Текст книги "Первая красавица двора (СИ)"

Автор книги: Оксана Зиентек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Осознав, что опять бессовестно пялится на неодетого мужа, Слава дернулась в сторону, стараясь как можно быстрее освободить графу место в постели. Пусть уже спрячется под одеяло, вместо того чтобы стоять тут и насмехаться над ней. Но длинный день, проведенный в карете дал о себе знать. – Уй-й-ш-ш! – Зашипела Слава, хватаясь за ногу. – Что случилось? – Тут же встревожился граф, уже безо всякого позерства приседая на постель. – Ногу... – Слава запнулась, пытаясь вспомнить, как звучит слово по-заксонски.

Нужное слово никак не находилось. Если Предслава его и знала когда-либо, то так ни разу и не использовав, благополучно позабыла. – Нога. – Повторила она беспомощно, хватаясь под одеялом за икру. – Ногу свело? – Сообразил граф. Миг, и он уже откинул одеяло, открывая себе поле обзора.

Сильные одной руки обхватили лодыжку, в то время как другая рука мягко расцепляла Славины пальцы. – Тс-с... Осторо-ожно. Отпусти-и. Во-от так... – Таким голосом он уже разговаривал с ней, вспомнила Предслава. Тогда, в их первую встречу у розового куста, с которого, собственно, все и началось. – Аи-и-и! – Она снова взвыла, когда граф начал осторожно, но сильно разминать сведенную мышцу. В первый момент от боли на глаза навернулись слезы, но граф продолжал делать свое, все так же напевно уговаривая потерпеть еще минутку. Как ни странно, но боль действительно отступила. – Спасибо! – Шмыгнула носом Слава. Она забыла, куда горничная сунула носовой платок, да и этот момент ей было как-то не до церемоний. – С превеликим моим удовольствием. – Немного ворчливо, как показалось, ответил граф Удо. – Снимайте-ка рубашку. – Что, совсем? – Вопрос прозвучал немного растерянно. Муж, конечно, в своем праве, но прямо сейчас..? Решив не спорить, распустила ленточки горловины и потянула вверх тонкое полотно. Выпутавшись из рукавов, постаралась устроиться поудобнее. И для себя, и для него. – Хм-м... – Граф выглядел несколько озадаченым такой покладистостью. – Я, конечно, безмерно польщен, но я имел в виду несколько иное. – Я... Не совсем понимаю.

Слава смущенно дернулась, пытаясь натянуть на себя одеяло. Ну надо же, опять умудрилась выставить себя перед мужем полной дурой! Но граф решительно отобрал тонкое летнее одеяло, отбросив его прочь. После чего перевернул Славу на живот, укладывая так, как, по его мнению, должно. – Если дать усталости застояться в теле, – Наставительно пояснял он в процессе, – она поселится там надолго. И тогда завтра каждое ваше движение будет отдаваться болью. А уж что будет послезавтра...

Чуткие пальцы разминали тело, с каким-то непонятным чутьем находя каждую точку, каждый узелок, где могла бы спрятаться боль. Слава ахала и охала, взвизгивала, когда пальцы мужа задевали особенно чувствительные точки, но граф был неумолим. Наконец-то он закончил экзекуцию и растянулся рядом, опираясь на локоть. – Ну, Ваше Сиятельство, – немного иронично спросил он. – Лучше? – М-м-м... Кажется, да. – Слава блаженно прикрыла глаза. В теле, казалось, не осталось ни одной косточки, но усталость, как ни странно, действительно прошла. – И я, кажется, теперь понимаю, что вы делали в нашу первую ночь. Вы тогда волновались, что я слишком устала в тяжелом парадном платье, да? – Неверно. – Граф хмыкнул, склоняясь так близко, что Слава чувствовала его дыхание на своей щеке. – В нашу первую ночь я просто отвлекал внимание одной очень взволнованной молодой дамы. Вполне удачно, кстати, отвлекал.

И тут же, без перехода, не давая Славе времени, чтобы ответить на подколку. – Ну так как, Зилли? Ваше приглашение еще в силе? – Какое? – Слава совсем потерялась в этой смеси из заботы, иронии и непривычных ощущений. – А, неважно...

