290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Под лучами красного карлика(СИ) » Текст книги (страница 1)
Под лучами красного карлика(СИ)
  • Текст добавлен: 24 ноября 2019, 06:00

Текст книги "Под лучами красного карлика(СИ)"


Автор книги: Олег Белоус






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Белоус Олег
ПОД ЛУЧАМИ КРАСНОГО КАРЛИКА

Предисловие

Космос бесконечен и состоит в основном из вакуума, каждый атом, пролетающий колоссальное ничто – это уникальная игра природы. Вселенную следовало назвать великим нулем, если бы не сверкающие в межзвездной пустоте на колоссальных расстояниях друг от друга раскаленные комочки вещества, называемые Разумными звездами и кружащие хороводом вокруг некоторых из них планетные системы. Далеко за пределами одной из солнечных систем, звезду, которой ее аборигены называют Солнце, неслась, нарушая все законы физики, огромная комета. Наблюдатель, решивший рассмотреть поближе эту комету, сразу бы заподозрил, что это не природный феномен, а творение иного разума. Она мчалась не так, как нормальные кометы по орбите вокруг светила, неслась по траектории, направленной в межзвездные глубины. Было еще одно отличие от кометы – она отбрасывала непривычно короткий хвост, протяженностью не миллионы, как у обычной кометы, а какие-то жалкие сотни километров, зато сверкающий ярчайшим светом термоядерного пламени. И уж совсем не могли быть природными творениями стартовавшие время от времени с полюсов кометы крохотные по сравнению с ней ракеты. Огромное космическое тело, размером с приличный астероид было межзвездным кораблем – самым большим из когда-либо сотворенных человеком.

Если бы этот гипотетический зритель смог внимательно рассмотреть окружающее исполинский межзвездный транспорт пространство, то заметил, что траектория полета корабля пересекается с движущимся ему в лоб крохотным метеоритом. Их сближение, как и полагается в космосе, происходило на гигантских скоростях. Это как морскому судну, плывущему по океану на максимальном ходу получить торпеду в бок. Возможно, сумеет, несмотря на разрушения, доплестись до порта – а может, сгинет в безбрежной пучине. Времени для маневра у экипажа космолета не оставалось. Небесные странники ударят друг в друга. Часть космического корабля исчезнет в титаническом, сравнимом по силе с ядерным, взрыве. Не спасут ни гигантские размеры корпуса, ни колоссальная толщина каменной брони…

Запущенный в середине 21 века межзвездный зонд, после многих десятилетий пути пролетел мимо звезды Барнарда и передал на Землю подробные сведения о вращающихся вокруг нее планетах. Это произвело на жителей Солнечной системы эффект разорвавшейся бомбы. Полученные сведения стали сенсацией и настоящим прорывом в исследовании дальнего космоса. Вокруг красного карлика вращались шесть планет, на окраине – пояс каменных и аммиачно-ледяных астероидов. Ближайшая к местному солнцу планета представляла собой безжизненный, опаленный огнем близкой звезды шар, похожий на наш Меркурий. Три внешние планеты, представляли из себя промороженные газовые гиганты, малоинтересные землянам. Зато внутренние, располагавшиеся в поясе жизни, преподнесли сюрприз. Одна из них, на внешней границе, оказалась аналогом Марса. Холодный, с разреженной атмосферой с давлением в 10 миллибар у поверхности каменистый шар. Вокруг второй, слишком массивной, вращались два земноподобных спутника. На обоих спектроскоп обнаружил кислород и воду, и, стало быть, там могла процветать жизнь! На переданных на Землю фотографиях, оказались голубые, испещренные белоснежными завитками облаков, планеты. Водные миры! Состав атмосферы, гравитация лишь немного отличаются от Земли. Теория не допускала такого количества земноподобных планет у красного карлика, и досужие сплетники начали искать объяснение парадокса в деятельности сверхцивилизации, впрочем, признаков цивилизации и разума в системе зонд не нашел.

На обитаемых[1]1
  В астрономии, обитаемая зона, зона обитаемости, зона жизни (англ. habitable zone, HZ) – это условная область в космосе определённая из расчёта, что условия на поверхности находящихся в ней планет будут близки к условиям на Земле и будут обеспечивать существование воды в жидкой фазе. Соответственно, такие планеты (или их спутники) будут благоприятны для возникновения жизни, похожей на земную.


[Закрыть]
планетах и базах солнечной системы немедленно разгорелась дискуссия о возможности и необходимости освоения чужих миров. Через год на всепланетном референдуме победили сторонники постройки колонизационного транспорта. Наступила пора человечеству создать новый дом под светом чужой звезды.

Астероид, избранный для преобразования в межзвездный транспорт, назвали по будущему предназначению Ковчегом. Технология переделки малых небесных тел в жилые колонии к тому времени уже досконально отработали. Ею и воспользовались для преобразования небесного тела в будущий межзвездный транспорт. Подготовительные процедуры заняли около пяти лет. Затем на холодную и пыльную, испещренную за миллиарды лет кружения вокруг светила кратерами поверхность приземлились корабли строителей. Сначала собрали на обоих полюсах по три термоядерных двигателя. Сосуды Дьюара из нейтрида[2]2
  Нейтрид – неатомарная форма материи, отличается невероятной плотностью, сравнимой с плотностью атомного ядра.


[Закрыть]
с тончайшими стенками без труда удерживали колоссальную энергию термоядерных взрывов. Раскаленная до звездных температур плазма из дейтерия и гелия-3, вырывалась через тончайший ниппель в крышке сосуда, придавая первоначальное ускорение кораблю. В основном межзвездный газ состоит из водорода в молекулярном, атомарном и ионизованном состояниях, примерно 1 % приходится на дейтерий, и гелий. Мощное и жесткое ионизирующее электромагнитное поле, в котором двигался корабль, кроме предохранения корпуса корабля от воздействия межзвездной среды позволяет собирать межзвездный газ и использовать его в качестве топлива термоядерной реакции и рабочего тела.

Направленные вдоль горизонта плазменные факелы постепенно раскрутили планетоид. За счет центробежной силы Ковчег обрел эрзац – тяготение на экваторе – 90 процентов земного. Вполне пригодная для комфортной жизни людей величина.

Еще через два года работ, Ковчег превратился в пещерный лабиринт, похожий устройством на муравейник. За толстой, в десятки метров, скальной броней, отделявшей будущих пассажиров и команду от ледяного безмолвия космоса, расположился комплекс пещер. Подобно пузырям в куске пемзы, они пронизывали весь колоссальный объем будущего межзвездного транспорта. Внутри создали искусственную экосистему, не нуждающуюся в обмене веществом с внешней средой. Отходы, проходя длинный цикл превращений, утилизировались и в конечном итоге преобразовывались в кислород, пищу и воду. Все готово для комфортного существования неограниченное время команды, набранной по всепланетному конкурсу из лучших представителей человечества.

Так получилось, что большинство в громадном коллективе звездопроходцев оказалось за русскоязычными, англоязычными и китайцами. Их языки и стали использоваться для общения. Месяц длились торжественные проводы будущих переселенцев, ставшие на Земле самым грандиозным за последние сто лет общепланетным праздником. Первый межзвездный транспорт с десятитысячным экипажем на борту, стартовал к месту, где звезда Барнарда должна находиться через пятьдесят лет после старта. Срок перелета почти истек. До финала эпического путешествия оставались считанные месяцы. Двигатели, на стороне, обращенной к звезде, пылали раскаленной плазмой, Ковчег плавно тормозил…

Глава 1

Иван торопливо шел по широкому и ярко освещенному висевшими под потолком плафонами коридору к диспетчерской. Настроение у молодого космонавта миллион на миллион. Не каждый день летишь в качестве капитана в первый самостоятельный полет! Магнитные подошвы ботинок громко цокали по металлу пола. Но здесь ничего не поделаешь. Гравитация на полюсе Ковчега, где располагался северный космопорт, очень мала. Без магнитной обуви при малейшем усилии привыкших к земной гравитации мышц, взлетишь к потолку, словно воздушный шарик. То и дело встречались люди. Молодой космонавт здоровался, улыбался во все тридцать два зуба. Ковчеговская община слишком маленькая. Все знают всех, по крайней мере в лицо.

