Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

Приближаясь к универсаму, я понял: что-то не то. Что именно сразу сказать не мог, но сердце заныло, да и пот прошиб по всему телу. Стало тревожно-тревожно, словно кто-то подсунул нож к самому сокровенному и хочет отрезать. И при всём этом я никого не чувствовал.

Никого чужого.

Было бы намного спокойнее будь тут стая разъярённых багетов – милых дружков Петруши. Я бы тогда точно знал, что делать. Расстрелял бы всех, и плевать на шум. А что делать сейчас?

И ещё одно: я чувствовал Киру. Она была спокойна, ни намёка на тревогу. Рядом с ней трое. Один явно Филипп. Остальные…

– Коптич, приготовься.

– Что там? – встрепенулся дикарь.

– Пока не знаю. Но судьбу искушать не хочется.

Эти двое не выглядели опасными – серые ничего не излучающие пятна. Но в то же время я понимал, что по крайней мере один из них способен на многое. На столь многое, что вряд ли я справлюсь.

Олово и Данара?

Мало вероятно. Я только что списывался с примасом, он на пути из Золотой зоны в Загон. Или солгал? Нет, невозможно. Он не мог так быстро вернуться, разве что поезда на внутренних линиях стали скоростные. Значит, кто-то другой. Кто?

Ко входу я подходил натянутый, как струна. Страх! Давно я так не боялся. Пот стекал по щекам, рот приоткрылся в оскале, палец ёрзал на спусковом крючке и нервно подрагивал. Глядя на меня, бледнел и притормаживал Коптич.

– Держись в стороне, понял? Не торчи со мной на одной линии.

– Да. Дон, как думаешь, кто это? У меня с восприятием так себе, но даже мне обоссаться хочется.

– Хрен знает. Ща разберёмся.

В том, что разберёмся, я уверен не был, и не будь там Киры, рванул бы назад на болота в самую глушь. А Кира, она… видимо, заложница. Иначе как объяснить её расслабленность? Она спокойна, видимо, ждёт момента, когда можно начать действовать, и её момент – я.

Чужаки меня тоже чувствуют. Имея такой объём силы, они обязаны чувствовать и воспринимать каждую букашку в радиусе пары сотни метров. Моё появление неожиданным для них не станет. Но никаких приготовлений к встрече я не наблюдал. Они оставались на прежнем месте, примерно в районе лестницы второго этажа. Совсем ничего не боятся? Я слабее их, да, но шальная пуля об этом не знает. Тупой рикошет легко решит дело в мою пользу. Они этого не понимают?

Я прошёл вдоль стеллажей, у лестницы остановился. Нельзя просто взять и начать поливать всё свинцом. Нельзя! Я, конечно, очень умный рассуждать про рикошеты и прочее. Но там Кира. Глупые шальные пули могут попасть и в неё тоже. Поэтому чужаки и не бояться нихрена. Стрелять придётся наверняка. Значит, быстро заскакиваю на межлестничную площадку, с неё я уже должен видеть противника, и смогу бить наверняка. На счёт три. Раз…

– Милый, поднимайся скорее. Мы ждём тебя.

Такой знакомый голос… опрокинул на меня ушат ледяной воды. Я взлетел вверх по лестнице. В дверях стояла Алиса. Руки сложены на груди, на губах улыбка, в глазах радость. Она была рада видеть меня. Соскучилась. А я…

– Ты!.. Ты!.. Ты хоть понимаешь… ты понимаешь, что я передумал, пока шёл⁈ Я чуть не пристрелил тебя!

– Если хочешь развода, – Алиса игриво подмигнула, – то совсем не обязательно стрелять. Просто скажи.

– Плохая шутка.

По телу потекла слабость. После такого напряжения это естественно. Я опустил автомат, медленно поднялся по ступеням… Я тоже соскучился. Очень. Хотя прошло всего несколько дней. Но Алиса для меня как наркотик. Доза четырнадцать с половиной карат. Только хватает ненадолго. День-два – и начинается ломка.

– Привет, Дон.

Мне протягивал руку Желатин. Вот кто второй чужак. Алиса и Желатин – адская смесь. Мне никогда она не нравилась, потому что всегда предвещала большие проблемы. Не знаю почему, но когда эти двое появляются вместе, у меня начинаются неприятности.

Я сразу спросил:

– Что случилось?

– Как что, ты уже забыл? – удивлённо вскинув брови, проговорила Алиса. – Олово убил Тавроди.

– Нет, не забыл, но… – кожа на загривке натянулась, по спине побежали мурашки. – Откуда ты это знаешь? Об убийстве стало известно два дня назад. Ещё не все Территориях в курсе. Ты тем более знать не должна. Если только… У тебя есть связь с кем-то из Загона. Да? С кем?

Алиса вздохнула, глаза стали грустные, улыбка вымученная. Когда она принимает такой вид, жди неприятных откровений.

– Только не вставай в стойку, Дон. Ты знаешь: я люблю тебя, и у нас дети. Кира, будь рядом с папой. Желатин, Коптич. И ты, мальчик…

– Филипп…

– Неважно. Займитесь обедом.

Желатин открыл ранец, начал вытаскивать сухпаи. Коптич, кивнув Филиппу, направился к ближайшей комнате. Не у дел остался один лишь Петруха. Хотя как не у дел – мелкими шажками он подобрался к Желатину и принялся внимательно следить за тем, как тот распечатывает коробки.

А я… Возникло ощущение, что меня поимели, причём, очень сильно и натурально, но не именно сейчас, а намного раньше, задолго до сегодняшних событий, и всё прошедшее время продолжали иметь. Кира взяла меня под руку, прижалась, но обычного в таких случаях успокоения это не принесло. Кровь продолжала бурлить: Женя, сука, тебя поимели! Вот так, да… Я уже примерно догадывался, что именно сотворила Алиса, однако требовалось официальное подтверждение моих догадок.

– Дон, с Савелием всё в порядке. Он дома. Не было никакого похищения. Я всё это инсценировала. Пропажу, стрельбу…

Алиса выждала несколько секунд, ожидая моей реакции. Я терпеливо молчал.

– Очень хорошо, тогда продолжу. Время идёт, конъюнктура меняется. Через четыре года после того, как мы ушли с Территорий, я снова встретилась с тётушкой Фаиной. Ты тогда плотно занимался борьбой с браконьерами, тебе было не до семейных проблем, а мы с Хрюшей пытались наладить станок. У нас не получалось. Не хватало данных. Я связалась с Фаиной, она обрадовалась и предложила встретиться. Я не отказалась. Тебя не стала отвлекать. К чему? Лето, тепло, обстановка легко читается. Мы встретились, выпили по чашечке кофе на открытой террасе Le Negresco, полюбовались заходом солнца над Французской Ривьерой. Тётушка Фаина поведала мне какой нелёгкой стала жизнь в Загоне. После отца безопасностью Загона занялся Спек. Это тот прихожанин, который пытался убить тебя в спорткомплексе.

Алиса выразительно посмотрела на меня. Я продолжал молчать.

– Он начал готовить захват Загона, то, от чего отец и дядя Гук пытались защитить всех нас. Прикрываясь миролюбием, он распустил внешнюю и внутреннюю охрану, завёл в жилые блоки рейдеров, взял под контроль шахты, блокировал станок. Все поставки с Передовой базы замкнул на себя. Некоторые дикие поселения присоединились к нему. Василиса перекрыла дорогу в конгломерацию. Ни туда, ни сюда не проехать. Варанов, пытавшихся пробиться с Передовой базы, прямым ходом отправляли на ферму. Тогда Тавроди договорился с Оловом. У них всегда был канал связи. В обмен на помощь примас потребовал сотрудничества, признания веры в Великого Невидимого единственно правильной и переустройства Загона по образу своей миссии.

– Трутень охреневший, – буркнул Коптич.

На пару с Филиппом они притащили обломки стола, собрали его и теперь то же самое делали со стульями, преображая коридор в некое подобие обеденного зала.

– Трутень вряд ли, – повела плечами Алиса. – За дело он взялся крепко. Анклав и Квартирник присоединились к нему. Учитывая, что квартиранты всегда бились с миссионерами в кровь, это серьёзный результат. Не знаю, что он им пообещал, но они до сих пор союзники.

– Это потому что Дон Гвоздя завалил, – вставил слово исторической правды Желатин. – А иначе бы хрен когда они договорились. У Гвоздя с Оловом личный счёт был.

– Личные счёты на Территориях есть у всех, – продолжила Алиса. – Но я уверена, дядька Олово и с Гвоздём бы договорился. Он всегда договаривается, почти как Коптич. Он и со Спеком договорился. Заманил на Василисину дачу и всех вырезал. Потом Сиваш помог ему войти в Загон, и резня продолжилась. Подробностей я не знаю, а тётушка Фая особо не распространялась, скажу лишь, что Смертная яма переполнилась. Под общую гребёнку с рейдерами зачистили и жилые блоки. Всех глаголов, их приспешников, некоторых старост, охранников, нюхачей. Очередь на трансформацию полгода не заканчивалась. Потом взялись за Петлюровку. Выгребли весь мусор, халупы снесли, построили бараки и молельный дом. Теперь все жильцы перед началом работ собираются на главной площади и дружно возносят хвалу Великому Невидимому. После этого подошла очередь старателей. Артели закрыли, фильтры для нанокубов выдавать перестали. Поставки нанограндов сократились, через станок стали получать только боеприпасы и оружие. Вооружившись, Олово мобилизовал треть Загона и захватил Прихожую, станок разрушил. Выдвинул ультиматум конгломератам, чтобы те допустили его людей для контроля за их станком. Получив отказ, прекратил поставки угля, фильтров и выставил армию вдоль границы. В конгломерации теперь катастрофа. Паровые мельницы без угля встали, сушить тварей нельзя, товары через станок не поступают, потому что нанограндов для оплаты нет. Ещё год, и конгломератов можно будет брать голыми руками.

Всё, что Алиса сказала до сих пор, я и так знал от Грузилка и Гука, хотелось бы услышать что-то новенькое. Однако перебивать и торопить её не стал.

– Тётушка Фаина предложила сделку. Она даёт мне недостающие схемы по станку, я помогаю им с братом избавиться от Олова. Фаина даже предложила разделить Территории на сферы влияния. После ликвидации примаса, под мой контроль должны отойти Прихожая, включая Полынник, и Водораздел, ну и разумеется, поставки необходимых ресурсов из Загона.

Алиса отвинтила крышку с бутылки и приникла к горлышку. Она пила взахлёб, тонкие струйки стекали с подбородка на шею, на грудь, на живот. Облегающая майка цвета хаки намокла, прилипла к коже, очерчивая и без того чёткие контуры тела… Она делала это намеренно, чтобы я… но я… Сжал кулак и костяшками постучал по столешнице.

– Тогда и появился план, – Алиса наконец-то оторвалась от бутылки и поставила её на стол. – Ты отправляешься в Загон, убиваешь Олово, а чтобы тебя мотивировать, пришлось придумать историю с Савелием.

Я скрипнул зубами.

– А нельзя было рассказать мне всё, прежде чем придумывать свои планы?

– Нельзя. Ты столько раз говорил, что не хочешь воевать, что о нас забыли. Любое моё предложение ты принимал в штыки, поэтому пришлось разыграть маленький спектакль с похищением.

– Ну да, конечно, именно так и нужно поступать с близкими людьми. Моя семья, единственные люди, которым я безоговорочно верю… Вы все меня обманули. Ну, за исключением малышки Авроры, да и то потому, что она ещё слишком маленькая, чтобы обманывать папу, так?

Я посмотрел на Киру:

– Ты знала?

– Пап, это было единственно верное решение.

– Ты знала.

– Пап, я тебя люблю. И Савелия тоже люблю, он мой брат.

– Он тоже знал?

– А иначе бы не получилось.

– А у нас получилось?

– Не совсем, – покачала головой Алиса. – Никто не предполагал, что северяне задумают выкрасть Лидию. С их стороны это сильный ход. Олово трясся над ней, как старый бабуин над молоденькой самочкой. Ну ещё бы – проводница, а её ребёнок вероятный двуликий. Джек-пот для сектанта. Но похититель ни за что бы не довёл её до Северной дороги, ибо невозможно в одиночку, без серьёзной поддержки со стороны вынести из банка тонну золота. Силёнок не хватит. Он бы и до окраин Развала её не довёл. Адепты уже догнали их, оставалось дождаться, когда её сила иссякнет, защитный купол растает – и всё. – Алиса снова отпила из бутылки, на этот раз без эротических эффектов. – Но тут появляешься ты. Господи, в страшных снах невозможно было предположить, что два этих события пересекутся. Ты не тупой солдафон, Дон, чем я всегда гордилась, но в данной ситуации это не комплимент. Будь ты солдафоном, ты бы двинулся дальше по намеченному маршруту и сделал всё как надо: организовал засаду, убил примаса и вернул в Загон прежний порядок. Потом появляюсь я, ввожу тебя в курс дела, ты по обыкновению дуешь щёки, мы ссоримся, миримся и вместе завершаем начатое. Однако повторюсь: ты не солдафон, поэтому твою светлую голову посетила благостная мысль довести несчастных до безопасного места. Там ты решаешь, что раз уж фортуна так тебе подмигнула, то совсем не обязательно начинать войну, достаточно предложить Олову обмен Лидии на Савелия. И ты предложил. А Олово согласился. Я верно излагаю?

– В основном, – кивнул я.

– В основном! – с горечью повторила Алиса. – О том, что Лидию похитили, в Загоне никто кроме адептов не знал. Чтобы произвести обмен, примасу теперь нужен был Савелий. Он сообщил Тавроди, что Лидия родила, и попросил осмотреть ребёнка. Для Тавроди это сладкая конфета, он помешан на своей теории эволюции, каждый двуликий для него предмет лабораторного изучения. И допустил ошибку, согласился на встречу. Хотя мы предупреждали, что это опасно. Он не послушал, доверился охране. Теперь он мёртв, Золотая зона под адептами, Фаина на Передовой базе, станок перекрыли. А виной всему случайная встреча в Развале и принятие неправильного решения. Знаешь, Дон, так и хочется выругаться матом.

Я скривился в ухмылке:

– Мало того, что меня использовали втёмную, ты ещё и обвинить меня во всём решила. Браво.

– Я обвинила не тебя, а случай, – назидательно произнесла Алиса. Теперь необходимо этот случай повернуть в нашу сторону. Что ты намерен делать дальше?

Я чувствовал, как закипаю внутри. Гнев рвался наружу, и мне с большим трудом удавалось запихивать его обратно. Меня кинули, использовали, поимели, втоптали в грязь – и всё это сделала моя семья. Обалдеть. И при всём этом в глазах Киры бесконечная любовь, а у Алисы искренняя вера в содеянное. Они ничуть не сомневались, что поступили правильно. И обе сейчас пытались воздействовать на меня. Я всегда предполагал, что двуликие каким-то образом контролируют чувства человека. Если надо, они заставят тебя любить, верить, бояться, раскаиваться. Могли подспудно использовать всю палитру эмоций, чтобы добиться нужного результата. Вот и сейчас гнев мой начал угасать, обида таять, и только память продолжала удерживать чувства от полного забвения.

– Ничего не намерен, – хрипло проговорил я. – Савелий дома, с Загоном нас ничто не связывает. Пора возвращаться.

Коптич легонько кивнул. Пожалуй, он единственный, кто, как и я, не был посвящён в интриги Алисы, и весь предыдущий разговор вызвал в нём досаду и непонимание. А вот Желатин, да и Хрюша наверняка, тоже всё знали. Так и хочется назвать их предателями, мешает лишь то, что где-то в глубине сознания я понимал, что Олово – это намного хуже Тавроди.

Алиса молчала, по-прежнему ожидая моего ответа – правильного ответа. Не удивлюсь, если узнаю, что именно она посылает мне мысль, что примас хуже. И Кира. Эта маленькая копия Алисы жалась ко мне, преданно заглядывала в глаза и мило улыбалась… Она меня предала. Да. Но я всё равно люблю её. Обоих. Люблю. И Савелия. И Желатин тоже не раз доказывал свою полезность. Так на ком мне сейчас выместить злобу?

На глаза попался Филипп. На нём? Но он здесь точно не при делах. Тогда Петрушка?.. Проклятый лизун слал мне образы: бутерброды, котлетки, паштеты в вакуумных упаковках.

– Давайте поеди́м, – первым усаживаясь за стол, предложил я.

Повторять приглашение не пришлось. Послышался вздох облегчения, задвигались стулья. Кира весело защебетала о том, как она устала есть сухую рыбу, Коптич принялся устанавливать портативные разогреватели, спрашивать, кому что подогреть.

В животе урчало. Свой последний сухпай мы раздербанили ещё до прихода в Зелёный угол, и подножный корм действительно надоел. Алиса с Желатином привезли не только сухие пайки, но и кое-что из домашнего. В отдельных пластиковых упаковках был плов с рыбой и моллюсками, обожаю его. А ещё бутылочка банги – пальмового вина. Сладко-горько-кислый напиток цветом похожий на молоко. К нему надо долго привыкать, но если привыкнешь, ничего другого не захочешь.

Ели мы шумно, торопливо, не забывая о делах. Я покосился на Алису.

– Ты простила Тавроди за гибель Мёрзлого?

– Простила? Нет, конечно.

– Но ты пошла на сотрудничество с ним.

– И что? Это ни о чём не говорит. Ликвидация Олова хороший способ заслужить доверие. Я бы выбрала момент и ударила.

– А потом?

– В смысле?

– Чей черёд пришёл бы потом? Кто следующий на очереди? Данара, Гук, я? Может быть, Коптич?

Дикарь поперхнулся галетой и втянул голову в плечи.

– Милый, – улыбнулась Алиса, – у тебя богатая фантазия, но ты слишком вольно ей распоряжаешься. Дядя Гук для меня как отец. Даже когда они были в ссоре, я относилась к нему как к родному. Коптич… Ну да, Коптича есть за что… Но он вроде бы исправляться начал, так что пускай живёт. А про твою бывшую жену я ничего не знаю. Мне она не интересна, разбирайся с ней сам.

– То есть… – я сделал паузу. – Ты не знаешь, что Безумная королева – это Данара?

Алиса медленно повернулась к Кире. Та кивнула.

– Данара… Это всё здо́рово усложняет.

– Что именно?

Алиса плеснула в стакан вина, пригубила. Поставила. Снова пригубила.

– Тётушка Фаина… Всё, что я знаю, это с её слов. Олово нашёл Данару, когда разбирали Петлюровку. Она жила при каком-то кабаке подачками, ну и… никому не отказывала. Сначала хотели отправить её на трансформацию, как и всех прочих нюхачей, однако Олово что-то почувствовал. Велел держать её в молельном доме, и год не выпускал. Что он там с ней делал, неизвестно. Кто-то говорил, что колол наногранды малыми дозами, кто-то, что кормил одной крапивницей. Есть версия, что перелил кровь своего лизуна, а потом заставил съесть. Лизун его в то время действительно пропал, так что может и правда. А через год вывел её на площадь, прямо во время молитвы. Это уже была не старуха – молодая красивая женщина с пылающим взором. Она расхохоталась и ударила воздушной волной. Люди попадали. Устоял только Олово. Сила воздушной волны работает по кругу, лишь небольшой пузырь остаётся за спиной королевы, пространство, которое волна не затрагивает. И чем ближе стоишь к эпицентру, тем сильнее воздействие. При первом использование от внутреннего кровоизлияния погибло несколько человек, у кого-то лопнули сосуды в глазах, ушные перепонки. Поэтому близко к ней подходить нельзя. А ещё она насылает образы, которые превращают людей в овощи.

– Она пыталась проделать это со мной, – проговорила Кира.

– Она опасна, – Алиса прикусила губу. – Она опасней примаса. Тётушка Фаина говорила, что не Олово управляет Данарой, а Данара им.

Алиса тщательно выбирала слова, мягко подвигая нас к определённой мысли. Она не произносила её вслух, рассчитывая, что мы догадаемся сами. Я догадался. Кира… тоже догадалась, но согласиться и принять решение ей было сложнее. Поэтому я спросил первым:

– Фаина считает, что Данару тоже нужно… отправить вслед за Тавроди?

Алиса не ответила, ждала, что скажет Кира.

– Это больше не моя мама, – в голосе дочери звучал холод. – Это чужой человек. Враг. Она хотела убить меня, – но то ли родовая память, то ли не угасшее пока до конца сострадание пересилили двуликую, и Кира добавила. – Если получится, давайте её просто высушим. Тогда она станет безопасна.

– Согласна, – тут же кивнула Алиса. – Дон?

– Согласен. Осталось решить, как забраться в тот пузырь, в котором её волна нас не шандарахнет.

Глава 20

Остаток дня мы обсуждали, как выманить Олово из Загона. Мой план с броневиком Алиса отмела не задумываясь, но за то, что захватил его, похвалила. Желатин с Коптичем и Петрушей отправились осматривать технику, готовить её к выходу, а мы забрались на крышу.

Обида на Алису ещё не прошла, и думаю, долго не пройдёт. Подобного рода поступки так просто не забываются, и где-то в подсознании память долго будет посасывать отголоски последних событий отзываясь в возбуждённом воображении горечью. Но это уже наша семейная жизнь, и какой бы она не была я не собираюсь от неё отказываться, а значит надо решать вопрос с примасом.

Как я и сказал, Алиса мой план с броневиком отвергла. Требовался другой. Мы проанализировали различные варианты и пришли к выводу, что Олово, как не старайся, из Загона не выйдет. При всей его сноровке и великолепной интуиции, он всё равно уязвим. Недоброжелателей у него много, а после убийства Тавроди их стало ещё больше. И не потому, что Тавроди любили, отнюдь. Но, как сообщают учебники истории, узурпаторов не ценят нигде, и очередь из конкурентов на занятое кресло тянется, как правило, до самого горизонта. Территории в этом смысле не исключение. Олово это осознаёт, тем более сейчас, когда не обнаружил в Золотой зоне Савелия. Вряд ли Тавроди перед смертью сказал ему что-то на сей счёт, но обслуживающий персонал точно молчать не станет. Они единодушно подтвердят, что Савелия здесь никогда не было и они вообще не знают, кто это такой. Тоже самое ему скажут операторы станка. Отныне они под властью примаса и сообщат, что никакие мальчишки семилетнего возраста за последнее время через станок не проходили.

Интересная получается ситуация. Олово знает, что Савелия на Территориях нет, и полагает, что я тоже это знаю. И всё равно предлагает встречу. Хотя при этом осознаёт, что Лидию с ребёнком я не приведу. Зачем тогда встречаться? Объяснение этому может быть только одно: он хочет взять меня. Живым. Я нужен ему по-прежнему. Не буду гадать, с какой целью, но точно знаю, что если бы Алиса не заявилась, эта встреча имела все шансы стать моим концом. Я бы продолжал считать, что Савелий у Олова, и действовал крайне аккуратно. Но действуя аккуратно примаса не победить, здесь требуется выдумка и шквальный огонь по площади.

В общем, получается так, что мы оба знаем, что предстоящая встреча – ловушка, и вопрос лишь в том, кто кого переиграет. Олово уверен в своей победе, потому что время и место встречи будет назначать он. Если сейчас мы сможем определить это место, то у нас появиться время подготовиться.

Что ж…

– Это точно не Загон, – глядя в небо выдохнул я. – Он должен понимать, что внутрь я не зайду. Для меня это самоубийство. Но и он в Зелёный угол не поедет. Там северяне. Значит, два этих места отпадают.

– Депо и Северный пост тоже можно не брать в расчёт, – проговорила Алиса, разглядывая в монокуляр ворота Анклава. – И Квартирник. Слишком далеко. Рискованно. Он не знает, какими средствами ты располагаешь. Вдруг у тебя взвод северокорейских снайперов? Издалека он их не почувствует, а они вполне способны превратить его в дуршлаг.

– Будь у меня такой взвод, я бы сделал из него дуршлаг ещё на болотах. Нет, он понимает, что с возможностями у меня напряг. Всё, что я могу предложить – Гук и его команда. Он считает, что на Территории я вернулся один.

– Уверен?

– Уверен. Олово умеет просчитывать ситуацию. Если бы я располагал чем-то существенным, его атака на Зелёный угол была бы менее успешной.

– Хорошо. – Алиса опустила монокуляр. – В таком случае, для встречи он выберет Анклав.

– Обоснуй.

– Во-первых, он рядом с Загоном. Во-вторых, можно быстро вызвать подкрепление. Да и сами редбули всегда были лояльны Конторе.

– В таком случае, Депо подходит не меньше. Это часть Загона, его аванпост, в котором половина жильцов подготовленные бойцы. Хоть сейчас в бой. Для переезда можно использовать блиндированный поезд. А что до лояльности редбулей, так это палка о двух концах, никогда не знаешь каким именно в лоб прилетит.

Алиса указала пальцем в сторону шоссе:

– Посмотри. Какое-то оно сегодня оживлённое. Уже четыре тентованных платформы въехало в ворота. И это явно не анклавские платформы. Скорее всего, адепты или послушники. Олово уже начал подготовку к встрече. А сообщит он тебе об этом, когда вернётся в Загон.

Я присмотрелся к Анклаву. Никакой особой суеты заметно не было, так, небольшое усиление постов. Но это можно связать с приближением ночи. Может, у язычников начался сезон миграций, вот редбули и готовятся. Хотя, конечно, смешная отговорка, какой нахер сезон? Не бывает у них такого. Так что Алиса вполне возможно права.

– Значит, Анклав, – кивнул я. – Ладно, что предлагаешь?

– Нужно поговорить с Куманцевой.

– С Наташкой?

– С Натальей Аркадьевной. Называй её только так.

– Да как не называй. Она меня ненавидит. К тому же, три дня назад я убил Голикову, её подружку. Случайно, конечно, но…

– Кто ещё об этом знает?

– Гук.

– Дядя Гук болтать не станет, так что живи спокойно.

– Всё равно… Наташка может сопоставить смерть Голиковой с моим появлением. Понятно, доказательств нет, но думать-то никто не запрещает.

– Забудь, – поморщилась Алиса.

– Как скажешь. О чём говорить будем?

– Будем перетягивать Анклав на свою сторону.

Я хохотнул:

– Анклав? Да ладно. Что мы можем предложить им?

– Моё обаяние и твои способности разрушать мир. Не забивай голову ерундой, Дон. Разговор начну я, ты вникай и поддерживай. И не хами. Вообще, старайся быть добрее, чем ты есть на самом деле.

– Считаешь меня злым?

Я схватил ей за плечи и повалил на спину. Взгляды наши встретились, и я почувствовал, как сердце – и не только – взбрыкнуло. Алиса вздохнула, рот приоткрылся, розовый язычок облизнул губы.

– Дон, только сначала плащ постели… пожалуйста…

Через час Желатин подогнал броневик к универсаму. Стемнело. Патрули и поисковые команды из Развала вышли, опасаться больше некого. Я коротко разъяснил задачу: едем в Анклав.

– Все? – спросил Коптич.

– Тебя оставим. Пока нас не будет, подметёшь парковку и пострижёшь акации.

– Я про лизуна вообще-то. Его тоже берём?

Я повернулся к Алисе, она кивнула:

– Берём.

Петруша расплылся в улыбке и первым запрыгнул в броневик. Алиса села рядом с Желатином, Коптич встал за пулемёт. Пока ехали, я кратко его проинструктировал:

– Подъедем к воротам, включай свой болтливый язык на полную. Запомни фразу: Мы к комиссару обороны от приора Гамбита. Запомнил?

– Запомнил. А если они под дозой?

– Охранники на воротах? Смеёшься? У них только Наташка и Голикова имеют право под дозой быть, остальные лишь по мере необходимости, да и то не все. А теперь вообще только одна Наташка.

– Наталья Аркадьевна, – поправила меня Алиса.

– Да знаю я, чё ты? Мы же ещё не в её кабинете.

Желатин мягко притормозил перед поворотом и завернул к Анклаву. Остановился в десяти метрах от ворот. Над КПП вспыхнул прожектор, яркий луч света накрыл нас плотным коконом. Настороженный голос потребовал:

– Фары гаси! Кто такие? Почему так поздно?

Коптич сделал всё, как договаривались. Включил способность внушать и проговорил сурово:

– Открывай. Мы к комиссару обороны.

– Стоять на месте, не шевелиться! – щёлкнул затвор. – Кто дёрнется – пристрелю!

Внушение не подействовало. Мать твою! Я зашипел:

– Коптич, чё за дела, почему не работает? Ты дозу вколоть не забыл?

– Не забыл… Хрен знает. Я не вижу его, может поэтому.

Выручила Алиса. Она приоткрыла дверцу и громко потребовала:

– Охранник, подойти. Быстро!

Выполнять приказ охрана не торопилась, но тон стал мягче.

– Сейчас начальник караула подойдёт, с ним разговаривайте.

Лязгнул засов, скрипнули петли. В обрамлении яркого света возникла фигура.

– Кто старший? Ко мне!

Я пихнул Коптича, тот скакнул через борт.

– Ну я, старший, допустим… Чё не пускаете? Мы от приора Гамбита. Комиссар обороны вашей нужен.

– От приора… Обороны… – голос начальника караула стал податливым.

– Срочно, – добавил Коптич.

Редбуль засуетился, махнул куда-то в сторону прожектора:

– Открыть ворота! Да гаси ты свет… Васильев, сопроводить до штаба.

– Мы дорогу знаем.

– Положено так. Иначе ночной патруль остановит.

– Ладно, ладно. Васильев, прыгай на подножку.

Ворота медленно распахнулись, броневик въехал на территорию Анклава. Вдоль дороги горели фонари, освещая аккуратно подстриженный газон и всё те же плакаты с социалистической тематикой. С годами ничто здесь не меняется. Возле штаба тормознули. Дежурный караул на входе встрепенулся, часовой у флага принял стойку «на изготовку».

Васильев, соскакивая с подножки, выкрикнул:

– К товарищу комиссару из Загона с важными новостями!

Один караульный метнулся внутрь, второй, не опуская калаша, подошёл к броневику, заглянул в кабину, в отсек, каждого из нас смерил подозрительным взглядом. Увидел лизуна, вздрогнул:

– Это что? Ну-ка…

– Это секретный агент под прикрытием, – проявил чувство юмора Коптич.

Караульный поверил, и даже изобразил понимание.

– Да, да, я всегда знал, что они с нами.

Он продолжал стоять и глазеть на Петрушу, явно видя в нём загримированного человека, а не тварь, пока не вернулся напарник.

– Товарищу комиссару сообщили о вашем прибытии. Вам надлежит проследовать в приёмную секретариата и ждать её там. Оружие оставьте здесь.

Я расстегнул пояс с ножом, снял автомат.

– Коптич, не забывай оглядываться. Тут адепты могут быть, либо послушники. Я видел конвой от Загона. К броневику никого не подпускай, если надо – забалтывай.

– Расход большой. Пятая часть дозы уже ушла.

– Значит, ещё одну вколешь. Мы не дома, помни это. Кира, на связи.

– Можно я с вами? Пожалуйста. Связь Петруша держать сможет.

Лизун захлопал глазками, словно подтверждая слова дочери.

– Ага, сможет, неясно только, как он переводить будет. Нет, остаёшься со всеми. Коптич за старшего, но ты всё равно главнее.

Я чмокнул её в лоб и махнул через борт. Поднял руки, позволяя дежурному обыскать себя. Тот обшарил мои карманы, провёл ладонью по груди, по спине. Алису осмотрел визуально, прикоснуться не посмел. Впрочем, обыскивать там было нечего: тонкая майка военного образца на голое тело, брюки, кроссовки. Вид отпадный. Часовой у флагштока смотрел на неё больше, чем на флаг.

Дежурный провёл нас на второй этаж к секретариату, открыл дверь, щёлкнул выключателем.

– Ждите.

Мы вошли. Узкое помещение, стулья вдоль стен, у окна стол секретаря, под потолком люстра с зелёным плафоном. Последний раз я был здесь, когда власти Анклава предъявили мне обвинение в убийстве редбулей на шоу Мозгоклюя. Дали по затылку, приговорили к тюремному заключению, потом сделали приманкой для тварей. С тех пор столько воды утекло и столько новых грехов добавилось – жуть! Одна только погоня по Развалу чего стоит. А теперь ещё и кровь Голиковой. В общем, на месте Куманцевой я бы не стал с нами разговаривать, а сразу пристрелил. Так спокойнее. И надёжнее. Непонятно, почему Алиса решилась на эту встречу. Всё-таки она завзятая оптимистка. Верит только в хорошее и совсем не боится последствий собственных поступков. Ну ещё бы, при необходимости она перевоплотится в ревуна и заставит поверить в свою непогрешимость всех, кто до этого не верил, либо, как вариант, попросит сделать это меня. И я сделаю, вот только патронов маловато.

В коридоре послышались торопливые шаги, дверь распахнулась. Наташка стремительно прошла к столу, от порога разряжаясь словесным потоком: