал глоток, демонстрируя, что это всего лишь чай.

– Красивый у вас чайничек, – хмыкнул я.

– Китайский фарфор, – величественно кивнул Толкунов. – Не династия Мин, конечно, но раритетный.

– Ещё какой раритетный, – расплылся я в улыбке. – Можно?

Я взял чайник, приподнял.

– Он не просто раритетный – он особенный: два чайника в одном. Тяжёленький. Если приглядеться, то сверху на ручке можно увидеть два отверстия. Зажимаешь пальцем одно, заварка льётся из одного сосуда, зажимаешь другое – из другого. Ты, Толкунов, из какого себе налил?

Лицо положенца вытянулась, на висках заиграли вены.

– Ты о чём, Дон? Не понимаю тебя.

– А тут и понимать не надо.

Я опустил чайник на его голову. Брызнули осколки, кипяток. Фаина попятилась, открыла рот. К ней кинулся Коптич, я шагнул к вампиру. Похоже, сущность разбудили в нём не так давно, вяловат он для проводника, поэтому я оказался быстрее. Всадил нож под рёбра, повернул. Он попытался что-то изобразить, проявить способности. В голове у меня взорвалась маленькая бомбочка и тысячи иголок впились в мозг. Вот как работает его сила. Действительно больно, но это ненадолго. Я выдернул нож и снова всадил, выдернул и всадил, выдернул и всадил. Тело обмякло. Вампир смотрел мне в глаза, хрипел, пытался что-то сказать, но вместо слов изо рта брызгала кровь.

Двадцать секунд – вампир мёртв, Толкунов сучил ногами и умирал. Фаина лежала на полу с ножом у горла, под глазом набухал синяк. Я опустился на колено, взял тётушку за волосы и приподнял:

– Сейчас тебя будут спрашивать, а ты отвечать.

– Да ты… чего… Алиса, мы же договаривались!

Алиса подвинула свою чашку Желатину и приказала:

– Влей ей в глотку.

Желатин послушно поднёс чашку к губам Фаины, та начала отплёвываться, крутить головой.

– Почему не пьёшь? – спросила Алиса. – Это всего лишь чай.

– Ладно, ладно, – забормотала Фаина. – Ладно, просчитали… Просчитали вы меня. Поговорим… давайте…

Я рывком поднял её на ноги и швырнул на стул. Тётушка сглотнула и кивнула на чашку:

– Там не яд… там…

– Снотворное, я знаю, – проговорила Алиса. – Наногранды воспримут яд как опасность и нейтрализуют его, а вот на снотворное внимание не обратят. Но мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать реакцию нанограндов на постороннее вмешательство. Я хочу знать: зачем? Мы же действительно договорились. Загон тебе, Прихожую и Водораздел мне. Что изменилось? Почему ты решила убить меня?