Подойдя к массивной, пластиковой двери диспетчерской, он решительно толкнул створку. В их «логове» проходят предполетные брифинги космонавтов. В комнате тихонько играл присланный в последний сеанс связи с земли «свежий», и ставший очень модным на Ковчеге шлягер. Пульт управления, в глубине комнаты, сверкает мониторами, таинственно подмигивает разноцветными индикаторами и датчиками. Склонившийся над ним в неудобной позе хозяин кабинета – диспетчер отряда легких космолетов, лет тридцати с вечно всклокоченной, давно не стриженной шевелюрой, отзывался на имя Михаил. Столешница перед ним напрочь забита кристаллами памяти и бумагами. Рядом – длинный стол для инструктажа с тремя громадными мониторами, к нему сиротливо жмутся компьютерные кресла. На звук открывшейся двери Михаил поднял голову от лежащего перед ним документа. В глазах странное, нетерпеливое и одновременно озабоченное выражение. Чего это он, подумал Иван, но уточнять не стал. Они были шапочно знакомы. Пару раз, когда Иван готовился к полету, Михаил дежурил. Небрежно поздоровавшись, диспетчер пригласил:

– Присаживайся, ешки-матрешки! – он кивнул на кресло за столом инструктажа. Дождавшись, когда Иван устроится в кресле, отослал на компьютер юного космонавта полетные документы и выжидательно уставился на Ивана. Его явно распирало от желания немедленно поделится новостью, пусть даже с едва знакомым человеком. Дежурство заканчивалось, а пообщаться не с кем.

– Слушай, убери звук, – обратился Иван, – мешает.

Диспетчер молча убрал звук а Иван уткнулся в экран с папками электронных документов. К первому самостоятельному полету он относился очень ответственно и не испытывал желания общаться по неслужебным вопросам. Михаил начал ерзать на своем месте и наконец не выдержал.

– Ты слыхал, что опять учинили «ревнители справедливости»? – спросил он, – это не по ковчеговскому совсем! Как можно так плевать на интересы других людей? Словно дикари какие-то!

– Ты о чем? – отрываясь от экрана, слегка недовольным тоном осведомился Иван.

– Ну как-же! Ты не слыхал, ешки-матрешки!? – густые черные брови Михаила удивленно поползли кверху, – С утра передали по головидению. Такого еще не бывало! Ну выйдут с плакатами к Рубке Ковчега, это еще куда не шло!

– И что они выкинули на это раз? – вяло, больше из вежливости, поинтересовался Иван.

– Заблокировали вход на станцию Коперника, ешки-матрешки. А несколько особо отмороженных спрыгнули на рельсы и перекрыли правую радиальную ветку метро. У меня сестра из-за них опоздала на работу! Бездельники! Тут горбатишься всю неделю по четыре часа каждый день, а они бездельники, живут на всем готовом!

«Ревнители справедливости» требовали абсолютной справедливости и равности во всем. Не важно, труженик или бездельник, все должны иметь равный доступ к благам и баллы – так назывались виртуальные заменители денег на Ковчеге, должны распределяться равно между всеми ковчеговцами независимо от их трудового вклада и социального поведения. Наиболее идейные из них…или ленивые, принципиально отказывались от работы и жили за счет гарантированного минимума баллов, начисляющегося человеку по факту рождения. На том основании, что они не давали своего согласия родиться на корабле, «ревнители» считали себя свободными от всяческих обязательств перед обществом Ковчега. Их бесила администрация Ковчега: советы Корабля и Этики ограничивали личную свободу людей. За это они называли общество Ковчега фашистским. Впрочем, их идеи не пользовались популярностью на корабле и большинство приверженцев «ревнителей» составляли подростки, еще не определившиеся в жизни и в силу бурлящих гормонов склонные к конфликтам и бескомпромиссности, бунтари по натуре, которым как бы не было хорошо, все равно плохо.