***

Старый дом помнил не только отца нынешнего графа, но даже его деда. С каких-то незапамятных пор попав во владение семьи, графской резиденцией он так и не стал. Поэтому поддерживали его ровно в таком порядке, чтобы можно было переночевать ночь-другую по дороге куда-нибудь. Случалось, заезжал сюда и молодой наследник. Да что там, частенько заезжал с тех пор, как его полк стал на постой в этих краях. Но молодой граф всегда был деловит и учтив, а в его отсутствие пожилой управляющий держал в строгости и семью, и прислугу.

Теперь же старый дом с удивлением вслушивался в старые, как мир, звуки. Слышали эти звуки и слуги, невольно втягивающие головы в плечи, пробегая коридором по каким-то своим делам. Кто знает, о чем думали слуги, но дому эти звуки говорили о главном: давно пора поменять обивку на стенах господской спальни, да и мебель бы подновить не мешало... Если бы дома обладали собственной душой, этот дом, наверное, искренне мечтал бы о том, чтобы и молодой хозяин понял наконец-то нужды старого дома.

Но молодому хозяину пока было не до того. А на кухне, как водится, сплетничали слуги. – Ну что, угомонились уже? – Жена управляющего, чопорно поджимая губы, допытывалась молоденькую помощницу посудомойки.

Девчонка только недавно взята была из деревни в господский дом, потому часто бегала с мелкими поручениями «куда пошлют». Вот и сейчас посылали ее под двери господской спальни, чтобы узнать, спят ли уже Их Сиятельства. Жена управляющего мучалась мигренями и в такие дни не терпела на господском этаже ни малейшего шума. Но одно дело – гонять малочисленных горничных, а другое – указывать самому графу, как и когда ему развлекаться в собственной спальне.

Потому почтенная дама предпочла спуститься на кухню, чтобы кухарка приготовила ей успокаивающий отвар. И теперь сидела здесь, мешая прислуге посплетничать всласть и то и дело гоняя кого-нибудь наверх. Видя такое дело, горничные быстро проглотили нехитрый ужин и убрались к себе на чердак. Бойкие девицы, ничего нового они там услышать не ожидали. И уж лучше молодожены, чем ворчание старой перечницы. На кухне остались собственно кухарка и посудомойка, чьи комнаты находились на первом этаже, между кухней и каморкой для сухих припасов. Был еще сам управляющий, которому никак не выпадало бросить жену одну в сварливом настроении, да кухонная девчонка, которую только что в очередной раз сгоняли наверх.

И сейчас эта девчонка только опускала глаза, стараясь сдержать глупое хихикание. – Не угомонились, фру Мейер. – Да что ж это такое-то?! – Всплеснула руками жена управляющего. – Стыд и срам! – Помилуй, дорогая, какой стыд? – Попробовал урезонить управляющий супругу. – Их Сиятельства – в своем доме и в своей воле. – Но и графская воля – не выше воли Творца! – Кипятилась почтенная дама. – А Творец заповедывал скромность. Хотя... Откуда скромность у этих чужестранцев. Наша графиня новая Творца-то хоть чтит? – Осторожнее, дорогая. – Управляющий нахмурился, с опаской поглядывая на остальных обитательниц дома. – Ребята из графской охраны говорят, что сами Их Величества очень даже благоволят к нашей новой графине. Ты уж потерпи как-нибудь, молодожены же...

Его жена уже и сама поняла, что сболтнула лишнего. Просто, так повелось в этом доме с незапамятных времен, что графья наведываются лишь от случая к случаю, а управляющий с семьей, по праву благородства, занимают комнаты на одном этаже с хозяйскими. Но если графу донесут (а донести может кто угодно, мало ли тут лентяев, кому она за годы забот о хозяйстве успела насолить), он ведь может и как-нибудь иначе распорядиться. И что тогда? На чердак выбираться, словно каким-нибудь слугам? Или на старости лет стройку затевать? Или и вовсе... Где ж его найдешь так быстро, новое место? Да чтобы у господ не на глазах, считай, сами себе хозяева. – Ну, хотя конечно... Молодожены же. – Словно нехотя признала дама правоту мужа. – Пойдемте и мы спать, душа моя. – Она с важным видом взяла управляющего под локоток. – Вам отдохнуть надо, завтра, небось, целый день за бумагами просидеть придется. Да и мои мигрени, кажется, чуть поутихли...

Дождавшись, пока управляющий с супругой уйдут, кухарка фыркнула. – Ишь, мигрени поутихли... Ну где это видано, молодоженов попрекать!? – На то и молодость. – Поддакнула посудомойка. И, не утерпев, полушепотом спросила. – А ты ее хоть видела? Графиню нашу новую. – Я видела. – Девочка, которая все это время старалась как можно незаметнее вжаться в уголок, несмело подала голос. – Как воду носила... – И что она? – Обе женщины обернулись к помощнице, даже забыв попенять, что без спросу влезла в разговор. – Красивая! – Девочка восторженно показала что-то руками, что, видимо, должно было передать красоту новой госпожи. – Глазищи – во! А волосы... Там целая копна, наверное! – Это если все – свои. – Усмехнулась кухарка. – А то слышала я, мода пошла у знатных господ... Ну да ладно, хватит тут сплетничать. Завтра все сами увидим. А нынче – всем спать! *** Если бы слуги не были так заняты обсуждением господ, они бы заметили, что в доме давно уже стало тихо. Слава лежала тихой мышкой, пытаясь осознать, что сегодня никто никуда не уйдет. А Удо вдруг понял, что впервые в жизни собирается уснуть рядом с женщиной. Не просто случайно вздремнуть, на миг прикрыв глаза, а именно по своей воле остаться рядом до самого утра. Опыт обещал быть интересным и, судя по тому, во что переросла невинная, в общем-то, идея помочь Зилли размять затекшие мышцы, не самым простым. Похоже, не только для него. – Дышите, Зилли. – Он ласково тронул за плечо жену, которая что-то подозрительно притихла. Обиделась, что ли? Так, вроде, не за что, если он еще не совсем чутье потерял. – Я не кусаюсь. – Я знаю. – Выглянула из-под одеяла, в которое завернулась, стоило ему разжать обьятия. – Можно уже надеть сорочку?

До этого вопроса Удо был настроен очень миролюбиво. Но когда тебя вот так откровенно провоцируют, надо же храмовником быть, чтобы удержаться от подначки. – Можно, но зачем? – Как это – «зачем»? – Как и ожидалось, Слава возмутилась. – Спать всегда надо в сорочке. – Кому надо? – Хитро прищурился, надеясь, что в слабом лунном свете она все же увидит. – Зилли, раз уж у нас сегодня получился такой интересный опыт, давайте попробуем без «надо». – А... как тогда? – Похоже, молодая графиня совсем растерялась. Ну да, девочка, это не дворец с его бесконечными, но заранее прописаными правилами. – Ну-у... Как хочется. Вот я, например, тоже без сорочки. И меня это ничуть не смущает.

Ответом ему послужило хмыканье. Ну, да, так-себе аргумент. Удо попробовал устроиться поудобнее, но кровать скрипнула, сбивая с мысли, навевая воспоминания. – А знаете, Зилли, что я завтра сделаю первым делом, прямо перед завтраком? – Устроите нагоняй управляющему? – В сонном голосе послышалось лукавство. Или только послышалось? – Хм, дельная мысль. – Не стал спорить Удо. – Но это – после завтрака. А перед завтраком я велю найти столяра.

На это раз он поерзал специально, заставляя скрипеть слегка рассохшуюся мебель. – Тогда надо спать. – Пробормотала Слава, пытаясь скрыть зевок. – Иначе мы на завтрак опоздаем. – Доброй ночи, Зилли!

Пожелание было вполне искренним. Да и вообще, настроение как-то заметно улучшилось. Оказывается, вдали от искушений Двора чересчур красивая жена превращается из лишней головной боли в подарок судьбы. Весьма приятный подарок, надо признать.

Глава пятая

Утро у графа началось самым приятным образом. Ему снилось что-то хорошее, и это хорошее ощущалось, прямо-таки, всеми частями тела. И именно эта реальность и вывела Удо из состояния полусна, заставив открыть глаза и оценить обстановку. Оказалось, все, как во сне, и даже еще лучше. Некоторое время он лежал, боясь вспугнуть Зилли, которая вольготно расположилась в постели, явно забыв во сне, что ночует сегодня не одна, потом чуть приподнялся на локте. Почему-то захотелось заглянуть в лицо спящей жене, возможно, попытаться прочесть, что ей снится.

Осуществить задуманное помешала копна светлых волос. Удо хмыкнул, кому-то сегодня придется изрядно потрудиться, разбирая растрепавшиеся косы. Осторожно убирая пряди с лица Зилли, Удо с удовольствием пропустил сквозь пальцы тяжелый шелк. Настоящую длину и вес этого богатства он помнил еще с той, первой встречи, на память о которой на руке остался тонкий белый шрам. Интересно, не в тот ли момент пришла в голову короля Генриха мысль составить из вендки и Удо пару?

Воспоминание о короле кольнуло сомнением, но Удо тут же отогнал неприятные мысли. В конце концов, не ожидал же он, что девица, выросшая при двух дворах, будет вести себя, словно орденская сестра? Ответ на заданный самому себе вопросы был однозначным: не ожидал. А Генрих, как ни крути, все же – король. Захоти он Зилли, мог бы просто взять, не выдумывая способов получить свое, оставляя девицу девицей. Просто, пришлось бы потом найти кого-нибудь посговорчивее, ну так наследник Бирхкольца был не единственным холостяком при дворе.

Нет, как ни крути, ему грех жаловаться. Удо не удержался и снова одними кончиками пальцев коснулся жены. Хороша! Вчерашняя ночь явно удалась, прямо жаль, что с продолжением придется подождать до вечера. Или нет... Удо еще раз внимательно посмотрел на спящую Зилли. Она устала, это было понятно и так, но это же не ей нужно бежать с рассветом, разбираться с делами, с которыми не справился управляющий. Да и он постарается взять основную работу на себя. А потом он уйдет, а Зилли сможет спокойно продолжить отдыхать. Успокоив таким образом свою совесть, Удо приступил к соблазнению спящей жены.

***

Славе снился большой прием. Не ее собственный, свадебный, а один из многочисленных приемов во дворце. Слава танцевала. И почему-то, сколько она не всматривалась, не могла рассмотреть лицо партнера. Мужчина рядом с ней то казался похожим на бравого гвардейского офицера, приятеля принца Гуннара, то на кого-то из младших принцев...

«Ох, Славка!» – голос княгини ворвался посреди танца, словно она сама вдруг волшебным образом очутилась посреди бального зала в Люнборге. – «Тебя к заксам по делу посылали, а не хвостом крутить!». Слава оглянулась на голос, чтобы увидеть княгиню, когда вдруг заметила, что ее кавалер – сам молодой король. Вот они сошлись в очередном па, но вместо того, чтобы чинно разойтись и продолжить танец, Генрих потянул Славу на себя, пытаясь обнять. «Не здесь же! Не при всех! А как же Либуше?!» – захотелось закричать Славе. Она дернулась и вдруг проснулась.

Никакого дворца не было. И приема тоже не было. И, понятное дело, не было рядом с ней никакого короля. Только муж – граф Удо – озадачено смотрел на перепуганную жену. – Зилли, что случилось? – Наконец-то подобрал слова он. – Ничего. – Слава оглянулась и уже более уверенно добавила. – Точно, ничего. Просто, приснилось всякое. С непривычки, наверное.

Она оглядела мужа, себя и, смутившись, повыше натянула одеяло. – Да... – Немного невпопад ответил граф. – Скажите, а раньше почему вы меня не боялись? – А должна? – Ничего умнее Слава в этот момент не придумала. – Нет... наверное. – Удо пожал плечами. В отличие от Славы, его, похоже, нагота совсем не смущала. – Но говорят, что некоторые юные девы боятся своих мужей. – Наверное, у этих дев – другие мужья... – Резонно заметила Слава. И замолчала, на всякий случай, решив не добавлять: «И другие подруги». Мало ли, вдруг обидится за подобный намек. В семейные дела своих подданных короли предпочитали не вмешиваться. Но вот дать понять особо ретивым, что Ее Величество огорчена, когда обижают кого-то из ее доверенных дам, – это было бы вполне в духе Генриха.

Понял ли граф недосказанность или нет, Слава решила даже не задумываться об этом. Вчера у них с мужем случился замечательный вечер, сегодня – странное утро. Самое лучшее, что, по мнению Славы, можно было сейчас сделать, это подождать, каким будет день. А день, судя по вчерашним оговоркам мужа, обещал быть хлопотным. Вот и сейчас, несмотря на раннее утро, граф уже встал, потянулся, являя себя супруге во всей красе, и позвонил слуге. – Отдыхайте, Зилли. – Сказал он, как показалось Славе, с легкой ноткой разочарования. Наверное, сожалел, что не может просто остаться валяться в постели, как она. – Я распоряжусь, чтобы вас не тревожили. – Но...

Отдыхать – это, конечно, прекрасно. Что бы там не рассказывал вчера граф о том, что «усталость надо выгонять из тела», никуда она вчера не делась. Разве что, тянуло сегодня утром не в тех местах, где вчера вечером. Но, в целом, Слава и сама была рада возможности никуда не бежать и не ехать сегодня. – ? – Но, наверное, мне тоже надо что-то делать? Я же хозяйка, вроде...

Граф Удо на миг задумался. – Ну, в общем, да. Вы вполне в своем праве. Только, Зилли, я честно говоря, не знаю, что можно сделать со старым домом за два дня. – А как же плотник? – Не удержалась от лукавой подколки. – Плотник – это святое! – Пафосно подтвердил граф, чье настроение, похоже, заметно улучшилось.

Странный он какой-то, заметила Слава про себя. Похоже, не только она все время пытается найти двойное дно в его словах, подспудно ожидая подвоха. ***

Камердинера, который по зову графа примчался с горячей водой и свежими полотенцами, Удо выслал искать свободную комнату. – ...Любую, можно не совсем жилую. Главное, чтобы мы Ее Сиятельству не мешали. – Но... Ваше Сиятельство, вода же остынет! – А ты поменьше горничным глазки строй. – Удо усмехнулся абсурдности самой ситуации. Как в доме, где от силы было десяток комнат, часть из которых – жилые, вообще можно что-то долго искать? Во дворце люди не потеряться ухитряются.

На самом деле, с горничными Удо погорячился. Уже через пару минут после того, как камердинер ушел, оставив воду стоять на столике, две расторопные девицы шустро открыли одну из боковых комнат. Наскоро натянув штаны и накинув рубашку, граф наблюдал, как его камердинер раздает команды. «Похоже, недосмотрел я в парне скрытый талант» – посмеивался Удо. – «Такой капрал пропадает!».

Понятное дело, быстро привести в порядок помещение, в котором никто не жил годами, не под силу даже самым старательным горничным. Но, под чутким руководством камердинера, девицы быстро стянули чехол с одного из кресел, до блеска натерли маленький столик и открыли окна, впуская в комнату летний рассвет. В остальном, надо признать, совсем уж запущенным помещение не было. – Присаживайтесь, Ваше Сиятельство! – Картинно склонился в поклоне камердинер, взмахивая белоснежным полотенцем. – Сейчас девицы тихонечко перенесут воду и мыло, и можно начинать. Зеркала вот только нет... – Я тебе доверяю. – Успокоил его Удо. Настроение не сказать, чтобы стало совсем безоблачным, но заметно улучшилось. Так всегда бывало, когда доводилось наблюдать за людьми, знающими свое дело. – Ваше Сиятельство! – Пожалуйте, Ваше Сиятельство!

Вода и мыло тоже не заставили себя долго ждать. – А что это за комната, красавицы? – Удо, к своему стыду совершенно не смог вспомнить эту комнату. А ведь, вроде, и бывал в доме от случая к случаю. – Так... Дамская она, Ваше Сиятельство. – Ответила старшая из девиц. Было заметно, как она смущается, пытаясь подобрать точные слова. – Какая-какая? – Не понял граф. – Да дамская же. Ну, для нас в доме мастерская есть, – Пояснила вторая девица, помоложе и, видно, побойчее. – А это – для дам. Вышивать там, на коклюшках плести... Чего душа пожелает. Тутой-вон и света много, одни окна кругом.

И правда, комнатка при ближайшем рассмотрении оказалась крохотной, угловой. Зато три окна (два – с одной стороны, и одно – с другой) занимали почти половину стен. Должно быть, в ясный день здесь все было залито светом. – А почему супруга управляющего ею не пользуется? – А почтенная фру – она с нами, в мастерской. – Ответила за товарку старшая девица. – Говорит, холодно тут зимой, сквозит. И неча зазря хозяйские дрова переводить. – Похвально. – Граф хотел еще кое-что добавить, но камердинер уже закончил взбивать мыло в пену и всем своим видом показывал, что готов начать бритье хоть прямо сейчас. Девицы, поняв, что в их услугах больше не нуждаются, тоже быстро откланялись и ушли. – Сплетни на кухню понесли. – Неодобрительно заметил камердинер. – Балуете вы их, Ваше Сиятельство.

Удо в ответ только махнул рукой. Раз в кои-то веки можно было и побаловать, чего уж там. Граф сейчас побалует, а управляющий потом пристрожит, если надо будет. Зато он с удивлением открыл целую новую комнату в доме, который уже несколько поколений принадлежал семье. И, кажется, нашел подходящее занятие для Зилли, пока он будет мотаться по поместью. Не в спальне же ее держать все время, право.

Через некоторое время бодрый и довольный жизнью граф пожаловал в столовую. Здесь, и это было видно, к приезду хозяина уже подготовились серьезно. Стол был застелен красивой вышитой скатертью, серебро начищено до блеска, старый лакей готовился подавать завтрак. Управляющий с супругой, несмотря на ранее время, беседовали у окна, ожидая, пока хозяева спустятся к завтраку. – Доброе утро! – Приветливо улыбнулся всем Удо. – Доброе, Ваше Сиятельство! – Склонился в поклоне управляющий. – Хвала Творцу! – Сделала легкий книксен госпожа Мейер. – Хвалим Его всегда! – Кивнул в ответ на старомодное приветствие граф. – Ну что же, фру Мейер, велите подавать? На правах старшей дамы... – А... Ее Сиятельство не изволит спуститься? – Удо показалось, что в голосе фру Мейер промелькнуло недовольство, но дама быстро опустила глаза, прикрыв лицо маской из светской улыбки. – Ее Сиятельство вчера весь день провела в дороге. – Немного строже, чем собирался, ответил он. – Мы выехали с рассветом и прибыли сюда, вы сами видели, когда солнце давно уже опустилось за горизонт. Графиня позавтракает, когда посчитает нужным.

Завтрак оказался выше всяких похвал, хотя Удо показалось, что господин Мейер был не в восторге. Решив не портить себе аппетит, уточнение причин граф отложил на потом. А пока наслаждался свежим хлебом с хрустящей корочкой, нежнейшим сыром, выдержанной ветчиной. Управляющий, видно, что-то для себя решив, тоже показал завидный аппетит. У графа прямо слюнки потекли при виде того, как старательно господин Мейер накладывал на хлеб меттвурст*, но он решил пока воздержаться, не зная, как отреагирует Зилли на резкий запах. До сих пор она почти ни на что не жаловалась, но, если так подумать, до сих пор они не так уж много времени проводили вдвоем.

Вспомнив о жене, Удо вспомнил и о данном ей обещании. – А что, любезный господин Мейер** – вежливо, словно на светском приеме, начал граф беседу. – Есть ли в поместье толковый плотник? – Плотник, Ваше Сиятельство? – Встревожился управляющий. – Если у вас с повозкой что-то, так это в городок надо. Там каретных дел мастер есть. Ну, так-себе мастер, если честно, разве же знатный мастер из большого города в наши края поедет? Но повозки чинит исправно, грех наговаривать. – Да нет, с повозками у нас, хвала Творцу. – Удо задумчиво оценил содержимое своей тарелки и кивнул лакею, чтобы подал еще немного паштета. Дождавшись, когда лакей выполнит поручение, Удо продолжил беседу. – Но вот станок гобеленовый для Ее Сиятельства соорудить бы надо. Да и так... Не замечали ли вы, что некоторую мебель в доме надо подновить?

Смущенные лица пожилой четы лучше всяких слов говорили о том, что намек они поняли и оценили. Фру Мейер даже закашлялась, бедняжка. Удо знал, что супруга управляющего была весьма благочестивой и строгой особой. Старого графа это вполне устраивало, да и молодому, надо признать, тоже не сильно мешало. До недавнего времени. – Ну-у... – Нашелся, наконец-то, что сказать, управляющий. – Оно ведь как, Ваше Сиятельство: пока сам не попробуешь, не узнаешь. А я вам скажу, – он оглянулся на супругу и неожиданно подмигнул графу, которого знал чуть ли не с пеленок, – годы мои не те уже, каждую мебель в доме пробовать. Есть тут по соседству мастер комнатных дел, велю позвать. Не наш он, тоже из гильдейских, но налог на право работать в околице платит исправно. Да и вам, понятное дело, не откажет. Это ж и доход, и почет, как ни крути. – Вот и отлично. – Удо довольно кивнул. – После завтрака, велите позвать.

Надо же! Как это он упустил в отчетах, что в околице начали появляться пришлые мастера? Хлопот, конечно, с гильдейскими бывало больше, такого, если что, так просто не прищучишь, но зато и за работу его Гильдия голову держала. Да и просто, если в поселении начинают оседать мастера, оно плавно начинает вырастать в городишко. Сперва небольшой, потом чуть покрепче... В своих мечтах Удо уже дошел до того момента, когда можно начинать брать ввозные пошлины, но вовремя опомнился. Такому городу будут нужны крепкие стены, а на них, пожалуй, никакого жениного приданого не напасешься. – А отчеты как же? – А вот пока мастер дойдет, мы отчеты и посмотрим. А потом, если надо, после паузы продолжим. – Ваше Сиятельство, а нам с Ее Сиятельством что прикажете делать? – Вопрос фру Мейер застал Удо врасплох. Раньше у него никогда не возникало необходимости приказывать что-либо почтенной фру. Да и Зилли... Отдыхать он ей уже приказал. А большего от нее пока, вроде, и не требовалось.

Пока граф думал, что ответить, своего господина выручил управляющий. – Ай, Трудхен, отстань ты от Их Сиятельств! – Полушутя погрозил супруге пальцем он. – Надо же понимание иметь, с дороги люди. – То-то вы, дорогой мой супруг, еще с позавчерашнего дня гроссбухи на столах пораскладывали. – Усмехнулась мужу почтенная фру, нарочно пропустив мимо ушей домашнее «Трудхен». – А вот вдруг Ее Сиятельство захочет меню посмотреть, изменить чего-нибудь... – Захочет – посмотрит. – Отрезал Удо с легким налетом раздражения. Там маневры скоро начнутся, тут работы невпроворот, а всякие почтенные дамы... со своим меню... – А скажет менять, поменяете. Только сдается мне, фру Мейер, что закупки вы, как обычно, сделали на неделю вперед. – Как обычно, Ваше Сиятельство. – С достоинством ответила дама. – Так и толку тогда что-либо менять, если все заранее заготовлено? Подать сегодня утку не с капустой, а с репой, чтобы завтра к баранине подать вместо репы – капусту? Я думаю, Ее Сиятельству будет чем заняться и без того.

***

На самом деле, Предслава отдыхала совсем не так долго, как ожидал Удо. Жизнь во дворце быстро приучает не обращать внимания на недосып и ноющие мышцы. Если не лукавить, можно было вставать прямо вслед за мужем, все ведь равно разбудил уже. Но Слава позволила себе еще немного поваляться в постели, пользуясь возможностью привести мысли в порядок. Сейчас, еще чуть-чуть... Она позвонит горничной, встанет, позволит привести себя в порядок и выйдет к остальным, играя перед провинциальной публикой роль сиятельной графини. Но пока, все же, воспользуется предложенной мужем отстрочкой.

Камеристка, как всегда, прибежала по первому зову. Быстро помогла госпоже одеться, пересказывая на ходу кучу новостей. Слава только удивлялась, как много, оказывается, можно узнать на кухне захудалого дома. В иной день, наверное, не хватило бы времени переслушать все. Но сегодня волосы требовали особого внимания, и лучше потратить это время с пользой, чем просто скучать. – Ой-ой, да что же вы так-то, госпожа!? – Причитала камеристка, разбирая спутавшиеся пряди. – Да разве же так можно?! – Как-то так... – Ну не объяснять же ей в самом деле.

Впрочем, камеристка объяснений и не требовала. Она ловко разбирала спутанные пряди, поочередно используя то гребни, то мокрые салфетки. В конце концов, непокорная красота была упорядочена и заплетена в две косы, которые служанка потом обвила вокруг Славиной головы, сотворив подобие короны. Оставшиеся концы она выпустила на спину, предварительно завив концы. – Эх, еще бы припудрить, и можно хоть к Ее Величеству на прием! – Не надо пудрить! – Почти испугано попросила Слава, придирчиво разглядывая себя в небольшом зеркале. На ее взгляд, прическа выглядела слегка чересчур для обычного домашнего завтрака. Но, с другой стороны, из такого количества волос трудно было соорудить что-то еще более простое. Разве что, подобие того, что Слава сама накрутила, не глядя, когда прическа неожиданно рассыпалась невовремя. Камеристка, по своему истолковав взгляд госпожи, поспешила успокоить. – А Его Сиятельство вас сегодня будить не велел, сказал, завтрак подать, когда сами велите. Хоть в обед. – Она хихикнула и тут же постаралась придать лицу подобающее выражение. Слава поняла ее веселье по-своему. – Что, уже весь дом судачит? – Вздохнула она. Ну да, не зря же муж обещал первым делом озаботиться поисками столяра. – Да... – Камеристка отвела глаза, но тут же упрямо поджала губы. – А пусть им... Не обращайте внимания, госпожа! Живут тут в своей глуши, вот и пораспустили языки. Это ж новость какая: сам граф с молодой женой пожаловал! – Ясно, – Слава приподняла в ехидной улыбке уголок рта. – Не весь дом, а вся округа. – А и пусть завидуют! Вам, госпожа, муж какой достался: молодой, заботливый... внимательный, опять же. А этим курицам до графа, как до луны, только поглядеть и можно. – Ладно, ладно... – Слава нетерпеливо подняла руку, останавливая словоохотливую служанку. – Что у нас сегодня подают на завтрак? – Так сказал же Его Сиятельство: что прикажете, то и подать. – Развела руками камеристка. – Его Сиятельство сам уже позавтракал, и управляющий с семейством. А вам велено приготовить все свеженькое. – Она снова мечтательно вздохнула. – Ну, тогда распорядись, чтобы подавали... что-нибудь. Интересно, в этом доме яйца есть?

Слава подумала, что время, наверное, уже нераннее. И пусть говорят, что не пристало знатной даме набрасываться на еду, словно оголодавшей крестьянке, при упоминании о завтраке есть захотелось немилосердно. – Есть, как не быть. – Камеристка довольно кивнула. – Я из окна хозяйственный двор видела, птичник тут есть, и прочее хозяйство, вроде, тоже. – Вот и славно. Тогда, пусть будут яйца и что-нибудь еще.

Когда Слава, сопровождаемая камеристкой, наконец-то спустилась в столовую, две горничные как раз заканчивали наводить в комнате порядок. – Ой, Ее Сиятельство! – Пискнула одна из них, едва не уронив вазу с цветами, которую она как раз выставляла на свежепостеленную скатерть. – Уже! – Уже. – Предслава попыталась улыбнуться как можно более приветливо. – А что это за суета? Неужели Его Сиятельству не понравился цвет букета? – Попыталась пошутить она. – Фру Мейер велела порядок навести. – Серьезно ответила одна из девиц. – Сказала, негоже графине... – Тут она осеклась, получив от товарки ощутимый толчок локтем под бок. – И что же графине не гоже? – Слава сохранила на лице улыбку, однако между бровями появилась маленькая строгая складочка. – Не гоже за стол с объедками садиться. – Прошептала девица, опуская глаза в пол. – Ну, да. Действительно, не гоже. – Согласилась Предслава, ногтиком разглаживая почти незаметную морщинку на полотне. – Ну вот, объедки уже убрали. Может, теперь графиню наконец-то накормят? – Сию минуту, Ваше Сиятельство! – Глаза у девиц сделались большими-большими. – Не извольте сердиться! Что прикажете подавать? – Да, собственно, я через камеристку свою уже приказала. – Смягчилась Слава, видя, что служанка оказалась права, местные действительно не знали, куда ступить в присутствии хозяйки. – А вы подавайте скорее, что там кухарка собрала, и идите завтракать. Небось, с рассвета мечетесь? – Так точно! – Отчитались девицы и Слава снова невольно улыбнулась, так по-военному у них это вышло. Вроде, и не каждый день заезжает граф в эти края, а сразу видно, чем занимается хозяин дома.