Текст книги "Безумная королева (СИ)"

Автор книги: Олег Велесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Дон, Дон… она рожает… мать её…

Да что ж за невезуха сплошная! Отправляясь сюда, я никак не рассчитывал, что буду возиться с беременной проводницей, да ещё от самого Олова. Господи, во имя всех святых и твоего друга Великого Невидимого, что мне делать?

– Кира! Займись ею!

Дочь отчаянно замотала головой.

– Пап, я не умею.

– Когда-нибудь тебе предстоит то же самое, так что давай, перенимай опыт! И не спорь. У меня других дел по горло. Коптич, позиция у лестницы. Стреляй только если подойдут вплотную. Грузилок…

Загонщик резко выпрямился, сжимая винтовку обоими руками.

– Помогай Кире.

– Я? Дон…

– Не обсуждается. И заткнулись все! Лидия, ты тоже. Ори, но молча. Тишина такая, чтоб я муху в полёте слышал!

Лидия засопела носом, перевернулась на бок. Кира начала рыться в рюкзаке, вынула чистую майку, из аптечки достала оживитель, подумала и прыснула Лидии на губы.

Я вновь присмотрелся к красноте. Она остановилась и подрагивала, по-прежнему оставаясь на грани восприятия. Можно было попросить Киру отсканировать её, и тогда бы мы точно узнали, кто за ней кроется и сколько. Но у Киры были занятия поважней, да и тратить её силу не хотелось, пусть восстановится.

Лидия едва сдерживала крик, даже под оживителем ей было больно. Нужен нюхач, он бы помог. Грузилок что-то шептал, похоже, молился. Кира держала на руках майку, то ли готовилась принять ребёнка, то ли ещё для чего. Ей было страшно не меньше, чем Грузилку.

Я отвернулся, смотреть в ту сторону не хотелось абсолютно, подумал выглянуть в окно, но тут же отказался от этой мысли. На платформах явно адепты, если они в данный момент осматривают крыши, то снизу они меня точно заметят, а я их не факт. Достаточно интуиции, она как второе зрение позволяет понимать, что происходит за стенами.

Краснота начала расползаться, всполохи потянулись к нашему бараку. Я обернулся к Коптичу и поднял руку: внимание! Щёлкнул предохранитель, мне он показался громом небесным. Любой шорох сейчас, даже сопение Лидии воспринимались как предательство.

Появились кляксы. Две обходили барак с торца, ещё три двинулись к народной стройке. В принципе, это походило на обычную проверку. Дорожный патруль притормозил у обочины, решил осмотреть ближайшие дома. Что-то привлекло внимание, вот и остановились… Или обеспокоились чем-то? Если Гамбит с ними, и если помнить, что он проводник, то это уже не проверка.

Осторожно, на корточках я прокрался к лестнице. Это единственное место, по которому адепты смогут пройти на чердак. Пальцем указал дикарю на заднюю стену, он сразу отошёл и присел справа от двери. Я встал слева. Теперь оставалось только ждать.

Послышались шаги, тихий говор. Снова на турецком. Говорили спокойно, опасности не чувствовали. Осмотрели подвал, первый этаж. Скрипнули ступени, один, а может и оба, начали подниматься на второй этаж. Я осторожно выглянул из-за косяка. В узком пролёте мелькнули кожаные плащи. Не ошибся – оба. На лестничной площадке остановились, заговорили. Один засмеялся. Вели себя беспечно, словно заранее знали, что здесь нет ни людей, ни тварей. Допустим, твари на второй этаж редко поднимаются, но люди, наоборот, предпочитают забираться выше – это первый урок, который дают Территории.

Значит, новички. Что ж, нам же проще. Они так и остались стоять на площадке, разговаривая чересчур громко. Вместо того, чтобы осмотреть комнаты, травили анекдоты, тянули время, чтобы потом доложить старшему о полной проверке дома. Меня такой расклад устраивал, сейчас постоят и уйдут, а то мало ли…

Крик родившегося ребёнка вышиб из меня пот. Адепты поперхнулись словами и бегом бросились на чердак. Я только успел показать Коптичу палец, надеюсь, поймёт…

Слава Великому Невидимому, понял. Первого появившегося адепта дикарь дёрнул на себя и повалил. Я шагнул в проём навстречу второму и по самую рукоять вбил нож ему в грудь. Тихо и быстро. Глянул на Коптича, тот поступил со своим подобным образом и уже профессионально обшаривал карманы.

Я оттащил труп в сторону и повернулся к команде акушеров. Ребёнок продолжал вопить. Кира, бледная то ли от страха, то ли от ответственности, пеленала его в майку, заметив мой взгляд, проговорила срывающимся голосом:

– Папа, что дальше?

Глава 7

Что дальше, что… Если б я знал. Впрочем, единственно возможный вариант в такой ситуации: уходить. Вопрос: куда и как?

Решение пришло быстро:

– С Лидией всё в порядке?

– Да, только слаба очень.

– Брызни ей оживителя и спускайтесь вниз. Грузилок, ни на шаг от них не отходишь!

Повернулся к Коптичу.

– У тебя что?

Дикарь протянул руку, на ладони лежал пакетик с синим порошком.

– Видал сюрпризик? Вот дебилы! Нюхачом решили подзаправиться. Ясненько теперь, почему они такие беспечные.

– Будем надеяться, что и остальные не лучше.

– Ты задумал что-то?

– У них платформа, так? Добиваем остальных и на платформе валим как можно дальше отсюда.

На лице Коптича отразились муки мыслительного процесса, но мужик он не глупый и почти сразу закивал:

– Хорошая идея, Дон. Работаем вдвоём?

– Как обычно.

В первую очередь нужно заняться теми тремя, которые ушли к народной стройке. Я указал Коптичу направление и сказал:

– Действуем тихо, одного берём живым.

Дикарь кивнул и перекинул автомат за спину, в руке появился нож.

Спустившись вниз, я быстрым шагом двинулся по дорожке к углу следующего дома. Сквозь листву и ветви он был едва виден. Люди могли быть где-то рядом, но пока ни шороха, ни звука. Впрочем, интуиция показывала впереди движение. Шли на нас. Сколько именно человек разобрать не получилось, но сомневаюсь, что кто-то иной кроме той троицы. Серый цвет показывал, что опасности они не чувствуют, ведут себя так же беспечно, как и предыдущие двое. Через минуту, послышались голоса, смех, похоже, я прав, эти тоже под нюхачом. Ну что ж, давайте пообщаемся.

Я приложил палец к губам и знаком указал Коптичу на кусты. Он понял, шагнул в заросли черноклёна, полностью растворившись в листве. Я отступил назад и укрылся с другой стороны дорожки. Адепты появились минут через семь. Сначала голоса стали громче, булькающий смех смешался с плоским хихиканьем. Вот черти, совсем ничего не бояться. Сколько они приняли? Обычно человек от дозы нюхача становится разговорчивым, весёлым, но на вопросы отвечает бессвязно, а на всякую хрень реагирует с восторгом и любопытством. Потом наступает апатия и похмелье. Адепты, похоже, нюхнули недавно и не больше четверти дозы. Такое количество порошка способно взбодрить человека, сделать сильнее и резче, но в то же время рассеянным и беспечным.

Во всём есть плюсы и минусы, но сейчас и плюсы и минусы в равной степени работали против них. Коптич тенью поднялся позади адептов, обхватил последнего за шею и вогнал нож под рёбра. Я шагнул из кустов. Оставшиеся двое развернулись ко мне, одни вскинул дробовик, я ухватил оружие за ствол и вывернул из его руки, ломая пальцы. Хруст костей и удивлённое восклицание – боли адепт не чувствовал. Я ухватил его за локоть и пояс и бросил через бедро. Второго Коптич ударил под колено и тривиальным образом уложил лицом в землю.

Я покачал головой и проговорил в полголоса:

– Живой нужен только один.

– Как скажешь, Дон, – пожал плечами Коптич и всадил пленному нож под подбородок.

Пока дикарь обыскивал трупы, я склонился над последним оставшимся адептом, заглянул в глаза…

Все семь лет, что мы провели на земле, я тренировал свой дар. Тех браконьеров, которых мы хватали в саванне, Алиса приговаривала к трансформации, так что тренироваться было на ком. Теперь этот процесс трудностей не вызывал, да и нанограндов уходило меньше, особенно если вытягивать информацию не целиком, а лишь то, что необходимо. Мысленно я делил мозг на подкасты. Они как бы сами собой выстраивались передо мной и оставалось только выбрать и впитать в себя нужный, а уж потом, выбравшись из чужого сознания, можно не торопясь пролистать его. Удобно. Проблема заключалась в том, что впитанный разум долго не хранился, минут семь, после чего распадался на фрагменты, из которых уже ничего вытащить было нельзя, да и сам источник мог не содержать той информации, в которой я нуждался, и в итоге оказывался бесполезным. Но это издержки производства, от них никуда не денешься.

От источника, в чей мозг я вторгался сейчас, мне требовались две вещи: история его последних действий и замыслы Олова. С первым проблем не возникло, всё лежало снаружи, а вот о примасе… Я собрал, что мог, и вернулся в себя. Прошло полторы минуты от силы. Глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, задержал дыхание… Сердце билось быстро и сильно, всё-таки подобные моменты не проходят без последствий: выйти из себя и вернуться – это не по грибы сходить. Но восстановление много времени не занимало. Удары стали тише, промежутки между ними длиннее. Адепт чувствовал себя хуже. Если вторжение длилось дольше минуты, то источник либо сходил с ума, либо уходил на Вершину в жутких конвульсиях. Это тоже издержки производства. Так что адепт, едва я выбрался из него, пустил слюни, обоссался и начал потряхивать руками. Я не стал продлять агонию, ни к чему оно, да и время не терпит, и добил его ножом.

– Коптич, веди группу сюда, – обтирая клинок, велел я.

Через минуту подошла Кира, за ней остальные. Тела на дороге вопросов не вызвали, за последние сутки их было не мало, но, пожалуй, только Кира поняла, что произошло с одним. Она посмотрела на меня и спросила:

– Пап, ты в норме?

Я кивнул:

– В норме. Пытаюсь разобраться, – и сосредоточился на том, что удалось вытянуть из адепта.

Информации было мало. Примас смог собрать для поисков Лидии не больше сотни человек. Поисковые команды работали без отдыха, поэтому им и выдали нюхач, чтобы взбодрить. Половина прочёсывала город, остальные проверяли леса между Обводным шоссе и Кедровой пустошью и вдоль Северной дороги. Для таких территорий сто человек капля в море. Даже во время шоу Мозгоклюя привлекалось больше народа. Но на помощь шли вараны из Золотой зоны. Сколько именно, адепт не знал, не его статуса доступ. Поисками в Развале руководил Гамбит. Никакой информации конкретно о нём не было: кто он, откуда – неизвестно. То же по Безумной королеве. Адепт никогда её не видел, хотя имя и что она вытворяет с людьми, знал. Среди адептов её считали воплощением Великого Невидимого, и это ещё больше укрепило меня в том, что она – двуликая.

О примасе, а тем более о его планах, адепт тоже ничего не знал. Пешка, мелкая сошка. Почему я вообще решил, что смогу вытащить из него что-то? Бред. Только наногранды потратил впустую. Чтобы разобраться в нынешней обстановке Загона, нужен источник уровня приор или какой-нибудь синемаечник, а лучше сразу зелёный, на крайняк, звеньевой первого ранга. Ну или сам Олово, только боюсь, пока он под дозой, мне в его мозг проникнуть не удастся.

Я тряхнул головой.

– Пусто.

– И на это ты потратил четверть дозы, – сокрушённо констатировал Коптич.

Грузилок с Лидией так и не поняли, о чём речь. Да им и не интересно было. Грузилок держал запелёнатого в Кирюшкину майку младенца. Морщинистая красная мордочка, пухлые губки. Лидия всё время старалась что-то поправить: то майку, то жидкие волосёнки на лбу.

– Мальчик? – почему-то спросил я.

Лидия кивнула:

– Мальчик, – и улыбнулась.

Как ей идёт улыбаться, такая милая становится. Впрочем, все мамы становятся милыми, когда смотрят на своих детей.

– Хорошо, что мальчик, бойцом вырастит, будет помогать нам бороться с тёмными силами. Ну а пока не вырос, бороться придётся самим. Коптич, смотри сюда.

Я начертил на земле линию.

– Это дорога, это линия бараков. Электроплатформа стоит здесь, возле неё четверо. Пространство открытое, втихую сработать сложно, но попытаться можно. Сделаем, как на Передовой базе.

– Свой-чужой? В смысле, ты пленный, я конвоир?

– Ага, только пленным будет Грузилок.

– Я? – удивился загонщик.

– Ты местный, похож на дикаря, а мы для этого ещё слишком чистые, да и плащи миссионерские только у нас с Коптичем.

– У меня тоже плащ, – встряла Кира. – Можно я с вами пойду?

– А кто Лидию будет оберегать? – я ткнул пальцем в труп. – Твари их уже чуют. Скоро здесь половина Развала соберётся, так что тебе есть чем заняться. Только постарайся силу не тратить.

Кира обиженно надула губки. Ей очень хотелось быть полезной, но сейчас её польза заключалась в том, чтобы просто не мешать.

Грузилок передал младенца Лидии, вытер лоб.

– Я готов.

– Коптич, оружие у него забери.

Дикарь повесил винтовку себе на шею и отступил в сторону. Я проинструктировал:

– Значит так, Грузилок: идёшь первым, смотришь в землю, молчишь. Хлопну по плечу – падай. Уяснил?

– Уяснил.

– Тогда начали.

Мы подошли к ряду бараков, за которыми тянулась очищенная от кустов и деревьев полоса, за ней в двадцати шагах пролегала дорога. Контора всегда следила за чистотой основных путей через Развал, и связано это было не с облагораживанием близлежащих территорий, а с безопасностью. Намного труднее организовать засаду там, где для этого нет условий. Впрочем, голь на выдумку хитра.

Прежде чем выйти на открытое пространство, я присмотрелся к электроплатформам. Их было две. Обе грузовые, но на передней стояла открытая турель; стрелок сидел на бортовой скамейке, низко опустив голову. Ствол пулемёта смотрел прямо по курсу. Установка, судя по всему, была шкворневая и зависала над кабиной, так что сектор стрельбы ограничен. Водителю придётся сдавать назад и разворачивать платформу. Пока он будет крутиться туда-сюда, мы дважды всех положим. В общем, пулемёт не проблема. Остаются два водителя и сам стрелок, у которого помимо пулемёта висела на поясе кобура с обрезом. У водил, думаю, тоже что-то есть. С голыми руками по Развалу не ходят.

– Могу заговорить их, – шепнул Коптич.

– Если они под нюхачом или дозой, то не получится.

– Чувствуешь силу от них?

– Нет пока. Ближе надо подойти.

Я толкнул Грузилка в спину, и загонщик покорно шагнул из-за угла на открытое место. Ему было страшно, левая щека дёргалась, ноги при ходьбе заплетались. Он споткнулся, и мне пришлось хватать его за ворот, чтоб удержать.

– Не ссы, Грузилок. Сделаешь, как я сказал, и всё будет нормально.

– Я не ссу, – попробовал он оправдаться, но куда там! Я чувствовал и опасность, и страх. Нашёл кому по ушам ездить.

Адепты заметили нас не сразу. Лишь когда мы прошли шагов двадцать и уже маячили на открытке как стадо слонов в саванне, стрелок поднял голову, зевнул и… Вскочил. Как я и предполагал, попытался развернуть пулемёт, но сектор обстрела с нашим курсом не совпадал. Я намеренно двигался под углом, и чтобы взять нас на прицел, надо или разворачивать платформу, или забираться на капот. Но это всё не быстро. Сообразив, что не успевает, пулемётчик потянул обрез из кобуры и крикнул:

– Чужие!

Водилы, похоже, тоже дремали. Крепкие же у них нервы. Дремать в Развале, когда из-за любого куста может выскочить язычник, дорогого стоит. Загонял их Гамбит. Пулемётчику пришлось крикнуть ещё раз:

– Чужие, мать вашу! Вы чё там⁈

Над кабиной второй платформы показалась вымазанная синькой морда и ствол охотничьего ружья. Водила первой платформы прыгнул к заднему борту и выставил перед собой ППШ. Да уж, у миссионеров по-прежнему однообразие не в моде.

Я поднял руку.

– Спокойно, братья. Мы свои, не видите что ли?

Они видели только плащи. Я как-то не учёл, что головы должны быть бриты, а лица изукрашены синими полосами, а без этих компонентов ты своим никогда не станешь, в лучшем случае квартирантом, который убил миссионера и взял его плащ себе. Вот что значит семь лет отсутствия, начал упускать важные мелочи. Странно, что эти прридурки сразу стрельбу не открыли.

Я хлопнул Грузилка по спине, вскинул калаш и короткой прицельной очередью срезал пулемётчика. Водила второй платформы выстрелил, дробь прошелестела где-то сильно левее. Я перенацелился на него, надавил спусковой крючок. Пули прошили кабину, отбросив адепта на обочину. Коптич присел на корточки, выстрелил одиночным по ногам первого водителя. Сквозь треск выстрелов слышно было, как он завопил, а потом развернулся и побежал, прихрамывая, прочь от дороги. Я уже не смотрел на него, обернулся к бараку и замахал рукой: быстрее! Коптич неспеша обошёл платформу, вскинул калаш к плечу и выстрелил в спину бегущего. Миссионер сделал шаг, ноги подвернулись, и он боком повалился в траву.

Кира с Лидией торопливо шли через открытку к платформам. Я указал на первую:

– Туда! Грузилок, водить умеешь?

– Да!

– За руль. Коптич, в кузов.

Я встал за пулемёт. Повёл стволом: влево-вправо, вверх, вниз. Сектор обстрела действительно так себе, только прямо по ходу и градусов на пятьдесят в сторону, да и пулемёт сам по себе дрянь, какой-то кустарный недодегтярь с диском от льюиса. Два запасных диска валялись под ногами. Рядом лежал вещмешок. Я двинул его к Коптичу.

– Проверь.

В кузов запрыгнула Кира. Щёки горели от возбуждения. Ей самой хотелось принять участие в боевых действиях, но хватит с неё взгляда со стороны. Пусть смотрит и учится. Когда-нибудь она тоже начнёт отправлять людей на Вершину, но дай бог, чтоб это случилось как можно позже, а пока достаточно того, что она в лоскуты порвала охрану офиса «ИнвестСтанок», когда ей от роду едва за шесть перевалило.

Грузилок завёл двигатель, платформа начала набирать ход. Коптич выпустил очередь по второй машине, разбивая аккумуляторный отсек. Аккумуляторы задымились, по кабине побежал огонь, что-то сильно щёлкнуло. Нашумели мы порядком, так что если поблизости есть ещё группа адептов, то скоро о нас узнают все Территории. Но мы больше и не скрывались. Грузилок давил на газ как заправский водитель, здания проносились мимо со скоростью сорок километров в час. Хотелось быстрее, но и этого хватило, чтоб за полчаса добраться до Обводного шоссе. Слева показалась обрешётка Северного поста, буквально, метров триста. Дорога разделилась на две: одна уходила к посту, другая заворачивала на шоссе. Прямо у поворота из мешков с песком и брезента был сложен блокпост, рядом стоял лёгкий броневик, чуть дальше пассажирская платформа. Вокруг тусовались редбули – не меньше звена. Постовой махнул, указывая на обочину.

– Не вздумай останавливаться! – крикнул я Грузилку, и надавил гашетку.

Пули забарабанили по мешкам, выбивая пыль, срезали удерживавшую тент верёвку, и тот затрепыхался на ветру подобно флагу. Редбули кинулись в рассыпную. Я полоснул по броневику, выцеливая колёса, но Грузилок резко повернул вправо, и очередь лишь простучала по борту, выдавливая на нём крупные вмятины.

Коптич швырнул гранату, это добавило редбулям прыти, а нам позволило вырулить на шоссе. Я понадеялся, что редбули после такого наезда долго не очухаются, но это была не простая пехота – гвардейцы. Им время на приход в чувства не требуется. Вслед нам ударил калаш, потом второй, третий. Я придавил Киру коленом к днищу кузова, одновременно попытался выдрать пулемёт из турели. Не тут-то было. Болваны из автомастерских закрепили его основательно, на болты, без гаечного ключа не разберёшься.

От блокпоста отъехал броневик. Часть редбулей попрыгали в него, остальные побежали к платформе. Догнать нас вряд ли догонят, у броневика скорость не выше нашего, но не упустят – факт. Сядут на хвост и будут дожимать. Наверняка уже передали информацию в Квартирник, оттуда выедут навстречу и где-нибудь у поворота на Загон перехватят.

Я хлопнул ладонью по кабине.

– Грузилок, в этих краях другие дороги есть? Боюсь, впереди нас ждут большие неприятности.

– Скоро поворот в лес, – не оборачиваясь, откликнулся загонщик, – та самая грунтовка. Помнишь, я рассказывал? Там нас замудохаются ловить. Там уже Север!

Север – это хорошо, хоть в тех местах я никогда не был и никого не знаю. Но это однозначно лучше редбулей на хвосте и адептов в перспективе.

Грунтовку я не заметил, ибо как таковой её не было. Заросла. Осталась только прореха в сплошной полосе деревьев. Грузилок смело свернул к ней и помчался, подминая колёсами крапиву и золотарник. Трава стояла высотой в рост человека, полностью скрывая платформу. Я смотрел на приближающиеся деревья, пробовал оценить степень опасности. Лес выглядел неприветливо, поднимающееся над горизонтом солнце едва дотронулось до вершин, от земли тянуло холодом и сыростью. Кира поёжилась, младенец, всё это время молча лежавший на руках Лидии, всхлипнул.

Въехали в лес. Колея стала заметнее, хотя трава и опавшие ветви и здесь сумели припорошить её.Температура понизилась, к счастью, не настолько, чтоб холодить кровь, так что думать нужно не об этом, а о том, как сбросить хвост. Броневик пёр по нашему следу и, кажется, догонял. Гул его становился громче, слышно было как хрустят сучья под колёсами. Сейчас бы одну мину из тех, что мы когда-то реквизировали у рейдеров в спорткомплексе. Установить в колее, прикрыть травой – подорвутся так, что замучаются шестерёнки по лесу собирать. Народ на Территориях не пуганный, о ловушках подобного рода не знает.

– Коптич, – окликнул я дикаря, – ты вещмешок проверил? Что там?

– Вода да консервы.

Хорошая вещь, пригодиться. Но хотелось другого. Жаль, что я не догадался взять со склада в миссии пару тротиловых шашек, были же они там. Впрочем, всё, что я предполагал, будучи в миссии, какие строил планы – пошло прахом. Никто не мог предположить, что жизнь в Загоне так сильно измениться, что Олово станет начальником охраны Конторы, заведёт новые правила, что Тавроди уничтожит Прихожую и начнёт войну с конгломерацией. И уж тем более никто не мог даже теоретически предположить появление беременной проводницы… Я искоса глянул на Лидию. Она родила мальчика. От Олова. Этот мальчик – двуликий, и он такой приз в этой гонке, что круче не придумаешь. Северяне хотят забрать его себе, это их шанс на выживание. Воспитают в своей парадигме, привьют ненависть ко всем несогласным – и вот вам готовое оружие массового поражения. Правильно ли это? Наверное, правильно. Для них. Потому они и организовали похищение Лидии. Но мне этот ребёнок тоже нужен. В голове начали созревать зачатки нового плана, и он никак не соотносится с планами северян, так что есть все предпосылки к тому, что драться придётся не только с адептами и Конторой.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем ближе деревья подступали к дороге. Кусты, рябинки, ёлочки жались к колее и тянулись к ней ветками. Скорость упала. Грузилок вёл платформу осторожно, один раз путь преградило поваленное дерево, слава богу, небольшое. Мы с Коптичем выскочили и убрали его в сторону, а когда платформа проехала, вернули на место. Броневику оно не помеха, наверняка попытается переехать, поэтому я сунул под комелёк гранату и проговорил со злорадством:

– Не скучайте гады.

Коптич оценил моё действо коротким смешком.

Взрыв раздался минуты через три. Крики, мат, птичий гомон накрыли нас как воздушной волной. Коптич снова хихикнул, а я закусил губу. Гул двигателя не смолкал, значит, броневик на гранату не наехал, редбули, как и мы, решили убрать дерево. Пусть даже осколки зацепили двоих-троих, однако погоня продолжится, а противник станет осторожней. Но это хотя бы задержит их.

Земля начала повышаться, платформа поднялась на пологий песчаный холм, заросший кривыми соснами. Некоторые сосны выбегали на дорогу, и Грузилку приходилось объезжать их, прокладывая сквозь подлесок новый путь. На открытом участке я увидел броневик. Он действительно приблизился, до него теперь оставалось метров сто. Коптич выпустил в его сторону несколько коротких очередей, в ответ не выстрелили ни разу. Видимо, адепты объяснили редбулям, что будет с ними, если хоть одна пуля заденет Лидию. Эта проводница для нас сейчас как щит, главное, чтоб снайпер среди них не появился.

Через два километра упёрлись в завал. Происхождение явно искусственное. Деревья лежали в несколько накатов и были не повалены, а срублены. Разобрать такой нужно роту солдат, да и то неделю будут ковыряться. Сразу за завалом возвышалась железнодорожная насыпь.

– Северная дорога, – сказал Грузилок, заглушив двигатель. – Нам теперь по рельсам к Водоразделу, а потом снова в лес.

– По рельсам далеко топать? – спросил я.

– Километров восемь, – вздохнул Грузилок. – По ту сторону насыпи болото. Раньше гать была, но уже прогнила, как бы не провалиться. Обходить надо, – и добавил, словно в оправданье. – Все обходят.

Я бегом поднялся на насыпь, осмотрелся. Рельсы уходили в обе стороны и пропадали за линией горизонта. Прямо тянулся жидкий чапыжник: берёзки, осинки. Гать тянулась неровной полосой, то скрываясь под водой, то снова выбираясь наверх, за ней плотной стеной стояли ели. Если добраться до ельника, оторваться от редбулей станет значительно легче.

– Идём на гать.

– Дон…

– Туда посмотри, – указал я в сторону Квартирника.

Там что-то двигалось, стучало железо, рельсы отзывались на звук ровным гудением. Восходящее солнце слепило глаза, мешая разглядеть, что именно стучит – может, паровоз, может, дрезина – но в любом случае это по наши души.

Грузилок схватил Лидию за куртку, потянул за собой, Коптич закинул на плечо мешок адептов и двинулся за ними.

– Пап! – окликнула меня Кира.

– Идите, я догоню. Придержу редбулей и догоню.

Она посмотрела на меня так, как смотрела когда-то Алиса на Мёрзлого в узкую щель опускающейся крышки станка. Я подмигнул:

– Всё нормально, дочь, пригляди за Лидией и малышом пока меня не будет. Хорошо?

Она молча развернулась и побежала догонять Коптича.