Иван слегка поджал губы. Это уже серьезно! Шумная и крикливая группка «ревнителей», раньше не доставляла проблем ковчеговцам. Ну пикет устроят, ну «срач» в социальной сети. Это никому не мешало, а теперь они решились на большее. Ивану идеи «ревнителей» категорически не нравилось. Не хочешь работать на общее благо? Тогда живи на социальный минимум. С голоду не помрешь, но и шиковать будет не на что. Проблема была в его девушке. Она хотя и заканчивала учиться на биолога и, сама не собиралась бездельничать, но идеи бунтарей и их вождя по кличке Троцкий, так себя называл по имени понравившегося ему революционера из древней России главарь «ревнителей справедливости», ей нравились.

– Ну и что ты предлагаешь? Как отучить «ревнителей» от таких фокусов?

– Все просто! Прекратить играть в гуманизм! Надо как раньше, на Земле. Провинился и тебе раз батоги, да по заднице. А потом еще солью посыпать! Чтобы месяц сесть не мог! Помнишь, как в фильме Кавказская пленница?

– Думаешь Троцкого и его банду малолеток это вразумит? Они наоборот будут гордиться полученными побоями. Там ума мало, а амбиций много, – Иван досадливо махнул рукой и снова уткнулся в экран. Разговор о проделках ревнителей был ему неприятен. Диспетчер разочарованно вздохнул и отвернулся. Ну не хочет поддерживать разговор на политические темы космонавт! Жаль…

Иван едва успел вернуться к изучению полетных документов, когда из-за двери послышались странные звуки. Немилосердно фальшивя, кто-то во весь голос пел. По крайней мере, исполнитель полагал, что поет, а не мучает слух окружающих. Иван страдальчески поморщиться. Он не считал себя меломаном, но всему есть пределы. Голос выводящего рулады показался знакомым, но в первые мгновенья, как Иван не прислушивался, так и не смог вспомнить кто этот новоявленный акын, хотя песню он хорошо знал. Живший на Ковчеге народ, пел и слушал песни Земли полувековой, а то и вековой давности.

 
Comin' in on a wing and a prayer,
Comin' in on a wing and a prayer,
Though theres one motor gone
We can still carry on,
Comin' in on a wing and a prayer.[3]3
  Перевод:
«Мы ползем, ковыляя во мгле,Прижимаясь к родимой земле.Хвост горит, бак пробит, и машина летит.На честном слове и на одном крыле…»  Русский вариант песни впервые исполнил великий Утесов.


[Закрыть]

 

Через считанные мгновенья дверь, содрогнулась от сильного удара, открылась. В проеме появился Леха Машеров, или, как он разрешал называть себя приятелям – Машера.

Всего на пол головы выше Ивана, он был широк в плечах и узок в талии, напоминая фигурой вставшего на задние лапы медведя, и так же как этот зверь – силен. Внешне обманчиво медлительный, он подобно настоящему хищнику, при необходимости мог проявить и быстроту, и недюжинную ловкость. Это только на вид мишка неуклюж и мешковат. По-настоящему он ловок, быстр, силен и свиреп. Горе тому, кто его разгневал! Никто и никогда не видел Машеру в гневе, но по одному его виду становилось понятно, что если разозлить этого берсеркера, его ничто не остановит. В юности он занимался дзюдо и в старших классах завоевал титул чемпиона Ковчега в своем весе. Занятие борьбой и природные данные превратили его в настоящего Илью Муромца, ковчеговский вариант. Как-то раз, уже учась в колледже, Ивану довелось вместе с ним мыться в бане. Мощный парень и очень широкий в кости! Одно нога как две, но у обычного мужчины. Внешность – соответствующая, благодаря чему у женщин парень пользовался неизменным успехом. Друг друга ребята знали с детства, учились в одной школе, только Машера окончил школу раньше на пять лет. Успел после выпуска отучиться на оператора Искусственного Интеллекта и жениться на однокласснице. Поработав несколько лет и успев разочароваться в выбранной профессии, снова поступил в колледж на факультет космонавигации, закончив его на год раньше Ивана. Не сказать, чтобы они стали закадычными друзьями, но ближе приятеля у Ивана не было. Все два года обучения Машера опекал Ивана, назначив себя ответственным за младшего товарища.

– Привет всем – проронил вновь прибывший густым, неожиданным для крупного человека, баритоном. Бухнулся в жалобно скрипнувшее под его весом кресло.

– О Машера! Ты что ли резервным идешь? – обрадовался Иван и протянул руку. Рукопожатие крепкое и уверенное. Диспетчер ограничился кивком в знак приветствия.

– Ага, выспаться не дают, – недовольно пробурчал в ответ Леха и сладко зевнул, – Вызвали не в мою смену. Заболел, видите ли, Смирнов.

Иван молча развел руками. Дескать обстоятельства, ничего не поделаешь!

– Дайте что ли кофе? – проворчал Машера, подтягивая к себе стоявшую на краю стола чашку и оглядываясь в поиске кофейницы и сахара.

Судя по всколоченному виду, Леха явно не выспался, поэтому и разговорился не на шутку. Обычно он предпочитал помалкивать, считая, что лучше больше делать, чем говорить. «Опять что ли дома не ночевал?» – сообразил Иван. «Ох уйдет от него когда-нибудь Евгения, хорошо, что у них еще детей нет.»

Диспетчер молча вытащил из стола и пододвинул к Машере банку с кофе и сахарницу. Леха удовлетворенно кивнул, под недоуменным взглядом не привыкшего к Лешиным чудачествам диспетчера, положил в чашку одну за другой четыре ложки. Крепкий, насыщенный аромат поплыл по комнате. Кофе, собранное на гидропонных плантациях, отличалось крепостью. Обычному человеку и одной ложки порошка – за глаза. Леха не обращал внимания на все эти тонкости. Размешал, громко звякая ложкой, шумно отхлебнул. Потом опустил чашку на стол. Вздохнув, пожаловался:

– Вчера что-то выпил перед сном кофе и не спалось.

Диспетчер поперхнулся от смеха, но Леха только иронично покосился на него, хмыкнул и приступил к изучению полетных документов, не забывая время от времени прихлебывать черный словно уголь кофе.

Через полчаса Иван закончил изучение документов. Не зря он считался лучшим на своем курсе. Попрощавшись с коллегами, одел скафандр и вышел на стоянку служебного транспорта.

Его уже поджидал старенький электроавтобус. Иван опустился на сиденье впереди, пристегнулся, двери автоматически закрылись. У юного космонавта замерло сердце, он зажмурился, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Машина неторопливо двигалась по направлению к входу на стартовую, иногда притормаживая, иногда разгоняясь. Мимо проплывали бесконечные стены, окрашенные в различные оттенки коричневого. Так были окрашены железоникелевые породы, преобладавшие на Ковчеге. Еще через несколько минут мимо проплыли шлюзовые ворота, глухо шлепнули, закрываясь позади. Подпрыгивая по серым плитам стартовой площадки, машина медленно покатилась по летному полю. Порыв ветра донес запах стартовой площадки: гари и острый запах озона. Края и вверх огромной пещеры, где располагался космопорт, терялись во тьме. Мрак разгоняли лишь установленные по периметру прожектора. Все, за исключением очередного патрульного, корабли флота Ковчега лежали на летном поле. Большие и маленькие туши кораблей, издали напоминали блестящие от воды чудовищные щуки, брошенные неведомым рыбаком на стартовую площадку. В долгое путешествие к чужой звезде люди взяли солидный космический флот. Четыре средних космолета, рассчитанные на десять человек, два больших, способных перевезти за один рейс сто пассажиров, а также эскадра отряда легких сил из десяти малых судов с экипажем в два пилота – это сила!

Малый космолет с бортовым номером 3/альфа уже поджидал Ивана. Рядом, нетерпеливо переминаясь и покуривая в кулак, стояла команда техников. Им сдавать борт капитану. Электроавтобус притормозил, шумно открылись двери. Неуклюже, мешал одетый скафандр, Иван спрыгнул на плиты стартовой. В руке сумка с вещами. «Ну вот и сбылась мечта идиота!» – подумал он и впервые ощутил себя не курсантом, а настоящим космонавтом. Это было исполнением мечты, ее воплощением в самом прямом смысле слова. Сейчас он полетит!

Космолет 3/альфа, один из старейших космических кораблей ковчеговцев, имел весьма почтенный возраст. Почти шестьдесят лет тому назад, 3/альфа в составе земной эскадры приземлился на Ковчег, доставив на астероид бригады строителей и материалы для обустройства пещер. Впрочем, как грузопассажирское судно он использовался недолго и после завершения работ по терраформингу, его перевели в состав флота Ковчега. Там космолет приспособили для нужд разведки и изрядно вооружили. С тех пор корабль не раз проходил капитальный ремонт и заслуженно считался вполне надежным и скоростным космолетом. Ядерный ракетный двигатель, сердце корабля и два бака водорода, позволяли совершать дальние экспедиции. Проходя через активную зону атомного реактора, водород разогревался до космических температур и создавал реактивную тягу, разгоняя корабль до скорости тысяча километров в секунду.

После стандартных предполетных процедур Иван, грохоча по металлу траппа подошвами, поднялся в корабль, направился к пилотажному отсеку. С завыванием открылся люк. Космонавт поставил внутрь сумку, протиснулся следом. Внутри пахло металлом и застоявшимся воздухом – так может пахнуть только космолет. Загорелись ровным теплым светом плафоны. Два пилотских ложемента, перед ними приборная панель, сверху пока еще мертвый, черный монитор бортовой информационной системы. Справа, под рукой – джойстик управления маршевым двигателем. Внизу мелькнули фары подвезшего его до трапа и стремительно улепетывающего автобуса. Иван вытащил из сумки и аккуратно повесил на угол приборной панели симпатичного плюшевого мишку. Это его личный талисман. Космонавты народ суеверный, а некоторые традиции, например – брать с собой в полет амулет, шли еще с Гагаринских времен. Неуклюже умостившись в ложементе, мешал надетый скафандр, застегнул предохранительные ремни. Лицо юного пилота просияло, губы раздвинулись в самодовольной улыбке. Он в кресле пилота космолета и на этот раз летит не стажером, а капитаном корабля!

Пора готовиться к старту. Монитор автоматически включился, по экрану поползли цифры обратного отсчета времени до пуска. Вытащив пилотажный планшет, с паролем активации космолета, Иван законектил его с компьютером корабля. Мозг корабля опознал космонавта. Приборная панель загорелась ровным зеленым светом, по монитору побежали данные параметров систем космолета. С каждой секундой на пульте загоралось все больше пентаграммам и лампочек, рапортуя – все системы работают нормально. Иван окинул взглядом пульт, вроде все нормально. Проверяя себя, еще раз проконтролировал состояние приборов управления, связи и положение многочисленных переключателей и тумблеров. По губам пробежала улыбка удовлетворения. Да, все в порядке. Корабль ожил и пора приступать к предстартовым процедурам.

Теперь вся ответственность лежит на нем одном. От волнения сдавило грудь, гортань ссохлась. «Все соберись» – приказал он себе. Не глядя, протянул руку. Из вмонтированного в стенку микрохолодильника, достал бутылку, поднес ко рту. Холодная вода пролилась по пищеводу. Иван откашлялся. Помогло. Волнение куда-то ушло. Он нажал на кнопку гарнитуры связи и выдал в эфир:

– Диспетчерская, 3/альфа на связи, как слышите?

– Слышу хорошо. Приступайте к проверке космолета-донеслось из рации.

– Принято, приступаю.

Иван переключил бортовой компьютер в режим диагностики и устроился поудобнее в ложементе. Остается ждать информации о состоянии корабля. Пару минут на дисплее мелькала чехарда цифр, наконец появился подобный отчет о состоянии корабельных систем. Как он и ожидал, все показатели соответствовали норме. Он нажал рычаг, опуская спинку ложемента и оказался практически в лежачем положении. Так легче переноситься стартовое ускорение. Удовлетворенно выдохнув, оторвался от пульта и вновь вышел в эфир:

– Проверка оборудования закончена. Системы к старту готовы. Время – 9 часов 11 минут 24 секунды. Как поняли? – отрапортовал приподнятым тоном космонавт, одновременно чуть-чуть подкручивая громкость.

– Понял Вас! Взлет разрешаю – басовито грянуло из наушников – и удачи!

Коротко, предупреждающе взвизгнула сирена, зашуршали гидроприводы, поднимая тушу космолета над плитами стартовой вертикально. Ложемент провернулся, предохранительные ремни натянулись, фиксируя пилота поперек движения. Снаружи донеслось довольное чавканье компрессора, откачивающего воздух со стартовой площадки, звук постепенно становилось все более глухим – разреженный воздух плохо проводит звук. Наконец за бортом наступила тишина. Все там остался вакуум. Через минуту, гидропривод бесшумно открыл люк в космос. Сквозь лобовое стекло, на фоне антрацитовой черноты Вселенной, холодно сверкнули разноцветные искорки звезд. От бездонности и близости космоса по спине Ивана пробежал холодок. Казалось еще немного и вселенная ворвется на стартовую.

– Предстартовая готовность тридцать секунд, – послышалось в наушниках.

Юного космонавта охватило ощущение чистого незамутненного счастья, какое он обычно испытывал перед стартом. Ради счастья минут и часов полета он и пошел учиться на космонавта. Застегнув крепления шлема, чуть дрогнувшей рукой перевел тумблер на приборной панели в положение «Старт». С этого момента управление в свои руки приняла автоматика, а от космонавта уже ничего не зависело. Электромагнитная катапульта, на секунду со всей силой вжав космонавта в ложемент, метнула тушу корабля навстречу Космосу. В глазах потемнело от трех, а то и всех четырех единиц перегрузки, ускорение с силой пресса вмяло в кресло, предохранительные ремни до боли вдавились в тело. Зрение сузилось до туннельного, все, что на периферии, подернула пелена. Впрочем, неприятные ощущения длились недолго, через несколько мгновений они исчезли. Вокруг корабля простиралась в бесконечность чернильная тьма космоса, пронизанная колкими лучиками далеких звезд. Где-то там, прямо по курсу, на расстоянии многих световых лет лежала Земля. Родная, далекая и таинственная планета-мать, которую ему не суждено увидеть.

Неторопливо загорелся экран радара, корабельный мозг запустил программу сканирования пространства. Невесомость. Вместе с ней нахлынуло ощущение невообразимой легкости, но, всего на несколько секунд. Снизу оглушительно загудели маршевые двигатели, словно одновременно взревело целое стадо слонов, корабль затрясло мелкой дрожью. Ускорение вновь жестко вдавило в ложемент, разноцветные искорки звезд за лобовым стеклом дрогнули и медленно поползли в сторону. Впрочем, ускорение детское, всего 3 g. Не то, что во время учебы! В ходе тренировки на центрифуге, на первом курсе, он при 12 g потерял сознание. В результате загремел на неделю в больницу. Тогда Иван очень испугался, что отчислят по здоровью, но все обошлось. Врачебная комиссия вынесла вердикт: годен к службе без ограничений.

Корабль сначала неторопливо, а затем все быстрее ускоряясь, принялся описывать гигантскую дугу в пространстве. Мимо, стремительно пронеслась угольно черная глыба Ковчега. На грани восприятия космонавт успел разглядеть язык алый плазмы тормозящих двигателей, сменившийся видом усыпанной разноцветными искорками звезд угольно-черного космоса.

Прошли полчаса, заполненные откровенной скукой. Пока космолет не прибудет в район патрулирования, впереди по курсу Ковчега, больше ничем не займешься. Наконец компьютер пискнул, сообщая, что успешно выполнил ювелирную работу. По монитору поплыло уведомление: «Борт 3/альфа прибыл». Все, на месте, довольно улыбаясь, подумал Иван и переключился с автопилота на ручное управление, затем нажал на кнопку выключения ракетного двигателя. Тот поурчал, стремительно меняя тональность, замолчал. Наступила оглушительная тишина, лишь едва слышно шуршало внутри приборной панели. За тонкой преградой лобового стекла, расцвеченная сверкающими точками звезд, тьма Мироздания. Настроение стремительно поменялось, он тихо вздохнул. На секунду Иван почувствовал себя очень одиноким и показалось, что он остался один во всей Вселенной. В любой момент молодой космонавт мог связаться с людьми и возвратиться на Ковчег, но нахлынувшее ощущение было такой силы, что он, не раздумывая, включил задний обзорный экран и обернулся на то место, где должен находиться Ковчег. Самого корабля не видно, расстояние слишком велико, но огненный язык тормозящих двигателей все еще заметен. Иван вновь вздохнул и отключил экран, работа не ждет, пора принимать дежурство.

Первым делом Иван сбросил надоевший шлем, словно воздушный шарик, он мягко взлетел к потолку. Молодой космонавт с облегчением выдохнул. Поток почти земного воздуха, так непохожий на безвкусный газовую смесь, подаваемую из баллонов скафандра, ринулся в легкие. Это здорово! Молодой человек просиял и хохотнул от переполнявших эмоций. Сбылась мечта идиота! Он, как отец, стал космонавтом. Отец, служил космонавтом и погиб в аварии. В памяти Ивана остались сильные руки подбрасывающего его, совсем маленького, к далекому потолку и ощущение невероятного счастья. Аварии редко, но все еще случались. Космос, по самой своей сути безжалостный и враждебный к жизни, собирал кровавую жатву во все времена. Люди погибали в космосе с момента первого выхода за пределы атмосферы, умирают сейчас и будут погибать в будущем. Задыхаться в разбитых, лишенных атмосферы кораблях, замерзать при отказах систем жизнеобеспечения, превращаться в межзвездную пыль во время внезапных взрывов двигателей. Чтобы этого не случилось, люди будут совершенствовать корабли, разрабатывать сложные системы спасения при катастрофах, но только одно точно не станут делать. Останавливаться на пути вперед, к звездам. Для этого представители рода приматов, самовольно присвоившие себе название сапиенсов, то есть разумных, слишком любопытны и беспокойны.

Иван коснулся пиктограммы перехода на голосовое управление.

– Включить связь, – несколько мгновений подождав, пока мигнет, подтверждая исполнение команды, светодиод, продолжил:

– Центральная, на связь.

Ответ пришел немедленно:

– Центральная на связи – над видеофоном заплясали разноцветные искры и еще через миг повис голографический портрет диспетчера.

– Я 3/альфа, нахожусь в зоне патрулирования, все системы работают корректно, дежурство принял.

– Принято. Тебе вводная, – раздался слегка встревоженный голос диспетчера, – У противометеоритных орудий какие-то проблемы. Что-то с реактором подкачки, так что курсовая батарея в нерабочем состоянии. Принимай на себя метеоритную защиту с курсовых направлений. Да, и имей в виду, приближаемся к плоскости эклиптики Барнарда, пришло предупреждение из рубки, могут появиться метеоры! У Санторо за дежурство два проскочило!

– Принято к исполнению, – досадливо поморщившись, доложился Иван. Изображение диспетчера рассыпалось разноцветными искорками, растаяло. Не повезло, первое дежурство и уже проблемы! Впрочем вряд ли они значительны. Выход из строя одного из рубежей противометеоритной обороны ничего не значил. Система оборона Ковчега состояла из двух рубежей: ближнего – батареи лазерных орудий и дальнего – корабля разведчика с ракетами. Самостоятельным элементом защиты было поле, генерировавшееся перед Ковчегом, но оно могло отразить лишь совсем мелкие метеориты. Считалась что этого достаточно для надежной обороны корабля от межзвездных странников.

Иван вновь передал управление компьютеру, сам поудобнее устроился в ложементе. Если что – то случиться, комп включит предупреждающий сигнал. А пока можно заняться и собственными делами. Он открыл планшет, нашел недочитанную книгу и принялся читать. Вскоре это надоело, взгляд натолкнулся на висящий над пультом талисман: плюшевого мишку. По странной ассоциации это напомнило ему о Насте – его девушке. Вчера они вновь поссорились…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю